|
ГЛАВА 20.
Проснулся Андрей с гудящей головой. Это было неприятно, а главное – непонятно с чего. Боль была ноющая и назойливая, он даже некоторое время старательно искал в ящике кухонного стола таблетку, но так и не нашёл. Со злостью захлопнул ящик и включил кофеварку.
Ужасное утро… Сегодня всё с самого утра не так.
Остановился у окна и попытался отдышаться. Смотрел на город, который казался спокойным и безмятежным, поглощённым решением собственных проблем, и Андрею очень хотелось выйти на балкон и заорать. Заорать так громко и сильно, чтобы каждый житель в этом огромном и бездушном городе понял, насколько он сейчас себя ненавидит. Наверное, впервые в жизни он себя ненавидел, за собственное малодушие.
Было безумно стыдно за себя…
Ещё совсем недавно он смеялся над собой, над своим везением, бравировал лёгкими успехами и сетовал, что всё так просто и удачно в его жизни, настолько, что даже скучно. Хотелось трудностей и свершений, чтобы доказать всем, что он не просто идёт по жизни смеясь, что он старается и за свою жизнь готов драться…
Наверное, кто-то там наверху его услышал – и вот они, трудности, можно и есть за что драться. А он? А он спасовал. В который раз побоялся принести близким разочарование, побоялся посмотреть в глаза отца и увидеть там упрёк и непонимание.
Андрей долго и нудно в течение нескольких последних дней пытался найти место для каждого и для себя тоже, но неизменно каждый раз приходил к одному и тому же результату. Что-то нужно было менять, причём срочно, резко и болезненно. Болезненно для всех. Или оставить всё как есть, но при этом признаться самому себе в том, что он трус, и отпустить от себя тех, кого отпускать не просто не хотелось, а было больно, потому что приходилось не отпускать, а отдирать от себя с кровью, болью и ненавистью ко всему окружающему. И принять верное решение было очень трудно.
На полочке в ванной лежала Катина помада. Андрей покрутил тюбик в руке, а потом сунул его в карман своего халата. И с минуту разглядывал его. Кажется, и от халата придётся избавиться, чтобы не вызывал лишних воспоминаний. Только вот, разве в халате дело?
Когда вышел из душа, обнаружил свою постель аккуратно заправленной. В первый момент замер, прислушиваясь к колотящемуся сердцу, а потом медленно расслабился, уловив с кухни звуки работающего радио.
А ведь на долю секунды сердце обожгла немыслимая надежда…
Оделся, посматривая на постель, потом вышел из спальни и снова остановился, чувствуя, как безнадёга наваливается с новой силой. На полу перед камином больше не лежало одеяло, которым они с Катей вчера укрывались, со стола исчезла бутылка из-под вина и бокалы, диванные подушки аккуратно расставлены по местам…
Когда она только всё успевает?
Жданов прошёл на кухню и остановился в дверях. Домработница, милая женщина лет пятидесяти, обернулась на него, выключила воду и заулыбалась.
- Доброе утро, Андрей Палыч.
Пришлось улыбнуться ей в ответ.
- Доброе…
- Приготовить вам завтрак?
Андрей покачал головой.
- Дайте лучше таблетку от головной боли.
Домработница присмотрелась к нему повнимательнее, потом кивнула. Андрей всё-таки вышел на балкон, глубоко вздохнул и вздрогнул от звонка телефона в кармане. Говорить ни с кем не хотелось, но сегодня выбора у него уже не было. Нажал на кнопку приёма и покорно проговорил:
- Здравствуй, мама.
- Андрюша, ты ещё дома?
- Дома… а в чём дело?
- Как в чём? Ты собираешься ехать в аэропорт, встречать Кирюшу?
Он закрыл глаза и беззвучно чертыхнулся.
- Конечно, собираюсь, мам. Уже собирался выходить.
- Ну хорошо… - Маргарита помолчала, потом неуверенно спросила: - Андрюш, что у тебя с голосом?
Жданов кашлянул в сторону.
- Ничего.
- Ты чем-то расстроен?
Мать даже по телефону всегда чутко улавливала его настроение. Но он старался зря её не расстраивать. Поэтому, как любящий сын, и в этот раз соврал:
- Нет. Просто голова болит.
Она вздохнула.
- Андрей, - начала Маргарита с укором, а Андрей разозлился.
- Я не пил, мама! Просто болит голова.
- Ты заболел?
- Может быть, - уклонился он от ответа.
- Только этого не хватало. Свадьба через четыре дня!
- Господи, мама! Ты можешь думать о чём-нибудь другом? - он сам не ожидал, что так некстати сорвётся. На другом конце провода повисло тяжёлое молчание, а Андрей вздохнул. – Прости.
- Андрюш, что с тобой происходит? – тихо спросила мать.
Жданов потёр лоб и болезненно поморщился.
- Мам, прости, - повторил он. – Давай мы с тобой потом… А сейчас я поеду встречать Киру, потом на работу. Я, правда, не могу сейчас говорить.
Маргарита спорить не стала, но по её голосу было понятно, что обеспокоена она всерьёз. Андрей же её успокаивать не стал, его на это просто-напросто не хватило, выключил телефон и вернулся на кухню. Принял из рук домработницы лекарство. Залпом осушил стакан воды, запивая таблетку, и попытался отдышаться.
Кажется, его ломает, самым натуральным образом.
В шкафу был наведён идеальный порядок, Андрей провёл рукой по вешалкам с одеждой, по выглаженным рубашкам, и понял, что ещё немного - и он проклянёт всё на свете. Надевая рубашку, повернулся к зеркалу, посмотрел на себя, встретил собственный мрачный взгляд исподлобья и вздохнул.
- Слабак, - сказал он сам себе, - и трус. Кому ты такой нужен?
Приходилось признать, что самоуважение поставлено под серьёзный удар.
Прежде чем выйти из квартиры, остановился на пороге гостиной и оглядел комнату. Когда он вернётся, не останется ничего, что ещё может напоминать о Катином присутствии в его квартире.
…В аэропорт он успел вовремя. Кира с радостным криком бросилась ему на шею и расцеловала.
- Как же я соскучилась! Андрюш, ну посмотри на меня!
- Я смотрю, - он с трудом заставил себя улыбнуться.
- Соскучился?
Жданов кивнул.
А если просто ей сказать? Что нет у него сил, и смелости нет, и желания… Что ничего не выйдет, как ни старайся… Что дело даже не в любви… просто не получается…
Кира счастливо улыбалась, потом покрутилась перед ним, демонстрируя новый наряд и ожидая похвалы. Он похвалил. Потом они шли к машине, Кира держала его под руку, что-то рассказывала, а Андрей чувствовал себя беспомощным. Щепкой в море, его качало на волнах, бросало из стороны в сторону, он то решался на важный шаг, важные слова, то его уносило обратно, в нерешительность. Настраивал себя, что вот сейчас Кира закончит ему рассказывать об очередном своём приключении в Европе, о покупках, и тогда он скажет… Она заканчивала, Жданов пугался, мысленно подталкивал себя… и в последний момент проглатывал слова. Задыхался, ненавидел себя и одновременно радовался, что сумел вовремя остановиться.
- Андрюш, ну улыбнись! – Кира пристегнула ремень безопасности, потом протянула руку и взъерошила его волосы.
Жданов передёрнул плечами.
- Я не могу, у меня голова болит.
- О-о, - со смешком протянула она, - не иначе как мальчишник был!
- Не выдумывай, не было ничего, - пробубнил он, выворачивая со стоянки. – Домой?
- Нет, домой я не хочу, я совсем не устала. Поедем в «Зималетто». К тому же я договорилась с твоими родителями встретиться там.
Андрей удивлённо посмотрел.
- Что?
- А ты не знаешь?
Он до боли вцепился в руль.
- Не знаю… Меня в известность не поставили.
- Ну не злись, наверное, Маргарита забыла.
- Наверное…
В офисе царило непонятное веселье. Признаки этого самого веселья Жданов заприметил ещё внизу, в холле. Потапкин встретил их странной глуповатой улыбкой, а над стойкой охранника болтались три разноцветных воздушных шарика. Андрей непонимающе уставился на них, растерянно моргал, а потом Кира втащила его в лифт.
Он привалился спиной к стене кабины и дёрнул ворот рубашки, словно ему было нечем дышать.
Кира подошла и обняла его, прижалась щекой к его груди, а Жданов неожиданно задохнулся от запаха её изысканных духов.
- Я так по тебе соскучилась… Обрати на меня внимание, пожалуйста…
Андрей машинально поднял руки и обнял её, а она прижалась сильнее.
Ей тоже было страшно.
Жданов настолько остро это осознал, что тут же почувствовал новый прилив чувства вины. Теперь уже по отношению к Кире. Она ведь очень хорошо его знает, и наверняка заметила его холодность и отстранённость, только храбрится, ругаться с ним не хочет.
И получается так, что виноват он. Не Кира и не Катя. Он.
Когда лифт остановился, они поспешно отстранились друг от друга, двери открылись, и на Киру с Андреем обрушился гул голосов, выкрикивающих поздравления, люди совали им цветы, обнимали, над головами летали воздушные шары, Малиновский дудел в какую-то дудку, звук был ужасающим, но Ромку это, кажется, только подзадоривало. Через несколько минут всего этого поздравительного бедлама Андрей оглох и потерял всякое ощущение реальности, оглядел холл, в котором собрались, кажется, все сотрудники «Зималетто», увидел родителей, они стояли чуть в стороне и улыбались.
Кира тоже улыбалась, смеялась, с удовольствием принимала поздравления и цветы, ей всё это нравилось. Это и остановило Жданова, который уже собирался повысить голос и пресечь весь этот ненужный гомон, крикнуть и разогнать всех по рабочим местам. Но Кира, да ещё родители… Рады были все, кроме него…
Сжав зубы, улыбался и едва дождался того момента, когда можно было уйти. Кира задержалась с его родителями, в дверях Андрей обернулся и посмотрел на них, а потом заторопился в кабинет. В голове вдруг возникла странная мысль, представилось, как он сейчас войдёт и залезет под стол. Спрячется там, чтобы никого не видеть и ничего не слышать.
От таких мыслей стало совсем тошно.
Швырнул цветы, которые достались ему, на стол Клочковой и, проигнорировав её любопытный взгляд, скрылся за дверью своего кабинета.
Под стол он, конечно, не полез. Наоборот, почувствовал странное воодушевление. Сел за стол, а сам не спускал глаз с двери каморки, словно ждал, что оттуда кто-нибудь выйдет. Даже прислушался.
Оставалось только посмеяться над самим собой.
Смотрел на дверь, а потом поднялся и прошёл в каморку. Включил свет и принялся оглядываться. Всё было как всегда, всё на своих местах.
Всё было так, словно Катя просто вышла, а не ушла отсюда навсегда. Вот это почему-то Жданова и царапнуло. Он прошёл и сел за стол, выдвинул верхний ящик. Документы разложены, ручки-карандаши в подставке, стена вся обклеена маленькими записочками… Всё знакомо, всё так, как и должно быть…
Андрей откинулся на стуле, ещё раз оглядел стол, а потом повернул голову и посмотрел на полки книжного шкафа. И вот тут резко выпрямился. Фотографии в дорогих рамках стояли на своих местах. Одна семейная – все Пушкарёвы, а на другой – Ванька в ярком картонном колпаке, это был его четвёртый день рождения.
Жданов смотрел именно на Ванькину фотографию, а в голове, как мозаика, всё собиралось в единое целое. То, что Катя не забрала фотографии, самое дороге, что было у неё в этой каморке… говорило о многом. Андрей не мог поверить, что она просто забыла их или оставила за ненадобностью… Но фотографии остались здесь, значит… Катя ждала, что он… что она вернётся сюда… что он её не отпустит…
Андрей вскочил и кинулся кабинет, остановился у своего стола и принялся лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона. Жданова незнакомо знобило, не мог поверить, что оказался таким слепцом. И что Катя так легко сумела его провести.
Один длинный гудок сменял другой, сердце Жданова колотилось болезненными толчками, отдавалось в затылке той самой ноющей болью, которая сегодня его разбудила. Только тогда он не понял, откуда она взялась и что это совсем не боль, а тоска. Безумная, одуряющая… просто непереносимая. А вот сейчас слушал эти гудки и знал, что скажет, как только услышит её голос.
Просто скажет, что ничего у него не получается… без неё. Всё бесполезно. Что ему просто необходимо её увидеть, поговорить… а дальше он всё решит. Нужен просто рывок, решимость, которую взять можно только рядом с ней…
Едва слышный щелчок, и вот тихий Катин голос… У Андрея вдруг перехватило дыхание, он с хрипом втянул в себя воздух, на мгновение нахлынуло облегчение от того, что она всё-таки ответила, но в следующий момент всё пошло кувырком, дверь кабинета начала медленно открываться, и Жданов, как в дурном сне, наблюдал за тем, как входят родители и Кира. А следом и Малиновский появился. Они о чём-то весело переговаривались друг с другом, смеялись…
Маргарита посмотрела на него и невольно нахмурилась, глядя на сына, который стоял, замерев, держал телефон у уха и молчал. Смотрел на них, нервно сглотнул, а сам вслушивался в взволнованное женское дыхание на другом конце провода.
У него был шанс, у него есть этот шанс, именно в эту секунду… А он стоит, смотрит на родителей и невесту и молчит. У него отнялся язык, пересохло во рту, что угодно ещё, но он продолжал молчать.
- Андрюш, что с тобой? – мать с тревогой присматривалась к нему.
Катя прерывисто вздохнула, с едва слышным всхлипом, Андрей расслышал, а потом проговорила резким чужим голосом:
- Я тебя просила не звонить. Я сменю номер!
Сумасшедшие гудки понеслись в ухо, и Жданов медленно опустил руку с телефоном.
У него больше не было шанса, он его бездарно упустил.
Отец тоже обратил внимание на его состояние и сразу посерьёзнел.
- Что случилось? Проблемы?
Андрей не ответил. В голове было пусто и больно. Кто-то гадкий и подлый внутри, рассмеялся над этой самой болью, и Жданову противно стало до тошноты.
Кира подошла к нему и погладила по плечу.
- Андрюш, тебе не хорошо?
Она проявляла заботу. Андрей это хоть краем сознания, но понял, и на эту заботу нужно было как-то отреагировать. Улыбнуться, отмахнуться, что-то сказать, а в ушах звучал лишь Катин чужой голос, от которого до сих пор кровь стыла в жилах.
Жданов всё-таки посмотрел на невесту, встретил её по-настоящему озабоченный взгляд и нервно сглотнул. Перевёл взгляд на родителей и Малиновского. Открыл рот, но прежде чем что-то сказать, пришлось прокашляться, потому что голос, как оказалось, пропал. Но заговорил всё равно сипло.
- Ничего… всё хорошо у меня. Только выйти надо… на пару минут.
Маргарита сокрушённо вздохнула, подошла к нему и пощупала лоб.
- Кажется, ты на самом деле заболел. Может, домой поедешь?
Уехать сейчас было бы самым простым и лучшим решением. Андрей посмотрел по очереди на мать и невесту и понял, что уехать он сможет, но вряд ли один… А остаться сейчас с Кирой наедине, он просто не в состоянии.
Потёр лоб и покачал головой, снова кашлянул.
- Нет… я выйду на несколько минут, - не дожидаясь ответных слов, вышел из кабинета.
Клочковой в приёмной не оказалось, и Жданов просто сел на её место, не зная, куда ещё пойти. Буквально рухнул на стул и дрожащими руками достал из кармана телефон, снова набрал Катин номер. Но в этот раз даже гудков не услышал. Безликий равнодушный голос сообщил, что аппарат абонента выключен и предложил перезвонить позднее. Но Андрей совсем не был уверен, что время что-то изменит.
Аппарат абонента выключен. Вот и весь разговор.
Жданов закрыл глаза и попытался дышать глубже, ровнее и без надрыва. Подпёр голову руками и сидел так несколько минут, стараясь не думать, и сосредоточился только на своём дыхании. Состояние непривычное, ужасающее и тяжёлое. Было совершенно непонятно, как он умудрился за такой короткий срок увязнуть в своих чувствах, да ещё так глубоко. Как получилось так, что то, что совсем недавно было чужим и незнакомым, стало настолько необходимым и родным? Ответов на эти вопросы Андрей так и не нашёл, но это было и неважно. Важнее и страшнее было то, что так же быстро, как приобрёл, он умудрился всё это потерять. Причём, с особым цинизмом.
Стыдно за себя было невероятно.
- Андрей, тебе плохо?
Он открыл глаза и увидел Викторию. Она стояла у стола и смотрела на него с недоумением.
- Всё у меня хорошо, - процедил он сквозь зубы, уже сбившись со счёта, в который раз за этот день он произнёс эту фразу.
Как только вошёл в кабинет, все сразу посмотрели на него. В ожидании. Повисло тяжёлое молчание, родители переглянулись, затем отец поднялся и видимо решил завести разговор на отстранённую тему. Только не угадал с выбором.
Указал на дверь каморки.
- А Кати ещё нет? Я хотел бы с ней кое-что обсудить.
Андрей тоже уставился на злополучную дверь, потом тяжёлой поступью прошёл мимо Киры к своему столу. Побарабанил пальцами по столешнице.
- Катя больше у нас не работает, - глухо произнёс он. – Она сегодня уволилась.
- Как уволилась? – переспросил отец.
Ромка изумлённо посмотрел и замер, пытаясь что-то сообразить, а Кира недоверчиво улыбнулась.
- Правда, уволилась? Сама?
Жданов отошёл к окну и отвернулся ото всех, намеренно принялся кашлять, делая вид, что у него на самом деле болит горло.
Пал Олегыч подошёл к сыну.
- И ты так просто её отпустил?
Андрей тут же почувствовал удушающее раздражение.
- А что я мог сделать, папа? Насильно её удерживать?
- Нет, конечно, но всё равно это странно… Вроде ничего не предвещало её ухода.
- А я вот рада, что она ушла, - вмешалась Кира, отчего Андрей тут же напрягся.
- Почему ты так говоришь, Кирюш? – удивилась Маргарита. – Катя очень милая девочка.
- Этой милой девочки слишком много. – Кира присела на край стола и сложила руки на груди. – Тиха, незаметна и вездесуща.
- Кира! – прикрикнул на невесту Андрей, не сдержавшись.
Воропаева выразительно закатила глаза, хотела что-то ещё сказать, но её перебил Малиновский, примирительно заговорил:
- Ну если Катя так решила, что ж теперь? Значит, где-то ещё ей будет лучше.
- Кстати, да, - опомнился Пал Олегыч. – Кто её переманил?
- Никто её не переманивал, папа. Катя теперь будет работать с Юлианой.
- С Юлианой? Но это же не Катино… - удивился Жданов-старший.
- Она так решила, папа! – невольно повысил голос Андрей, но быстро опомнился. – Там у неё будет больше свободного времени и меньше нагрузки. Для Ваньки так будет лучше, а это главное.
- Для кого? – переспросила Кира.
Андрей резко обернулся и посмотрел на неё.
Рома подошёл и хлопнул его по плечу.
- Надо тебе толкового секретаря искать, а то пропадёшь с Клочковой-то.
- А у меня предложение, - Маргарита улыбнулась. – Давайте оставим поиски секретаря на потом. Вот из свадебного путешествия вернётесь, и будете думать о работе. Сейчас надо думать о приятном, о свадьбе, а не о… секретаршах, контрактах и поставщиках.
Кира согласно кивнула, пересела поближе к Маргарите, и они углубились в какие-то обсуждения и зашуршали журналами. Как-то незаметно к ним присоединился и Пал Олегыч, правда, продолжал поглядывать на сына, слегка обеспокоено, но к счастью не подозрительно.
Андрей все взгляды старательно игнорировал, продолжал стоять у окна и смотреть вдаль. Радовался, что о нём хотя бы на время позабыли, не трогают, не спрашивают и не лезут в душу. Там, за спиной, вовсю шло обсуждение его свадьбы, а ему было неинтересно. У него были совсем другие проблемы и желания на данный момент. Его распирало изнутри из-за невысказанных претензий и раздражения. И сдерживать себя становилось всё труднее.
Ромка подошёл, тоже отвернулся ото всех и положил руку Андрею на плечо.
- Ну что ты раскис? – зашептал он. – На тебя смотреть страшно.
Жданов только вздохнул и покачал головой.
Рома поразглядывал его, а потом снова хлопнул по плечу, на этот раз сильнее.
- А что мы собственно стоим? – громко начал он. – Нас же поставщики ждут!
Андрей повернул голову и посмотрел на друга с благодарностью. Закивал, взял пиджак и, кивнув родителям и Кире, направился к двери.
- Андрей, - окрикнула его Воропаева.
Он обернулся.
- Когда ты вернёшься? У нас много дел.
Андрей с трудом подавил раздражённый вздох.
- Я позвоню… как всё закончу.
Она не поверила, Жданов понял это по её глазам. Взгляд стал скептическим и недоверчивым, но Кира заставила себя улыбнуться, вспомнив о присутствии его родителей. Подошла и примерно поцеловала в щёку.
- Я буду ждать тебя дома.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом заученно улыбнулись друг другу.
- Отлично, - выдохнул Андрей, и вышел за дверь. Улыбка тут же исчезла с его лица, а рука сама потянулась за телефоном.
- У тебя с мозгами всё в порядке? – зашипел на него Малиновский, когда они вышли в коридор. Андрей отмахнулся от него и поднёс трубку к уху. Замедлил шаг, ожидая ответа, но ему снова посоветовали позвонить позднее.
- Ну что с тобой? – почти заорал на него Ромка в нетерпении.
- Она отключила телефон, - обречённо проговорил Жданов. – Насовсем.
Малиновский фыркнул.
- Прямо-таки навсегда!..
- Ты просто её не знаешь! Её упрямство родилось вперёд её.
- Здравствуйте, Андрей Палыч…
Жданов обернулся вслед девушке, проскользнувшей мимо них бочком.
- Здравствуйте, - пробормотал он в ответ и твёрдым шагом направился в сторону холла.
Садиться за руль Андрей отказался. Устроился на переднем сидении машины Малиновского, снова набрал знакомый номер, правда, уже ни на что не надеясь. Как только послышались первые бездушные интонации, нажал «отбой». Сжал телефон в руке и чертыхнулся в полный голос. Рома всё это время внимательно наблюдал за ним.
- И что? – спросил он наконец.
Андрей недобро покосился на него.
- Ничего. Отвези меня куда-нибудь, подумать надо.
- Я тебя проблемы, Палыч.
Жданов ехидно хмыкнул.
- По мне видно, да?
- Видно, - кивнул Рома. – Причём всем. Тебе это надо?
- Отстань! – не выдержал и снова набрал номер.
Малиновский привёз его в бар, в котором они любили проводить свободное время. Заведение принадлежало их общему знакомому, и поэтому здесь, они всегда чувствовали себя, как дома, - спокойно и свободно. Сели за столик, махнули знакомому бармену и им тут же принесли привычный заказ. Андрей легко свернул пробку на бутылке и разлил виски по бокалам. И первым выпил. Задержал дыхание, чувствуя, как виски приятно обжигает горло, и на мгновение это ощущение вытеснило все плохие мысли, но это было лишь секундное облегчение, оно исчезло также быстро, как и появилось, а потом Жданов с шумом выдохнул.
- Что случилось? – спросил Рома, лишь пригубив свою порцию. – Ты её уволил?
Андрей посмотрел на него, как на сумасшедшего.
- Думаешь, я мог бы её уволить?
Малиновский пожал плечами.
- Она стала проблемой, это же ясно.
- Она не проблема, - отчеканил Жданов, сверля друга взглядом. – Это я проблема, понимаешь?
Рома хмыкнул.
- Становится всё интереснее…
- Если бы… - Андрей вздохнул. – Она ушла и даже не попрощалась. Она… она запретила мне приезжать, звонить… Ром, она запретила мне видеться с Ванькой! А я, как последний дурак, на всё это согласился!
- А у тебя был выбор?
Андрей с грустью заглянул в свой стакан и покачал головой.
- Нет… То есть, я так думал, что его нет. Я настолько в этом уверился, что перестал думать. И всё испортил.
- Я не очень понимаю, о чём ты говоришь, - признался Рома. – Подобные страсти и мучения мне незнакомы, так что не путай меня ещё больше.
Жданов вздохнул, покрутил в руке бокал и снова поглядел на телефон.
- Она ничего от меня не требовала, понимаешь? Заранее была согласна с любым моим решением, а я… так ничего и не решил. Если честно, я… - Жданов замолчал, потом отхлебнул виски. – Я нашёл самое лёгкое решение, а когда Катя отказалась, смирился. А должен был решить! – он шарахнул кулаком по столу.
- Тише ты! Что решить-то должен был? Не пойму никак.
Андрей поднял на него красноречивый взгляд, а Малиновский поперхнулся. Откашлялся и покачал головой.
- А я Катеньку всегда скромной считал!..
- Прекрати!
Рома отодвинул от себя стакан.
- Знаешь что? У тебя перед свадьбой от страха в голове что-то переклинило. Сидишь и рассказываешь мне тут фантастические истории!
- Ромка, ты не понял, я серьёзно.
- Что ты серьёзно? Решил поменять Киру на Катю?
Андрей снова уставился на него.
- А почему ты не веришь?
- Потому что это бред, Палыч! И не смотри на меня так. Ладно, я допускаю, что ты в Пушкарёвой нашёл что-то такое, что тебя зацепило, потянуло, но надо же знать меру, в конце концов!
Жданов отчаянно замотал головой.
- Ты не понимаешь… меня прямо ломает, я не могу…
- Да ты что? – Рома снисходительно усмехнулся. – Ломает его… От страха тебя ломает, а не от Пушкарёвой.
- Да какого страха? Я не о свадьбе тебе говорю! Я о Кате, - Андрей стукнул по столу ребром ладони, потом ещё раз для пущего эффекта. – Я просто хочу её видеть, немедленно. Вот чтобы прямо сейчас она приехала и поговорила со мной! Немедленно!
- Ты такими порциями не пей, - посоветовал Малиновский. – И по столу не стучи, ты людей нервируешь.
- Ты меня слышишь? Что я говорю… слышишь?
- Я тебя слышу. Тебе так нужна Пушкарёва?
Андрей удручённо кивнул.
- Так поезжай к ней, в чём проблема?
Жданов грустно усмехнулся.
- Она не станет со мной говорить. Да я и не поеду.
- Почему?
- Потому что я ей обещал. И на всё согласился. Я не имею права… И шанса у меня больше нет.
- Да какой шанс, Андрей? Шанс на что? Не мог же ты всерьёз думать…
Рома замолчал, но Жданов всё понял без слов. Покачал головой.
- Я и не думал, всерьёз не думал. Потому что дурак.
- Может, ты прекратишь, наконец? Что ты заладил? Дурак, дурак…
Андрей крутанул на столе пустой бокал.
- Ты просто не понимаешь, как паршиво я себя чувствую, Ром. Эта неделя… эта неделя с ней и Ванькой, это как другая жизнь, что-то невероятное.
- Действительно не понимаю, - согласился Рома. – Что невероятное? Я тебя знаю, как облупленного и на самом деле помню несколько моментов твоей бурной молодости, про которые я могу сказать, что это было невероятно. Но как это связать с Пушкарёвой?
Андрей пожал плечами.
- Не знаю как… Никак, наверное. Это небо и земля.
Малиновский выразительно постучал по столу костяшками пальцев.
- Хватит. Ты просто вбил себе в голову… - Рома серьёзно посмотрел. – Андрюх, опомнись ты. У неё совсем другая жизнь, она не та женщина, к которым ты привык… У неё ребёнок, ты понимаешь это? Чужой, понимаешь?
Андрей откровенно скривился.
- Ты сам не понимаешь, о чём говоришь. И лучше помолчи.
Малиновский откинулся на спинку стула, и устало вздохнул.
- Ты ведёшь себя неправильно, Андрей, я тебе это прямо говорю. Ты страдаешь по совершенно непонятным причинам. По женщине, которая в принципе не в твоём вкусе, с ребёнком и кучей проблем. Ну хорошо, предположим, нужна она тебе, так чего ты мучаешься?
Андрей печально усмехнулся.
- А ты не понимаешь? Я же тебе сказал, она ушла от меня… Я не смог, а она ушла.
- Андрюх, не смеши меня! – Ромка фыркнул довольно громко. – Она ушла? Или это был развод, в ожидании, что ты следом побежишь? И за ней ли? Может, за ребёнком? Думаешь, я поверю, что она настолько гордая, что не простит?.. При её-то проблемах?
- Не говори о ней так, понял? Ты её совсем не знаешь! – Малиновский вздохнул, но Андрей уже завёлся не на шутку. – Она чистая, невинная девочка. А я трус! Хотел для неё героем стать, воображение поразить, а сам… стал ещё одним разочарованием для неё. Она не простит меня, вот в чём моя проблема. Но я слишком поздно это понял. Сегодня ещё был шанс, я мог всё сказать Кире и родителям, но я промолчал. Опять испугался и промолчал. А Катя слышала. Она не простит. И будет права. Если бы ты знал, как паршиво я себя чувствую сейчас!
Он поднялся, а Рома удивлённо посмотрел на него.
- Ты куда собрался?
Андрей покачал головой.
- Пройдусь…
- Андрей.
Жданов обернулся и посмотрел на Малиновского, а тот выглядел серьёзным, как никогда. Сложил руки на столе и вздохнул.
- Ты когда проходиться будешь… подумай, а так ли ты хотел бы всё изменить? Только без всякой сентиментальной чепухи.
Андрей помрачнел. Ничего не ответил, пошёл к выходу.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Работу работает....очень постарается завтра.... 
Спасибо,Любимая! 
А вот Кира настолько узнаваемая, что даже страшно: также прячущая голову в песок и пытающаяся закрыть солнце пальцем 
Понимает многое... НО... 
