|
Глава 7.
БЕССИЛЬЕ
Смотрю на море жадными очами,
К земле прикованный, на берегу...
Стою над пропастью - над небесами,-
И улететь к лазури не могу.
Не ведаю, восстать иль покориться,
Нет смелости ни умереть, ни жить...
Мне близок Бог - но не могу молиться,
Хочу любви - и не могу любить.
Я к солнцу, к солнцу руки простираю
И вижу полог бледных облаков...
Мне кажется, что истину я знаю -
И только для нее не знаю слов.
Зинаида Гиппиус
- Это многое объясняет, Андрей, но ничего не оправдывает.
Катя, внимательно выслушав, взволнованный рассказ Андрея о катастрофических последствиях недоразумения, возникшего из-за неправильно понятого им ее разговора с братом, в очередной раз постаралась хладнокровно донести до него свой взгляд на то, что с ними случилось. Это показное хладнокровие давалось ей с огромным трудом и если бы не страшная клятва, данная самой себе прошедшей ночью, она не смогла бы выдержать, ни сам разговор, ни сводящую ее с ума близость Андрея. Измученный, сильно похудевший, с воспаленными от бессонных ночей глазами, он вызывал у нее такое пронзительное чувство жалости, что хотелось послать все к черту и, сорвав очки, тут же начать исцелять губами его умоляющие больные глаза, заставить, наконец, улыбнуться скорбно сжатые губы, смахнуть поцелуями каменную маску страдания застывшую у него на лице.
- Понимаешь, не оправдывает, – повторили она, в ответ на его недоуменный взгляд.
Они сидели в облюбованном ею не так давно маленьком кафе на набережной Турнель и пытались говорить, именно пытались, потому, что дальше попыток дело не двигалось. Когда Андрей по ее же просьбе привез ее сюда, и они, расположившись за одним из столиков, заказали нехитрый завтрак, Катя намеревалась сразу же расставить все точки над i, и сказать Андрею все, что она выстрадала в одинокие ночи и дни этого самого трудного в ее жизни, месяца, но Андрей постоянно перебивал ее не давая сосредоточиться, он как будто чувствовал, что разговор принимает нежелательный для него характер и мешал ей высказать, то, что она хотела ему сказать. В результате они, сидя друг напротив друга и позабыв о принесенных официантом кофе и круассанах, уже битый час занимались бессмысленной словесной дуэлью. Андрей сильно волновался, Катя видела, как темнеют у него глаза, мрачнеет лицо, дрожат руки, он постоянно срывался на крик, и тогда она успокаивала его, кладя свою ладонь на его большую руку и легонечко прижимая ее к столу, будто говоря. – «Тише, тише Андрей, не нужно так волноваться».
- Я ничего не понимаю, Кать, причем здесь «объясняет», «не оправдывает», – он опять повысил голос, привлекая к себе внимание малочисленных, в это раннее воскресное утро, посетителей и тут же, подчиняясь молчаливой просьбе ее руки, снизил звук голоса. – Я совершил ошибку, Кать, я виноват, но прошу тебя, прости меня, я знаю, наверняка, знаю, что больше такое не повторится…
- Что не повторится, Андрей? - перебила его Катя. – Что ты пытаешься мне сейчас доказать?
Он порывисто взъерошил пальцами нависшие на лоб волосы и шумно вздохнул.
- Только одно Кать, что я люблю тебя и что мы должны быть вместе.
Потом взял в руки ее прохладные ладони и, склонив голову, прижался к ним губами.
- Вместе… должны…, – толи, спрашивая, толи, утверждая, повторила его слова Катя. - Это невозможно, Андрей, невозможно по двум причинам. Во-первых, я хочу остаться и жить в Париже, а тебе нужно возвращаться в Москву.
- Ты не понимаешь, - он упрямо замотал головой. - Мы должны быть вместе, Катя, как же ты этого не понимаешь…
Она опять перебила его, тоже чуть повысив голос.
- А во-вторых, я не хочу, чтобы мы были вместе.
Если бы сейчас в этом полусонном кафе раздались выстрелы и над их головами стали бы проноситься шальные пули, то они не произвели бы такого эффекта, какой произвели сказанные Катей слова. Они оба замерли, Катя в ожидании его реакции, а Андрей не понимая как ему на эти слова реагировать.
- Что ты сказала? – Он выронил из рук ее ладони, и они безвольно упали на стол. – Повтори, я не расслышал, - Андрей вдруг стал судорожно водить рукой по лицу, как будто пытаясь стереть с него невидимую паутину, и этот нервный неконтролируемый жест показал Кате, в каком страшном напряжении он находится, и с каким трудом пытается держать себя в руках. На мгновение ей стало страшно – «Что ты творишь, Пушкарева, посмотри на него, до какого отчаяния он дошел, посмотри в его глаза, в них столько боли, столько тоски, смирись, пожалей его уязвленное самолюбие, избавь от муки, ведь ты любишь его больше жизни. Пожертвуй собой еще раз, пусть даже это будет твоя последняя жертва, ведь ты прекрасно знаешь, чем все закончится – пройдет время и он в очередной раз предаст тебя, а потом, скорее всего, бросит, но это будет потом, а сейчас он любит тебя, он страдает, помоги ему, спаси его, ну чего же ты медлишь. Один жест, один взгляд и вы будите счастливы… ».
Отступление.
Когда они расстались он, отступив в тень, проводил Катю взглядом до порога, потом подождал, пока она открыла дверь и вошла в дом, и только когда в прихожей и на крыльце погас свет, вернулся в оставленный неподалеку взятый напрокат автомобиль. Посидел в нем немного пытаясь согреться и обдумать то, что произошло. Согреться не получалось, думать тоже. Несовместимые чувства соседствовали в нем. Радость и печаль. Он видел, что Катя была счастлива рядом с ним, чувствовал, что она его любит.
- «Но, почему, же она тогда ушла, почему не позвала к себе, почему, в конце концов, не поехала со мной?»
Сколько «почему» и ни одного ответа.
- «Так, Жданов, не найдешь ты сейчас один без Кати ответов и вообще хватит размышлять», - он включил зажигание и стал аккуратно, пытаясь не задеть на повороте плохо видимый бордюрный камень, выводить машину на дорогу. - «Пора действовать».
Необходимо было съездить в отель, привести себя в порядок, а потом вернуться обратно на свой пост. Он не совершит больше ошибки, которую допустил в Москве.
- «Нет, Катерина Валерьевна, я вам больше не доверяю, лучше уж я просижу всю ночь у вашего дома и посторожу, а то с вас станет, решитесь убежать в очередной раз, а мне потом опять вас искать по всему свету».
Глава 7. Продолжение.
У него уже не хватало ни сил, ни аргументов, чтобы убедить ее. На все его слова, на все мольбы она отвечала одно и то же: - «Я не хочу, чтобы мы были вместе».
- Катя, скажи мне, ты меня больше не любишь? – он вглядывался в ее напряженные черты, пытаясь отыскать в них хотя бы намек на сострадание.
- Люблю, - ответила она без тени сомнения.
- Тогда почему? Почему, Катя, ты…?
- Потому, что любовь это еще не вся жизнь, потому, что жизнь больше чем любовь.
- Что за бред, Катя? – Он уже не мог себя контролировать, злость на нее, на себя, на всю эту неподдающуюся никакой логике ситуацию, буквально раздирала его на части.
- «Нет, хватит ее уговаривать, видимо мне уговорами ничего не добиться. Пора переходить в наступление».
- Я не могу поверить, что это говоришь ты. Моя Катя, моя Золушка, не может так думать и так говорить.
Он попытался в очередной раз завладеть ее рукой, но она не позволила.
- Золушка?
Андрей вдруг почувствовал ее откровенную, направленную против него агрессию и испугался.
- Кать, что я не так сказал?
Он не забыл, что у нее феноменальная память, но то, что она может еще и подражать чужим голосам, даже не догадывался.
Бесстрастно, глядя ему прямо в глаза Катя, копируя их с Малиновским голоса и манеру говорить, стала цитировать ему наизусть их диалог.
- А ты разве не знаешь, Малина, на свете больше нет Золушек? Это не выгодно быть Золушкой, понимаешь?
- Значит, Золушка тебя не очаровала?
- Ну, как тебе сказать, свежо, забавно, а ерунда, вобщем я ожидал большего.
- Ну и зачем тебе понадобился этот эксперимент?
- Да, так, думал, что-то новенькое, но все как всегда, увы, одна скукота, дружище. Ну, их этих баб к лешему, надоели.
- «Вот оно значит как, Катенька, вот, что ты услышала на мою беду. Оторвать бы тебе Жданов язык вместе с дурной твоей головой, только поздно, не поможет тебе сейчас эта операция».
- Кать, ну что мужик мужику со злости не наговорит, нельзя же всему вот так вот сразу верить?
- А мне всегда казалось, что со злости да еще лучшему другу, мужики правду говорят.
- Я тогда от ревности голову потерял, прости меня, Кать.
Казалось, что Андрей навсегда уткнулся взглядом в столешницу. Они надолго замолчали, заново переживая, тот страшный день.
- Как ты меня нашел? – первой прервала затянувшееся молчание Катя.
- Случайно, Роман в журнале статью увидел.
Андрей, наконец, смог оторвать взгляд от стола и посмотреть Катерине в глаза.
- Понятно, - она усмехнулась, и в тоже мгновение он увидел, как в ее глазах блеснули слезы. – Сначала, ты выясняешь, что я говорила не с любовником, а с братом, и успокаиваешь себя, называя случившееся всего лишь недоразумением, потом, ты узнаешь, что я богата, независима и твои родители скорей всего больше не будут возражать против нашего брака и вот ты здесь, случайно меня нашел. А что ты сделал, что бы нам быть вместе? Чем ты пожертвовал ради нашей любви? Ты не задумываясь, услышав всего несколько слов, мгновенно превратил меня в подлую, коварную интриганку, вознамерившуюся воспользоваться тобой и твоим положением. А ведь тогда, чтобы во всем разобраться было достаточно протянуть руку и открыть дверь, понимаешь, всего навсего протянуть руку и открыть дверь, но ты решил по-другому, ты поверил, что я могу тебя предать и предпочел выбросить, меня из своей жизни. Ты побоялся, ради бедной бескорыстно преданной тебе и бесконечно любящей простой девушки, пойти против воли родителей и потерять их расположение и президентское кресло, а теперь сидишь и умоляешь богатую знатную даму, быть с тобой. А если история повториться, Андрей, если опять возникнет какое-нибудь недоразумение или я на самом дела совершу ошибку, никто, ведь от них не застрахован, ты опять отвернешься от меня? Опять, решишь, что я недостойна твоей любви? Что же ты молчишь? Ты хоть представляешь, что я пережила в тот день, в свой двадцать четвертый день рождения. Да, Андрей, двадцать седьмое декабря, был моим днем рождения!
- Я не знал… - Растерянность на лице Андрея, сменилась откровенным ужасом.
- Не знал? А что ты вообще обо мне знал? Что ты хотел обо мне знать? – она опять горько усмехнулась. - Ведь я, за то время, что мы были вместе, несколько раз заговаривала с тобой о брате. Да, да, не удивляйся, только ты не обращал на мои слова никакого внимания, пропускал их мимо ушей, ты меня не слышал. Ты был занят собой, своими чувствами, своими желаниями, своими ощущениями, своими отношениями и ни разу не подумал, о том, что происходит со мной, что изменилось в мой жизни, что кроме любви к тебе волнует меня.
Она замолчала и в зале повисла напряженная тишина, казалось, что все, кто сейчас находились в кафе, тоже настороженно замолчали и прислушиваются к возбужденному диалогу двух странных иностранцев.
- Чем я была для тебя, Андрей? Очередной игрушкой? Развлечением, новым необычным приключением? Чем? Ну что же ты молчишь? Отвечай? Чем?
- Катя, это ни так, я понимаю сейчас, что виноват перед тобой намного сильнее, чем мне казалось, но я … я…, - он помотал головой, - я никогда не…, ты для меня самый дорогой человек, Кать, я просто очень сильно люблю тебя и совсем не соображаю, что говорю и что делаю. Прости меня, Кать, я не знаю, как мне без тебя жить…, мне страшно, я боюсь потерять тебя.
- Я не верю тебе, слышишь Жданов - не верю, - зашептала она, близко-близко наклонившись к его лицу. - Ты предал меня и я не знаю, как осталась жива после такого…, но я больше не хочу предательств, и я решила, что буду жить своей независимой жизнью и никого и никогда больше не подпущу к себе настолько близко, чтобы мне могли причинить боль и страдания. Я теперь вне зоны доступа, понимаешь?
Она откинулась на спинку стула и высоко подняла голову.
- Никто и никогда больше не сделает мне больно. Я не буду больше страдать, я не буду терпеть, я никому, и ничего больше не должна. Теперь я буду брать от жизни то, что захочу, и я буду решать сама кто и сколько мне должен.
Она встала, - и давай на этом закончим наш разговор, - повернулась и, стараясь прямо держать спину с высоко поднятой головой, направилась к выходу из зала.
Отступление.
- Андрей, - Кира, как всегда без предупреждения и без стука ворвалась к нему в кабинет.
Он поморщился, недовольный неожиданным визитом.
- Здравствуй Кира, ты сегодня на работе? Когда вернулась?
Бросив короткий и явно недружелюбный взгляд на посетительницу, он продолжил с видимым интересом заниматься своими делами, внимательно просматривать и раскладывать по папкам деловые бумаги.
- Я завтра утром еду встречать твоих родителей в аэропорт, - проигнорировала Кира его вопросы, - ты не хочешь поехать вместе со мной?
- Нет, не хочу.
- Андрей, - Кира глубоко вздохнула, потом подошла и устало опустилась в гостевое кресло, - а тебе не кажется, что вся эта твоя война с родителями откровенное ребячество? Ну, сам подумай, разве можно из-за какой-то ерунды ссориться с родителями?
- Из-за ерунды? – он, чуть повернув голову, искоса посмотрел на Воропаеву и усмехнулся.
- Я не правильно выразился, ни не хочу, а не могу. Дело в том, Кира, что я сегодня вечером уезжаю, так, что…
- Как уезжаешь? Куда? – взволнованно заговорила Кира. – Ты не можешь просто так вот взять и уехать, а как же фирма, кто будет ее возглавлять? Ты должен оставаться на посту президента, Андрей, ты прекрасно знаешь, что никто кроме тебя не может возглавлять Зималетто.
Андрей с удивлением посмотрел на подругу детства. На его лице расцвела уже давно забытая им самим добродушная улыбка.
- Спасибо, Кирюш, я польщен твоей оценкой моей деятельности, но, во-первых, я еду ненадолго, во-вторых, в мое отсутствие меня будет замещать Роман, а ты, я надеюсь, ему поможешь, а в-третьих, ты же сама сказала, завтра прилетает отец, и таким образом по поводу Зималетто, волноваться не стоит.
В воздухе повисла напряженная пауза. Кира молча в упор, рассматривала его, казалось, она надеялась разглядеть его потайные и скрытые от посторонних глаз мысли.
- Ты едешь к ней?
- Да. – Безмятежно ответил Жданов.
- Андрей, послушай…
- Кира, - он резко перебил ее, не дав договорить. - Если ты собираешься что-то сказать о Кате или о моем отношении к ней, то, прошу тебя, даже не начинай, я не намерен ни выслушивать тебя, ни тем более обсуждать, то, что касается меня и моей личной жизни.
- Но как ты не понимаешь, если она уехала, если она бросила тебя, значит, ты ей не нужен, значит, ей были нужны только твои деньги и твое положение в обществе.
- Ты забываешь Кира, что первым уехал я, правда, не без помощи близких мне людей. И все, хватит Кира, я не намерен больше слушать твои выпады против Кати.
- Хорошо, я не буду говорить о твоей драгоценной Кате, ответь мне только на один вопрос. Если у вас с ней ничего не получится, если она не захочет возвращаться к тебе, как ты поступишь? Ведь ты вернешься к нам, к тем, кто тебя любит, кто по-настоящему дорожит тобой и у нас все будет по-старому?
Андрей замер с очередной пачкой бумаг в руках.
- Знаешь Кира, - он аккуратно положил бумаги в папку, а папку на стол, - еще недавно я поступил бы, так как ты говоришь, а теперь… теперь я очень надеюсь на то, что Катя простит меня, а если нет, - он сурово нахмурился. – Если нет, то я не вернусь.
Глава 7. Продолжение.
Все, что он сейчас услышал, было настолько справедливо и в тоже время настолько неправильно, невозможно, дико, что Андрей в первую минуту просто растерялся. Он, молча, не в силах пошевелиться, наблюдал, как Катя гордо вскинув голову, не оборачиваясь, выходит из зала и только когда дверь закрылась, очнулся и бросился за ней вдогонку.
- Катя! – он догнал ее в десяти метрах от входа в кафе. – Стой, подожди.
Схватил за плечи, развернул к себе и, не соображая, что делает, подчиняясь только безудержному порыву, впился губами в ее рот. Он думал, что она будет сопротивляться, будет отталкивать его, но Катя вдруг неожиданно вся подалась к нему и, обхватив его голову руками, отчаянно ответила на его поцелуй.
Господи, каким же неземным был этот поцелуй, ему вдруг показалось, что весь мир вокруг переворачивается, что их тела, потеряв под ногами опору, несутся куда-то в пространстве, а их измученные разлукой души через его и ее губы, кончики соприкасающихся друг с другом пальцев, через их смешавшиеся слезы, вытекающие из крепко зажмуренных глаз, слились в одну душу, и эта совершенная, их одна на двоих душа, достигнув высшего блаженства, ликует от восторга, потерявшись в вечности.
Вечность длилась не долго. Когда им обоим не хватило воздуха, они отпрянули друг от друга и Андрей, продолжая прижимать к себе податливую заплаканную Катю, с трудом переведя дыхание, прошептал.
- Кать, я не могу без тебя, мы должны быть вместе, ты слышишь?
Она, еще продолжая всхлипывать, только сейчас заметила, что он выбежал за ней в одной рубашке, - Андрей, с ума сошел, вернись немедленно оденься, - и попыталась оттолкнуть его от себя.
- Я никуда не пойду без тебя, я никуда не поеду без тебя, я не отпущу тебя… Что же ты творишь, Катя? – отчаянно прошептал он, заметив, как опять напряглось ее лицо, как сощурились вдруг ставшие далекими глаза.
- Нет, Андрей, я не умею и не хочу прощать предателей.
Он буквально задохнулся от несправедливости и обиды.
- Так значит я предатель? Зачем же ты только что целовалась с предателем?
Он уже орал, перестав контролировать себя и свои слова.
- Зачем? Скажи зачем?
- Прости, это был прощальный поцелуй.
- «Она еще и прощения у него просит! Сейчас я тебе покажу прощальный поцелуй».
Катя никогда не видела Андрея таким разъяренным. Волосы, развеваясь от ветра, как живые шевелились у него на голове, глаза полыхали злым огнем, от груди в расстегнутой рубашке веяло жаром, на щеках и шее проступали красные пятна, руки как стальные вцепились в ее плечи, а в просветах между подергивающимися губами были видны зубы. От страха она закрыла глаза и, кажется, перестала дышать.
- А сейчас, Катенька, мы опять поздороваемся, - прошипел кто-то прямо у нее над ухом и в тоже мгновение, она почувствовала, как одна стальная рука переместилась с ее плеча на ее затылок и жесткие как наждак губы с силой прижались к ее губам.
- «Ах, так!» - ее возмущению не было предела, - «у меня тоже зубы есть!»
Укус, вскрик, кровь на его губе, ничего не понимающие глаза, звонкая, подаренная от всей души, пощечина, взмах рукой проезжающему такси, хлопнувшая дверца, и последний брошенный в его сторону злой взгляд…
- «Это же надо, он еще и улыбается» - опешила она, разглядывая стоявшего с прижатой к щеке ладонью и улыбающегося Андрея.
- Demoiselle, demoiselle, peut être vous moi quand même disent, où vous fournir? (Барышня, барышня, может быть вы мне все-таки, скажете, куда вас доставить?)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Лидочка, спасибо. Сейчас пойду читать 
