Кошкин дом, т.е. выкладывание по кусочкам, увы, продолжается. Вот, уж что выросло, то выросло:
Глава 12. Тайны леса (часть первая)
- Почему я? – раздался над ухом Миры низкий голос ее спутника.
Мира едва заметно пождала плечами.
- Вам действительно интересно? – спросила она, не сводя глаз с дороги. – Боюсь, мой ответ вам не понравится.
- Ничего, я переживу. А иначе я, как та пресловутая кошка, сдохну от любопытства, - насмешливо сказал сидевший позади Миры мужчина.
Лешие смогли достать только одного коня – беспородного, довольно неказистого, но выносливого, и поэтому Мира и ее товарищ вынуждены были делить одно седло. Подобное соседство не напрягало девушку, но и не радовало. В первую очередь потому, что она не привыкла к физическому контакту с чужими людьми, даже если это было лишь рукопожатие. В том обществе, в котором она выросла, объятия, поцелуи, да и просто невинное прикосновение к обнаженной коже между людьми противоположного пола, не состоящими друг с другом в родстве или браке, были если не табу, то, по меньшей мере, чем-то неприемлемым на людях. Именно по этой причине женщины благородного происхождения постоянно носили перчатки – чтобы мужчины могли свободно оказывать те вежливые знаки внимания, что были приняты в их мире: поцеловать даме руку, помочь спуститься по ступенькам или выйти из кареты, подсадить на коня и так далее. К тому же положение Миры, ее титул принцессы фактически делали ее неприкасаемой, и единственными представителями мужского пола в ее жизни, для которых в порядке вещей было обнять ее, поцеловать, пожать руку или похлопать по плечу, являлись Морган, Тони, Ник и, когда-то, отец. Вот почему Мире была просто невыносимо ездить на земном общественном транспорте – десятки людей, прижимавшихся к ней в переполненном вагоне метро или автобусе, сводили ее с ума и вызвали тошноту.
- Что ж, откровенно говоря, я предпочла бы не брать с собой никого из вас, поскольку все вы можете лишь помешать мне, но никак не помочь. Однако оставлять вас всех вместе без присмотра было бы ошибкой.
- Да? А вам не кажется, что мы вполне взрослые и самостоятельные люди и сами можем о себе позаботиться?
- Вот потому вас необходимо было разделить. Половина из вас мне не верит, и никто до конца не осознал, что все происходящее – более чем реально, что магия в моем мире так же привычна, как электричество – в вашем, и не менее опасна, если небрежно с ней обращаться. А лешие с оборотнями представляют реальную угрозу, в то время как вы воспринимаете их как персонажей сказок и фильмов ужасов. Убеждена, как только я вас покинула бы, вы – я имею в виду вас всех – затеяли ли бы на какую-нибудь глупость, вроде попытки самостоятельно выбраться из леса и найти дорогу домой. Разделив вас, я сделала любую подобную выходку с вашей стороны практически невозможной.
- Вот как? – даже не оборачиваясь, Мира знала, что ее спутник недовольно скривился. – Вы в этом уверены? И почему в таком случае вы решили прихватить с собой именно меня? Считаете меня главным смутьяном?
- Ну-у-у, что-то вроде того, - позволила себе улыбнуться Мира. – Видите ли, Кира Юрьевна никуда не пойдет без Жданова и без вас. А вы, при всех своих недостатках, любите сестру и никогда ее не бросите. К тому же, не сомневаюсь, что в итоге вам удалось бы убедить Киру Юрьевну оставить Жданова, возьми я его с собой, и бежать без него. Так что я выбирала между вами и вашей сестрой, но и решила, что будет лучше, если компанию мне составите вы. Во-первых, я не хотела бы по возвращении обнаружить два хладных трупа – ваш и Андрея Павловича, поскольку вы наверняка убили бы друг друга, к тому же мне жаль Роман Дмитриевича, которому пришлось бы голыми руками копать две могилы; а во-вторых, хотя я и считаю себя терпеливым человеком, вынести длительный тет-а-тет с вашей сестрой я не смогла бы.
- Полагаете, что я не смогу сделать вашу жизнь невыносимой? Что я приятнее Киры?
- Вовсе нет. Но Кира Юрьевна – беззащитная женщина, которая намного слабее меня, и на нее у меня не поднялась бы рука. А вот вы – другое дело. Попробуете сделать мою жизнь невыносимой – я отвечу вам тем же.
- Угрожаете, Екатерина Валерьевна, вернее, Мира?
- Предупреждаю.
- Если вы думаете, что я вас боюсь, то ошибаетесь, - резко сказал вдруг Воропаев. – Как вы верно заметили, я вам не верю, и шансы на то, что мы вернемся домой, представляются мне более чем сомнительными. Так что, в той ситуации, в которой я сейчас нахожусь, бояться вас – бесполезно и непродуктивно.
Мира сомневалась в том, что Воропаев хотя бы наполовину верит в то, что говорит, но он, по крайней мере,
пытался быть (ну, или же
казаться) храбрым, и одно это заслуживало уважения. Во всяком случае, в данный конкретный момент.
Сказать, что все были удивлены, когда Мира заявила, что берет с собой Александра Юрьевича, значило ничего не сказать. После того, как маг рассказала о том, что отправляется на поиски лесной королевы и берет с собой одного из землян, те мгновенно решили, что Мира имеет в виду Жданова. И ошиблись. Едва ли не впервые в жизни принцесса увидела наглядную иллюстрацию фразы «челюсти отвисли от изумления». Причем, если Роман был просто удивлен, но Андрей казался еще и обиженным, а на лице Киры явственно читалось облегчение – отпустить с «этой девкой», как она мысленно называла Миру, брата было проще, чем жениха. Кстати, помимо всего прочего, была и еще одна причина, по которой Мира не взяла с собой Андрея, не озвученная девушкой в разговоре с Воропаевым: Жданов был единственными из четверых землян, которому Мира доверяла и, судя по всему, самым рассудительным и сдержанным, так что маг надеялась, что в ее отсутствие Андрей присмотрит за невестой и другом. Что до Воропаева, то он не испытывал никакого восторга от того обстоятельства, что ему придется отправиться с Мирой, но понимал, что выхода у него нет.
На Земле многие верили в судьбу, в то, что их жизнь предопределена кем-то свыше еще до рождения. На Материке, в мире магии, где не было ни одной по-настоящему массовой монотеистической религии, в подобное верили весьма немногие, однако в последнее время Мире начало казаться, что в этом подходе есть рациональное зерно, потому что когда лешие привели коня, выяснилось, что из всех землян только Воропаев умеет ездить верхом (благодаря дружбе с некоторыми весьма состоятельными и влиятельными людьми Петербурга, а потом и Москвы, у некоторых из которых были свои конюшни). И первое, что пришло Мире в голову, когда она это узнала, - «Судьба!». К сожалению, в отличие от Малиновского, Воропаев никогда не держал в руках холодного оружия, которого лесовики принесли более чем достаточно: четыре обычных прямых обоюдоострых меча, две изогнутые саддартские сабли, три кинжала и лук с колчаном, полным стрел. Один из мечей и одна сабля уже никуда не годились, но остальное оружие находилось в неплохом состоянии. И Мире, хотя она и была в курсе, что из остающихся в лесу землян лишь Малиновский умеет фехтовать, и то посредственно, было спокойнее оставлять своих товарищей зная, что они вооружены.
О том, что они находятся в Гардии, стране, границы которой невозможно пересечь, Мира решила пока не говорить.
- Так как я должен себя вести? – после некоторого молчания поинтересовался Воропаев. – Надеюсь, вы понимаете, что я не имею ни малейшего представления о повседневной жизни средневековой деревни?
- Самое главное – постарайтесь держать язык за зубами. Пока вы одеты как житель Гарди и молчите, вы вполне сойдете за своего. А говорить буду я. Да, и вот еще что, я буду обращаться к вам на «ты» и «Алекс», а вы ко мне – также на «ты» и, соответственно, «Мира». Понятно?
- Конечно, дорогая, – медовым голосом отозвался Воропаев.
Впрочем, Мира отреагировала на его слова не так, как он ожидал.
- До тех пор, пока вы дéржите при себе свои руки, - Мира покосилась на обнимающие ее за талию руки Алекса, - можете звать меня «дорогой», «милой» «любимой» и так далее – все равно все подумают, что мы любовники.
- И вас это не волнует? – непритворно удивился Воропаев. – А как же репутация?
- Сейчас она неважна. К тому же, я все равно притворюсь странствующим магом, а у женщин - странствующих магов всегда не самая лучшая репутация, априори.
- Притворитесь? – уточнил Воропаев. – Помнится, вы говорили Малиновскому, что в вашем мире из женщин только странствующие маги владеют мечом. Вы, как я слышал, фехтовать умеете. Так вы солгали Роману или сейчас мне?
- Ни то, ни другое. Из каждого правила есть исключения. Я маг, но не странствующий, просто мне приходилось много путешествовать, а это не одно и то же. У странствующих магов нет дома, они – перекати-поле, разъезжают по стране или даже по разным странам и берутся за ту работу, что не в силах сделать маги на местах, а работу эту они находят в основном в небольших деревеньках, где из дáров – только слабая колдунья-знахарка, которая только и может, что лечить простуду и варить приворотные зелья.
- А странствующий маг приезжает и немедленно убивает дракона и освобождает первую красавицу деревни, так? И становится героем? – насмешливо спросил Алекс.
- Что-то вроде того. Правда, драконов у нас нет, но хватает другой гадости. А сильные и хорошо обученные маги и волшебники есть далеко не везде. Так, все мы подъезжаем. Помните: ведите себя тише воды и ниже травы. Да, и не вздумайте вынимать меч из ножен, это выдаст вас с головой. Слушайтесь меня , и все, надеюсь, будет хорошо.
* * *
Деревушка производила не самое лучшее впечатление. Убогое, прямо скажем: покосившиеся заборы, серые и неопрятные дома, неровная, вся в колдобинах дорога. Было очевидно, что деревня эта давно уже порядком обнищала и пришла в упадок. Что было тому причиной: проклятье, лень ее обитателей или же все сразу – сказать было трудно, поскольку и в родной Наэрии Мира иногда видела подобные деревни. И она сразу почувствовала защитный магический круг, установленный вокруг поселения. В этом не было ничего странного, даже обычные деревни, не говоря уже о тех, что располагаются так близко к лесу, часто окружали охранными и сигнальными чарами, однако здесь наложенные заклятья были довольно слабы и неэффективны, их наверняка устанавливала местная колдунья. И, судя по всему, первым они увидели именно ее дом – небольшой, увитый плющом и обнесенный забором, на котором были нарисованы защитные знаки и висели различные охранные амулеты и талисманы. А сама колдунья стояла у калитки и, прищурившись и скрестив руки на груди, смотрела на путников. И выражение ее лица было далеко от гостеприимного.
- У нас не рады попрошайкам и бродягам, - резко сказала ведьма: высокая молодая женщина с неправдоподобно синими глазами и русыми волосами, заплетенными в косу. Она была симпатична, но угрюмое выражение лица, поджатые губы и нахмуренные брови ее определенно портили.
Несмотря на то, что принесенную лешими одежду трудно было назвать роскошной, нищими бродяжками Мира и Воропаев не выглядели, и ведьма не могла этого не видеть. К тому же, ведьма не могла не ощутить, как Мира «прощупывала» цепь защитных заклинаний, окружающую деревню, что почти со стопроцентной вероятностью говорило о том, что путешествующая девушка – не кто иная, как странствующий маг или волшебница. Впрочем, Мира догадывалась, что стояло за негативной реакцией колдуньи, ее грубостью: неприязнь, та самая, которую испытывали к странствующим магам и волшебникам многие ведьмы и ведьмаки, особенно деревенские. Нет, дело было не в зависти - хотя, пожалуй, частично она все же присутствовала, - а скорее в ревности: деревенские колдуньи и колдуны, несмотря на свои ограниченные магические возможности, изо всех сил старались защищать свои деревни и удовлетворять просьбы и желания своих односельчан, обращавшихся к ним за помощью, хотя порой это было нелегко, а иногда и невозможно. А странствующие маги… они приезжали и мгновенно становились героями дня – им удавалось все, что не получалось у местных знахарей, их заклинания были надежнее и действеннее, амулеты и талисманы – мощнее, и даже зелья, если маги до них снисходили, – конек ведьм и ведьмаков – эффективнее. И колдуны ничего не могли с этим поделать, таков был порядок вещей, но это не значило, что им это нравилось: видеть, как твою работу делает кто-то другой, и у него выходит это намного лучше – это, по меньшей мере, обидно.
- Мы будем не просить, но предлагать, - спокойно ответила Мира.
- В этой деревне для тебя нет работы, маг, - бросила колдунья, безошибочно признав в Мире лидера.
- У тебя есть право решать это? – спросила принцесса. – И ты действительно так думаешь?
На щеках раздраженной ведьмы проступили алые пятна.
- В деревне нет никого, кто нуждается в твоих услугах, - продолжала настаивать колдунья.
- Еще раз спрашиваю: у тебя есть право решать за всех? – Мира чуть повысила голос.
- Сейчас, в смутные времена, по дорогам шляется много всякого сброда, который только и ищет, чем бы поживиться, и не гнушается ничем, чтобы добыть пару золотых. Откуда мне знать, что вы не воры и не убийцы?
- Ниоткуда. Но мы не замышляем ничего дурного, даю слово. Мы пришли с миром, - сказала принцесса, мысленно поморщившись, поскольку ее заявление не совсем соответствовало действительности. Но она вынуждена была солгать.
Ведьма фыркнула.
- Верить честному слову подозрительной незнакомки? Я не такая дура! Но ты права, - неохотно призналась собеседница Миры, - я не могу запретить вам войти в деревню, но учти: я буду за вами следить, так что даже не думай сделать ничего такого, что может дорого тебе стоить.
Пожалуй, несколько лет назад Мира лишь насмешливо улыбнулась бы в ответ – что могла деревенская знахарка противопоставить ей, хорошо обученному магу с боевым опытом? Но жизнь (и Герхард Рил) научила ее, что даже слабейший из людей способен доставить много неприятностей сильнейшему магу. Так что, все то время, что ведьма будет следить за Мирой, Мире придется отказывать ей ответную любезность. Как будто у нее без того мало проблем!
Мира подавила вздох, оглянулась на притихшего Воропаева, и они двинулись дальше, чувствуя на себе пронзительный взгляд ведьмы. Кажется, все будет еще сложнее, чем думала Мира, особенно если окажется, что остальные жители деревни разделяют чувства своей знахарки.
* * *
Ранним прохладным утром мрачный Андрей сидел на крыльце домика, вот уже пятый день служившего их пристанищем, и лениво размышлял обо всем, что случилось с ними с тех пор, как они вошли в этот злосчастный лифт. Несмотря ни на что, Жданов до конца не мог в это поверить. И он знал, что был не одинок – Малиновский, к примеру, в глубине души все еще надеялся, что все это чья-то глупая и нелепая шутка, дурацкий розыгрыш. А Кира так вообще до сих пор была почти уверена, что они по-прежнему на Земле, только в каком-то богом забытом лесу у черта на куличках. А что думал по этому поводу Воропаев Жданов не знал, поскольку до отъезда Сашки Андрея это не интересовало, а потом было уже поздно. Сашка, Сашка… Вот забавно: они враждовали с раннего детства, и были времена, когда Жданов на полном серьезе мечтал, чтобы Воропаев подох, причем самой мучительной смертью из всех возможных, но сейчас вот Андрей за него беспокоился. Хотя, конечно, меньше, чем за Катю. Да, она была сильной и волевой натурой, магом, уроженкой этого мира, но все это не отменяло того, что она была также юной хрупкой девушкой, а Андрей еще не настолько проникся идеей магии, чтобы уверовать в то, что Катя – нет, конечно, Мира, - сможет защититься от чего угодно с помощью волшебства и меча: ну что она одна сможет сделать с толпой вооруженных мужчин, тем более магов? И Воропаев явно не придет ей на выручку - не столько потому что не захочет, сколько потому что ни на что не способен. Ну почему, почему Мира не взяла с собой хотя бы Ромку, он хоть мечом махать умеет? С одной стороны Андрей обижался на Миру за то, что она выбрала в напарники Сашку, обижался совсем по детски и сам же над этим смеялся, с другой – он уже понял самое главное в отношении Миры: она никогда и ничего не делала просто так, и раз уж она отдала предпочтение Воропаеву, значит на это была веская причина, хотя Жданов совершенно не представлял, какая именно.
Ждать возращения Миры и Сашки, опасаться за их жизнь и здоровье и при этом не иметь возможности хоть чем-то им помочь, находясь в заложниках у леших, - это было невыносимо. Да и вынужденное безделье сводило с ума. В эти дни из них троих только Малиновскому было чем заняться: он либо оттачивал свои навыки владения мечом, либо исследовал окрестности, убежденный, что лесовики не дадут ему заблудиться. Кира то рыдала, то бушевала и ругалась на те обстоятельства, к которых они находились, вообще и на Миру в частности. После нескольких безуспешных попыток утихомирить невесту, Андрей махнул на нее рукой и вот уже сутки практически игнорировал. Сам Андрей все это время предавался размышлениям, периодически отвлекаясь на то, чтобы приготовить еду – яйца, орехи и клубни, похожие на картошку, которые, как было выяснено опытным путем, так же как и русский «второй хлеб» надо было запекать в углях или варить, каждое утро появлялись на крыльце домика, надо полагать, стараниями лесовиков. Воду же они набирали в протекающем неподалеку ручье, о котором еще Мире рассказали лешие. Правда, когда полчаса назад Андрей вышел из дома, на крыльце ничего не было, но пока что это не слишком встревожило Жданова.
Из задумчивости Андрея вывело появление проснувшихся Киры и Романа, который уже прицепил к поясу меч.
- Доброе утро, ранняя пташка! – весело сказал Малиновский, плюхаясь рядом с другом.
- Роман, дай пройти, - недовольно произнесла стоявшая за их спинами Кира. – Некоторые по утрам в первую очередь умываются, а не играются с холодным оружием.
Но ответить ей Роман не успел: кусты напротив крыльца вдруг зашевелись, и оттуда вышла собака… нет, волк, державший что-то в пасти. Андрей и Роман понимали, что делать резких движений и тем более быстро вскакивать на ноги, чтобы зажать рот Кире, если та надумает заорать, было опасно.
- Кирюш, ради всего святого, только не кричи, - вполголоса сказал Андрей, медленно и осторожно вставая.
Роман, последовавший его примеру, положил руку на рукоять меча. Некоторое время волк стоял неподвижно, а затем двинулся в сторону домика. Но едва он прошел пару шагов, как воздух вокруг него задрожал, словно марево в жаркий летний день, очертания волка расплылись и через минуту на его месте стоял мужчина: обнаженный, с головы до ног поросший густыми волосами, больше смахивающими на шерсть, и с широкой дикой улыбкой. В руках он держал тушку кролика. По-собачьи встряхнувшись, незваный гость продолжил свой путь к дому.
Андрей хотел было уже удивиться тому, как спокойно, без крика, отреагировала на увиденное Кира (как будто больше ему нечему было удивляться!), как услышал сзади звук падающего тела – на этот раз при виде детей леса Воропаева упала в обморок.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А ИЩЩЩООООО??!......... 
И, хотя это сложно увидеть, данный молодой человек - тот же, что сопровождал Миру с книгой и Воропаева. Кстати, он есть в списке персонажей на главной странице, если кто не видел.
Батильдочка вернулась! 
Только мы у тебя привыкли к большим "порциям" и этой главой не наелись! 
). И все.
