продолжение... (как-то сумбурно немножко получилось
)
---*---*---*---
- Как вы отдохнули?
Катя раздевала Ваньку, а тот крутился, постоянно оборачивался на свои игрушки, по которым видимо соскучился за прошедшие дни, выворачивался из рук и мешал ей расстегивать пуговицы на его рубашке.
- Ваня, смотри на меня.
- Я смотрю, мам.
- Тогда повернись ко мне. На даче всё хорошо было?
Ванька кивнул. Вытащил руки из рукавов, и пошёл за машинкой.
- В садик сегодня не пойдём?
- А ты хочешь в садик? – Катя тяжело поднялась с дивана, собрала одежду сына в охапку. – Если хочешь, я тебя отведу.
- А сама куда пойдёшь?
Она невольно улыбнулась.
- А сама пойду на новую работу. Помнишь, я тебе рассказывала.
Ванька уселся на пол и вытащил ещё одну машинку из ящика.
- А когда придёшь, гулять пойдём?
- Я постараюсь прийти пораньше. Или с дедушкой погуляешь.
Ребёнок задумался, потом покачал головой.
- Нет, я подожду, пока он с работы придёт. И с ним пойду… на велосипеде.
Катя остановилась у самой двери и закусила губу, отвернувшись от сына. Опять многозначительное и уже не такое загадочное «он». Он придёт, он погуляет, он всё сделает…
Пушкарёва посмотрела на одежду сына в своих руках, с трудом перевела дыхание и вернулась в комнату, снова закрыла дверь. Присела на диван, продолжая прижимать к себе одежду сына, посмотрела на него, с минуту наблюдала за Ваней, как он играет, а потом тихонечко позвала:
- Ванюш…
Он повернул голову и посмотрел на неё. Катя сглотнула.
- Ванюш, понимаешь… он не придёт сегодня. Боюсь, что и завтра не придёт.
Ванька помолчал, обдумывая её слова, потом нахмурился.
- Почему?
Катя беспомощно пожала плечами.
- Он не может…
Ванька выпятил нижнюю губу, начал внимательно разглядывать свою машинку. Крутил её в руках, а Катя всё ждала, что вот сейчас он расплачется. И что она тогда будет делать? Как она сыну объяснит?..
- Он опять на работу уехал?
Пушкарёва принялась теребить детскую одежду. Тоже задумалась, а затем кивнула, не придумав ничего лучше.
- Да, Ванюш. У Андрея много работы, он некоторое время не сможет приходить к тебе.
- А потом? – сын испытывающе смотрел на неё. Едва удалось сдержать истерический смешок. Вскинула голову и часто заморгала, пытаясь согнать слёзы. Посмотрела на сына и заставила себя улыбнуться.
- Потом будет потом. – Поднялась и подошла к сыну, присела перед ним на корточки и поцеловала в лоб. – Всё хорошо?
Ванька кивнул, правда, сначала помедлил. Но кивнул и снова взялся за машинки.
- Ну и хорошо, - пробормотала Катя. Поднялась и ещё некоторое время внимательно наблюдала за сыном. Он не плакал и особенно расстроенным не выглядел. Но Катя знала, что это не потому, что ему было всё равно, просто он «отправил» Андрея на работу, про которую так много слышал. И теперь будет ждать, когда тот с работы вернётся.
И сейчас главное отвлечь его от этих мыслей. Не давать ему об Андрее вспоминать лишний раз. Но насколько это осуществимо, ясно пока не было.
- Ты сегодня на работу не идёшь? – спросил отец, заглянув в ванную.
Катя закрыла стиральную машину, нажала нужные кнопки и поднялась.
- Пойду, пап. Просто я с Юлианой договорилась, что вас дождусь, и тогда…
- Не дело это. Работа – это работа, тем более в первый день. Почему тебя начальство должно ждать?
Пушкарёва устало вздохнула.
- Она не ждёт, пап, всё в порядке, не волнуйся.
Валерий Сергеевич посуровел.
- Что это за работа такая, где тебя никто не ждёт? Может зря ты из «Зималетто» уволилась?
- Не зря, папа. И на работу я сейчас пойду, собираюсь уже.
Отец ещё немного посверлил её задумчивым и непонимающим взглядом, потом вернулся на кухню. Правда, выглянул оттуда и веско заметил:
- Вот в «Зималетто» без тебя дня прожить не могли!
Катя кивнула.
- Это точно.
- Валера, прекрати на неё ругаться, - попросила Елена Александровна. – Ты что, не видишь, что она и так переживает?
- Я просто не понимаю причины такого внезапного перехода в другое место, - уже тише, но всё-таки обеспокоено, продолжал говорить отец, обращаясь к жене. – Так не делается, Лена. Что это за прыжки из стороны в сторону?
- Катя лучше знает!
- Я что-то в этом совсем не уверен!
Катя заглянула в комнату сына, а потом дверь поплотнее прикрыла и прошла на кухню.
- Пап, успокойся. Ты же знаешь, я бы не стала просто увольняться, да ещё в никуда. У Юлианы мне будет лучше, не такая большая нагрузка… и денег больше.
- Так ты за деньгами погналась?
- Да нет же! Но так будет лучше… так нужно, просто поверь мне, пожалуйста.
Пушкарёв сел за стол и недоверчиво качнул головой.
Катя тоже подошла к столу и вцепилась в спинку стула.
- Я хотела поговорить о другом.
Елена Александровна посмотрела с беспокойством.
- Что-то случилось?
- Да нет, просто предупредить хотела. Я о Ваньке… то есть, чтобы вы больше не говорили с ним о Жданове.
- Что значит, не говорили?
- Вообще не говорили, даже не вспоминали, имени не называли… ничего. Андрей к нам больше не приедет, и чем быстрее Ваня о нём забудет, тем лучше.
Пушкарёв побарабанил по столу пальцами.
- Та-ак… Значит, что-то произошло?
Катя отвела глаза.
- Ничего не произошло. Просто я уволилась, и поддерживать дальнейшие отношения… совершенно ни к чему. К тому же, Андрею… Палычу не до Ваньки. Он через несколько дней женится, у него будет своя семья, дел ещё больше. Зачем Ваньку расстраивать? Я не хочу, чтобы он его ждал, причём бессмысленно. Нет больше Жданова в его жизни, вот и всё. И напоминать ему, особенно в первое время, ни к чему.
Елена Александровна согласно кивнула.
- Ты права. Нечего мальчишку травить. Хотя, жаль, конечно…
Валерий Сергеевич с интересом посмотрел на жену.
- Это чего же тебе жаль?
Та вздохнула.
- Ваню мне жаль. Он к Андрею так привязался, только о нём и говорил в последнее время. Разве ты не видел этого?
- Да видел, - Валерий Сергеевич невесело отмахнулся.
Катя медленно втянула в себя воздух, очень старалась выглядеть спокойной и невозмутимой.
- Значит, мы договорились? О Жданове не вспоминаем.
Родители закивали.
- А что ты ему сказала?
- Он сам сказал… Что Андрей ушёл на работу. Вот пусть так и будет, - голос вдруг дрогнул, мама обернулась и внимательно посмотрела на неё, но Катя растянула губы в улыбке и поспешно с кухни ретировалась.
Выйдя из дома, почувствовала себя лучше. Всё-таки родители к её словам отнеслись с настороженностью, особенно мама. Поглядывала с намёком и вздыхала, а Катя от этого сходила с ума. Неужели всё так понятно, всё так видно по ней, каждая эмоция на лице? Конечно, сдерживаться трудно, и глаза наверняка красные, после ночных, то есть утренних рыданий. Уж как она сегодня синяки под глазами не замазывала, как не пудрилась, с тоскливым взглядом ничего поделать не могла. И беззаботную улыбку вернуть не получалось и вообще, радость к жизни, энергичность, воодушевление по поводу новой перспективной работы. Все мысли были только об Андрее, о том, что ей уже не нужно спешить в «Зималетто» и там она не увидит его… не поговорит с ним, ничего не узнает…
Катя специально прошла пару остановок до офиса Юлианы пешком. Чтобы проветриться, успокоиться, настроить себя на новую жизнь, которая начнётся, как только она переступит порог пиар-агенства Виноградовой.
У неё на самом деле начнётся новая, незнакомая жизнь. Даже работа непривычная, всему придётся учиться с самого начала, даже мелочам. Именно это сейчас и нужно, чтобы не было времени даже на воспоминания.
…Он сам всё так решил. Катя очень гордилась тем, что нашла в себе силы никак на Андрея не давить, не выглядеть брошенной и жалкой. Она просто не имела на это права. Не было обещаний, каких-то несбыточных надежд, она гнала их от себя с самого начала, знала, что он выберет не её и не Ваньку. Он готов был быть с ними, но на определённых условиях. Эти условия Катю не устраивали. Она слишком долго была, даже не на втором, а на последнем месте. Слишком долго её отталкивали и она довольствовалась самым малым, а вот теперь… Кажется, Жданов так и не понял, что сам заставил её отказаться от будущего, которое он ей напланировал. После того, как дал ей уверенность в себе, как научил вначале прислушиваться к себе, а не к другим, после того, как убеждал, что она такая единственная, что себя нужно любить, что… Он слишком многому её научил и на многое открыл глаза, на саму себя в первую очередь. Как после всего этого она могла согласиться стать просто любовницей, шагнуть назад, снова вручить кому-то свою жизнь, а самое главное, жизнь своего ребёнка, стать зависимой от мужчины, который будет лишь прикрываться ею и её сыном? К такому она теперь не готова, теперь ей нужно больше. Ведь она имеет право на это.
Тяжело, конечно, было невероятно. Вместо того, чтобы лечь и поспать, чтобы немного отдохнуть и приготовиться, так сказать… к новой жизни, несколько часов прорыдала и как последняя дура всё ждала, что вот сейчас зазвонит телефон… вот в следующую секунду зазвонит. И Андрей что-нибудь скажет… В какой-то момент даже подумала, что наверное вот сейчас, если бы он повторил своё предложение, она бы не выдержала и согласилась, уж слишком больно было именно в те секунды. Но он не звонил, не предлагал, Катя попеременно то ругала его, то радовалась, что не звонит и этим самым спасает её от ужасной ошибки… А потом наступило утро. Утро нового дня и пришлось встать с кровати, принять душ, выпить кофе и заняться домашними делами, ожидая приезда родителей и сына с дачи. Стало легче. Совсем немножко, но появилась надежда, что со временем она, в конце концов, успокоится, и Андрей Жданов станет лишь ещё одним воспоминанием. Приятным. Несомненно приятным.
Самым лучшим.
Их ночи, поцелуи, прикосновения, какие-то слова, которые он порой шептал ей на ухо, а она даже смысл не всегда могла уловить, потому что млела от восторга и одуряющей теплоты, которая затапливала душу. Как она сможет это забыть? А когда он сказал, что он первый, а всё остальное нужно просто забыть, как страшный сон, вот тогда Катя и поняла, что именно с этого момента всё в её жизни и начнётся. С него, с Андрея Жданова. Даже если и без него. Он станет воспоминанием, отправной точкой в жизни счастливой уверенной в себе Кати Пушкарёвой.
А то, что ждёт… Так имеет право. Она живой человек, женщина, которая верит в чудо. Не очень верит, если честно, но, надеясь на этот звонок, было легче пережить те страшные, первые часы.
Глобальных целей Катя сейчас себе не ставила, самым важным было пережить последующие несколько дней, до свадьбы. Чтобы проснуться утром на следующий день и сказать себе, что всё – он чужой муж и страдать по нему глупо и даже вредно. Но как эти дни пережить? Каждый час, каждую минуту и при этом держаться, разговаривать, улыбаться, не привлекать чужое внимание своим несчастным видом. Никто не должен знать, не должен догадаться, что ей плохо, а уж тем более из-за кого ей плохо.
Надо как-то убедить себя не думать об Андрее Жданове. Сосредоточиться на новом и важном, что появилось в её жизни.
Жила же она как-то без него? И дальше проживёт. Как-нибудь.
Юлиана встретила её радостно.
- Наконец-то! Я уж волноваться начала, что ты передумала.
- Не передумала, - Катя улыбнулась и принялась оглядываться. – У тебя красиво.
- Брось, Катюш, не сыпь комплиментами. – Виноградова подошла и взяла Катю под руку. Заглянула в глаза и тихо спросила: - Как настроение?
Пушкарёва быстро облизала губы, но широко улыбнулась.
- У меня всё нормально, не волнуйся. Я плохо выгляжу?
- Лучше, чем я предполагала, - честно призналась Юлиана. Катя грустно усмехнулась.
- Вот видишь? Волноваться совершенно не о чем.
- Конечно… Но я рада, что ты здесь и давай думать будем кое о чём интересным, а не о… некоторых, о которых либо хорошо, либо ничего.
Катя спорить не стала и согласно кивнула.
Юлиана провела её по офису, он не был особо большим, всего несколько кабинетов, оформленных в очень интересном, непохожем ни на что стиле. Двери всех кабинетов выходили в просторный холл, в котором сидела секретарша Юлианы и, как показалось Кате, откровенно скучала. Но не оттого, что работы было мало, девушка просто игнорировала звонивший без конца телефон, чем снова напомнила Кате о «Зималетто». По такому же принципу работала и Клочкова – солдат спит, служба идёт.
- Может, ты наконец ответишь? – не выдержала в какой-то момент Виноградова.
Девушка вздохнула.
- Вы же сами мне сказали, что устали. Если я трубку возьму, работать придётся. Обязательно кому-нибудь вы понадобитесь на другом конце города.
Юлиана выразительно глянула на Катю.
- Теперь ты понимаешь, почему ты мне просто необходима. Разрываться я так и не научилась.
Катя невольно улыбнулась.
Виноградова остановилась посреди холла и ткнула зонтиком в ближайшую дверь.
- Твой кабинет.
- У меня и кабинет свой будет? – Катя рассмеялась.
- А как же? Хочешь, два?
Пушкарёва покачала головой.
- Нет, два мне не надо. Смотри, избалуешь меня.
- Ничего, иногда и такое полезно. Ты только работай, Катюш. Если ты будешь работать хотя бы в половину так, как в «Зималетто», очень скоро мы с тобой выйдем совершенно на другой уровень.
- Это какой же?
- Я тебе потом расскажу. Сначала осваивай азы. Все документы для ознакомления я тебе предоставлю, что непонятно – спрашивай, если что-то понадобится – обращайся. Не ко мне, так вот к Арише. – Юлиана повернулась к секретарше и выразительно посмотрела. – Зафиксируй где надо, чтобы потом вопросов лишних не возникало. Всё, что Катя просит, любые документы, ты должна предоставить. Поняла?
Девушка кивнула и с любопытством уставилась на Катерину. Оглядела её с ног до головы и снова кивнула.
- Я всё поняла, Юлиана Филлиповна.
- Юль, а если у меня не получится?
- Что не получится?
- Ну… работа. Вдруг это не моё?
- Катя, прекрати выдумывать, пожалуйста. Разве есть хоть одна вещь в этом мире, которая у тебя может не получиться? Ты же боец по натуре.
- Ты слишком хорошего обо мне мнения, - засмеялась Пушкарёва. – А работать я готова.
- Догадываюсь.
Юлиана посмотрела на часы.
- Значит так… Я сейчас документы возьму и поедем на встречу.
- С кем?
- По дороге расскажу. Подожди пару минут, сейчас поедем.
Катя кивнула, а Юлиана, задорно цокая каблучками, прошла в свой кабинет.
Не зная чем себя занять, Катя снова принялась разглядывать картины на стенах.
- А вы в «Зималетто» работали?
Пушкарёва обернулась и посмотрела на Арину. Осторожно кивнула.
- Да, работала…
Девушка завистливо вздохнула.
- Здорово.
- Почему?
- Ну как же… модный дом, так интересно, не то что у нас.
- А у вас не интересно?
- Ну, Юлиане Филлиповне, конечно, интересно, она с разными людьми встречается, даже со знаменитостями, но сюда-то никто не приходит, и с собой она меня не берёт. А в «Зималетто» всё на виду.
- Боюсь вас разочаровать. В «Зималетто» всё, как везде. И знаменитости туда приходят очень редко.
- А как же показы? – Арина пару раз расстроено моргнула.
- Так показы для гостей, а не для сотрудников.
- А вы на показе были?
Катя покачала головой.
- Моя работа к показам не имела никакого отношения.
- Надо же…
Девушка на самом деле расстроилась.
Юлиана вышла из кабинета с папкой в руке и протянула её Кате. Посмотрела на секретаршу.
- Ты чего приуныла?
Арина покрутила в руке ручку, украшенную сверху розовыми перьями.
- Юлианночка Филлиповна, может, вы меня на завтрашнюю презентацию возьмёте? Вам там секретарь будет просто необходим!
- Да что ты? – Виноградова рассмеялась, но потом смилостивилась. – Ладно уж, если до завтра не провинишься… посмотрим.
- Юлианночка Филлиповна!.. – девушка радостно подскочила на стуле.
- Хватит! Не надо бурных восторгов! – повернулась к Кате и тише добавила: - Моя доброта меня погубит.
Катя улыбнулась и запустила руку в сумку, за зазвонившим телефоном. Продолжала улыбаться, слушая лёгкую перепалку между Виноградовой и её помощницей, а когда увидела на дисплее высветившееся имя, похолодела. Телефон продолжал наигрывать бравурную мелодию, а Катя таращилась на него и не знала, что делать. Вдруг задрожала рука и вернулась утренняя тоска и окрыляющая, но пугающая надежда.
- Катя, что случилось? – Юлиана заглянула ей в лицо, нахмурилась, а после понимающе кивнула. – Хочешь, я отвечу?
Она покачала головой.
- Катя, очнись, наконец! Или телефон выключи.
Пушкарёва кинула на неё быстрый, растерянный взгляд, а потом отошла к противоположной стене. Нажала на кнопку и приложила телефон к уху.
- Я слушаю…
Андрей молчал, то ли прислушивался к ней, то ли чего-то ждал, то ли набирался смелости… Катя мысленно поторапливала его. Хоть бы что-нибудь сказал! Ведь не стал бы он звонить просто так.
На языке крутились слова не нужные, но безумно важные, о том, как ей было плохо сегодня весь день и как она ждала его звонка… Как надеялась, что он позвонит. А Андрей молчал, она слышала, как он дышит, тяжело и взволнованно и даже понимала, почему он продолжает молчать. Знала, что он переживает не меньше, чем она сама… Лёгкая улыбка тронула губы, Катя уже готова была заговорить первой, чтобы ему было легче…
А потом послышались весёлые голоса, счастливый смех Киры. Кате показалось, что Андрей на какой-то момент отвёл телефон от уха, потому что тяжёлое дыхание отдалилось.
- Андрюш, что с тобой? – голос Маргариты, обеспокоенный, и снова вздох Жданова, какой-то обречённый.
Это кольнуло в самое сердце, за свою облегчённую и радостную улыбку всего минуту назад, стало стыдно и обидно. На глаза навернулись слёзы, что ещё больше раздосадовало. Пришла какая-то незнакомая злость, и Катя каменным голосом требовательно проговорила:
- Я тебя просила не звонить! Я номер сменю! – и со злостью выключила телефон. Еле удержалась, чтобы не швырнуть его на пол. Приложила холодные пальцы к горящей щеке.
Юлиана подошла и положила руку ей на плечо. Сочувственно погладила.
- Только не плачь, слышишь? Он этого не стоит. А номер действительно лучше сменить.
Катя пыталась отдышаться, получалось как-то хрипло, как после драки, но затем согласно кивнула. Вытерла слёзы и гордо вскинула подбородок.
- Сменю. – Посмотрела на телефон, нажала на кнопку, отключая. Помедлила, потом посмотрела на Виноградову. - Я готова работать, - и решительно направилась к выходу. Юлиана несколько удивлённо посмотрела ей вслед, но через секунду опомнилась и поспешила следом.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А пока, наверное, в ЗАГС ему дорога!
Грустную. 
Вы сами попробуйте перечеркнуть всю прошлую жизнь, всё к чему шёл и с чем был связан. Даже за пару месяцев раздумий это будет очень тяжело. 
