Уважаемые мои друзья, весь вечер пытаюсь отправить проду, но по техническим причинам, это оказалось не возможно. Отправляю сейчас, ночью, а поговорим мы потом, ладно? (Если получится)
Глава 5.
Когда б за все, что совершили мы,
За горе, что любимым причинили,
Судом обычным каждого б судили,
Быть может, избежали б мы тюрьмы.
Но кодекс свой у каждого в груди,
И снисхождения не смею ждать я.
И ты меня, любимая, суди
По собственным законам и понятьям.
Суди меня по кодексу любви,
Признай во всех деяньях виноватым,
Чтоб доказать мою вину, зови
Минувшие рассветы и закаты.
Все, чем мы были счастливы когда-то
И что еще живет у нас в крови.
Расул Гамзатов
Андрей, стремительно бросившись открывать дверь, понимал, что это не может быть Катя и все равно, испытал сильнейшее разочарование, когда увидел на пороге незнакомого молодого человека. Наверное, это злое разочарование так явственно читалось у него на лице, что незнакомец, узрев его в дверном проеме, непроизвольно отшатнулся и «ответил» удивленным взглядом и растерянным неловким молчанием.
- «Ошибся», - подумал Андрей, рассматривая случайного гостя. Высокий, стройный со светлыми волосами и выразительными синими глазами на симпатичном лице, он казался совсем молодым, если бы ни пытливый и какой-то пронзительный взгляд, который выдавал его и говорил, что этот мужчина, кое-что в жизни видел и далеко не так прост и молод, как кажется.
Все эти наблюдения-выводы, сделанные Андреем по привычке делового человека сразу «оценивать» незнакомого собеседника, промелькнули у него в голове не задерживаясь, а он сам, уже вполне успокоившийся, просто стоял и ждал, что сейчас молодой человек поймет, что ошибся и, извинившись, уйдет. Незнакомец, как будто подтверждая его мысли, внимательно посмотрел на номер квартиры, потом перевел взгляд в записную книжку, видимо сверяясь с адресом.
- Извините, Катя…, Екатерина Пушкарева, здесь живет? - он внимательно посмотрел на Андрея.
Если бы ни это его фамильярное «Катя», Андрей, постарался бы побыстрее отделаться от незнакомца, распрощаться с ним и, закрыв дверь, забыть о странном визите, но именно эта оговорка, заставила Андрея внимательней присмотреться к приезжему. Да, он, наверняка, был приезжим - небольшой чемодан в руках, коробка, перевязанная прочным шпагатом и слегка помятый и утомленный, какой бывает только у путешествующих людей, вид, все говорило о том, что этот человек только что приехал в Москву, а его сомнения, убеждали Жданова в том, что он раньше никогда у Кати не был. Андрей, заинтересовавшись странным гостем, решил разобраться, что здесь к чему, поэтому приветливо улыбнулся и вежливо поинтересовался, а кто ее собственно спрашивает.
- Я, ее старый знакомый из N, - не менее радушно улыбнулся ему в ответ молодой человек. – А позвольте в свою очередь узнать, кем вы доводитесь Катерине?
- Я ее муж, - не моргнув глазом, соврал Андрей.
От него не укрылось, как при слове «муж» в глазах собеседника промелькнуло ни то отчаяние, ни то испуг, и как он весь сник и с его лица мгновенно исчезла улыбка, а в воздухе опять повисла неловкая пауза.
- Ну, что же вы стоите в дверях, - Андрей отступил и радушным жестом пригласил гостя войти, - проходите, пожалуйста. Жданов уже просто горел желанием понять, что же это за знакомый такой, которого так огорчило известие, что у Кати есть муж. Парень потоптался еще немного у двери, потом решительно переступил через порог и вошел в квартиру.
- Андрей Жданов, - протянул Андрей, представляясь, незнакомцу руку.
- Сергей Морозов, - последовало ответное представление.
Андрей уже хотел сказать «очень приятно», но приветственные слова застряли у него в горле.
- Как? – задохнулся он. - Как ты сказал?... Сергей?... Морозов?...
Отступление.
Вчера они опять выходили в Свет. Вчера состоялся первый Колин концерт в Париже. Колька волновался ужасно, но все прошло хорошо, искушенная парижская публика, доброжелательно встретила молодого исполнителя. Концерт проходил в зале Плейель, расположенном в самом центре города, возле Площади Звезды. Зал очень понравился Кате, камерный с прекрасной акустикой, он как нельзя лучше подходил, для исполнения фортепьянной музыки. Открытый 1927 в году и оформленный в модном тогда стиле Арт-Нуво, он сохранил свои изысканные интерьеры и неизменно радовал парижан прекрасными исполнителями, выступающими на его сцене. Недавно в нём обосновался Парижский оркестр и его главный дирижер, хороший знакомый семьи Урусовых, сам выходец из России, пригласил Николая выступить с концертом в этом знаменитом зале.
Все прошедшее время, Колька, занятый подготовкой к концерту, практически не уделял ей внимания, бабушка Ольга редко покидала усадьбу и Катино знакомство с Парижем и его жизнью, осуществлялось под патронажем ее тетушек Полины и Анны. Двойняшки, они не были как близнецы зеркально похожи друг на друга, но то, что они близкие родственники было понятно сразу, при первом же взгляде на них, чего нельзя было сказать об их возрасте. Возраст тетушек определить было трудно.
- Нам, увы, давно не тридцать лет, - заявила при первом знакомстве тетушка Анна.
- И даже давно не сорок, - сокрушенно добавила тетушка Полина.
Глядя на них, красивых, подтянутых, изящных, Катя все время вспоминала знаменитую фразу героини Софико Чиаурели из фильма «Ищите женщину», о том, что она «от тридцати двух, до тридцати трех прожила десять незабываемых лет».
Тетушки обожали Париж и задались целью показать Кате все, что только можно. Неутомимые, ни на минуту не замолкающие (когда утомлялась одна, сменяя ее, начинала говорить другая), они, не уставая, рассказывали и показывали Кате достопримечательности Парижа.
Монмарт от Пляс Пигаль до Рю Гудон, ресторанчик La Moulen de le Gallette, где Ренуар написал свою знаменитую картину, кинотеатр, принадлежащий Клоду Лелюшу. Кабаре Lapin Agile, здесь Пикассо платил за обед картинами, а Анни Жирардо выступала в самом начале карьеры.
Знаменитые Елисейские поля (Champs-Йlysйes) - самая длинная улица. Она считается самой красивой улицей Парижа, а, по словам парижан, не только Парижа, но и всего мира. Ее название происходит от Элизиума, где проживали добродетели в греческой мифологии; расположенное на ней знаменитое кабаре «Лидо» (а напротив — один из самых дорогих русских ресторанов «Распутин»), огромный магазин музыкальной продукции Virgin Megastore.
Затем последовала их незабываемая экскурсия на прогулочном катере по Сене и посещение жемчужины Парижа – собора Нотр-Дам де Пари.
Триумфальная Арка - признанный атрибут Парижа, одно из тех сооружений, без которых Париж себе невозможно представить, Эйфелева башня - пожалуй, самая неоднозначная его постройка, где Катя воочию узнала, что это одна из самых посещаемых его достопримечательностей. Туристы готовы стоять не один час в очереди за билетами на вершину башни, ведь оттуда открывается великолепная панорама Парижа. А еще была поездка по ночному Парижу и если Эйфелева башня днем выглядит впечатляюще, то ночью, благодаря подсветке, просто волшебно и вообще ночной переливающийся огнями, Париж, произвел на Катю неизгладимое впечатление, но, как оказалось «Городом света» Париж называют совсем по другому поводу - большинство зданий в Париже облицовано добытыми в парижских катакомбах гипсом и извёсткой, и оттого он так светел и так фотогеничен.
После знаменитого Рождественского бала у Кати появились и свои знакомые, и она уже пару раз приняла их приглашение и замечательно провела время в их компании, но сегодня ей, захотелось побыть одной - без Кольки, без тетушек и без друзей, и осуществить давно задуманное желание – посетить Лувр, и вот она бодро идет по улице и любуется величественным зданием всемирно известного музея. Чудеса сбываются!
Глава 5. Продолжение.
Сами собой непроизвольно напряглись мышцы. В голове лихорадочно закружились и зажужжали как рой шершней злые слова и мысли, самая пристойная из которых была.
- «Как он посмел подонок, появиться здесь? Как он …, мразь, сволочь посмел потревожить Катю?»
Парень, видимо почувствовав, что над его головой сгущаются тучи, тоже весь подобрался и сжал кулаки, но буквально в следующее мгновение, расслабленно уронил руки, весь как-то обмяк и понуро опустил голову.
- Она рассказывала вам обо мне, - не спрашивал, а утверждал он, а потом вдруг решительно поднял голову и с вызовом смело и прямо посмотрел Андрею в глаза.
- Вы если хотите это сделать, - он сглотнул, - делайте, я сопротивляться не буду. Я заслужил, - добавил уже почти шепотом, но, не опуская глаз.
Андрей, еще секунду назад, готовый размазать его по стенке, недоуменно посмотрел сначала на сникшего «противника», потом на свои сведенные судорогой кулаки и резко выдохнул. Настроение драться улетучилось.
- Черт с тобой, живи, - процедил он сквозь зубы. - Но если ты еще раз попадешься мне на глаза… или, не дай Бог, потревожишь Катю… пеняй на себя.
Андрей сделал несколько шагов отделяющих его от двери с намерением открыть ее и выпроводить незваного «гостя».
- Зачем приехал? – неожиданно для самого себя задал он вопрос Сергею, и, не увидев, а скорее почувствовав, что за его спиной происходит какое-то движение, резко обернулся и остолбенел. Морозов медленно опускался перед ним на колени.
- Ты что сдурел, - заорал он, ошеломленный происходящим.
Сергей покачал головой, не поднимая ее и глядя в пол.
- Покаяться я хотел, не могу жить больше так, - глухо с надрывом произнес он. – Сил никаких нет. Она мне каждую ночь, понимаешь, все эти три года, каждую ночь, снится.
Отступление.
Чудеса сбываются, это точно, только не всегда так, как мы надеемся и ждем. Не успела Катя войти в музей и начать свое путешествие по его залам, наслаждаясь шедеврами знаменитой галереи, как ей вспомнился другой поход в музей и… Андрей. Она слишком поздно поняла, что сделала ошибку, совершая сегодняшнюю прогулку в одиночестве, слишком поздно сообразила, что все это время, начиная со встречи с братом в аэропорту и до сегодняшнего дня, практически не была одна, а если и оставалась в одиночестве, ночью например, то сразу же вспоминала Андрея, или, что еще хуже, он ей снился во сне. Катя попыталась сосредоточиться на картинах, но как нарочно видела перед собой только лицо Андрея, видела, как он, наклонив голову к плечу, улыбается ей, видела, как он сосредоточенно хмурит брови, слушая ее рассказ или ласково перебирает своими сильными пальцами, ее хрупкие маленькие пальчики и нежно любяще смотрит ей в глаза. А когда она остановилась у знаменитого полотна Тициана «Юноша с перчаткой», и вспомнила, как Андрей рассказывал ей о своем впечатлении от посещения Лувра, а потом представила, что он вот так же на этом же самом месте стоял и рассматривал картину, то почувствовала, как потекли из глаз непрошенные слезы и под недоуменными взглядами посетителей и работников музея, чуть ли не бегом бросилась к выходу. Напрасно она сюда пришла, напрасно думала, что уже все проходит, и она забывает Андрея. Ничего не проходит и ничего не пройдет, она любит его и тоскует и это совершенно ясно. Взяв такси и вернувшись, домой, она, пытаясь успокоиться и привести чувства и мысли в порядок, забежала за дом и, обхватив руками мощный ствол, прижалась щекой к гладкой коре платана.
- Ведь ты понимаешь меня, да? Ты такой же, как он сильный и красивый, только ты добрее его, ты не обидишь меня и не предашь.
Глава 5. Продолжение.
Они сидели на кухне, говорили, вернее, говорил Сергей, а Андрей больше слушал, и пили, а как, еще, без водки, можно было исповедоваться и слушать такую исповедь? Если бы кто спросил Андрея, почему он не выгнал этого человека, почему сидит сейчас с ним на Катиной кухне и слушает его полный горечи и боли сбивчивый рассказ? Не ответил бы он на этот вопрос. Не было у него тогда готового ответа. Просто понял он, что нужен этот разговор и не только Сергею, а и ему, Андрею, нужен, а может быть в какой-то момент, Катино письмо вспомнил, вспомнил, как она их обоих своим прошлым назвала. Вот и сидели они сейчас, пришельцы из прошлого и заливали на пару русскую тоску, русской же горькой водкой.
- Я ведь в нее влюбился по-настоящему. Как в тумане, в угаре был, невеста на пятом месяце беременности, к свадьбе готовится, приглашения рассылает, а я ни о чем, кроме Кати думать не могу, а тут еще, девчонки, подружки ее все уши прожужжали, она тебя любит, она только и ждет, чтобы ты… Не смог я сдержаться, голову потерял, а когда понял, какой она кристальной чистоты человек, понял, что я у нее первый и что она доверяет мне без меры, поздно было уже.
- И ты испугался, - зло с ненавистью проговорил Андрей, - и, ничего не объяснив ей, сбежал.
- Да, испугался, да ничего не объяснил, а что я мог ей объяснить? Что? Рассказать, что люблю и поэтому, любя, воспользовался ею, а потом предал? Я неделю день и ночь искал слова, чтобы объяснить ей все и не нашел ни одного, а потом решил пусть уж так, один раз отболит…
- Отболит! А ты можешь себе представить, что она пережила в тот вечер? – закричал Андрей и грохнул кулаком по столу так, что зазвенели стаканы.
Наступившая тишина на какое-то время развела их, позволяя справиться с переизбытком эмоций.
- А что я пережил, хочешь узнать? – опять заговорил Сергей, - Этот взгляд ее, глаза ее детские удивленные, увидела меня, они засияли, заискрились, как будто изнутри светиться начали, а потом,… а потом погасли и умерли. Я никогда этого не забуду, до смерти не забуду, как стоит она, прижав руки к груди и смотрит и в этом умершем ее взгляде, я его за три года, что он мне во сне снится, хорошо рассмотрел, в нем все - непонимание, удивление, смертельная тоска, боль и… прощение... понимаешь, чистое такое светлое… прощение!
Андрей, чтобы не выдать себя и не застонать в голос, опрокинул в рот еще одну порцию спиртного.
- «А ты, чем ты лучше его, Жданов? Ведь и ты сделал с ней тоже самое».
Он вспомнил, как стояла Катя, прижав, к груди руки, точно так же как рассказывал Сергей, стояла и смотрела на него, в тот их последний день, как повернулась и побрела тихо, скорбно…
- «Господи, Жданов, она же не простит тебя никогда». - Он почувствовал, как от этой страшной мысли все похолодело внутри. – «Катенька, родная моя, любимая, где же ты? Где же тебя искать?»
- Я всегда во всем следовал логике, привык все продумывать, а с ней с Катей… - продолжал между тем свой рассказ Сергей.
- Вот ты спросил, зачем я приехал, а я знаю, зачем? Узнал, что у нее родители погибли и помчался сломя голову в Москву, может, думал помощь какая нужна, нет, вру, - он, повторив жест Андрея, стукнув кулаком по столу. – Вру! Я хотел вернуть ее, боялся самому себе в этом признаться, но хотел, надеялся, что не забыла она меня, что… - Сергей осекся и опять надолго замолчал.
- Странно как-то происходит в жизни, вот вроде бы все у меня хорошо, и обеспечен я нормально, по нашим провинциальным меркам так даже богат, и семья у меня замечательная и работа интересная и любимая, а кто-то внутри меня как будто знает, что все это не жизнь, а красивое, уютное и до тошноты бессмысленное существование, а жил я, по-настоящему жил, всего-то эти три месяца, что рядом со мной была Катя, а счастлив был и того меньше – всего только одну ночь.
Увидев, как руки Андрея мгновенно сжались в кулаки, криво усмехнулся.
- Ты не сдерживайся, вмажь, если хочешь, может мне сейчас хорошая оплеуха только на пользу пойдет, может мозги на место поставит?
Они опять молча выпили, каждый, переживая свое горе и, каждый, думая об одной и той же женщине.
- Верка не понимает, что со мной происходит, все пытается в глаза заглянуть, узнать, отчего я такой больной на всю голову, а что я ей скажу? Ты Вера хорошая добрая, я тебя люблю, я сына нашего люблю, но есть на свете женщина, которою я боготворю и ради которой готов на все.
Сергей налил себе еще в стакан водки и выпил его залпом.
- Ты прости, Андрей, что потревожил. Я рад, что у Кати все хорошо, что она счастлива. И знаешь, что? Ты не говори ей, что я приезжал, незачем ее волновать, ты прав.
Сергей встал, его слегка качнуло, но он устоял, выпрямился и направился к выходу.
Уже когда он оделся и подошел к двери, Андрей заметил оставленную коробку.
- Это Кате, - пояснил Сергей и, увидев, как нахмурился Жданов, добавил горько улыбнувшись. – Это не от меня, это сослуживцы Катиного отца просили передать, я у них был, адрес узнавал. Там орехи кедровые и мед горный, Катя любит, скажешь, что от Хомутовых, Катя их знает. И еще, - Сергей полез в карман и достал, сложенный пополам листок. – Здесь мой телефон, может понадобиться когда, помощь, какая-то нужна будет, за могилами родителей присмотреть или что другое, ты позвони, я с радостью…
Андрей хотел отказаться, но увидел полные мольбы и муки глаза Сергея и молча взял из его рук листок. Больше они не сказали друг другу ни слова, просто кивнули на прощание и все.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Хорошо бы я ошибалась...
