Час Х настал, сильно не бейте
- А что мы все на вы, да на вы. Глупо уже как-то, я больше не начальник и мы не на работе. Давайте, Шура, выпьем на брудершафт!
Шура, все еще хмурясь, исподлобья глянула на шефа. Тот сидел испуганный и печальный и с такой надеждой смотрел на нее, что Шура решила не продолжать войну и буркнула в ответ:
- Только без глупостей Роман Дмитрич? Договорились?
Роме стало смешно, еще никто его попытки перейти на другой уровень отношений через брудершафт не называл глупостью.
- Договорились! Будем – по умному! - серьезно произнес он, затушил сигарету и несколько пошатываясь из-за выпитого, подошел к Шуриному креслу, присел на подлокотник. Они скрестили руки. Выпили...
Настало время для троекратного поцелуя. Рома приблизил лицо к Шуриному...
«Красивая», - подумал он. Пару минут назад он уже признал ее милой. Теперь же увидел Шуру именно очаровательной женщиной, за которой можно было ухаживать и хотеть большего.
Легко коснулся три раза щек Шуры, уловил едва заметный страх в ее глазах: - «вот, смешная... она, что боится меня?.. Не-е, быть не может! Это скорее мне надо ее опасаться, если что не так сделаю - убьет, сама сказала. И так, что поверил».
- Ну, вот и славно, - сказал он и вернулся на свой диван.
В комнате опять повисла тишина, Шура приводила в порядок свои нервы, которые с трудом пережили недавнюю близость с Малиновским, о ссоре она уже не вспоминала. Ее щеки горели, словно Рома не целовал ее, а жег своими прохладными губами.
Рому же мучил один неприличный вопрос...
- Шура, а у вас, то есть у тебя, действительно брекеты?.. Представь, я никогда не замечал...
- Точно! Это так ужасно, да? - вздохнув, спросила она.
- Да, нет, почему же... Знаете... - в глазах у Ромы зажглись озорные искорки, - Знаешь, мне всегда было интересно узнать, как это целовать девушку с брекетами... Я даже у Жданова спрашивал, а он мне не сказал... - и зло, ухмыльнувшись, добавил, - друг называется...
- Да, ничего особенного...- ответила Шура, - мне говорили... что и не чувствуется... практически...
Рома недоверчиво переспросил:
- Прям так и не чувствуется? А как же железо на зубах?.. Ой, прости, Шур - это я неподумав ляпнул...
- Можешь не верить, но это так!
Шура вдруг отчетливо представила себя целующийся с Ромой и не так как минуту назад, а по-настоящему… От увиденной картинки закружилась голова. Рома давно стал для Шуры олицетворением идеального мужчины, но она никогда не позволяла себе мечтать о нем в сексуальном плане. Конечно, она слегка фантазировать на тему как это могло бы быть, но чтоб не распалять себя ненужными мечтаниями, сводила все обычно к платоническим картинкам. Так она могла удержать в руках свой необузданный темперамент. Cейчас алкоголь снял табу, и она позволила себе общаться с Ромой раскованней, чем обычно:
- Хочешь убедиться? Сам проверь и поймешь. Я не против... - она не пыталась кокетничать с Малиновским, наоборот, придала своему голосу равнодушие, копируя интонацию, с которой каждый день спрашивала своего шефа о том, будет ли он пить кофе.
Рома посмотрел на губы Шуры, мысленно представив поцелуй с ней, «А что?! Почему бы и нет, интересно же, и девушка согласна… Если еще забыть, что эта девушка - Шурка, хотя нет - этого как раз забывать нельзя, ведь я любопытство удовлетворяю, а не что-то другое».
И что бы расставить все по местам он произнес:
- Ты, Шура, настоящий друг! - Словно уверял себя и Шуру в невинности намерений.
Рома хотел подойти, но Шура опередила его, села рядом с ним на диване.
Ее губы были совсем рядом… Малиновский, пытаясь настроиться на поцелуй, провел по ним пальцами - невесомо, почти не прикасаясь. Губы были очень горячие, - «как солнце поцеловать», - подумал Рома. Потом очень осторожно припал к ним… замер.… Поймал себя на мысли, что волнуется больше, чем обычно в таких ситуациях и не решается целовать дальше. Шура первая разомкнула губы, как бы приглашая Рому к продолжению. Рома не замедлил принять это приглашение и осторожно, проведя сначала языком по губам девушки, зашел внутрь, нащупал брекеты, замочки…
« Ничего так...» - была его реакция на эти ощущения, - «пирсинг в языке мне нравился меньше...»
Шура тихонько простонала и обняла Рому. Она почувствовала, что теряет контроль, и заволновалась. Сейчас еще можно было затормозить, но она все больше попадала во власть желания - Ромин вкус, запах, его тело под ее ладонями - все это заставляло Шуру сходить с ума и хотеть большего.
Она запустила руки под Ромину майку. Рома оторвался от Шуры и посмотрел ей в глаза…
«Пора останавливаться! Только не с ней!»… Но в глазах Шуры было столько нежности, что слабая сила воли Малиновского потерялась в охватившем его возбуждении. Он погладил Шуру по щеке, девушка потерлась об нее и тронула его ладонь губами.
«Только один раз и всё!», - сила воли сделала еще одну слабую попытку заявить о своем существовании и даже предложила небольшой компромисс в виде последнего поцелуя. Рома впился в Шурин рот губами, и, даже не отдавая себе отчета в том, что же он делает, начал стягивать с нее кофточку.
Шура подняла руки, помогая раздеть себя. Ее кожа была очень светлая, гладкая… Тело не такое худое, как у девушек, к которым он привык. Соблазнительная упругая мягкость Роме понравилась. Он провел рукой по обнажившимся местам, почувствовал, как по телу Шуры прошла дрожь. Рука Ромы двинулась к ее груди, он избавил ее от бюстгальтера, про себя замечая, что Шурочкина грудь оказалась красивой и большой. Он и не ожидал найти такое сокровище у собственной секретарши. И почему он никогда не заглядывал к ней в декольте?
Шура громко выдохнула его имя. То как она реагировала на его ласки, лишало Рому разума. Со стоном предвкушения, он опускался все ниже, покрывая Шурино тело поцелуями и лаская его языком. Под его натиском Шура откинулась на диван, крепко сжимая Ромину голову и прижимая его к себе все теснее. Рома посмотрел на нее затуманенными от желания глазами, пытаясь понять, есть ли границы дозволенного.
- Не останавливайся…, - Быть с Ромой - единственное желание, которое полностью ею завладело. Не в ее власти отказаться от него сейчас. Пусть так - совсем ненадолго, воспользовавшись ситуацией и состоянием Малиновского, но она украдет этот момент близости с ним. И заставит себя не жалеть утром о том, что было, и о том, что это больше никогда не повторится.
И тут в дверях раздался звонок...
- Нас нет, - хрипло прошептал Рома, не прекращая ласкать девушку.
Она кивнула молча, поглощенная своими ощущениями.
Рома всем телом накрыл Шуру, навис над ней, опираясь на руку, раздвинул ее машинально сжавшиеся ноги коленкой. Вторую руку Шура почувствовала всего лишь мгновение на своем животе, не задержавшись там, она двинулись ниже.
- Я хочу тебя…
- Да…
Рука немедленно принялась за Шурочкину юбку.
В дверь опять позвонили...
- Нас нет? - спросила откуда-то из беспамятства Шура
- Нас точно нет, - улыбнувшись, ответил Малиновский. Он добрался уже до ее трусиков и начал их снимать, а Шура инстинктивно приподнялась, помогая ему.
В дверях послышались повороты ключа, звук открываемой двери, лязг дверной цепочки, которая задержала ее и раздраженный голос Жданова:
- Малина! Открывай двери! Ты что, спишь там?!
Рома со стоном отчаяния рухнул на Шуру:
«Я его сейчас собственными руками придушу” - подумал он.
«Так и должно было случиться… Я не имела на это права», - решила она.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Интересно, Жданов отсутствие президентских любимых тапочек заметит? 
и на тебе ...
