|
Глава 13.
Сцена первая.
Это было их давней традицией, отмечать день рождения Ромки, сидя вдвоем в баре и разговаривая «за жизнь». Все дело в том, что, балагур и весельчак, завсегдатай дорогих клубов и душа всех компаний, Роман Дмитрич Малиновский, почему-то терпеть не мог справлять свой личный праздник и старательно избегал в этот день всяческих знаков внимания к своей персоне. Так и повелось, что они с Андреем прятались в каком-нибудь тихом укромном месте и проводили весь вечер за душевной беседой, наслаждаясь любимым напитком и хорошей закуской.
Сегодня Роман почему-то был уверен, что друг под каким-нибудь благовидным предлогом откажется от времяпровождения с ним, и поэтому приятно удивился, когда Жданов сам напомнил ему об этой их многолетней традиции и предложил после работы поехать в ресторан.
- Андрюх, что с тобой происходит? - поинтересовался Малиновский, когда все формальности были соблюдены и первые тосты за здоровье именинника выпиты. Честно говоря, он давно хотел поговорить, только Жданов все время был занят, и им никак не удавалось встретиться и побеседовать обстоятельно, не торопясь. Сегодня такой случай, наконец, представился.
- В каком смысле? – не понял Андрей.
- Да ты последнее время, будто сам не свой, - пояснил Роман.
- Что, заметно? – усмехнулся Жданов, но вышло как-то невесело.
- То, что ты невменяемый? – уточнил Малиновский, - заметно и не только мне. Что случилось, Андрей?
- Случилось? – как эхо повторил за ним Жданов, - а то и случилось, дружище, что ты был прав, когда предупреждал меня о возможных последствиях моих Наполеоновских планов.
- У тебя, что, - тихо спросил Роман, - с Катей отношения не складываются?
- С Катей? – сразу посветлел лицом Андрей, и вдруг улыбнулся, да так радостно, что даже глаза заискрились, – нет, с Катей у нас все прекрасно, знаешь, я даже представить себе не мог, что у нас все будет так хорошо.
- Что ж тогда? – попытался Роман понять проблемы друга.
Улыбка на лице Андрей погасла, он вздохнул и потянулся за бутылкой.
- Я столько дров наломал, Ром, - заговорил он после того, как они молча выпили, - что теперь с ужасом думаю, как мне разгребать все эти завалы.
Он опять налил виски, но пить не стал, а только в раздумье подержал стакан в руках и поставил его обратно.
- Я виноват, понимаешь? – и добавил совсем тихо. - Перед всеми и во всем – ви-но-ват.
Роман никогда раньше не видел у Андрея такого пронзительного взгляда, серьезного, даже сурового и вместе с тем какого-то болезненно-страдающего, кающегося.
- Брось, Андрюха, что ты придумал, в чем ты виноват? – попытался Роман хоть как-то смягчить уж слишком напряженный разговор, но видимо Жданов решил по-другому.
- В том, что думал всегда только о себе, о своем благе, - глядя ему прямо в глаза, монотонно, как судья, зачитывающий приговор, начал перечислял Андрей свои прегрешения, - в том, что игнорировал чувства и желания других людей, в том, в конце концов, что всегда и во всем поступал, как слепой бездушный эгоист.
Жданов замолчал, и Роман вдруг явственно почувствовал, как у него по спине побежали мурашки, слишком уж серьезен был друг, слишком не похож на прежнего Андрея.
- Я ведь привык, Ром, привык, понимаешь, всегда получать, то чего хочу, любыми средствами, любой ценой, и не тебе рассказывать, как я организовал эту женитьбу, – Андрей нервно провел ладонью по лицу, - на всех наплевал, лез напролом, нахрапом, кавалерийским наскоком, и что в результате? Мои до сих пор в шоке, мама ни меня, ни Катю видеть не хочет, с Пушкаревыми не легче, они если и делают вид, что терпят меня, то только ради дочери. А Катя, как я в ее глазах выгляжу, кем? Организовал все за деньги, в ЗАГС как паук приволок, ни свадьбы у нее настоящей не было, ни белого платья с фатой, ни путешествия свадебного, ничего…
Андрей сокрушенно помотал головой.
– Ведь она из-за меня с родителями поссорилась, понимаешь, поперек их воли пошла. Вот кто я после этого, Ромка?
Сцена вторая.
Несмотря на деспотизм отца, царивший в их семье, на порой излишнюю хлопотливую заботливость мамы, Катя, когда жила в родительском доме, всегда чувствовала себя спокойно и уютно. Любя и жалея родителей, она старалась ни в чем не идти против их воли, ничем их не расстраивать, а уж о них и говорить нечего, они души в ней не чаяли и всю свою заботу, всю свою нежность, всю любовь, отдавали ей, их единственному ребенку.
Теперь все изменилось, и когда она приходила в родительский дом, то неизменно ощущала напряжение, которое возникло между ними после ее скоропалительного замужества и которое им до сих пор никак не удавалось изжить.
– Не по-людски, - сказал отец, когда узнал, что они с Андреем тайно от всех расписались, и как отрезал. С того самого дня Катя, как ни старалась добиться прошения родителей, как Андрей, она это видела, ни пытался найти взаимопонимание с ними, ничего не получалось, отец с мамой были радушны с ней, подчеркнуто, вежливы с Андреем, но того доверительного тепла, взаимопонимания и дружбы, которые всегда были в их семейных отношениях, больше не было, и вернуть их пока не удавалось.
Андрей рассказал ей о том, как они празднуют день рождения Малиновского, и Катя безоговорочно приняла их традицию и даже настояла, чтобы муж не нарушал ее – друг есть друг. Освободившийся таким образом вечер, она решила провести с родителями. Отец с матерью, неожиданно увидев свое неразумное чадо шумно обрадовались, Кате даже показалось, что лед их отчуждения, наконец, начал таять и все в их отношениях становится как прежде. После взаимных радостных приветствий, вопросов о здоровье, они дружно отправились на кухню ужинать. Мама привычно захлопотала у плиты, отец же, взяв в руки газету, стал молча ее просматривать, изредка бросая на дочь короткие выразительные взгляды. Нет, рано она обрадовалась, ничего не растаяло, все также холодно в их доме, все также неуютно и что нужно сделать, чтобы это изменить, она не знает. Размышляя о сложности жизни, Катя задумалась, продолжая машинально ковырять вилкой салат в своей тарелке.
- Ну, что дочка, аппетита нет? – поинтересовался отец, отложив газету и сняв очки. – А что же наш любимый зять в гости не пожаловал? – продолжил он, не дожидаясь Катиного ответа.
Катерина нахмурилась. - «Ничего не изменилось».
- У Андрея переговоры, - не решилась она назвать родителям истинную причину занятости мужа.
- Переговоры, - покачал головой отец, - понятно.
В его голосе явственно почувствовались грозовые нотки, и Катя совсем приуныла, ощутив неизбежность очередного неприятного разговора с отцом.
- «Не нужно было сегодня приходить», - запоздало подумала она.
- Как дела дочка, как жизнь? – задал отец следующий вопрос, уже не скрывая своего раздраженного состояния.
- Валера, - попыталась урезонить его мама, но только подлила масла в огонь.
- Что, Валера? – тут же дал волю своему темпераменту Пушкарев.
- Что Валера, я тебя спрашиваю? - он повысил голос и мама, привыкшая не перечить ему, только тихо вздохнула.
- Ты посмотри на нее, - он жестом показал в сторону Кати, - сидит, молчит как провинившаяся школьница. Что доченька, мужнины «переговоры» покоя не дают? А я тебя предупреждал, что этим все кончится, я говорил тебе, что однажды ты прибежишь к родителям…, - поджал губы отец и, отвернувшись от нее, сокрушенно махнул рукой.
- Папа, - Катя постаралась, как можно мягче ответить на суровые слова отца, понимая, что только безграничная любовь к ней делает его таким недоверчивым, таким несправедливым, - у нас с Андреем прекрасные отношения, - не обращая внимания на отцовское фырканье и кривые усмешки, попыталась она в очередной раз успокоить родителей, - Андрей замечательный муж, он очень любит и уважает меня, а расстроена я не из-за него, а из-за вас, - отец и мама как по команде повернули к ней головы, - да из-за вас, - повторила Катерина, - я же вижу, как вы себя изводите, придумываете себе всевозможные ужасы, потом сами в них верите, и я уже не знаю, как вас убедить, что со мной все в порядке, что я счастлива. Пап, мам, - Катя вышла из-за стола и подошла к отцу, - ну чего вы так сильно переживаете, - примирительно погладила она отца по плечу, - вот она я, никуда от вас не делась, я вас люблю и у меня все хорошо, правда, правда, - покивала она головой, глядя то на вытирающую слезы кухонным полотенцем мать, то на растроганного, отворачивающегося и подозрительно сопящего отца.
- «Дорогие мои как же я вас люблю», - она обняла их обоих как когда-то в детстве, когда искала у них защиты и поддержки.
Сцена третья.
- Андрюха у нас проблемы, - с ходу заявил влетевший в кабинет Малиновский.
- «Понедельник», - обреченно подумал Андрей, а в слух добавил.
- Давай выкладывай, что еще за проблемы, я за последние дни такого натерпелся, что мне теперь море по колено, - он жестом указал другу на кресло. – Рассказывай.
На прошедшей неделе состоялся долгожданный Совет директоров и показ новой коллекции. Коллекция была встречена более чем доброжелательно, от контрактов не было отбоя, а на Совете его почти единогласно вновь избрали на президентский пост. Все это время Андрей чувствовал себя триумфатором, он был счастлив и даже скверное настроение Киры и ее постоянные наскоки на него и Катю, не портили общей праздничной картины, а Александр, тот и вовсе удивил и порадовал, проголосовав за него, видимо решил, хитрый лис, раз все равно победить не удастся, показать себя членом команды и не выделяться на общем фоне. Это были хорошие новости и хорошие события, очень хорошие, но они, увы, закончились и, начиная с субботы, события стали разворачиваться отнюдь не по праздничному сценарию, и новости перестали быть хорошими.
- Андрей, - пристроившись в кресло, стал излагать суть дела Малиновский. – Киевские партнеры отказываются работать с нами по старому договору.
- Киевские? – удивился и раздосадовался Жданов, - «Этого еще не хватало». – Что у них произошло?
- Я сам толком не могу понять, какие-то внутренние проблемы, что-то связанное с новыми таможенными правилами. Андрюх тебе надо ехать, это слишком важный партнер, мы не можем его потерять…
Андрей внимательно слушал доводы друга, время от времени, в знак согласия, кивая головой.
Специально на Совет директоров из Лондона прилетела мама, как Андрей и ожидал, голосовала она конечно за него, но вот то, что произошло после Совета, то, что ему пришлось выслушать в свой адрес и адрес Кати, потом уже на другом, на семейном совете, это что-то с чем-то, такого шоу под названием «Разгневанные родители пытаются наставить на путь истинный непутевого сына», ему за всю жизнь видеть не приходилось. Мама превзошла саму себя. В ход пошло все: от стандартного - неблагодарность родителям за все, что они для него сделали; до эксклюзивного – попрание интересов их класса. Когда мама заговорила о ценностях зарождающего российского капитализма и о его, Андрее, предательстве этих ценностей, он чуть со стула не свалился, таких обвинений в свой адрес он никак не ожидал.
Выслушивая мамин категорический ультиматум о его немедленном разводе с Катериной и восстановлении статус-кво, Андрей удивлялся как же его и Катины родители похожи друг на друга и вспоминал другой день и другие обстоятельства.
Ему удалось всеми правдами и неправдами уговорить Катю расписаться без благословления родителей, поскольку понятно было, что такого благословления им в ближайшие сто лет не видать как своих ушей. Катя после долгих колебаний, наконец, согласилась, они тайно подали заявление в ЗАГС и буквально через несколько дней, благодаря его знакомствам в нужных сферах, а так же крупной сумме денег, тихо и без суеты расписались в присутствии в качестве свидетелей - Малиновского и впервые им тогда увиденного пресловутого Катиного друга Николая Зорькина.
Он, конечно, понимал, что Пушкаревы его по головке не погладят, но то, что произошло, когда они после ЗАГСа приехали к Кате домой, это было выше его понимания! Скандал был грандиозный, они, с Катей не сговариваясь, сразу превратились в два соляных столба, Зорькин на триста лет вперед отлученный от дома за предательство, забился куда-то в угол, а потом и вовсе испарился, даже Роман, неунывающий ни при каких обстоятельствах, в первый момент растерялся, не ожидая такого натиска, Пушкаревы тогда тоже кричали о нарушении прав, традиций, ценностей (дались им эти ценности!) и требовали немедленного развода. Если бы не Ромка (Андрей с благодарностью посмотрел на друга), вообще неизвестно чем бы все закончилось. Роман тогда как-то смог всех усадить за стол переговоров, сделав предварительно им с Катей знак, чтобы помалкивали (совершенно напрасный, кстати, они и без его знаков языки проглотили). Так вот Малиновскому удалось сначала утихомирить грозных Катиных предков, а потом добиться временного перемирия и дипломатических переговоров, правда, последствия этих « переговоров» они с Романом, еще несколько дней потом на себе ощущали но, тем не менее, после, кажется, третьей распитой совместно с Валерием Сергеичем бутылки самогона, они все-таки договорились соблюдать в отношениях нейтралитет. С тех пор он с Катиными родителями так и живет в состоянии ни войны, ни мира, что же касается Ромки, с той памятной встречи, Пушкаревы стали относиться к нему почти, что с любовью, во всяком случае, Валерий Сергеич всегда просит передать ему привет, а Елена Санна и вовсе взяла под свою опеку, балуя, время от времени, пирожками, булочками и прочими деликатесами собственного приготовления.
- «Хорошо бы в Киев послать Романа», - размышлял между тем президент, слушая умозаключения друга. - «У него здорово получается проводить переговоры и разрешать всякие неразрешимые проблемы. Только боюсь, что на этот раз дело не в костюмах и платьях, а в тебе, дорогой ты мой, многоуважаемый, Андрей Палыч», - сделал он из всего услышанного невеселый вывод. – «Значит, тебе и ехать придется».
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Он-то помнит с чего его любовная история началась, помнит как сопротивлялся этому чувству. Вот и доказывает и Катерине и себе, что все расчеты позади и остались только чувства.
Это Кира. 
Feed Me!