всем читателям огромное спасибо за отзывы!
***
- Вот что, любезнейший. - Рома смерил подошедшего официанта взглядом. - Скажи-ка, помнишь, как ты обслуживал нас несколько дней назад?
Официант кивнула.
- Очень хорошо. - Рома потер руки. – А не помнишь ли ты, как к нам подсел такой господин, еще вино заказал…
На этот вопрос официант отреагировал странно. Он побледнел, затряс головой – то ли подтверждая, то ли отрицая, и попятился к двери служебного входа.
Друзья переглянулись.
- Эй, ты куда? – Андрей первым подскочил к парню и схватил за локоть, официант дернулся, но на помощь уже подоспел Рома.
- Даже не надейся сбежать. - Он легонько двинул парня под ребра, схватил бейджик, болтающийся на вороте рубашке, - Игорь… Лучше сам расскажи…
- Что тут происходит? – за ними стоял метрдотель.
- А-а, старый знакомый! – Андрей недобро улыбнулся.
Наконец-то! Наконец-то пришла благословенная злость! Наконец-то он снова себя чувствовал человеком, а не дрожащей букашкой.
- В прошлый раз меня друг удержал, но в этот я тебе рожу начищу…
Метрдотель не зря занимал свое место, молниеносно сориентировавшись, он кивнул на дверь, рядом с которой они стояли:
- Давайте продолжим нашу… беседу в другом месте. Прошу за мной, в кабинет, Игорь, накрой нам.
Андрей с неохотой отпустил едва живого официанта.
- Итак, что опять вас не устроило? – Метрдотель подождал, пока Рома и Андрей усядутся за круглый стол, и сел сам.
- Я твой кабак, падла, на всю Москву ославлю, будь уверен! – рявкнул Андрей, - Рассказывай, что за представление было тут устроено!
Метрдотель нахмурился:
- Вы не могли бы пояснить? – спросил он.
- Я поясню, - удерживая за рукав готового сорваться с места Жданова, ответил Рома. – После того, как к нам подсел за столик некий господин, и мы выпили по бокальчику вина, вот ему – кивок в сторону Андрея – стало плохо, о-очень плохо, и – что самое печальное – плохо до сих пор, и улучшения незаметно. Теперь понятно? Мы думаем, что это вы решили поразвлечься за наш счет. Пора бы и заканчивать - шутка явно затянулась и… - Рома замолчал, Андрей тоже сидел, не шевелясь. По мере того, как Малиновский излагал суть претензий, метрдотель все больше бледнел и приятели стали опасаться, что его просто хватит удар.
Жданов посмотрел на сосредоточенного друга. «Вот видишь, ты видишь, что-то происходит, что-то не то, не все так просто, как тебе казалось!» - кричал его взгляд. Малиновский моргнул, стянул куртку, в которой до сих пор сидел:
- Эй…все нормально? – поинтересовался у дергающего воротник рубашки метрдотеля.
- Это не розыгрыш, поверьте! Мы не имеем к этому никакого отношения, - прохрипел мужчина. - Мне жаль, мне искренне жаль, что это случилось снова… поверьте.
- Снова? – спросил Андрей, подаваясь вперед. – Как снова? Такое уже было?
- Я не знаю, что стряслось с вами… и, если честно, не хочу знать, но... Этот человек… Я не знаю его имени, но я слышал, как его называют Скитальцем… Он сюда приходит не часто, но регулярно… Однажды я видел… Скиталец только вышел, а окна у нас – сами видели… огромные… и вот, побегает к нему амбал – здоровенный детина, на голову Скитальца выше и в два раза толще. Я уж было думал охрану свистнуть, а тут смотрю - бугай перед ним на колени прямо в лужу, и руки целовать! Я от удивления и слова сказать не мог! А амбал заплакал, как ребенок, и просит – сразу видно, так жалобно... а тот только головой качает. Бугай плакать перестал, морду вытер и вдруг вытащил пистолет, а через секунду как закричит и бац – упал, как подкошенный, а Скиталец обошел его, даже не посмотрел… Я к этому дураку подскочил – незачем перед входом валяться всякому… так вот, спрашиваю: «Живой?». А он мне: «Скитальца, Скитальца верни… попроси за меня…». Пришлось затаскивать в ресторан, отпаивать, а ведь с виду – бандюга, а сидел, трясся да валерьянку пил, и шептал все про проклятье...
Андрей с Ромой переглянулись...
- А не заливаешь ли ты, мил человек? – спросил Рома. Холодок стыдненького удовольствия поднимался по загривку, смешиваясь с почти животным страхом и облегчением, что все это случилось не с ним самим.
- Нет, нет…когда он к нам приходит – не часто, слава богу, я каждый раз жду чего-то ужасного. Я не знаю кто он, но… когда он с тем говорил, да и с вами – я же помню… я никогда не испытывал такого страха, такой тоски, от которой удавиться хочется. Вы не думайте, я не верю во всякую мистическую дребедень, но… если дьявол существует, - метрдотель прошептал, запинаясь, - то это – он, Скиталец.
- Да ну, ерунда, Палыч, они все – одна шайка! – зло сказал Рома.
- Нет, он не врет, посмотри на него, - тряхнул головой Андрей, - или его тоже опоили…
- А вот и закуски! - преувеличенно бодро заявил Игорь, внося в комнату большой поднос. Трое мужчин, сидящих за столом, как по команде вздрогнули и посмотрели на него, как на сумасшедшего.
- Я что что-то не то сказал? – пролепетал Игорь.
***
- Ничего Палыч, не паникуй, - Рома и Андрей сидели в машине и курили. Они отъехали подальше от проклятого ресторанчика и теперь собирались обсудить – что делать дальше.
- Смотри. - Выкинув окурок в окно, Малиновский развернулся к Жданову. - Во-первых, мы точно знаем, что тебе ничего не привиделось.
- Мне от этого легче, - вяло откликнулся Андрей.
- Дальше, - гнул свое Роман, - мы знаем, что Скиталец, будь он неладен, в этом виноват и что он бывает тут. Этот, как его. - Рома достал визитку метрдотеля. – Вот он нам позвонит, если Скиталец появится. – Он замахал визиткой в воздухе. – Знатное, между прочим, погонялово. Дальше. Ты не один такой в Москве, видимо, этот гипнотизер хренов специализируется на бизнесменах. Может, он еще будет тебя шантажировать…
- Прелестные перспективы,- хмыкнул Андрей.
- Какие есть…
- А что, если это действительно – проклятье? - тихо спросил Андрей. - А?
- Давай сначала, - терпеливо согласился Роман, – давай вспоминать, что было, когда мы сидели, а он подошел, о чем говорили и так далее…
Они вспоминали долго. Ромка будто ждал, когда Андрей догадается сам, как учитель ждет ответа ученика, задавая наводящие вопросы, и Андрей вспомнил, и воспоминание обожгло горло, словно он опять сидел за столиком в ресторане и пил вино, которое на вино не походило. Он снова захлебывался, хотел остановиться, но пил, и вместе с вином в него втекало проклятие…
- Неужели это из-за той блондиночки? Как он сказал? Не пройдет и… Настанет зима? Или год? Что он сказал?
- Не успеет начаться год, как этот разговор приведет ее к преждевременной смерти…- медленно, с паузами произнес Рома.
- Малина, что делать? Выходит, я должен ее найти?
- Ну что ты суетишься, Жданов? Что суетишься? Погоди… Да, тебе мерещится, что ты похож на помесь Франкенштейна и Фредди Крюгера, но другие-то этого не видят! Никто!
- А экстрасенс?
- Нашел пример. - Роман щелчком отбросил сигарету в куст.
- А если, это действительно проклятье, Ром, что тогда?
- А что… а если…- передразнил Андрея друг.- Давай так, сначала - работа. Её у нас столько, что не разгрести, а ты уже несколько дней убил неизвестно на что, и я с тобой тоже. Пушкарева у нас леди железная, конечно, но и о ней надо позаботиться, пока мосье Зоркин…
- Но…
- Да, да, да… заодно отвлечешься, как посмотришь в ее круглые очечки, так сразу и поймешь - есть вещи в жизни пострашнее несуществующих проклятий, а потом…
- Надо найти ту, беременную, а у меня нет ее телефона, стер… - просматривая записную книжку сообщил Андрей.
- Ты меня что – вообще не слушаешь? - возмутился Малиновский. – Хорошо, беременную я возьму на себя. – Он похлопал Жданова по спине. – Ты, главное, не переживай - все наладится. Поехали?
Андрей кивнул. Но и в дороге он все еще возвращался к волнующей теме.
В холле, рядом с лифтами, созерцая высокие потолки, стояла Изотова. Андрей положил на нее глаз уже давно, но Валерия дразнила, подпуская его к себе поближе, а потом исчезала, оставляя Андрея ни с чем. Ему нравилась эта игра, тем более, что он был уверен – раньше или позже Изотова перекочует в ранг «любовница», а затем - «бывшая любовница».
- Валерия, какая встреча! - Рома раскрыл объятия, расцеловался с Изотовой и, только когда подошел лифт, заметил, что Андрей жмется где-то сзади. – Жданов, брось думать о проблемах государственной важности! Ты доработался до такого состояния, что уже не замечаешь прекрасных женщин! Нехорошо!
Андрей вымучено улыбнулся:
- Привет… Лер…
- Что ты такой хмурый, Андрей? - Изотова обворожительно надула губки. - Просто несчастный такой…
- Это из-за любви к тебе, несравненная, - усмехнулся Рома.
- Да, Лер… - Андрей искоса посмотрел на друга, перевел взгляд на Изотову.
Она тоже ничего не замечает, как и все, и, если постараться, то можно забыть, как выглядит твое собственное отражение в зеркале. Если все вокруг уверены, что ты неотразим, то чего, собственно, ждать?
- Не слушай его, – чуть смелее сказал Андрей, - пусть другие думают, что я весь погружен в дела. Да что они понимают! Я днем и ночью думаю только о тебе! – он подошел поближе. Изотова опустила глазки, строя из себя святую невинность.
- Вот как…
- Только о тебе… – ничуть не смущаясь Ромки, Андрей вплотную приблизился к Изотовой.
Черт возьми! За последние несколько дней он вообще забыл – что такое женщины, он даже Киру избегал, а тут… красивая, гибкая, нежная, с удивительными зелеными глазами и свеженькими губками - Валерия…
- Сколько же ты меня будешь мучить? - спросил Андрей, кладя руки так, что Изотова оказалась загнанной в угол. Не выходя из роли скромницы, она только пожала плечиком, не поднимая глаз.
Андрей сделал маленький шаг, Малиновский нажал на кнопку «стоп» - на всякий случай.
- Один поцелуй осчастливил бы меня… о большем я и мечтать не смею, - прошептал Жданов и, не давая Лере времени на раздумья, приподнял голову за подбородок и коснулся губ.
Чем больше он ее целовал, тем больше хотел и, углубляя поцелуй, размышлял – как бы так организовать свидание и что бы посулить Изотовой такое, чтоб она не сбежала и наконец-то сдалась? Или – прямо сейчас - выгнать Катю с поручением, а самим, в ее коморке, закрывшись… Или лучше - вниз, в машину, в отель… и там он ее…
- Отпусти! – Изотова оттолкнула его с такой силой, что Андрей впечатался в двери лифта. Валерия смотрела на него с… с отвращением? Вытерла рот ладонью, разве что не плюнула под ноги. - Выпустите меня, быстро, - зашипела она.
- Спокойно, что случилось? - Рома нажал на нужную кнопку, лифт вздрогнул судорожно и пополз вверх. – Какая муха тебя укусила?
- Он… он… - трясущимся пальцем показывала Валерия на бледного Андрея. – Он… мерзкий… он… не смей ко мне подходить! - все еще дрожа от негодования, Валерия выпрыгнула из лифта раньше друзей и помчалась в сторону мастерской, но когда она протискивалась мимо них, оба отчетливо услышали: «Урод!»
- Ты слышал? – только и смог сказать потрясенный Андрей.
- Иди в конференц-зал, я сейчас, - Рома побежал за Изотовой. Она уже сидела в мастерской Милко и слушала жалобы дизайнера на нелегкую жизнь Маэстро, вцепившись в стакан с водой.
- Рома? А тЕбе что тут надо? Иди, Иди, нам надо рАботать, пОнимаешь?
- Я все понимаю, Милко, - Роман подошел к Изотовой и вцепился в ее локоть, – две минуты, нет, даже одна – и я верну тебе этот брильянт.
- Но как тут можно твОрить? Как? - Милко приложил руку ко лбу.
- Отпусти. - Валерия упиралась.
- Объясни, что произошло. - Малиновский затащил ее в небольшую нишу, между мастерской Милко и залом для показов.
- Неважно…
- Изотова, будешь выпендриваться много, я тебе обеспечу неприятности. - Сейчас Рома был мало похож на того донжуана, к которому привыкли «куколки» и «пташечки». - Ты работу найдешь тогда только за полярным кругом, доступно?
- Я не знаю, что случилось… просто… я открыла глаза, и мне показалось, что Андрей… он… - она выдохнула что-то неразборчивое.
- Что – он?
- Мне показалось, что меня целует отвратительный слизняк!
- И как он выглядел? Слизняк этот? Да не дергайся, я клянусь – мы сейчас разойдемся, и оба забудем об этом… эпизоде, ну?
- Тощий, с огромным носом, плюгавый, с прыщами, с поросячьими глазками… Доволен?
- Столько подробностей сразу заметила?
- Это… это невозможно было не заметить…
- Как это?
- Я не знаю… не знаю! Отстань, пожалуйста! - Валерия посмотрел на Рому диким, затравленным взглядом. Видимо, потрясение было, и вправду, велико.
- Забудь, тебе просто показалось… Ты, верно, пьешь или колешься? Это первый звонок, ясно? Будешь продолжать в том же духе – еще не такое начнет мерещиться. И никому не рассказывай – для собственного блага, поняла?
- Не буду…- отмахнулась Изотова и поспешила скрыться у Милко.
А Рома, прислонился к стене, закрыл рот руками и еще пару минут пытался сдержать рвущийся из самой глубины души радостных смех.
Вот так-так! Впервые Жданов остался с носом! Да не в переносном, а прямом смысле. Вот это да! Как его описывала Изотова? Уму непостижимо! Вот вам и золотой мальчик, вот вам и мечта всех барышень, вот вам и завидный жених! Со смеху умереть можно!
Малиновский все же взял себя в руки, стер улыбку с лица и спокойно, словно и не случилось ничего, направился в конференц-зал, по дороге успел крикнуть Шуре, что хоть он и вернулся, но для всех без исключения его нет.
- Ну что, Палыч? – Рома запер дверь за собой и на всякий случай привалился к ней спиной.
- Ты слышал? Ты слышал, что она сказала?
- Ээ, ты…
- Да - я… я – проклят, теперь ты это понимаешь? Ты понимаешь? – на Андрея было страшно смотреть, таким жалким, не похожим на себя, сломленным он был.
- Да, я понимаю, - Рома отлип от двери и сел рядом со скрючившимся в кресле Андреем. - Мало того, я отловил Лерочку, напугал и велел держать рот на замке. Она описала твой, гм, второй облик… нос огромный, прыщи…
- Что? Еще и прыщи?
- И залысины…
- Андрей выбежал в холл, вернулся через минуту.
- Нет залысин и прыщей нет!
- Да! Это, конечно, принципиально! Изотова видела тебе мерзким и гадким слизняком. И не надо на меня так смотреть - это ее слова.
- Господи, за что?
- Так мы выяснили за что. За то, что девочка из-за тебя, видимо, топиться пойдет…
- Надо ее найти…
- Я займусь этим, – пообещал Рома. – Меня вот что интересует - с чего это вдруг у Изотовой третий глаз открылся? Почему?
- Не знаю… мне все равно… - Андрей сидел, понурив голову. Ему больше ничего не хотелось - только покоя и одиночества.
- Э-эй, некогда придаваться унынию. То, что тебя отшила эта стерва, не повод… Слушай… ты ее целовал, да? А вдруг это от поцелуев?
- Не знаю,- ничего не выражающим голосом ответил Андрей.
- Сейчас… – Рома вышел из кабинета. Андрей сел на стол, потом лег, раскинув руки и закрыв глаза.
- Вот, наш ге… Герой, слезь со стола, - Малиновский стоял в дверях конференц-зала, обнимая за талию симпатичную девочку. Хорошенькую, симпатичную, но не красавицу.
- Послушайте, тут такое дело… - обратился Рома к барышне. - Вы можете поцеловать этого человека? Дело в том, – вдохновенно врал Роман, – что он заколдован и его надо расколдовать.
- В кого? В кого заколдован? – захихикала девушка. Андрей вздохнул. – Он же вот… какой… красивый? – И девица залилась румянцем.
- Тем более, он такой красавец. – Рома подтолкнул девушку к столу.
- Но…- промямлил Андрей, сползая со стола и становясь рядом с другом.
- О боже, - закатил глаза Роман, - никакой романтики! Всем подавай правду жизни! Мы, милейшая, собираемся снять ролик. В главной роли - вот он, еще ищем женский типаж, вы подходите, но я, как режиссер, обязан посмотреть, как вы будете смотреться вместе. Один поцелуй и все – вы свободны, позже вас пригласят уже на съемки.
После этой речи глазу девушки алчно разгорелись. Она сама смело подошла к Андрею и впилась в его губы. Жданов закрыл глаза, переживая минуту тошнотворного страха и такого же тошнотворного ощущения от того, что чужие губы елозили по его рту.
- Ну, как? – Девица, наконец, отлипла от него.
- Ве-ли-ко-леп-но! – зааплодировал Роман, пристально вглядываясь в лицо девушки.
- А мой телефон?
- Запишите, вот тут, конечно…
Выводя на случайной бумажке цифры, девушка не забывала кидать зазывные взгляды на Андрея. Наконец, Рома вытолкал ее из комнаты.
- Ну? И что думаешь? – спросил он Жданова.
- Что ты садист, – ответил Андрей, ложась обратно на стол.
- Э, все же ты тормоз, Палыч. - Рома устроился на другой половине стола, сложил руки на груди. – Не в поцелуе дело - вот в чем суть.
- Тогда в чем?
- Знать бы! Ты целовал двоих. Одна тебя увидела таким… эээ… странным, другая – нет. Вот и делай выводы, сравнивай, анализируй…
Андрей честно попытался сравнить, хотя делать этого не хотелось жутко. Именно жутко, потому что вспоминать брезгливость в глазах Изотовой – было еще тем испытанием.
- Все просто, - через какое-то время произнес Андрей, - Изотову я хотел, очень четко представлял – как именно, а эту… не хотел совершенно.
- Оба-на…
- Да. - Андрей слез со стола. - Вот уж действительно - проклятье, Та, которая мне понравится, будет видеть меня уродом. А та, которую я не захочу ни при каких обстоятельствах - с той все нормально… Оригинальное проклятье, весьма…
- Ничего, Андрюх, мы все исправим. Это не так страшно – всего-то – не хотеть…
- А ты сам бы попробовал, - зло ответил Андрей. – Что мне делать с Кирой? А с Катей?
- Ну, для Киры есть стандартная отговорка – устал на работе, а Катя… с ней какие проблемы? Целуйся сколько хочешь. – Рома не смог сдержать смешок. – Такое чучело ты точно не захочешь.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Да, пусть достаточно жестоким способом, но все же... Бьют обычно по самому больному месту - у Жданчика это самолюбие. И если даже это не научит его быть более терпимым, то звиняйте - ему уже ничего не поможет...
А по поводу поцелуев с Катей и Ждановского не хотения... Посмотри-посмотрим 
, да и Рома тут странный, черствый какой-то. Жданову подумать не мешало бы, а не "хотеть" бабОчек по углам 
Так и инфаркт получить можно. А если серьезно, сильно вы Жданова приложили. Все: и проклятие, и заклятый друг Рома, и враг Воропаев. 
