|
* * *
Еще вчера Ромка запланировал себе, что в свой обеденный перерыв, если, конечно, таковой у него состоится, так как припахали его по полной программе отработать свой отгул, обязательно съездит и проведает Катерину. Вопросов типа: "С какой стати? Зачем это ему нужно? Откуда у него взялось такое желание и ранее не наблюдавшаяся забота?" Ромка даже и не помыслил себе задать. Он считал, что это вполне естественно и разумно проведать больного человека. С какой-то стороны для Ромы такое его желание выглядело несколько неестественным, ведь раньше ему никогда не приходилось проявлять свою заботу в таком виде по отношению к его моделькам, но с наступлением новой жизни он понял, что раз позволял себе серьезно задуматься о внутреннем мире Катерины, о ее чувствах и эмоциях, то и узнать о ее самочувствии будет не грех.
К тому же Роман поймал себя на мысли, что Катерина не стала для него врагом спустя прошедшие четыре года, но и другом не осталась. На эти отношения он естественно мог и не рассчитывать.
Так же покоя Роману не давали проблемы в "Зималетто": в голове постоянно слышалась фраза Катерины о бракованных тканях, а в глазах стояло ее уставшее и убитое проблемами личико...
По пути к дому бывшего друга Рома даже немного занервничал от такой своей реакции слышать и видеть. Да... Все же чего таить, а как это сложно реагировать на то, что кажется тебе столь необычным. Словно, увидев Катерину, Роман еще больше понял, насколько жизнь полна загадок, таинств и необъяснимых фактов.
"Все, Малиновский! Пора кончать реагировать на то, что тебе кажется из ряда вон выходящим! Пора уж за столько времени привыкнуть и смириться с таким образом своей жизни. Или тебя таковая не устраивает? Очень даже устраивает! – нашел Рома ответ. – Это же ведь намного лучше жить, думая о других, а не только о себе любимом. Да-а-а... Вот, что значит потерять единственного близкого друга..."
О своем визите Рома не стал предупреждать Катерину. Ведь прекрасно знал ее ответ, она моментально откажется и даже не пустит его на порог. А так у него есть хотя бы какой-то шанс.
* * *
"Кому я нужна в таком состоянии?" – с этими мыслями я расклеила глаза после того, как услышала звонок в дверь. Голова трещала, горло царапали чьи-то безжалостные когти, нога по-прежнему ныла, правда, надо отдать должное, не с той силой, что вчера.
С трудом встав с постели, я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Поганка в лесу и то ярче выглядит, чем я. Поправив спутавшиеся волосы и всунув ноги в тапочки, я поплелась к входной двери.
Сил у меня не было, да и желания тоже, чтобы хотя бы посмотреть в глазок и узнать, кого это принесло посреди четверга. Поэтому звонившему гостю я отворила дверь сразу.
– Здравствуйте, Екатерина Валерьевна, – улыбнулся Рома.
Меня же постиг полный паралич речевого аппарата при виде Малиновского на пороге своей квартиры.
"Она на меня так смотрит, будто видит пришельца с инородной планеты, не иначе!" – пробежали мысли в голове Ромки. И не удивительно, ведь я была поражена увидеть его здесь и сейчас.
– Р-роман Д-дмитриевич, здравствуйте, – прокашляла я. – Честно не ожидала увидеть вас снова.
– Понимаю, – Рома немного смутился, но вовсе не потерялся. – Я только пришел узнать о вашем самочувствии и вот, – Рома подал мне в руки небольшую белую сумку. – Как говориться, с пустыми руками не приходят...
– Спасибо, Роман Дмитриевич, – я аккуратно взяла сумку из его рук, – не стоило. Мне уже легче. В смысле ноги, – уточнила я, посмотрев на рыжие штаны своей пижамы. Да уж, в довольно экзотичном виде я предстала сейчас перед Малиновским. И что он только подумает о бывшей своей начальнице?
– Я рад за вас, что вы идете на поправку.
– Да вы проходите, – жестом руки пригласила я мужчину в гостиную. В конце концов не держать же его на пороге.
Рома был, конечно, рад, что его не прогнали, а, наоборот, даже пригласили в квартиру. Затем столь же любезно предложили попить чаю. Только в тот момент, когда Катерина собирала на стол, Роме стало несколько стыдно, так как он видел ее не шибко здоровый вид.
Остановить ее, назвав ласково, Катенькой, как в былые времена, ему не дало что-то внутреннее, а официальности имени и отчества не очень-то и хотелось, поэтому он твердо начал так:
– Катя, не надо ничего собирать на стол. Я не займу у вас много времени.
Я несколько не поняла смысла слов Романа Дмитриевича, но остановила свои действия по метанию по кухне и медленно села за стол напротив Ромы.
– Я слушаю вас, Роман Дмитриевич.
– Я понимаю, что это не мое дело, но... – начал Ромка с небольшого вступления. – "Зималетто" претерпевает не лучшие времена и...
– С чего вы решили? – тут же перебила я. – Браки в тканях могут быть у любого поставщика. Никто от ошибок не застрахован, если вам это интересно.
В ее голосе Рома услышал недовольные ноты. Он понимал, что затронул и до того тяжелую тему.
– Дело вовсе не в поставке и качестве тканей. А в самой жизни компании. Ведь в фирме большие проблемы.
"Откуда у него эта информация? Кто ему об этом сказал? Впрочем, раз он знает, значит, говорить противоположное не имеет смысла. Допустим, скажу как есть. Но зачем ему знать о проблемах "Зималетто"?"
– Да, к сожалению, в компании сейчас не лучшие времена. И?
– Я так полагаю, что вам пришлось отменить важную поездку для открытия нового филиала? – получила я встречный вопрос от Романа Дмитриевича, который несколько привел меня в тупик. Не такого я ожидала от него услышать.
– Да, пришлось. "Зималетто" не на кого будет оставить, если Коля с вице-президентом уедут. А я, сами видите, в каком состоянии, – ответила Роме я так, как все складывалось на самом деле.
– Катя, я могу вам помочь.
– Что? – переспросила я, полагая, что ослышалась. А потом снова закашляла. – Извините, – встав из-за стола, я подошла к столешнице, на которой стоял графин с кипяченой водой, и налила ее в стакан, будучи озадачена странными мыслями: "Роман Дмитриевич хочет помочь? Я не ослышалась? Да нет, вроде со слухом у меня все в порядке. Тогда с какой стати такая любезность с его стороны? Хоть убейте – не пойму!"
Я вернулась за стол, надеясь, что получу ответы на свои вопросы.
– Катерина Валерьевна, я понимаю, как это чудно вам слышать. Знаю, кем я являюсь для вас, – начал Рома совершенно уверенно.
"Да уж... Хорошо, что он это понимает".
– Что ко мне нет никакой веры. Но "Зималетто" до сих пор мне дорого как память о лучших моментах жизни. И, если есть шанс помочь вашей компании, я не могу позволить его упустить, понимаете Кать?
– Не очень, – ответила я на автомате. Ведь Рома не знает всех настоящих проблем, да и чем он сможет помочь? Поработать вместо Виктора пока они с Колей будут в отъезде? Глупо! Потому что к Малиновскому у меня нет никакой веры. Да и к тому же у него есть своя жизнь, своя работа. И вмешивать в нее "Зималетто" совершенно не к чему. – Спасибо, конечно, за ваш отзыв, но фирме вы вряд ли чем-то поможете.
– Почему? Все настолько плохо? – спросил Рома совершенно искренне, без капли лукавства, и я это уловила. В конце концов я не видела в словах Романа какого-то подвоха. Ведь, если задуматься, а "Зималетто" и на самом деле для него было важным периодом жизни, потому как могу судить, что именно увольнение оттуда стало причиной таких перемен в жизни Романа Дмитриевича. Возможно, я ошибаюсь, тогда зачем же он так открыто мне предлагает свою помощь?
– Да, к сожалению, в "Зималетто" большие проблемы. Даже, если бы мы и открыли этот новый филиал, это бы нас не спасло. Возможно, даже еще больше утянуло на дно. А хуже, уже некуда, – произнося все эти слова, я снова переживала боль в душе. Меня гнобила совесть. Ведь из-за меня компания разваливается на глазах.
– Катя, из любой ситуации можно постараться найти выход. Не бывает так, что нет ни одно пути к улучшению, если мы сами не захотим в них поверить.
Я тяжело вздохнула, сдавшись на такие теплые слова Романа. Я чувствовала, что он понимает меня даже больше, чем родные, чем Зорькин. Он говорил как-то по родному, от всего сердца. В эти минуты я и не смела думать о его притворстве.
– Но чем вы можете помочь? Вы же где-то работаете, и вешать на шею чужую фирму...
– Она мне не чужая! – смело перебил Малиновский. – И вы, Катенька, для меня не враг. Я отчетливо помню тот день, когда вы прибежали ко мне домой, только узнав, что я отказался от услуг врачей при заработанном гепатите. Как вы не оставили меня одного, в том состоянии, на произвол судьбы. Как в ущерб своим отношениям с Андреем вы навещали меня в больнице, привозили всякие вкусности.
"Он все это помнит? – удивилась я в мыслях. – Господи, это было так давно..." Я и не думала, что эти моменты останутся в его памяти, да еще, когда спустя столько времени мне о них напомнят.
– И теперь я хочу ответить вам тем же. И пусть моя работа вас не смущает.
Что сказать? Я была поражена, по меньшей мере. В который раз я просто не понимаю, что привело Романа Дмитриевича к такой инициативе.
– Я не думаю, что из этого что-то получится, – нерешительно ответила я.
– Но ведь можно попытаться. Неужели "Зималетто" вам настолько безразлично? Неужели оно не дорого, как хотя бы память об Андрее?
– Извините, Роман Дмитриевич, я не очень хорошо себя чувствую, – нашла я, что ответить, понимая, что Малиновский в общем-то прав. Нет, он действительно прав. Погибнет "Зималетто" – погибну и я совсем. Так хоть работа, какая ни какая дает мне стимул в жизни, а что будет без фирмы? Ведь родители Андрея столько сил в нее вложили, а по моей милости теперь ее ждет полный крах...
– Конечно, Катя, я пойду. Мне тоже пора, – Рома встал из-за стола. – Вот, возьмите, здесь мой мобильный телефон, – Рома подал мне визитку. – Если все же примите решение, звоните. В любое время.
Я кивнула головой, стараясь принять во внимание вышесказанное Романом Дмитриевичем. Получалось не шибко хорошо, учитывая то, что думать о таких вещах, как помощь со стороны Малиновского надо как минимум на здоровую голову, кой в моем состоянии не имелась.
Я проводила Романа в гостиную и не успев сказать даже: "До свидания", как в дверь кто-то позвонил.
"Только Зорькина мне сейчас не хватало для полной радости!" – сказала я сама себе, разглядев лучшего друга в глазок. Не просить же его уйти только потому что за дверью Роман Дмитриевич!
– Это Коля, – предупредила я Романа зачем-то, а затем открыла дверь.
– Привет, подруга! Как себя чувствуешь? – бодро поинтересовался Зорькин моим состоянием. Но, не успев я произнести и слова, как он тут же вставил свое: – О, а ты я вижу не одна! Зря время не теряешь!
– Коля! – одернула я друга.
– Малиновский! Сам собственной персоны! Ну, надо же, какая встреча! Давно не виделись! И чего ты здесь забыл? – Николай демонстративно прошел в гостиную, где в это время находился Роман Дмитриевич.
– Пришел навестить твою подругу. И имею на это полное право, – ответил он совершенно спокойно, понимая, что никаких подвохов от Зорькина ждать в принципе глупо.
– С каких это пор у тебя появилось приличие? Чего тебе от нее надо? Что ты к ней привязался? – не унимался Николай, видно защищая меня.
– С таких, Коля, что я, так же, как и ты, Кате желаю только добра.
– Ты? Добра? – усмехнулся Николай. – Послушай, Малиновский, лапшу на уши можешь вешать своим девицам, а к Пушкаревой не смей приближаться! Тебе ясно?
– Екатерина Валерьевна – взрослый человек и сама в праве решать, с кем общаться.
Да-а... Спокойствию Романа Дмитриевича можно только позавидовать. А вот мой друг, похоже, вошел в раж перекидываться грубостями без прихода к положительному итогу.
– Ну ты и наглец, Малиновский!
– Все, хватит! Коля, перестань! – повысила я голос, закрыв рот рукой от кашля, который снова хозяйничал в моем горле. – Роман Дмитриевич, всего доброго, – сказала Роме я в надежде, чтобы он поскорее покинул мою квартиру. Иначе Зорькин просто не успокоится.
Рома ушел, понимая, что, если и Катерина придет к какому-нибудь решению, то, послушав Зорькина, оно в миг переменится. И тогда ему уже никогда не суметь вернуться в то прежнее "Зималетто", которое было для него всем смыслом жизни. И не только для него...
Выходит, что лишь только от решения Катерины зависит судьба фирмы.
– Пушкарева, ты хоть бы предупредила, что у тебя такие важные гости, а то я без подарка, – съязвил Зорькин, хозяйничая на кухне.
– Коля, перестань, что ты в самом деле! – меня же его фразы реально задевали. Это уже переходило все границы. – Роман Дмитриевич только пришел меня навестить, что в этом такого?
– Да вот именно, Пушкарева, что ничего такого! Что он здесь забыл? Чего он все вынюхивает? – возмущался Зорькин.
– Коль, вот кто из нас больной, я бы еще поспорила. Ну, чего ты городишь всякую ерунду?
– Я говорю то, что есть. А ты ничего не видишь! – упирался Коля только в то, что напридумывал себе сам. Я, конечно, понимаю, как он ненавидит Романа, но даже с моей к нему неприязнью, я и то вполне адекватно стерпела его присутствие на этой же кухне. Может быть, потому что за это время мои раны поутихли, и я заметила в Романе серьезные изменения?
– Что я по-твоему должна увидеть? Пришел человек всего лишь узнать о самочувствии, а ты из этого раздул всемирную катастрофу! Ничего же не случилось.
– Еще бы! Я не позволю этому гаду испортить тебе жизнь!
"Куда уж портить? Когда и так уже ее нет".
– Да успокойся ты. Роман Дмитриевич ничего плохого мне не сделает. И вообще, давай не будем больше о нем вспоминать.
– Больно часто он путается под ногами, – буркнул Зорькин и наконец-то на этом все его пылкие высказывания утихли.
– Коль, а ты сам-то чего хотел? – напомнила я другу цель его визита, а то он, наверное, при встрече с Романом уже и забыл, зачем собственно пришел.
– Ах, да! Хотел сказать тебе, что мы с Витей к тебе вечером еще зайдем. Тебе, кстати, никаких лекарств там не нужно? А то вон подлечиться тебе...
– С Виктором Юрьевичем? – перебила я Колю, вытаращив на него глаза. – Зачем? Я его даже на порог на пущу! Можешь так и передать!
– Кать, но чего ты сразу? В чем он опять провинился? – Коля изобразил гримасу жалости.
– Ни в чем! – строго ответила я, не вдаваясь в подробности. – Но видеть его у себя дома я не желаю и предупреждаю, что в квартиру не пущу!
– Значит, какого-то Малиновского, этого гада, который испоганил твою жизнь, ты с легкостью впускаешь, а моего друга, который, между прочим, прекрасно к тебе относится, хочешь оставить за дверью? – возмутился Коля.
– Да! Именно так! – своего решения я менять не намерена. – Коль, и тем более, мне сейчас не до гостей.
– Но, в общем, ты права... Какая-то ты вся бледная... Ладно, передам Вите, что визит придется отложить на недельку.
– Лучше навсегда, – уточнила я.
– Ну, это, Пушкарева, ты зря. Вот еще увидишь, как он тебе понравится. В смысле мужчины.
– Что? – я тут же взяла со стола первую попавшуюся мне газету и несильно стукнула Коле по затылку. – Ты в своем уме? Он не игрушка, чтобы понравится или нет! А человек.
– В своем! И не надо так реагировать.
– Ты прекрасно знаешь, что мне, кроме Андрея, никто не нужен! И никогда не будет нужен! – повысила я немного голос, но аукнулось мне это приступом сильного кашля. – Я устала каждый день слышать, какой прекрасный и замечательный твой друг! У меня нет сил слышать его признания в любви! Понятно тебе?
Обидевшись на Колю, я быстро покинула кухню, пытаясь сдержаться от слез, которые подступили к моим глазам. Нет, они возникли вовсе не из-за Николая, а от моей беспомощности в сложившейся ситуации. Мне так не хватает сильного плеча Андрея, его помощи, понимания, его добрых глаз и родного голоса. С ним мне были бы не страшны никакие проблемы, потому что он был бы рядом, просто рядом, и даже, если бы у нас все провалилось, я бы знала, что Андрюша обязательно нашел бы выход!
– Кать... – в дверях я услышала голос Николая. Он медленно прошел в комнату и присел рядом со мной, обняв меня за плечи. – Ну, прости ты меня. Я не то хотел сказать... Я же хорошего тебе только желаю. Думаешь, я не вижу, как ты страдаешь без Андрея?
– Спасибо, Коля, что ты понимаешь меня, – с тоской ответила я. – Но друга своего приводить ко мне не надо, хорошо?
– Хорошо! – заверил он. – Тогда ты отдыхай, лечись. Может тебе что-то из лекарств нужно, я сбегаю в аптеку.
– Да не надо. У меня в аптечке есть таблетки, хватит, – махнула я рукой. – Я лучше посплю, слабость какая-то.
– Да... Я, наверное, тогда пойду.
Я, все также хромая, проводила Колю и закрыла дверь. Чувствовала я себя более, чем паршиво. А, когда приложила ладонь ко лбу, то поняла, что, похоже, у меня еще и поднялась температура.
"Надеюсь, на сегодня день открытых дверей закончился и можно хотя бы лечь спать, при этом не забыв взять с собой градусник", – с такими мыслями я поплелась в постель.
Воткнув градусник подмышку, я легла поверх одеяла и прикрыла глаза, дабы выждать несколько минут, чтобы узнать реальную температуру своего тела.
Моей памяти предалось одно событие из жизни "Зималетто". Когда Андрюша был президентом компании, а я его помощницей. Тогда наша фирма пошла на отчаянный шаг: мы решили приобрести ткани у поставщика из Узбекистана. Как сейчас помню, его нам предложил Роман Дмитриевич. Андрей был очень счастлив в тот момент, когда качество тканей было отменным, да и цена вполне подходящей, только вот фирма оказалась нелегальной и в итоге, заплатив огромную сумму, "Зималетто" так и осталось ни с чем. Помню, как Роман Дмитриевич влетел, полный безумства в кабинет Андрея, и просто не находил себе места, узнав, что все провалилось. Тогда "Зималетто" было по уши в долгах, кредиты отдавать нечем, и новая коллекция стала бы для нас тем шансом, на который мы и рассчитывали. Я до сих пор помню его состояние, его отчаяние, переживания за "Зималетто". В тот момент я отчетливо поняла, что фирма ему небезразлична. Он действительно заинтересован в ее расцвете. И тогда он не играл, не шутил ни перед кем, его эмоции и чувства безвыходности, даже некой паники были написаны на его лице.
Почти так же, как сегодня. Он действительно переживает за "Зималетто". Без притворства, без наигранности, по-настоящему, всем сердцем.
Неужели это и есть та закрытая от нас всех тайна настоящего Романа Малиновского?.. Неужели он был сегодня самим собой передо мной? Без той маски и роли, которую играл для всех. Неужели мне представилась эта возможность увидеть его настоящее лицо?
Я вспомнила те моменты его должности вице-президента, когда была поражена увидеть в этом человеке особенные черты: аккуратности, гуманного отношения к братьям нашим меньшим, благодарности, ответственности за свои обещания.
Может быть, попробовать дать ему шанс? В "Зималетто" и так дела плохи, так что хуже он уже не сделает. В этом плане мы ничем не рискуем. Хотя нет! Я должна понимать, что у Романа помимо его хотения помощи есть и своя какая-то работа, мне неизведанная. Из-за отсутствия на ней его по головке не погладят. "– Она мне не чужая! И вы, Катенька, для меня не враг, – вспомнились мне слова Романа. – Неужели "Зималетто" вам настолько безразлично? Неужели оно не дорого, как хотя бы память об Андрее?"
Ох... Я запуталась. Окончательно. Во мне поселилось двоякое желание: с одной стороны я не могла доверить Роману дела "Зималетто", хотя бы по одной причине, что я дала себе слово, если и когда-нибудь встречусь, то перейду на другую сторону улицы. С другой меня мучило то, что я смогла увидеть в Малиновском – его искренность. Такие чувства не сыграешь.
Может быть, он на самом деле изменился? И некому, кроме меня, дать возможность веры в него?
_________________
"Женщины – удивительные существа... Чем больше они страдают, тем больше они любят". ©
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Насчет чувств Кати... Пока она старается понять смысл его поступков и не более.