Глава 17.
Сцена первая.
Даже самые жестокие цунами и самые разрушительные ураганы в какой-то момент заканчиваются. Смертельно напуганные разбушевавшейся стихией люди, постепенно приходят в себя, и, осторожно оглядываясь и осматриваясь вокруг, пытаются оценить нанесенный им природным катаклизмом ущерб, а потом начинают ремонтировать и восстанавливать все, что было так или иначе сломано или разрушено.
С того дня, вернее ночи, которую Роман провел в очередных поисках Андрея, и нашел его в отделении милиции, прошло уже три месяца. Многое что случилось за эти месяцы и многое что изменилось. Тогда, после тревожного Катиного звонка, бросившись выручать друга из беды, Роман очень волновался за Андрея, боялся, зная, его взрывной и необузданных характер, что натворит его друг таких дел, что и не разгрести, прикидывал в уме, во что им обойдется эта скандальная история, и по-всякому получалось, что последствия будут иметь много шума, много разбирательств и много неприятностей, только ему в тот момент это было не важно, он молился тогда об одном, чтобы с Андреем не случилось ничего страшного. Как ни странно, но все пошло совсем не по тому сценарию, какой представлял себе Роман. В милиции все прошло достаточно спокойно и обошлось уплаченным им штрафом, Роман так и не понял, то ли стражи порядка, судя по синякам и кровоподтекам на теле Андрея, которые он разглядел уже позже, когда привез друга к себе домой, вволю натешившись, отведя так сказать душу, потеряли к «клиенту» интерес, то ли они по какой-то причине его пожалели, но, так или иначе, но никакого дела на Жданова заведено не было и никакой огласки, никаких последствий ни для его репутации, ни для имиджа компании, его ночное приключение не имело. Андрей с неделю отлеживался, приходил после «побоища» в себя, физические раны его постепенно зажили, но события той ночи все-таки не прошли для него бесследно, он безапелляционно заявил, что покидает пост президента, и Роману вместе с Павлом Олеговичем, стоило большого труда уговорить его не увольняться совсем из Зималетто, а перейти на работу в швейный цех. С тех пор Андрей работал на производстве, вдали от бурной жизни компании и вообще вдали от людей, днем он сидел, закрывшись, в своем маленьком кабинетике и изучал техническую документацию, а вечерами и ночами, когда работа в цеху заканчивалась, с еще двумя мастерами занимался установкой и наладкой нового швейного оборудования. Обязанности президента, по решению Совета директоров перешли к его первому заму, и Роман стоически тащил на себе эту непосильную ношу, проклиная по очереди - то свою судьбу, уготовившую ему такой «подарок», то любовь к женщинам, делающую из хороших мужиков параноиков, то конкретно Екатерину Валерьевну Пушкареву, доведшую его лучшего друга до состояния отшельника, добровольно, по собственному желанию, вычеркнувшего себя из списка живых людей.
Развод Ждановых состоялся где-то через пару недель после описанных выше трагических событий, и прошел тихо и мирно, Андрей, законному течению дел, больше не сопротивлялся, молча подписал все необходимые бумаги, на том все и закончилось, как такового бракоразводного процесса собственно и не было, все сделали адвокаты, просто однажды Жданов получил свой паспорт, в котором стоял казенный синий штамп «Брак с Екатериной Пушкаревой расторгнут такого-то числа, месяца, года». На этом историю можно было бы и закончить, надеясь, что со временем душевнее раны ее героев затянуться и все наладится, вернется на свои места, но что-то подсказывало Роману, что под всей этой невидимой глазу толстой коркой непростых человеческих отношений, скрываются такие взрывоопасные страсти, такой вулкан эмоций, что успокаиваться им всем слишком рано.
Сцена вторая.
Жизнь потихоньку возвращалась в тихое спокойное русло. С родителями у нее проблем не возникало, Катя была им благодарна за то, что они не напоминали ей о недавнем мучительном прошлом и о ее нелепом замужестве, она порой ловила на себе жалеющие взгляды матери или внимательные, будто изучающие, отца, но взглядами все только и ограничивалось, родители, будто договорились, не затрагивать больную тему и не задавать ей излишних вопросов. И все-таки пребывание в родительском доме ее явно тяготило, за то время, что Катя жила самостоятельно она привыкла решать все свои проблемы сама, она научилась, находясь рядом с Андреем, чувствовать себя независимой и сейчас с трудом сдерживалась, пытаясь вновь приноровиться к, казалось, еще совсем недавно привычному, а сейчас совершенно не нужному, родительскому пригляду и опеке. Катя нет-нет, да и подумывала о том, чтобы жить отдельно от них, но если это и возможно и нужно было сделать, то не сейчас, а чуть позже, она хорошо понимала, что слишком свежи еще нанесенные ею раны, чтобы добавлять родителям еще и новые, вот утрясется все, уляжется, тогда… С работой у нее тоже проблем не было, узнав, что она уволилась из Зималетто, ей позвонила Юлиана Виноградова и пригласила на работу к себе в офис в качестве своего помощника. Она уже три месяца работала с Юлианой в ее пиар-агенстве и очень была своей работой довольна, ей нравились ее новые обязанности, нравилась неугомонная, немного суетливая, но постоянно захваченная водоворотом всевозможных дел, и неунывающая Юлиана, ей нравилось самой вовлекаться в эту совершенно непредсказуемую и такую захватывающую жизнь, да и вообще ей все нравилось, и у нее все было хорошо, если бы… Если бы не мучительная пустота в сердце, оно у нее будто омертвело, не реагировало ни на что, и ничего не чувствовало, ни страха, ни радости, ни боли ничего, совсем ничего, будто замерзло или превратилось в камень и только одно - воспоминания об Андрее, которые как она их ни гнала, как не пыталась вытравить из своей памяти, шли за ней попятам и заставляли ее сердце волноваться. Если, просыпаясь утром, она чувствовала, как оно учащенно бьется, значит, ей снился Андрей, если его словно тонкой невидимой иглой пронзала боль, значит, она вспомнила Андрея, если оно замирает на мгновение, а потом вдруг скачет галопом, значит, она увидела в толпе кого-то похожего на Андрея. Эта игра в салочки с собственным сердцем поначалу сильно утомляла Катю, она злилась, пыталась как-то побороть себя, то со временем поняв, что попытки бесплодны, сдалась и старалась просто не обращать на сердечные хулиганства внимания. Ничего, она и с этой бедой когда-нибудь справится, права Юлиана, незачем ей зацикливаться на прошлом, пора, наконец, очнуться и начать новую жизнь. Придя к такому решению, Катя даже завела себе поклонника, они ездили работать с Юлианой в Египет, на шоу «Самая красивая», и там она познакомилась с неким Михаилом Борщевым, молодым ресторатором их Новосибирска. Знакомство с приятным молодым человеком продолжилось и в Москве, где Борщев собрался открыть новый ресторан. Михаилу она, кажется, понравилась, он настойчиво ухаживал за ней, оказывал всяческие знаки внимания, и Катя благосклонно принимала эти ухаживания, не очень, правда, задумываясь, а что собственно будет потом, но, надеясь, что со временем и в этом вопросе она разберется.
Сцена третья.
- «Надо же, опять снег пошел», - удивился Андрей. Он вышел на улицу покурить и немного проветриться и сейчас, стоя на крыльце Зималетто, всматривался в темное, роняющее на землю пушистые снежные хлопья, небо. Странная в этом году была зима, бесснежная безморозная, прошла, как будто ее и вовсе не было, а теперь вот в конце, да собственно не в конце, март уже на дворе, весна по календарю, так вот теперь чуть ли не каждый день идет снег.
- «И для тебя, Жданов, все эти зимние месяцы, были безвременьем, вроде бы и жил ты, а, по сути, просто терпел и ждал, как терпят боль в надежде на то, что она когда-нибудь пройдет. А на что надеешься и чего ждешь ты, Жданов?»
Одинокая фигура, стоящего посреди ночи у входа в темное офисное здание, курящего мужчины, со стороны выглядела, наверное, странновато, но кому на него глядеть сейчас ночью, нет никого вокруг. Андрей и не хотел чтобы на него глядели, он очень устал от всех этих взглядов: сурового взгляда отца, страдающего матери, испуганного, после того как обнаружила учиненный им в квартире разгром и сочувствующего сейчас, взгляда Нины Петровны, осуждающих взглядов Женсовета… Ему иногда очень хотелось крикнуть.
- Да я негодяй, мерзавец, ничтожество, презирайте меня, ненавидьте меня, только прошу вас, забудьте меня, вычеркните из вашей памяти, не смотрите на меня больше.
После той ночи, полной оскорблений и боли, когда он несколько часов пролежал в унизительно-беспомощной позе на вонючем казематном полу скованный по рукам и ногам наручниками, он будто родился заново, да, вот так вот, по-идиотски, как впрочем, и все в его жизни, в грязи и зловонье рождалась его душа, и он вдруг ясно до боли в каждой клеточке осознал, что чувствовала, что пережила Катя, пройдя через то унижение, которому он ее подверг.
- «Ведь она поверила тебе!» - слишком поздно раскаивался Андрей, - «не в любовь твою поверила, не было у нее времени поверить в твою любовь, она тебе, как человеку, как мужчине, как мужу поверила, а ты ее предал, использовал, унизил».
В ту ночь он решил, что больше не имеет права ничего требовать от Кати, что он должен уйти с ее дороги, из ее жизни раз и навсегда, и все это время, он честно пытался выполнить данное самому себе обещание, не видеться с Катей, не говорить с ней, не мешать ей жить. Он стойко перенес развод, только еще больше замкнулся в своей боли как в раковине, он нагружал себя, чтобы не думать и не вспоминать Катю, работой и пахал, до изнеможения, до помутнения рассудка, стараясь ни о чем не думать и не вспоминать, но в нагрудном кармане всегда носил записку, переданную адвокатом.
«Андрей, я хочу, чтобы ты знал, я не держу на тебя зла, я простила тебя и хочу, чтобы и ты простил меня. Давай простим и забудем друг друга. Катя».
- Катя, Катя, ведь это любовь твоя святая, чистая, память об этой любви, простила меня, а как мне-то простить, не тебя Катенька, не за что мне тебя прощать, ни в чем ты передо мной не виновата, как мне себя, урода, теперь простить?
Ветер трепал непослушные волосы, забирался морозной дрожью под легкий свитер, осыпал его пушистым снегом, а он все стоял и стоял, вглядываясь в темное снежное небо, будто пытался отыскать среди хаоса облаков хоть одно, хоть маленькое окошко, через которое можно было бы увидеть скрывшиеся и словно навсегда потерянные для него звезды.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
МАМА!! Мамочка!!!!
