|
Вы таки не поверите! Мы таки пришли с продой!
Глава 4
Если бы Виктория Клочкова была чуть умнее – в этот день могла бы получить полную картину отношений внутри компании, однако ее с утра мало что интересовало, кроме собственной внешности (когда, правда, было по-другому?). Если бы Маша Тропинкина постаралась и пришла вовремя, она получила бы огромное количество информации для последующих сплетен. Если бы Федор был чуть болтливее, Женсовет узнал бы обо всем моментально. Если бы Амура не забыла свои карты… Если бы, если бы...
Уже в восемь утра на административном этаже появилась Пушкарева. Быстро прошмыгнула к своему кабинету, будто кто-то из Женсовета мог поймать ее и припереть к стенке со всевозможными вопросами. И это-то за час до начала рабочего дня! Без пятнадцать девять двери лифта открылись и выпустили из железной коробки Андрея Жданова, хмурого и невыспавшегося. «Наверное, Кира Юрьевна, прилетела вчера слишком поздно и теперь отсыпается, – подумал Федя, неубедительно соврав, что Маша звонила, предупреждая о какой-то пробке. – Ну, Тропинкина, погоди, получишь ты у меня!»
Однако Маша не появилась даже в половине десятого, поэтому явление на работу Малиновского вместе с Кирой лицезрел опять же только курьер. Оба бледные, с неестественно блестящими глазами, но улыбающиеся. Только пальцы у Воропаевой были стиснуты так, что костяшки побелели, но это вряд ли мог заметить даже вездесущий Женсовет, ибо руки Кира предусмотрительно держала в карманах. Если, конечно, очки Локтевой не позволяли смотреть сквозь стены, ткани и прочие препятствия.
Приезд Александра пришелся уже на «дежурство» Тропинкиной, но в нем не было ничего необычного: ехидное «здравствуйте», адресованное декольте, а не лицу; оценивающий взгляд на Клочкову, под которым она всегда почему-то чувствовала себя тем фикусом, что поставили в приемную для антуражу; искренне-теплое «доброе утро» Амуре, никогда не понимавшей, чем умудрилась вызвать такое расположение этого мужчины, излучавшего опасность за несколько километров. В общем, напугав добрую половину секретарей, Воропаев скрылся в кабинете сестры. Совет должен был начаться через пару часов…
Утром, собираясь на работу, Катя в очередной раз вознесла благодарность всей косметической промышленности и Ив Сен-Лорану в частности за существование средств от «синяков» под глазами: ее внешний вид после бессонной ночи испугал даже Колю, а устрашать акционеров еще и возможностью сыграть вампиршу без грима не хотелось. В конце концов, для себя она уже все решила. Осталось только найти силы…
«Почти девять, сейчас придет Андрей. Господи, пошли мне уверенности, пожалуйста. Да, хлопнула дверь. Его шаги. Опять что-то разбил. Зовет. Что ж, госпожа Пушкарева, Ваш выход!»
– Катя, – да где же она! – Катерина!!!!
– Иду, уже иду, – запыхавшаяся Пушкарева выскочила из своего небольшого, но светлого кабинета, примыкавшего к президентскому. – Уже пришла, уже здесь, что, дорогой начальник, надо?
– Катюш... – ему что, неловко что ли? Жданов, надо было запомнить принцип «не спи там, где работаешь, и не работай там, где спишь». И не пришлось бы сейчас краснеть и подбирать мучительно слова...
– Да? – бровь вопросительно приподнять, будто ожидаю указаний по работе. Черт побери, какого *** он уставился на меня? Ждет чего-то? Чего? Что я брошусь ему на шею и закричу «Андрюша, я Ваша навеки?» Так не дождется, не его я. И не навеки тем более. Я сама по себе – исключительно так, и только так.
– Катюш... Кать... если Кира хотя бы заподозрит, что между нами что-то есть – будет очень-очень-очень плохо. Мне.
– А что, между нами что-то есть? – Дышать... Больно, но – дышать. Дышать, идиотка. Дышать, кому говорят. Ну же, ну! Противно, да. Неужели он считает меня очередной мамзелькой (а не безгрешен Андрей Павлович, не безгрешен, не я столкнула его с пути истинного)? Да и слова-то какие выбрал – «между нами что-то есть»...
– Ну, как минимум – обоюдная симпатия и легкий флирт, – мягко улыбаясь произнес Андрей. Коварный взгляд, у женщин от подобных коленки подгибаются... Ага, обоюдная симпатия и легкий флирт. А еще мы переспали на днях. В Кириной квартире, прямо в прихожей.
– Ну так это, Андрей Павлович, называется нормальными отношениями между мужчиной и женщиной.
– Катерина!
– Да?
– Ты что, правда не понимаешь, ЧТО со мной сделает Кира? А Сашенька потом добавит... – и про себя. – Да уж, Сашенька потом добавит. И за сестру, и за подругу... Обеих за раз припомнит. А кулак у него тяжелый, это я еще с юности помню – синяки долго сходят...
– Нет, это-то я как раз понимаю... Я не понимаю, почему тебя это так волнует. – Маски сброшены, можно не играть.
– То есть, по-твоему, меня не должно волновать....
– ... что ты спишь с собственным помощником? Это, Андрюша, скажу я тебе, уже моветон. Единственное, думаю, Кира порадуется, что ты не опустился до того, чтобы спать с секретаршами. Клочкова, конечно, девушка красивая, но все-таки, – сказав это, Катя предусмотрительно отошла подальше. Мало ли...
– Ну и стерва же ты, Пушкарева!
– А что сразу я? Да, я – стерва. А ты – бабник. Или, скажем прямо, кобель, каких свет не видывал.
– Я люблю Киру!
– Да, я знаю. Спасибо, что напомнил. Только вот неувязочка: не далее как на прошлой неделе на моем плече рыдала некая мадемуазель Изотова. Знакомая фамилия?
– Изотова, Изотова... Брюнеточка такая, да? Лариса?
– Ну вообще-то Валерия. Ладно, не в этом суть.
– И что Изотова? – в голове промелькнула мысль: «Вот ведь, ***, ушла от темы...»
– А Лерочка очень долго размазывала содержимое своей косметички по лицу, а потом попила водички, да и рассказала мне. Все рассказала: и как господин президент подарки ей дарил, и как ведущей моделью сделал, и как намекал, что лицом новой коллекции поможет стать, если только...
– Что ты несешь???
– ... если только допустит Лерочка его до тела своего прекрасного. Да только вот не дала Лерочка, жалость какая... Вот и нет у нас теперь ведущей модели – Милко, кстати, рвет и мечет.
– Если ты расскажешь Кире...
– Зачем? Я жить хочу. У меня, знаешь ли, развит инстинкт самосохранения.
– Так ты и о нас тогда промолчишь, да? – Андрей обрадовался. Неужели решится все так быстро и, самое главное, так просто?
– Промолчу. Но не потому что хочу спасти твою задницу, Андрей Павлович, а по другим причинам.
– Каким же? – Осторожнее, осторожнее... Кто его знает, что эта сумасшедшая задумала.
– Во-первых, я искренне симпатизирую Кире и не считаю, что узнавать такие новости ей нужно от меня.
– Предлагаешь рассказать самому?
– Во-вторых, мне нравится здесь работать и меня устраивает место твоего личного помощника. Тем более, что ты обещал со временем меня повысить...
– Ты расчетлива.
– Да, есть такое. И в-третьих – и это самая главная причина – никаких «нас» не существует. Нет ничего. Это миф, выдумка. Симулякр. Я пойду поработаю, с твоего позволения, до Совета не так много времени осталось, хочу еще раз все проверить, – резко повернувшись на каблуках, Катя вышла из кабинета.
«Она ушла. Стоит Евгений, как будто громом поражен...». Да уж, Пушкин редко когда бывает некстати. А в данный момент цитата была ой как к месту. Именно – ой как. Сказать, что Жданов был в шоке – не сказать ничего. Современные подростки охарактеризовали бы это состояние кратко и нецензурно – ахуй. И именно в нем пребывал президент компании «Зималетто» за полчаса до Совета.
– Ты параноик, – сказал Жданов сам себе. – Ты как та кошка, что съела мясо, приготовленное для обеда: наделал дел, а теперь трясешься, что выплывет наружу. Веди себя спокойно, и все будет хорошо, с модельками же прокатывало.
– Шарик, поздравляю тебя, ты – балбес! – ответил ему внутренний голос. – Ведь именно потому что ты параноик, Кира позвонила тебе и попросила не приезжать, мол, устала от поездки.
– Ну... Перелет, может, еще багаж задержали потом... Может, ПМС... Да, черт побери, она же женщина! Этим все сказано.
– Сам-то в это веришь? Ну вот если честно? – ехидно осведомился Жданов-sapiens.
– Честно? Нет.
– То-то же. Делать что будешь?
– Импровизировать, будто остается что-то еще...
Настораживало еще, что Кира не зашла к нему с утра, хотя, по словам Клочковой, давно была в офисе. Обычно она наливала кофе в любимую чашку с толстыми стенками, привезенную из какой-то очередной поездки, и приходила в ждановский кабинет. При этом с ней не надо было разговаривать, поддерживать беседу, отвлекаться от звонков или расчетов. Нет, она садилась в одно и то же кресло в углу, поджимала под себя ноги и медитировала, обхватив чашку вечно холодными пальцами. Говорила, что ей так лучше думается и потом весь день голова ясная. Это был своеобразный ритуал, который не нарушался даже в том случае, если они были в ссоре. Она так же приходила, садилась и пила свой кофе.
А сегодня ее не было... И не хватало чего-то неуловимого. Может, запаха свежесваренного кофе, со сливками и корицей – такой пила на их этаже только Воропаева. Может, тоненькой фигурки в самом дальнем углу кабинета. Или запаха духов, пряного, слегка восточного. Или просто молчаливого присутствия? Да, Кира Юрьевна Воропаева занимала определенную нишу его жизни. Это было что-то постоянное, привычное и надежное. Если, конечно, можно назвать надежной жизнь с женщиной, периодически пропадающей в «горячих точках» и прочих далеко не гламурных местах. Но это была их жизнь, только их. Она смешно морщила нос, задумавшись, и грызла пластиковые колпачки на ручках. А Жданов разгибал скрепки во время важных телефонных разговоров и ваял из них какие-нибудь забавные фигурки. Кира периодически перемещалась по квартире с бокалом красного вина и очень часто оставляла его на всех горизонтальных поверхностях, какие только были. Он завтракал с книжкой в руке и включенным телевизором... Мелочи, обычные бытовые мелочи, которые зачастую связывают двоих гораздо сильнее слов о великой любви и желания бросить под ноги весь мир.
Смотреть Кире в глаза было банально страшно. Казалось бы, очередная интрижка на стороне – просто секс, который зачастую даже не повод для знакомства... Ан нет, откуда-то взялось чувство вины, какая-то неловкость. Все-таки он любил эту вздорную, чересчур самостоятельную женщину; он изменял, и ему было стыдно. Жданов злился сам на себя, пару раз клятвенно обещал, что больше не посмотрит ни на одну модельку, но... Воропаева улетала в очередную командировку, и через пару суток отчаянно хотелось женского внимания, ласки. «Я ненавижу спать один», – как-то шутливо заявил он Малиновскому, а потом вдруг некстати вспомнил об их с Кирой романе...
Однако пора было идти. Без него, конечно, не начнут, но и опаздывать тоже не стоит. Успокаивало одно – народу там будет много, так что, если что, дражайшая невеста вряд ли закатит истерику прилюдно. Хотя лучше бы – закатила. Скандал легко гасится постелью, цветами, ночными серенадами и прочими штучками, что так любят женщины. Но Кира, Кира... Холодная ярость и сарказм хуже прицельного метания посуды. Dum mordeo, spiro – пока язвлю дышу – вот ее девиз. Наверное, у Воропаевых это в крови.
_________________
Кадриль — фр. танец, являющийся разновидностью контрданса. Исполняется двумя или четырьмя парами, расположенными по четырехугольнику, друг против друга.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Послезавтра весна!!! 
! Треугольники... интересно на позицию Александра посмотреть, да и на Жданова самого, который очень любит Кирюшку (вроде как 
Ждёмс продолжение банкета 
