НРКмания

Яна
farayla




-23-


«Если не нервничать по пустякам, то озверевшие от пренебрежения пустяки, соберутся в стаю и устоят тебе форменный террор!»
(Ким А.)


Вы когда-нибудь выступали в роли мальчика для битья? Когда все вокруг косячат, а отвечать и расхлебывать приходится тебе. Не приходилось? Нет?
А вот Роману Дмитриевичу Малиновскому «повезло» стать таким человеком. Его кинули одного перед нескончаемыми проблемами в «Зималетто». Один на один. Без всякой помощи и поддержки.
С самого раннего утра и до позднего вечера он носился по компании, разбираясь с начальником производства по поводу поломки станка, встречаясь с колоссальным наплывом иностранных партнеров, решая различные рабочие вопросы, разгоняя «Женсовет» по местам. Сотрудники даже стали его побаиваться. Не было больше улыбчивого, беззаботного Малиновского, который приходил на работу к обеду и уходил раньше всех в обнимку с парочкой моделей. Он стал раздражительным, но как Жданов на людей не кидался, только язвил и отчитывал.
Роман, наконец-то, понял, как выглядит ад. Нет, там нету огня, вертела и чертей! Там есть оживленный офис компании, которая находится в экономическом, даже критическом, кризисе, и за все это отвечаешь ты.
Если бы он был обычным работником с заработной платой, то никакие проблемы его бы особо и не задевали. Но он же один из ключевых акционеров компании. Акции – это все, что у него осталось. Когда после смерти отца невыгодный бизнес перешел к нему в наследство, Роман его продал, и выкупил хороший процент ценных бумаг компании его старого друга - Андрея Жданова.
Вот в такой ловушке он оказался. Но больше всего раздражает то, что Жданов даже трубки не берет! Дозвонился ему только однажды – утром, в которое он обещал вернуться назад. А потом он словно в воздухе растворился. В прессе мелькают только фотографии красотки Пушкаревой. А его рядом нет. И зачем он туда поехал? Куда пропал? Хотелось, и накричать на него, и волноваться одновременно!
А потом беда пришла, откуда не ждали…
Дело в том, что у некоторых моделей, которых не взяли в Берлин, закончились сроки договоров. Большую половину из этих очаровательных бабОчек они уже не смогут потянуть финансово. И придется часть отсеять, и только с меньшей половиной заключить новые договора. Вроде бы задача проще некуда! Но не в данный момент, не в данных обстоятельствах и не с данным человеком.
Представьте себя на месте модели, которой отказали в дальнейшем сотрудничестве! Как бы вы поступили, если бы сделал это Ромочка Малиновский, с которым вы не раз, а два провели прекрасно время? Ну, конечно же! Вы бы попробовали повлиять на него, чтобы он изменил решение, очаровать его, показать все таланты, так сказать.
Итак, охота была объявлена! Этими не заключенными контрактами Малиновский сам подписал себе приговор.
Если бы подобная ситуация случилась хотя бы месяц назад, то он бы не задумываясь растворялся в объятьях этих красоток, мучая их, и проводя свои собственные кастинги, чтобы выбрать лучших и оставить в компании. Но тень рыжеволосой бабы-мужика, так похожей по параметрам на модель, нещадно преследовала его и днем и во снах. Этот психический кошмар не прекращался. Рыжие пятна мелькали везде.
И тут такое преследование! Доходило даже до того, что эти дамочки прятались у него в багажнике, поджидали возле дома, прорывались через выставленную в приемной президента охрану, которую Малиновский нанял специально, чтобы отгонять моделей. Он уже даже ночи в кабинете Жданова стал проводить. Со всех сторон была блокада. Со всех углов сквозило проблемами. И куда ни повернись везде дыры. Если Жданов не появится хотя бы завтра, он точно тронется! Или эти дамочки доберутся до него, и случится разрыв сердца. Какой исход лучше? Пожалуй, проще сразу сигануть с окна, помахав на прощание толпам заморских партнеров и бешеных моделей.

_________________
- Ты не туда идешь! Огни в другой стороне!
- Мне все равно, я зажгу свои.

Бедный Роман...

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

Жалко Романа.

Ох, и понесло меня... Не судите строго.


*Продолжение*



Но то ли высшее провидение решило сменить гнев на милость, то ли отчаяние Малиновского достигло своего предела, но факт остается фактом, к одиннадцати утра нежданно-негаданно из лифта вышел сияющий, словно новогодняя игрушка, Андрей Жданов. «Женсовет» чуть не вывалился с ресепшена, когда его увидели.
- Дамы, дорогие, утро доброе! – сходу прокричал он, расплываясь в улыбке и демонстрируя все свои 32 зуба.
- Они что, с Роман Дмитричем местами поменялись? – шепнула Шура, которая страдала от кардинального изменения поведения своего шефа.
- Видно, человек отдохнул хорошо! Опять же, без Киры! – тоже шепнула в ответ Маша.
А потом все словно в себя пришли, и как закричат: «Андрей Палыч, вы вернулись!», и как обступят его со всех сторон.
- А у нас тут такое происходит! – размахивая руками, воскликнула Тропинкина.
- У нас беда настоящая… - вторила ей Таня. – Вы представляете, у нас столько работы!
- И еще Роман Дмитрич… - тихо протянула Света.
- А что с Ромкой не так? – развеселился Жданов.
- Его преследуют…
- Он стал раздражительным…
- Охрану выставил…
- Скрывается…
Загалдели они одновременно, вытаращив большие, впечатленные глаза. Андрей даже уши заткнул от такого шума.
- Дамы, ну, что же вы так кричите? – воскликнул он. – Давайте по очереди! – широко улыбнулся и подмигнул им.
Но «Женсовет» вдруг испуганно посмотрел в сторону и все часто заморгали глазами.
- О! Какие люди! – крикнул приближающийся Малиновский. – Кто-то, кажется, желает получить штраф за отсутствие на рабочих местах! – пробуравил «Женсовет» злым взглядом, и тех, как ветром сдуло.
- Ого! Вот это рефлекс! Меня они так не слушают, – пошутил Жданов, но Ромка был мрачен и шутки не оценил. А потом он вдруг закрутил головой, в глазах появилась паника.
- Послушай, пойдем-ка в кабинет! Там поговорим! – и потянул его в сторону.
На входе в собственный же кабинет Андрея недобрым взглядом окинул здоровенный детина, и пропустил его только после кивка Малиновского, мол, все в порядке, он может проходить. И что тут происходит? Любопытство начало перерастать в опасение. А вдруг что случилось?
Малиновский молча прошел до стола, и уперся в него руками. Затем кинул озабоченный взгляд в сторону каморки.
- Викуся, что у нас там с расписанием? Ближайшая встреча скоро?
Удивлению Андрея не было предела, когда приоткрылась дверь каморки, и оттуда вышла Клочкова с листочком бумаги, деловито прошла вперед, остановилась с прямой осанкой, которую еще больше подчеркивал строгий покрой пиджака. Интересно, с каких это пор она стала носить такие, достаточно офисные и неброские, вещи?
- Роман Дмитрич, ближайшая встреча через 45 минут, - отрапортовала она. А затем повернула голову вправо и увидела Жданова. Да как кинется к нему чуть ли не на коленях.
- Вернулся! – истерически вскрикнула Вика. – Родненький мой! На кого ж ты меня покинул? Андрей, ты даже не представляешь, что этот изверг со мною сотворил! – активно жестикулируя, запричитала она.
- Заставил тебя работать? – предположил Андрей, явно забавляясь ситуацией.
- Нет! – еще один истерический вскрик. – То есть да! Но хуже! Ты посмотри, куда он меня запер! Как можно работать в этом чулане? Тем более такому квалифицированному работнику, как я! А знаешь что? Я жаловаться буду!
- Вика, дорогая! – ледяным тоном произнес Ромка, да так, что даже Андрею стало не по себе. – Жаловаться будешь позже! А сейчас будь добра сделать нам кофе!
- Через минуту будет! – подпрыгнула Клочкова, юлящей походкой прошла мимо Жданова, и исчезла за дверью.
- А вот за такую дрессуру тебе гран-при надо давать! – воскликнул потрясенный Андрей. – Малина, работа президентом тебе явно пошла на пользу! Вон, какой начальник строгий вышел!
- Ну, что вы, барин! Мы, холопы, люди исполнительные, любую гадскую работу сделаем на раз! – шутовски поклонился Малиновский.
- Это что же за гадская работа застала тебя, мил человек? – Андрей подошел к столу и сел на краешек.
- О! Пергамента, барин, не хватит с чернилами, чтобы ужасы то порасписать! - слегка кривляя язык на деревенский манер, заговорил он.
- Да что ты говоришь!
- Истину молвлю, барин! Силушка темная одолела княжество «Зималеттовское». Злой колдун, который работал там начальником производства, по совместительству с чародейством, палкой своею окаянной сломал машину заморскую! Выгнал я его, барин, от лица твоего! Уж, прости холопа за дерзость, что посмел право такое брать!
- Так это он был? Вот хитрец! А как рвение наказать виновных в поломке изображал! Жюжжал, значит, - стукнул кулаком по столу. Малиновский от этого подпрыгнул и в ноги кинулся.
- Не вели казнить, барин! – вскрикнул он.
- Да что же вы все в ноги мне кидаетесь! – усмехнулся Андрей. – Не знал, что меня тут так любят!
- Любят, барин, и лелеят! Но с колдуном - то беда не одна! Повадился к нам ворон черный по кличке «Воропай». Все летает кругами, вынюхивает, выискивает. Не уж то что-то прознал?
- Сашка? Если бы он узнал, раструбил бы сразу всем. Это ж такой шанс меня президентства лишить!
- Голова твоя светлая, барин, а его-то темная, да хитрая! Али сам не знаешь? Замышлять может расправу на тебя… Но и то еще не беда! Силушка заморская к нам привалила. Шелка, жемчуга везут, торговать с нами хотят!
- Так это же хорошо! В чем беда?
- А беда тут коварная! Сразу-то и не увидишь. Тут глаз зоркий нужен…
- Малин, объясни нормально! Твоя моно пьеса у меня уже рябь в глазах вызывать начала.
- А по-другому я не могу! По-другому я кричать буду и волосы на голове рвать, гад ты такой, Жданов! – вышел из образа и зло выкрикнул. – Так что терпи! Если не хочешь, чтобы я тебя вот этой вот ручкой, которой я уже мозоли натер, подписывая контракты, хвост твой президентский не проткнул. Так… На чем я остановился? – почесал затылок, а затем снова скосил лицо, выставил горб и правую руки опустил чуть ниже. – Беда эта в том, что их тьма тьмущая, а мы княжество маленькое. Всех не потянем. А и выгонять не по-русски получится! Скачу, аки козлик на лугах родины матушки! Дорожку верную один одинешенек отыскать пытаюсь.
- Что никак не потянем всех? – серьезно обеспокоился он.
- Ну, тут еще свет княжна Пушкарева со счетами нужна. Кстати где она? – выпрямился, обошел стол и плюхнулся в президентское кресло.
- Будет попозже… - Жданов сразу как-то заулыбался, на столе заерзал, но увидев внимательный взгляд Малиновского, принял серьезный вид. – Кстати, а что это за титан там стоит?
- Именно… Титан! – криво усмехнулся он, а затем кратко рассказал историю с преследованием моделей. – Слушай, я так больше не могу… - устало вздохнул он, и лицо его, и, правда, как-то осунулось за эти дни, пока он отсутствовал, даже морщинки на лбу появились. – Если бы тебя не было еще хоть один день, я бы точно тронулся! – воскликнул он. – Послушай, а отправь меня до новогодних каникул куда-нибудь в командировку! Помнишь, Пушкарева что-то про франшизы плела? Так вот я изучил этот вопрос… И мог бы заняться сам…
- Правда? Ромка, даже не знаю хорошо это или плохо, что ты стал вдруг таким… Серьезным что ли… Поезжай, конечно! Тут и осталось меньше недели до Нового года.
В кабинет впорхнула Клочкова и поставила на стол две чашки кофе. Андрей, задумавшись, механически придвинул одну себе и сделал глоток. И еле сдержался, чтобы не выплюнуть эту гадость на бумаги. Скривился и негодующе посмотрел вслед своей непутевой секретарши, которая степень опасности определила сразу, и во всю уже сверкала пятками в направлении каморки.
Клочкова и каморка… Вызывает неприятные эмоции. Как будто священное место осквернили…

_________________
- Ты не туда идешь! Огни в другой стороне!
- Мне все равно, я зажгу свои.

Точно

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

Ишь, как Рому-то тяга к полезной трудовой деятельности одолела !

_________________
Время от времени следует говорить глупости, это способствует созданию теплой дружеской атмосферы. (Макс Фрай "Лабиринты Ехо")

Яна
agatha




*Продолжение*



Каким чудом Кате удалось проснуться самой в семь утра – до сих пор остается загадкой, учитывая то, что они с Андреем уснули только часам к пяти. Подскочила с подушки, невольно скинув с себя довольно массивную руку. Поначалу немного испугалась, не понимая, где находится. А когда реальность прояснилась во всех чертах и красках, покраснела и слегка улыбнулась.
Какой же он был! Слов не хватает, чтобы описать! Нежный, страстный, заботливый? Нет! Это слишком банально, слишком просто!
Но одно совершенно точно – он ее любит. Поверить в такое сложно, почти невозможно! Но это – правда! И голова кружится от осознания этого. Неужели возможно быть такой счастливой?
Катя осторожно выползла из-под одеяла. Нужно ехать домой, пока родители не отправились в аэропорт, встречать ее.
Подобрала одежду и убежала в ванную. Умылась, привела себя в порядок, наспех оделась. На носочках пробралась в прихожую. Не хотелось будить Андрея, он так сладко спит! Но, чтобы не волновался, оставила ему небольшую записку, где предупредила, что уехала домой и в «Зималетто» появится, как только сможет. Затем подхватила довольно увесистый чемодан и вышла из квартиры.
Консьерж слишком уж пристально на нее посмотрел. Вряд ли он узнал в ней ту самую девушку с нелепыми косичками. Может быть, он видел, как они с Андреем входили? Катя этот момент совершенно не помнит, как и всю дорогу до самой спальни, но, видимо, они вытворяли что-то непристойное! Иначе, почему у него такой взгляд? Катя отвернулась и покраснела.
На улице была настоящая зима. Вдохнула чистый морозный воздух, и даже голова слегка закружилась.
Домой приехала через полчаса. Удалось избежать пробок.
Подошла к двери и решила позвонить в звонок. Через несколько секунд заскрипел замок, распахнулась дверь, на пороге стоял зевающий папа. Неужели разбудила? Обычно в такое время никто уже не спит…
- Девушка, ничего я у вас покупать не буду! Уходи и подружкам своим передай, чтобы адрес этот забыли! Совсем обнаглели, рекламщики-коммерсанты! – недовольно проскрипел папа и собрался уже захлопнуть дверь, но Катя задержала рукой.
- Пап, это же я! – воскликнула она. – Неужели, ты дочь родную не узнаешь?
- Катя? – на лице его было глубочайшее потрясение. – Но как же… Где же… А вот это вот как же… - бормотал он несвязно.
- Пап, ты только не волнуйся! – обеспокоенно сказала Катя и, подхватив чемодан, вошла в квартиру. – Понимаешь, так надо было… Ну, чтобы представлять «Зималетто», нужно было выглядеть как они! Представительно… Вот меня и…
- Волосы откромсали и выпалили? И это называется представительно? Чем им твой прежний внешний вид не понравился? – отец начал уже распаляться. – Вот, где по-деловому было! Скромненько… Без всяких этих!
- А что у нас тут за шум? – из кухни вышла мама.
- Вот, мать, полюбуйся, во что твоя дочь превратилась!
- Дочь? Катенька? Боже мой! Какая ты стала! Ой, какая! – мама кинулась ее обнимать, а потом спохватилась. – Ой, я ж тебя испачкаю фартуком. Костюм у тебя какой красивый! – воскликнула она, когда Катя расстегнула пальто. Папа в этот момент и вовсе крякнул, а потом махнул рукой и вышел в кухню. – Катюш, ты не обращай на отца внимания. Он поворчит немного и успокоится. Ему ведь просто обидно, что дочь его выросла совсем. А тебе эта прическа очень идет. Свежо так…
- Мамочка, ты не представляешь, сколько красивых платьев мне накупили! Тебе понравятся! Я и тебе кое-что привезла.
- Катенька, а ты почему так рано? Мы же собирались уже ехать тебя встречать…
- Мам, а нам рейс перенесли на пораньше…
- А так бывает? Обычно переносят на позже ведь.
- А нас заранее всех известили. Еще вчера, - врать, как всегда у Кати получалось с трудом, поэтому она поспешила сменить тему. – Ой, мамочка, я же ненадолго. Мне в «Зималетто» надо ехать.
- Как? А я думала, тебе выходной дадут. Ты же и так без выходных работала!
- Мамуль, я в новогодние праздники отдохну! А сейчас дел очень много. А чем это таким вкусным пахнет?
- Оладушки. Твои любимые. Иди, мой руки, и за стол!
Как же хорошо дома! Здесь даже дышится по-другому, полной грудью, и восторг внутри. Или это не только потому, что вернулась домой?

_________________
- Ты не туда идешь! Огни в другой стороне!
- Мне все равно, я зажгу свои.

Спасибо, Алла! И за делового Ромку , и за счастливых наших!)

Реплика в сторону: Катины родители в отношении внешнего вида дочери меня всегда удивляли. Мама одета всегда уместно, а папа и по улицам города ходит , и ТВ смотрит. Неужели он кроме крайностей ничего не замечал?
Алла, , посмотрим как у наших героев всё будет складываться дома .

_________________
Время от времени следует говорить глупости, это способствует созданию теплой дружеской атмосферы. (Макс Фрай "Лабиринты Ехо")

Tatysia
agatha





*Продолжение*





Для Валерия Сергеевича Пушкарева стало полной неожиданностью и даже загадкой то, что Колька не пришел в это утро завтракать на любимую кухню теть Лены. И на работу, хоть и не такую официальную, как хотелось бы, он тоже уже опаздывал. «Ну, и где этого охламона носит?» - бормотал он, не забывая при этом бросать недовольные взгляды на дочь, которую уже и дочерью то не назовешь! Ничем от этих моделек накрашенных не отличается. Он еще устроит этому «Зималетто» за то, что с его дочерью сотворили! А главное ведь, он же с детства ее берег, охранял, как зеницу ока. Как мог, ограждал от сошедшего с ума мира. Мира гламура, рекламы, продажных женщин, выставляющих свои прелести на показ. В его время про таких ничего приличного не говорили, и близко к себе и своим семьям не подпускали. Теперь это называется – шоу-бизнес. Какое шоу? Какой бизнес? Это же сумасшествие какое-то. Телевизор уже невозможно смотреть. Кроме новостей и футбола ничего хорошего там не показывают. И куда делись старые добрые советские фильмы и интересные телепрограммы, по-настоящему стоящие, увлекательные, интеллектуальные? Зачем все стали оголяться? К чему такое показывают? И куда смотрят родители этих еще ведь девочек?
Хочется плеваться, глядя на эту, как сказал один мудрый человек, вакханалию. Хочется отворачиваться и не смотреть, переключать каналы. Только вот в действительности то ничего не исчезнет! А скорее появится. Как появилось под его же собственным носом. Умница, красавица, отличница Катенька превратилась в крашеную фифу. Стыд и позор на его же голову!
Мать вот улыбается. Поддерживает ее. А он не может. Гнев берет. А что можно сделать в такой ситуации? Заставить носить ее панамку? Волосы то отрастут не скоро! И костюм вон какой надела! Белый, приталенный! Юбочка – карандаш, до колена. И на этом спасибо, но можно было и подлиннее пальчика на четыре минимум. А пиджак какой! Мало того, что на размер меньше, так еще и на одну пуговицу застегивается! А под ним тоненькая белая маечка с настолько широким вырезом, что прямо злость берет. Так и хочет подойти и шалью все прикрыть, или лучше пледом!
Валерий Сергеевич так ничего и не съел во время завтрака. Кусок в горло не лез от тяжелейших дум. А Елена Санна, чувствуя его скверное настроение и неприязнь к внешнему виду дочери, улыбалась и говорила сразу за двоих, чтобы ни в коем случае не расстроить Катеньку. Она ведь так похорошела. И прическа ей эта очень идет. И раньше была красавица, а теперь словно с обложки модного журнала сошла. Опасения отца ей, конечно же, понятны. Катюшку охранять теперь придется вдвое больше, чтобы не украли, как говорят. А охотников отбоя не будет, в этом она уверена абсолютно! Ну, ничего! Дочь одна! Выросла она, их маленькое солнышко стала взрослой женщиной. Но внутри, кажется, осталась прежней – улыбчивой, честной, доброй, доверчивой, ранимой, но очень жизнерадостной. И вот эта внутренняя красота, она гораздо важнее и ценнее, настолько, что ею можно гордиться. Да, она гордится своей дочерью, и так будет всегда!
Часы показывали 10.45. Катя поспешила одеться и выбежать из дому, попрощавшись нежно с родителями, и, пообещав придти с работы сегодня вовремя. Задача эта сложно выполнимая, учитывая утяжеляющий фактор по имени Андрей Жданов. Но она, по крайней мере, очень постарается на поводу у этого фактора не идти.
На улице Катю ждал откровенный сюрприз. Местные хулиганы, во главе с бывшим одноклассником Витькой, окружили Кольку и, кажется, собирались его побить.
- Колюнь, ты же познакомишь нас со своей девушкой? – отвратительно захохотал очень длинный и долговязый парень со светлыми волосами.
- Да, Коль, ты давно нам про нее рассказываешь. А показать все не решаешься. Боишься, что уведем? – поддержал смех Витька.
- Ну, она это… Она не местная и… И мы с ней в основном переписываемся… Но когда она приедет, то я обязательно… - у Кольки на лице была паника, убежать никак не получалось – их пятеро и они окружили его, взяли в кольцо, как говорит Валерий Сергеевич.
- Ого! Ну, ты, Колька, продвинутый какой! – натуральным образом заржал немного полноватый паренек в съехавших почти до колен штанах.
- А я это… Ну, да… Это я… - Зорькин натянуто улыбнулся.
- Колюнь, а меня научишь так телок клеить? А то я в этом деле не такой мастер, как ты! – вновь «пошутил» Витька.
- Так я… Конечно… Научу… Только ребят… Мне идти надо… Я уже опаздываю, между прочим…
- Так иди! Кто ж тебя держит то! – толкнул его в плечо светловолосый, и кольцо стало медленно сужаться. Колька даже зажмурился, готовясь терпеть побои.
Больше стоять в стороне Катя не могла. Быстро расстегнула пальто, сняла шарф и засунула его в сумочку. Накинула волосы на лицо, чтобы еще сложнее было узнать ее. И двинулась прямо в эпицентр, натянув на губы милую, очаровательную улыбку.
- Коленька! – воскликнула она слишком уж громко. – Я тебе звоню, пишу! А ты почему не отвечаешь? Я, между прочим, жутко скучаю! Ради тебя даже из Лондона прилетела! – разорвала кольцо и кинулась ему на шею. Ребята расступились, на лицах читалось полное недоумение. Кто-то даже присвистнул.
- Колька, так это твоя девушка? – ошарашено спросил Витек.
- Я… это… - Зорькин во все глаза смотрел на Катю и не узнавал ее. Вернее догадался, что это она – по пальто, по голосу, по глазам. Но поверить, что вот эта красотка – его старая подруга Катя Пушкарева, отказывался совершенно.
- Нифига, себе! Вот это цыпочка! – воскликнул полненький парень.
- А имя у этой богини есть? – подмигнул ей светловолосый.
- Она… это… - Зорькин своей несвязной речью уже начал злить Катю, которая и так опаздывала на работу. Поэтому она незаметно стукнула его по спине. Зорькин вмиг опомнился, сделал важное лицо, поправил очки и сказал: - Это Николь. Ника, детка, ну, не надо было лететь из Лондона, даже если ты соскучилась. Хотя безумно рад тебя видеть! – обнял Катю за талию.
- Ника… - мечтательно протянул Витька. – Ты, если че… Это… Короче, когда этот сопляк тебе надоест, приходи ко мне!
- Ну, что вы! Николя – мой кумир! Правда, милый? Если бы вы знали, какой он на самом деле! – протянула Катя и сделала большие глаза. – Но Николя, нам ведь пора! Ты обещал мне кое-что показать… - промурлыкала Катя, помахав ручкой застывшим с умилительными улыбочками, дворовым ребятам, и, схватив Зорькина за рукав, потащила его в сторону остановки.
- Пушкарева, что с тобой стало? – испуганно пробормотал Колька, когда они отошли достаточно далеко.
- А что не так?
- В том то и дело, что все так теперь…
- Коль, я сейчас обижусь!
- Ну, Пушкарева, ты же понимаешь, что я имел в виду!
- Понимаю, Коль… Все я понимаю. Просто… Не привыкла я еще к такой себе.
- Ну, знаешь ли! Я вообще нахожусь в парализующем шоке. Послушай, ты это… Операцию что ли сделала… Ну… Это… По увеличению…
Катя залепила ему подзатыльник.
- За что? – обиделся Колька.
- Никаких операций я не делала. И, Коль… Не говори больше ничего, ладно? Они уже, наверное, ушли… Ты иди, а то тебя папа уже заждался… Он и так крайне опечален моим видом, а еще тебя нет.
Зорькин понимающе засмеялся, а потом неожиданно остановился и обнял ее.
- Я очень рад за тебя! Никого не слушай… И это… Это ведь ты… Не относись к своей внешности, как к чему то постороннему. Свое нужно принимать таким, каким бы оно ни было. Пусть плохое, но мое! А если хорошее, так зачем нужно это отвергать и пытаться найти минусы? В общем… Это… Пушкарева, не дрейфь! – вскинул кулачок, и зашагал в обратном направлении, быстро переступая через намерзшую на дороге наледь.
- Колька… - прошептала Катя. – Как же тебя не хватало в Берлине!
Он словно ее второе Я. Катя Пушкарева в мужском обличье. И то, что не видно ей со стороны, всегда скажет он. И окажется прав! Колька всегда говорил ей правду.
Принять себя любой? Что же! Она постарается!

В «Зималетто» Кате удалось проскользнуть незамеченной Потапкиным. Это несказанная удача, так как задерживаться еще минимум на пятнадцать минут, доказывая, что она и есть та самая Пушкарева, не было ни желания, ни времени.
Когда двери лифта стали открываться, выпуская ее на родной офисный этаж, Катя мысленно зажмурилась, готовясь встретиться с «Женсоветом». Но тут ее ждало, не разочарование, нет, но опровержение ее предположений. За ресепшеном стояла только Тропинкина, в гордом одиночестве, и была настолько погружена в дела, что Катю вовсе не заметила. Чудеса просто какие-то! Никогда она не видела, чтобы Маша так работала.
А в приемной ее ожидал еще один сюрприз. Преградив вход в президентский кабинет, стоял здоровенный бородатый мужчина в форме охранника.
- Здравствуйте… - прохрипела Катя. – А мне войти можно? – тихо спросила она.
- Нельзя! – охранник был предельно краток.
- Но…
- Дамочка, уйдите по-хорошему! Ни на какие ваши уловки я не поддамся, ясно! И сколько можно уже унижаться? Вы бы хоть чувство гордости имели! – пристыдил он ее. А Катя так и застыла на месте, не зная, что и сказать на такие обвинения.
- Но я там работаю…
- Не оригинально! Такое уже говорила брюнеточка такая. Зоя, кажется…
- Но я, правда, работаю там… в каморке.
- В каморке, как вы выразились, работает Виктория Аркадьевна. И она, в отличие от вас, действительно работает! И очень хорошо!
- Кккуда я попала? – прошептала Катя.
Но тут до нее донесся из кабинета громкий голос Андрея:
- Ромка, ну, что ты такое говоришь? Какая Кира? Не к ней я ездил! Да и видел ее я всего два раза…
- Не к Кире? Тогда к кому? – не сдавался Малиновский.
- Послушай, что ты ко мне пристал? У тебя вон встреча через пять минут начнется! Иди гостей встречай!
- От меня так просто не отделаешься! Я выясню все твои хитрые подробности! Но то, что тут замешана дЭвушка можешь даже не отнекиваться! Я по лицу твоему довольному вижу!
- Иди уже, видящий ты наш!
- А вот и пойду! Вот, как возьму, и пойду! И пусть тебе стыдно будет!
- А мне уже стыдно! Правда…
Резко распахнулась дверь, задев немного бок охранника, и на пороге возник Малиновский с бледным худым лицом и кругами под глазами. Катя чуть не вскрикнула даже, когда его увидела. Но вот Малиновский кричать не постеснялся. Он, как наткнулся на нее, побледнел еще больше и заорал в голос. Охранник подскочил к Кате скрутил ей руки за спиной и оттащил в сторону.
- Что здесь происходит? – выбежал Андрей. – Ромка, что с тобой? – а потом увидел, что охранник делает с его Катюшей и рассвирепел. – А ну отпусти ее! Немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь!
- Так она же это… - пробормотал охранник, но подчинился. Катя отскочила в сторону.
- Роман Дмитрич, что с вами? Вам не хорошо? – обеспокоенно пробормотала она.
- Лучше не бывает, Катенька… Знаете, вы так больше не выскакивайте передо мной.
- Я вас напугала?
- Нет, пугали вы меня раньше. Теперь скорее наоборот…
- Ромка! – угрожающе протянул Андрей.
- А что я не так сказал? – сделал большие «непонимающие» глаза. И тут из каморки выскочила Клочкова. – Роман Дмитрич, гости уже прибыли и направляются в конференц-зал. Вы готовы их принять? И будут ли какие-либо указания?
- Да, я уже иду…
- Викусь, указание будет только одно – собирай вещички и переселяйся обратно, вот за этот милый столик! – Жданов указал рукой в сторону того самого стола.
- Правда? – Вика вмиг засияла. – Андрей! Спаситель! – воскликнула она и снова кинулась к нему.
- Вот только не надо снова на колени! Что за день то такой? Иди, переселяйся! Катюш, а ты пока посиди за моим столом! Я все равно на производство собираюсь спуститься, - сказал он очень нежно. Да так, что у Малиновского вытянулось лицо в многочисленных подозрениях, но времени выяснять конкретно не было, поэтому он потоптавшись секунду на месте, зашагал в конференц-зал.
- Катюш? – вскрикнула Клочкова. – Жданов, ты что взял новую секретаршу? Или это твоя очередная пассия? Вот только Кире расскажу!
- Это Екатерина Валерьевна Пушкарева! Неужели ты ее не узнала? – рявкнул Жданов. – Нет? Ну, Викусь, внимательней надо быть! На твоей то должности! А Кире ты можешь рассказывать все, что посчитаешь нужным. Даже приврать можешь. Я разрешаю! – крикнул он напоследок и увел Катю в кабинет.
- А кто это такая? – ошарашено спросил охранник. – Невеста его что ли?
- Ты что! С ума сошел что ли? Какая она может быть ему невеста? Это же Пушкарева! Хотя сейчас она выглядит нормально как-то… - дернула за ручку, но президентский кабинет был заперт. – Эй, а как же я переселяться то буду?
- Викусь, сходи в конференц-зал, поучись вести переговоры! – послышался прерывистый голос Жданова. И чем они там занимаются интересно?

_________________
- Ты не туда идешь! Огни в другой стороне!
- Мне все равно, я зажгу свои.

Как всегда неподражаемо! И Валерий Сергеевич, и Роман, и Вика, а Катя..ну, так это же Пушкарева! И Коленьку как здорово спасла, да и вообще...
Короче, с нетерпением.....Как обычно!

И правда, чем они там занимаются...

Автору

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

Tatysia
Яна

Спасибо вам!)




-24-



Давным-давно, еще в древние времена, когда тысячи костров тянулись струйками дыма в небо, согревая человека от холода и даруя ему пищу, мудрецы твердили молодому поколению главную истину – если враг один и атакует он открыто, то ты победишь его, если же врага два, и они нападают с двух противоположных сторон, то ты погиб.
Вот и она погибла...
Оказалась в самой не завидной ловушке, из которой выбраться у нее никак не получается. В отличие от древних мудрецов, на Катерину напали не враги, но сила удара от этого нисколько не убавляется.
Первая активная сторона – папа. Он перестал с ней разговаривать еще в день ее прибытия из Берлина. Кате тогда чудом удалось обойти расставленные Андреем сети, и придти домой вовремя, сразу после окончания рабочего времени. Но даже это папиного гнева не смягчило. Мало того, он еще начал активную деятельность по ее перевоспитанию. Даже свод правил ей составил. Пункты были примерно такими:
1) По улице передвигаться только в сопровождении В. С. Пушкарева, или в крайних случаях – Н. А. Зорькина.
2) В связи с пунктом первым, на работу и с работы провожать до самого здания «Зималетто» и встречать там же Е. В. Пушкареву указанным выше сопровождающим.
3) Каждый час отчитываться о местонахождении и деятельности.
4) Юбки выше колена носить запрещено, краситься тоже запрещено и т. д. и т. п.
И это только часть из составленного отцом списка. Но это же абсурд! Она не маленькая школьница, чтобы устанавливать за ней такой контроль. А когда попробовала возразить на такую тиранию, так папа на нее так накричал, такого наговорил! Причем совершенно к ней не относящегося и не справедливого! Он никогда так не кричал. И Катя даже расплакалась под гордые удаляющиеся из ее комнаты шаги отца.
Вот так она и оказалась в глупом положении. Особенно перед девочками было стыдно. Они так воодушевились ее изменениями и так были за нее рады, что захотели это дело даже отметить в каком-нибудь кафе или клубе. А Катя не могла. Ей выставили условия не лучше, чем заключенным в тюрьмах. И приходилось прикрываться делами, переносить. И так уже четыре дня…
А теперь самое время перейти ко второй атакующей силе. Догадаться тут не сложно, зовут ее – Андрей Жданов. И атакует он в прямом смысле слова…
Раньше Катя считала, что с ее начальником довольно сложно сработаться из-за вспыльчивой натуры, но теперь она берет свои слова обратно. Работать с ним совершенно невозможно! Ну, представьте, что каждый раз, выходя из каморки, в тебя впиваются в прямом смысле голодные страстные глаза, и буквально прибивают к стене. Но чаще всего взглядами она не отделывается. Андрей включает функцию «перехватчик». И где бы они ни были, он оттаскивает ее за угол и начинает целовать, сильно прижимая к себе и не давая вырваться. Хотя, как тут можно вырываться?
Но больше всего Жданов облюбовал лифт. Когда они попадают в кабинку одни, он нажимает на кнопочку со словами: «Ой, что-то лифт сломался!», и набрасывается на нее, чуть ли не с разбега. А потом Кате приходится долго приводить себя в порядок и, выходя из лифта, смотреть на собравшуюся толпу виноватым покрасневшим лицом.
Святость каморки стала для него незыблемой. Андрей видимо стал считать, что это - то место, где все принадлежит ему, включая ее, Катю. Он даже замок там поставил, чтобы изнутри можно было запираться. «На всякий случай!» - хитро улыбался он.
Катя даже где-то была готова понять такое поведение...
Она ведь проводит с ним только рабочее время. Дальше на горизонте компании появляется отец и увозит ее домой. Первое время Андрей еще пытался как-то изменить эту ситуацию, отпросить Катю, но везде потерпел провал. Вот и ходил он безумно озабоченный, и откровенно страдал от этого.
А как Катя переживала! Тут даже представлять не надо!
Чтобы прекратить это незримое сражение, нужно было сразиться только с одной силой, а второй же покориться. Но в данном случае любой исход будет для нее кровопролитным! Она потеряет либо отца, либо любимого человека…

_________________
- Ты не туда идешь! Огни в другой стороне!
- Мне все равно, я зажгу свои.

Пушкарев идиот, это ж как дочь надо не уважать, чтоб так себя вести? А если бы подобным образом отец Елены Александровны вел себя, врядли бы Катюша появилась. Это не отеческая любовь, а эгоизм и здесь уже Кате надо поставить себя. Спасибо, Аллочка

Кошмарики, а не Пушкарёв!!! Бедная Катюха! Но, думается мне, что именно такое поведение отца и подтолкнет Андрея Павловича к активным решительным действиям и поступкам.
Спасибо, жду продолжение.

Ну уж с Валерием-то Сергеевичем Катя всегда справлялась, да и со Жданчиком тоже .

_________________
Время от времени следует говорить глупости, это способствует созданию теплой дружеской атмосферы. (Макс Фрай "Лабиринты Ехо")

farayla
Tatysia
agatha






*Продолжение*




Катя снова не спала полночи, погрузившись в печальные размышления о своей незавидной ситуации. Исписала несколько страниц дневника, но так ничего и не смогла придумать. Одно лишь только ясно – больше так продолжаться не может. Она не вынесет ни дня в таком напряжении. Нужно как-то действовать, чтобы что-то изменить.
Рывком поднялась с кровати. Отыскала в шкафу новый ярко-желтый костюм, который так ни разу и не одела ни в Берлине, ни здесь, в Москве. А все из-за попытки наладить отношение с отцом, срезать углы, успокоить его. Ничего у нее, правда, не получилось. Значит, стоить избрать другую тактику.
Из кухни доносились ароматные запахи запеченных творожников и громкий звук телевизора с очередным выпуском новостей. Катя, постояв несколько секунд в коридоре, сделала глубокий вдох, и вошла…
Реакция на ее появление была, как всегда, неоднозначная. Сплошная антитеза. Словно кухню поделили на две части. С одной стороны мама с восторженным выражением лица. С другой – папа, который вмиг почернел темнее тучи.
- Это что такое? – рявкнул отец, и ударил кулаком по столу. Тарелка с творожниками подлетела в воздух и приземлилась на пол. Осколки разлетелись в разные стороны. Мама застыла с немым выражением испуга. Но полковника подобные мелочи не интересовали. – А ну, быстро пошла и смыла с лица эту гадость! И костюм потемнее переодень!
Катя стояла на месте, сложив руки на груди, и даже не думала двигаться.
- Бунт, значит… - яростно прошипел он. – Что ж, я тебе покажу, как мне перечить!
- И что же ты мне сделаешь? – спокойно спросила Катя. – Выпорешь? В угол поставишь? Папа, мне не десять лет! Я уже взрослый человек, в конце концов!
- Это вот это ты называешь взрослым человеком? – ткнул в нее пальцем.
- А разве нет? – Катя поморщилась. – Откуда ко мне столько недоверия? Я не понимаю… Ты же мой отец!
- Если бы!.. – выкрикнул Пушкарев и осекся. Кинул на Катю испуганный взгляд. Тут пришла в себя мама, засуетилась.
- Ну, что вы опять ругаетесь? – затараторила мама. – Давайте лучше позавтракаем, и спокойно поговорим! Катюша, проходи, садись…
- Что значит «если бы»? – голос Кати задрожал. – Отвечай! – отец отвернулся, ссутулился и присел на стул. – Мама, ну скажи хоть что-нибудь ты!
- А что я должна сказать? – Елена Санна тоже погрустнела и села рядом с мужем.
- Папа… Он на самом деле мне не… - слезы брызнули из глаз, когда поняла по их лицам, что сказала правду, за них. Прикрыла рукой рот и села на стул. – Почему вы молчали? Так долго…
- Катюш, ты это… - тихо прохрипел полковник Пушкарев.
- Катенька, мы не могли тебе сказать… Ты же… - мама тоже заплакала.
- Так сейчас скажите! – слова вырывались с трудом, слезы сдавили горло.
- Ты права… Давно надо было рассказать тебе правду. Но мы трусили. Боялись, что ты… отвернешься от нас…
- Пап… - сказала и замолчала. – Ну, как вы могли такое подумать?
- Что ж… Сложно то как… Мать, налей чего-нибудь покрепче! – мама тут же кинулась за настойкой и щедро плеснула ее в стакан. Валерий Сергеевич выпил его одним махом, даже глазом не моргнув. – Твои родители…
- Как родители? А разве мама не… - испуг превратился в полное отчаяние.
- Катюш, не перебивай меня, пожалуйста… Иначе я больше не решусь. Не смогу… Так вот, твои родители погибли… Сгорели в пожаре… А тебя чудом соседи вынесли, пробравшись в квартиру через балкон… Твой отец, Леня, он… Он мой сын, Катюш… Наш с мамой сын… А мы тебе – дедушка и бабушка…
- Что? – прошептала почти беззвучно Катя.
- Леня, он был и гордостью, и головной болью… Быстрый, активный… Везде все успевал… Мы с матерью на работе, а он гуляет… Пить начал… Как бы я его ни ругал, ни бил, а он только смеется и смотрит с… самодовольством каким-то… Повзрослел он рано, стал по девкам бегать… Вот и нагулял в свои семнадцать лет тебя… И мать твою, его же ровесницу, привел к нам в дом… С животом большим… Буквально поставил нас перед фактом… Ну, ничего уж было не поделать... Девочка эта была из приличной семьи, Настей звали, глазки карие у нее такие были, а волосы светло-русые… Сыграли наспех свадьбу… А потом ты родилась. Ленька первое время довольный ходил, важный такой, серьезный… А потом играть в семейную жизнь ему надоело. И он загулял… Настенька с тобой ночами нянчится, а он развлекается неизвестно где… Мы с Леной тогда из квартиры этой съехали, еще до свадьбы их, я новую пробил, небольшую, но отдельную, чтобы сыну не мешать. И не сразу-то узнали о его похождениях. Настенька молчала… А потом он, видимо, вернулся под утро пьяный, и решил закурить… Курил он по-страшному… Сигарета за сигаретой… Так вот пожар так и загорелся… Тебе тогда полтора года было… Ты и не помнишь, наверное… Мы с Ленкой сразу же удочерили тебя… Не хотели ничего скрывать… Но ты как-то быстро стала называть меня папой… Вот я и… Все откладывал… Да вот и дооткладывался…
- Тот мальчик на фотографии был не твоим племянником, верно? – Катя подняла печальные глаза на своего, как оказалось, дедушку.
- Верно… Это Леня…
- Я хочу ее видеть, - Катя поднялась со стула и кинулась искать фотоальбом.
- Катенька, Катюш… Ты только не расстраивайся… - крикнула ей вслед мама, то есть бабушка…
Катю все трясло. Руки роняли фотоальбомы, рвано листали странички в поисках заветной фотографии. А когда она нашлась, Катя дыхание затаила. С небольшого кусочка бумаги на нее смотрели озорные глазки светловолосого паренька, лет двенадцати. Он стоит облокотившись на велосипед с таким важным, серьезным лицом. Но искорки в глазах выдавали в нем безудержное веселье.
Катя тысячи раз видела эту фотографию. И каждый раз улыбалась этому мальчику в ответ… Но теперь… Теперь слезы хлынули из ее глаз…
- Катюш, выпей водички, - мама протянула стакан.
- Мамочка! – Катя кинулась ей на шею, обняла крепко-крепко. – Я вас очень люблю…
- Катенька, милая… – мама опять плакала. – И мы тебя очень любим! Слышишь?
- Катюш, ты это… Прости меня… Если я что-то не так… - папа топтался в стороне, и подойти не решался.
- Папа… - улыбнулась сквозь слезы. – И ты прости меня…
- Ну, что ты такое говоришь! Ты же не в чем не виновата… Это я…
- Значит, я теперь могу краситься и поздно приходить домой? – Катя невинно улыбнулась.
- Нет! – крикнул он поспешно.
- Пап, я тебя очень люблю! - обняла его, и еле держалась, чтобы не расплакаться снова. Боль в груди накатывала с новой силой. Нужно срочно на воздух. Привести мысли в порядок. Отстранилась от отца. И демонстративно посмотрела на часы. - Ого! Мне пора на работу… Опаздываю уже!
- А ты себя нормально чувствуешь? – спросила мама, заглядывая ей в лицо. Катя изо всех сил держала улыбку.
- Все хорошо, мам. Я… вы же мне еще расскажете про папу… и маму?
- Конечно…
- Ну, я пошла! – вскинула кулачок, схватила пальто и устремилась к двери. – Не надо меня отвозить… Ты же выпил, пап! – нашлась она. Выбежала в подъезд, спустилась на несколько пролетов, и прижалась к стенке. Слезы снова давили… Дыхание сбивалось… Очень тяжело дышать… Стены слегка плывут перед глазами… Главное – добраться до «Зималетто»! А там у нее есть Андрей! Неровным шагом медленно вышла на улицу и поплелась на остановку. Дышать и не делать резких движений!

Андрей тем временем места себе не находил. Катя опаздывает уже на сорок минут! Такого никогда не было! Может быть, случилось что? Или же она встречается с кем-нибудь с утра, а он просто не в курсе.
А ведь он так мечтал ее увидеть! Андрей придумал выход из такой сложной ситуации с Катиным строгим отцом. Чтобы Катя и днем, а главное и ночью, была рядом с ним, чтобы никакие Курты не смогли ее переманить, они должны пожениться. Вот он выход! Как же раньше он об этом не догадался? Может быть, потому, что женитьба у него ассоциировалась с Кирой? И ассоциации эти были не очень радостными и приятными, надо сказать. Но словосочетание «Катя – жена» нисколько Андрея не отпугивало! Скорее наоборот, притягивало, предвосхищало нечто крайне необычное, воздушное, восторг какой-то сплошной…
И воодушевленный этим восторгом, по пути на работу, он заехал в ювелирный магазин, и купил ей кольцо, простое, но очень изящное, загадочное, как и сама Катюшка.
Затем его взгляд приковала витрина цветочного магазина. Тут он решил, что простота в цветах – не лучший вариант, и купил ей огромный букет алых роз.
Вот так и вышел из лифта под шум дружно отвалившихся до пола челюстей «Женсовета». Эти дамочки, кстати, после отъезда Ромки в Екатеринбург, где он договаривается теперь о продаже франшиз, совсем распоясались, и снова начали вместо работы сбиваться в кучку и переговариваться, передавая последние новости и сплетни. Которые, надо сказать, касались напрямую его персоны и, конечно же, Катюшки. Эти агенты невидимой разведки раскусили их романтическое настроение сразу же. И теперь всячески пытались выведать подробности. К нему подойти не решались, а вот Катю атаковали, не щадя ни ее чувств, ни своего времени, рабочего, между прочим.
Но Ромка каким-то чудом даже «Женсовет» обскакал в этом деле. Он в тот же день их приезда из Берлина вывел Андрея на откровенный разговор.
- Так вот зачем ты в Берлин то ездил, Жданов! – заявил Малиновский тогда, хитро скосив глаза.
- Я не понимаю о чем ты! – не сдавался Андрей.
- А вот я тебя понимаю! Увидеть такое в газетке! И рванул то ты сразу же. Территорию захватить и пометить, так сказать.
- Малиновский!
- Но неужели Катенька так легко сдалась? У нее же неприязнь к тебе была…
- А с чего ты взял, что она сдалась?
- Ты меня за дурака держишь совсем? Она же при виде тебя млеет, плывет и неадекватной становится!
- Правда? – Андрей растянул губы в широкой довольной улыбке.
- Ишь, как доволен то он! Ну, и жук ты Жданов! Такое скрывать! Но… Как она в постели то?
- А вот об этом тебе знать не стоит!
- Что все так плохо? – Ромка округлил глаза.
- Шутишь? Наоборот! Такое ощущение, будто бы тебя током всего пронзило…
- Так, может быть, ты пальцами в розетку попал? И Катенька тут не причем! – хохотнул Малиновский.
- Малина, тебе не понять! Скажу одно, со мной такого еще не было… - мечтательно посмотрел вдаль. А Ромка тяжело вздохнул.
- Вот уж точно не понять… Палыч, а у меня, и, правда, давно уже ни с кем ничего не было… После того мужика… Все бабы рыжими мерещатся!
Андрей тогда посочувствовал Ромке мысленно. Вслух произносить ничего не стал, чтобы не обидеть его и так задетое самолюбие. Остается надеяться, что этот шок у него в скором времени пройдет. Может быть, в Екатеринбурге нет рыжих, высоких и стройных?
Внезапно дверь распахнулась. Андрей подскочил с места, ожидая увидеть Катю. Но на пороге стояла Кира, собственной персоной.
- Привет, Андрюша! Не ожидал увидеть? По лицу твоему кислому вижу, что не только не ожидал, но и не хотел…
- Ну, что ты, Кирюш! Как ты можешь такое говорить? Я тебе всегда рад! – инстинкт словесной перепалки с бывшей невестой включился автоматически. Вот, что значит отработанный годами механизм!
- Сделаем вид, что я поверила.
- А ты… Случилось что?
- Не совсем… Кристина на днях должна прилететь в Москву, вот я и приехала. Давно с ней не виделась.
- Да, уж. Кристина о нас совсем забыла. Потерялась где-то… Кстати, где она была?
- Я толком и не поняла. Все твердила про какого-то Нехай-бабу, - Кира засмеялась очень громко, даже вычурно. И как он раньше не замечал, какой у нее отвратительный и неестественный смех! – А как дела в компании?
- Отлично. Столько контактов новых, контрактов, соглашений…
- Ну, не удивительно! Катенька девочка способная. Правда, Андрюш? – подошла к нему вплотную и нагло улыбнулась. А потом резко накинулась с поцелуем. Андрей от неожиданности замер, не отталкивая ее. А потом повернул голову и увидел на пороге застывшую Катю.

_________________
- Ты не туда идешь! Огни в другой стороне!
- Мне все равно, я зажгу свои.

Кира не может быть счастливой, если кто-нибудь вокруг счастлив. У Андрюше плохая реакция, не думаю, что Катюхе это понравится. Спасибо, Алла

*Продолжение*



Его будто бы сильным прибоем волны оглушило. Все происходило, как в замедленной съемке, в рапиде...
Вот Катино заплаканное лицо с выражением полного отчаяния и дикой боли. А вот Кира с торжествующей улыбкой смотрит на них обоих. И вот он, все еще рядом с бывшей невестой. Отскакивает от нее в сторону и бросает взволнованный взгляд на Катю.
- Катя, а вас стучаться не учили? – ледяным тоном произносит Кира.
- Простите… - Катя опускает голову. – В следующий раз обязательно… - делает шаг вперед. – Если я вам не нужна, то… я пойду… к себе… - стремительно проносится мимо них и скрывается в каморке. Сразу щелкает замок. «Она закрылась!» - понимание происходящего пришло к Андрею только сейчас. Подбежал к двери, подергал за ручку… Но она действительно заперта.
- Катя, открой, пожалуйста! Катя… - постучал в холодное стекло, но в ответ ему было молчание и презрительный смешок Киры. Андрей резко обернулся и в упор посмотрел на виновницу происходящей драмы.
- Кирочка, потрясающе все продумала! Браво! Мои поздравления твоим режиссерским способностям! – звучно захлопал в ладоши прямо перед ее лицом. – Но вот только один вопрос к тебе, Кирюш… Зачем? – крикнул он и пнул со всей силы стул. Кира отскочила в испуге. – Зачем ты это подстроила? Чего тебе еще нужно? Отвечай!
- Андрей… - отошла за стол, словно выставила перед собой преграду от разъяренного бывшего жениха. – Я не понимаю… о чем ты…
- Действительно не понимаешь? – двинулся к ней.
- Не понимаю! – уверенно заявила она. – Я не понимаю, что ты в ней нашел! Сначала Курт, потом ты… Чем она вас так цепляет, а? За какие такие скрытые таланты вы все за ней бегаете?
- Кирюш, остановись! Ты говоришь гадости! И… зачем ты это говоришь и зачем пришла сюда? Стоп! - прервал руками ее попытку сказать очередной упрек, обвинение или же обзывательство. - Отвечай четко! В двух словах! Твой бесконечный несвязный треп я слушать не желаю! Ну!
- Сволочь ты Жданов! – прошипела Кира. – А ты, Пушкарева, рыдай дальше! Он тебя бросит очень скоро! – громко крикнула она, посмотрев в сторону каморки. – Такие кабели, как он не меняются! – оттолкнула Андрея в плечо и выскочила из кабинета.
- Что ж… Пусть сволочь… Пусть кабель… Главное – отстала! Надеюсь, навсегда… - сделал несколько шагов по кабинету, а затем присел на пол. – Катюш… открой, пожалуйста… Кира… она набросилась на меня, как только увидела, что ты входишь… Назло, Кать! Катюш… Катя! – подскочил на ноги. –Кать, ты меня слышишь? – со всей силы стал дергать ручку, но замок не желал поддаваться. Сам выбирал. Чтоб надежный был. Дурак, вот он кто!
- Катя! – этот яростный рык разнесся по всему «Зималетто». Сотрудники сбежались в приемной, но заходить в президентский кабинет пока не решались.
С шестого или седьмого раза дверь, наконец, поддалась. Андрей ввалился в каморку. И увидел, что Катя лежит на полу, спиной кверху. Правая рука ее вытянута вперед.
- Катенька… - выдохнул Андрей и подскочил к ней, присел рядом и стал проверять пульс. Но руки его дрожали, в висках стучало. И пульс не прощупывался…
Тогда он взял ее на руки. Вышел с безжизненно обвисшим телом в свой кабинет. Положил ее на диван. Схватил графин с водой и начал ее обливать. Никакой реакции не последовало.
- Да что же это такое! – вскрикнул он. – Катенька… Очнись, родная… - пошлепал ее легонько по щекам. Не помогло. Что там еще делают, оказывая первую помощь? Искусственное дыхание?
Припал ее бледным губам и вдохнул в нее всю свою отчаянную мольбу и безумный испуг. Затем надавил руками на грудь и снова потянулся к губам.
Но никакой реакции не было. Она безвольно лежала на диване. Бледное лицо с мокрыми капельками не высохших слез. Большие темные круги под глазами. И опущенные вниз уголки губ.
- Кто-нибудь… - прошептал он. – Помогите! – вскочил с места и распахнул дверь. В приемной в полном составе стоял «Женсовет». – Помогите! Там… Катя… - глаза его бегали, движения резкие, он весь был пронизан паникой.
Женщины тут же рванули внутрь. Увидев Катю, издали сдавленные вздохи. А потом все разом кинулись к ней.
Андрей стоял в стороне и, молча, наблюдал, как Света звонит в скорую, Шура прибежала с нашатырем, и сует ватку Кате под нос, Ольга Вячеславовна укладывает ее на правый бок и растирает руки, Вика в диком испуге грызет ногти, свои…
И вдруг Катя делает резкий вздох, распахивает большие глаза и отворачивается от неприятного запаха нашатыря.
- Катенька! – Андрей подскочил к ней, и на глазах у всех обнял. Прижал со всей силы. И зажмурился. Как же он испугался! Словами не передать! Но теперь все позади. Она дышит! Она дышит, и он может спокойно дышать…
- Девочки, по-моему, нам пора на рабочие места… - протянула Амура. Все, кроме Андрея и Кати, посмотрели на нее, понимающе улыбнулись, и поторопились выйти за дверь. Правда, Таня заупиралась. Очень уж ей хотелось посмотреть, что будет дальше.
- Кать, ты как себя чувствуешь? – спросила Таня, не унимаясь.
- Голова немного кружится… - слабым голосом прошептала Катя.
- Андрей Палыч, а скорая если приедет, то… - выкрикнула из-за двери Светлана.
- Света, позвоните и скажите, чтобы не приезжали! Я сам отвезу Катю! – не открывая глаз и не разжимая объятий, ответил он.
И вот, «Женсовет» ушел. В кабинете воцарилась тишина.
- Катюш, прости меня… Прости меня, слышишь? Я должен был предвидеть, что Кира может выкинуть нечто подобное! Кать… - поцеловал ее в макушку и погладил по спине.
- Андрей, мне так плохо… - слезы снова брызнули из ее глаз.
- Что такое? Болит что-то? – отстранился и внимательно посмотрел на нее.
- Вот здесь болит…
- Сердце? Может быть… Катя, а у твоих родных нет проблем с сердцем? Твой отец, кажется, страдает этим…
- Я не знаю…
- Как это не знаешь? Ты не знаешь, больное ли у твоего отца сердце или нет?
- Не знаю… Он… Он умер…
- Кто? Валерий Сергеевич??
- Причем здесь он?
- Но он же твой отец! – сказал неуверенно. И после того, как Катя замотала головой, прерывисто вздохнул и снова придвинул ее к себе ближе. – Вот же... Ты это только сегодня узнала? И поэтому так расстроилась? – она отчаянно закивала и громко всхлипнула.
- Катюш, милая моя! Ну, не плачь! Я понимаю, это больно узнать, что твой отец – на самом деле чужой человек…
- Он не чужой… Он мой дедушка… Как оказалось… А родители погибли, когда я была еще маленькая… - Катя снова начала задыхаться, слезы душили ее. Андрей безумно испугался, что она снова потеряет сознание. Нужно что-то делать. Срочно!
- Катенька… Кать… Не плачь… - взял пальцами ее подбородок, повернул к себе. И поцеловал… Страстно. Отчаянно. С долей испуга. С болью и сопереживанием.
Катя продолжала всхлипывать. Но плакать прекратила. А через несколько мгновений ответила. С ничуть не меньшей страстностью и отчаянием.
Для Андрея это послужило спусковым механизмом. Столько ночей вдали от нее, не имея возможности лишний раз к ней прикоснуться. Все это превратило его в ненасытного зверя. Мысли отключились совершенно.
Она рядом. Мягкая. Теплая. Соленая на вкус от слез. И она нуждается в нем. Возможно, даже больше, чем он в ней. Ей плохо… Но он сделает все, чтобы она забыла свою боль. Навсегда…

_________________
- Ты не туда идешь! Огни в другой стороне!
- Мне все равно, я зажгу свои.

Вот это поворот !

_________________
Время от времени следует говорить глупости, это способствует созданию теплой дружеской атмосферы. (Макс Фрай "Лабиринты Ехо")