Ну не знаю... Может, и не стоило сейчас писать
---*---*---*---
С самого утра всё не заладилось. Катя старалась не вспоминать о свадьбе Андрея, вообще о Жданове не думать, но взгляд невольно возвращался к часам. Она замирала и смотрела на циферблат, беспокойство болезненными толчками пульсировало где-то в районе сердца.
Ни о чём думать не могла, всё валилось из рук, от любой мелочи на глаза наворачивались слёзы. С этим невозможно было бороться, просто было очень одиноко и страшно. Так долго ожидать этого дня, знать, что пережить его будет очень трудно, и проснуться утром оттого, что хочется зарыться лицом в подушку и порыдать вволю. И убеждать себя в том, что Андрей Жданов прошедший эпизод в её жизни, бесполезно. Ей больно оттого, что сегодня он станет не просто её прошлым, а чужим. Чужим мужем.
Никак не могла собраться на работу. Ходила по квартире, стояла у окна и глотала слёзы, пока родители не могли её видеть.
Она не умрёт без него. Конечно, не умрёт. Это было бы слишком глупо и просто. Будет жить дальше, может и счастливо. Будет вспоминать о красивом романе, об Андрее Жданове, который устроил для неё маленькую сказку…
Сердце болезненно сжалось, и Катя снова обернулась, посмотрела на часы. Время тянулось очень медленно.
Провела пальцем по стеклу, потом подышала на него и нарисовала сердечко. И несколько секунд наблюдала за тем, как оно исчезает… Если бы также запросто могли исчезнуть все её чувства и боль.
Катя решительно вытерла слёзы. Ещё немного и она снова начнёт с тоской размышлять о том, как жизнь бывает несправедлива. А разве это так? В итоге, всё правильно, все получили по заслугам и остались при своих.
Нельзя брать чужое. Это нужно усвоить раз и навсегда. А Жданов был чужим… и влюбляться в него было никак нельзя.
А она поддалась искушению.
Господи, она совершает одни и те же ошибки.
- Катя, - Елена Александровна приоткрыла дверь в комнату и заглянула. – Юлиана звонила, просила тебе передать, что после обеда её уже не будет.
Катя посмотрела в окно, чтобы мама не могла видеть её лица, и печально усмехнулась.
- Да, я так и думала…
- Ты на работу поедешь?
Она кивнула.
- Конечно…
- Катюш…
- Мама, со мной всё хорошо. Просто… сегодня голова что-то болит.
Елена Александровна вздохнула.
- Я так и подумала, ты бледная.
- Да? – Катя схватилась за щёки и натянуто улыбнулась. – Я таблетку выпью и всё пройдёт.
Мать лишь головой покачала. Пошла к двери, потом сказала:
- Отец вернулся, он Ваньку в садик отвёл.
- Хорошо, - еле слышно отозвалась Катя. – И уже собираюсь на работу.
- Катя.
Пушкарёва обернулась.
- Я тебе не сказала… - Елена Александровна с сомнением присмотрелась к дочери. – Пару дней назад Андрей звонил. А я с ним говорить не стала, как ты и просила. Вот теперь думаю, может зря?
Катю бросило в жар, даже лоб испариной покрылся.
- Он звонил сюда?
Елена Александровна кивнула.
Катя потёрла влажный лоб, отвернулась и покачала головой.
- Нет, мам, ты всё сделала правильно… не переживай.
Мать вышла из комнаты, а Катя попыталась вдохнуть полной грудью. Пробивались странные всхлипы, похожие на рыдания, настолько стало тяжело, почти физическая боль навалилась. Пушкарёва зажала рот рукой и резко помотала головой, пытаясь успокоиться. Хоть чуть-чуть.
Находиться дома стало почти невыносимо. Она быстро собралась, заглянула на кухню, даже чаю выпила, чтобы родителей успокоить. Большими, болезненными глотками, не чувствуя вкуса, выпила, и широко улыбнувшись отцу, вышла. Надевала туфли, когда услышала его голос.
- Что с Катей? Она белая, как простыня. Заболела?
- А ты сам подумай, - понизив голос, сказала Елена Александровна. – Сегодня Жданов женится.
Повисла тишина, а Катя с трудом разжала руку. До боли вцепилась в дверную ручку, бессознательно. А после маминых слов почти вывалилась за дверь.
Вот так. Оказывается все всё видят и понимают. А она плохая конспираторша и притворщица. Улыбается, а сама бледная, как мел.
Нужно срочно что-то с лицом делать…
Юлиана, оказывается, ждала только её. Расхаживала по своему кабинету, правда, постоянно останавливалась у зеркала и принималась вертеться, оглядывая своё новое платье, поправляла причёску… и с томлением поглядывала на часы. И всплеснула руками, когда Пушкарёва вошла в кабинет.
- Катя! Я от беспокойства себе места не нахожу!
Катя улыбнулась.
- А о чём ты беспокоишься? Извини, я задержалась немного. Ты меня ждёшь?
- Ну конечно, я тебя жду! А ты как думаешь? Как ты себя чувствуешь?
Пушкарёва вроде бы равнодушно пожала плечами.
- Замертво до сих пор не упала.
- Очень смешно.
- Я плохо выгляжу?
Юлиана упёрла руки в бока, пристально её разглядывая. Потом кивнула.
- Ты плохо выглядишь.
Улыбка с лица Кати тут же исчезла.
- Спасибо…
- Ладно, не обижайся. – Виноградова подошла и почти силой усадила Катю в кресло. – Всё хорошо будет. Сама же говоришь – живая. А это самое главное.
Катя покивала, не зная, куда отвернуться. Потом обратила внимание на платье Юлианы.
- Ты красивая.
Юлиана махнула рукой.
- Удивила… - Наклонилась и обняла подругу за шею. – Катька, вот увидишь, уже завтра легче будет, я тебе по собственному опыту говорю. Чёрт с ним… у меня даже слов нет, чтобы тебя успокоить.
Слёзы снова покатились из глаз, а горло сдавило. Катя потёрла шею, пытаясь согнать спазм, чтобы не было так больно и можно было вдохнуть. Начала кашлять, а потом тихо спросила:
- А когда?..
Юлиана вздохнула и отошла от неё.
- В двенадцать.
Катя похолодела. Затем взгляд метнулся к часам. Был уже час дня.
Виноградова наблюдала за ней.
- Как?
- А вот так, Кать. Всё уже кончилось.
Пушкарёва начала судорожно тереть виски, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
- А ты?.. Почему ты ещё здесь?
- А ты думаешь, я горю желанием присутствовать при столь знаменательном событии? Сейчас поеду, скоро банкет начнётся.
Пушкарёва закрыла глаза.
- Банкет…
- Прекрати. – Юлиана снова подошла и положила руки на её плечи. – Тебе нужно отвлечься. Поезжай куда-нибудь, отвлекись, просто пройдись. Я специально тебя из дома вытащила, чтобы ты не запирала себя в комнате и не давилась там рыданиями. Жданов этого не стоит.
- Не стоит?..
- Вот именно. Отпусти его, Кать. Ради себя самой – отпусти. Он сделал свой выбор.
Катя медленно втянула в себя воздух, потом закинула голову назад и снова вытерла слёзы, часто заморгала.
- Я его не держала.
- Вот и умница. – Виноградова несколько секунд вглядывалась в её лицо, потом сама вытерла Катины слёзы. – Всё у тебя будет. Поверь мне.
Пушкарёва кивнула, а когда Юлиана ушла, снова зажала рот рукой, сдерживая рыдания.
Чужой муж…
А жизнь не может быть всегда сказкой. Это надо понять и принять.
---*---*---*---
Самый тяжёлый день в его жизни.
Андрей из последних сил улыбался, находил какие-то слова в ответ на поздравления, вёл какие-то пустые и никчёмные, но безумно «важные» разговоры, целовался с невестой… с женой, неизменно повторял он себя, танцевал с ней, нетерпеливо дёргал узел галстука, который душил его, кидал на всех раздражённые взгляды и продолжал мило улыбаться.
Он женился.
Его раздражали гости, музыканты, вездесущие официанты, поцелуи, тосты, марш Мендельсона. Его раздражала жена. Кира не отпускала его от себя ни на шаг, цеплялась за руку и не позволяла пить, даже шампанское. Что-то шептала на ухо, со стороны казалось, что милое и забавное, а на самом деле уговаривала держать себя в руках. Андрей не чаял хотя бы на несколько минут остаться один.
Улучив момент, обсуждал с Жюльеном планы на ближайшее будущее, но и тогда Кира вытащила его на середину зала и они снова танцевали. Жданов из вредности обступал Кире подол платья, а потом долго «недоумевал», чем она недовольна.
Когда появилась Юлиана, его бросило сначала в холод, потом в жар. Он долго не сводил неё взгляда, словно ждал, что она подойдёт и скажет ему нечто очень важное. Но Виноградова даже когда поздравлять подходила, на него взглянула лишь мельком. Это задело за живое, Андрей снова ощутил вину, но у всех на виду свои чувства было показывать нельзя. Юлиана расцеловалась с Кирой, потом долго разговаривала с его родителями, а на него не обращала внимания. Она его намеренно игнорировала, Андрей был в этом уверен.
Потом ему удалось поймать её у стола с напитками. Подошёл, плеснул себе виски и покосился на Виноградову, которая выбирала вино.
- Ты ничего не хочешь мне сказать? – негромко спросил он.
Юлиана вроде бы удивилась.
- Кажется, я тебя и Киру уже поздравила.
- Брось, Юль. – Он повернулся и в упор посмотрел на неё.
Она пожала плечами.
- Мне нечего тебе сказать, Андрюш.
Андрей быстро огляделся.
- Как она?
Юлиана взяла у бармена бокал с белым вином и отошла на несколько шагов. Жданов отправился за ней.
- Плачет, - призналась Виноградова.
Он споткнулся.
- Да?
- А ты этому удивляешься?
Андрей остановился и снова дёрнул узел дурацкого галстука. Отхлебнул виски.
- Она просила тебя поздравить.
Он непонимающе уставился на неё. Юлиана улыбнулась.
- Она сильная, справится. Ты не самое худшее, что было в её жизни.
Андрей смотрел на неё и в этот момент почти ненавидел Виноградову. За то, что так легко всё это говорила, за то, что смотрела чуть ли не с жалостью. За то, что издевалась. А ведь знала, что услышать он хочет совсем другое.
- Она просила… поздравить?
Юлиана кивнула.
- Вот я тебя и поздравляю.
Юлиана ушла, а Жданов остался стоять у окна. Отвернулся ото всех, боясь, что если кто-нибудь к нему сейчас подойдёт, он просто не сдержится и заорёт.
К нему и правда подошли, но не гости, а Малиновский. Но от него удалось отмахнуться, и Жданов вышел на балкон. Закрыл за собой дверь и сунул пустой стакан в кадку с фикусом. Подошёл к перилам и посмотрел вниз.
Он не самое худшее!.. Да кто дал Виноградовой право говорить так? Что она вообще знает?
Что ей Катя рассказала? Неужели она тоже так считает?
Она плачет, переживает, но в итоге просто переступит через свои переживания и соответственно через него. И Андрей понимал, что самым правильным будет пожелать ей скорейшего… выздоровления. Он не хочет, чтобы Катя думала о нём, тем более плохо. И чтобы плакала, не хочет.
Он ведь желает ей только лучшего. Счастья.
Ей и кому-то другому. Тому, кому повезёт намного больше, чем ему. Который сможет дать Кате то, чего не смог он.
Который не струсит…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И даже дети это понимают. 
Но это в жизни 
А в нашей истории будет по-другому, да?
, потому как твоя фантазия тебя никогда не подводила. Если бы было по-другому, не было бы стольких прекрасных произведений 
Пока никакой радости,никакого просвета! 
А может Катю не жалеть, а поздравить надо. Что у неё была эта сказка. Некоторые так и проживут жизнь, не испытав настоящего чувства. 
