Please, помогите советом! У меня тут герои из-под контроля вышли. Что хотят, то и творят.
Не слишком страстные? Что скажете?
Вчера весь день пыталась текст переправить, а потом все же решила выложить как есть.
***
Утро для Катерины началось странно. Проснуться не получалось. Во всем теле была одновременно и усталость, и какая-то легкость. Открывать глаза не хотелось – в коконе одеяла было очень уютно. Да и сон был волшебный. Ей опять снился Андрей. Они...
И тут одеяло зашевелилось. Точнее у него выросли руки, которые сомкнулись на ее талии. Боже! Катя приоткрыла глаза. Это был не сон! На нее смотрел своим шоколадным взглядом Андрей Жданов. И не только смотрел. Увидев, что Катя проснулась, он довольно улыбнулся:
- Наконец-то, соня, - и сопроводил слова поцелуем. - Привет!
Катя смутилась и попыталась чуть отстраниться. Нет! Они лежали под одним одеялом и, когда она отодвинулась, Жданов оказался, скажем так, не совсем одет. Что же делать? Придвинуться обратно значит самой напроситься на...что-то. Отодвинуться еще дальше – она не готова к созерцанию обнаженного Жданова. То есть она готова смотреть на него не отрываясь, но так, чтобы он не видел, не смущал ее своим взглядом. Катя совсем запуталась и осталась лежать как есть.
- Сбежать хочешь? – Андрей не замечал ее состояния или делал вид. - Не выйдет.
Притянул ближе и почти уложил на себя. Чем все закончилось бы было абсолютно ясно, но тут требовательно зазвонил телефон Жданова. В открытую дверь между номерами ворвалась знакомая трель. Эта мелодия была для звонков Павла Олеговича – Катерина помнила точно.
- Отец, - Жданов недовольно нахмурился. - Просто так он звонить не будет. Надо ответить.
И перекатив Катю на бок, соскочил с кровати. Она даже глаза закрыть не успела. Хотя не очень-то и хотелось. Андрей спиной ее не видел и можно было понаблюдать за ним. В движениях была какая-то кошачья, нет волчья грация. На ходу подхватив брюки, Жданов скрылся в своем номере.
Катя перевела дух. Как он может вести себя так, будто ничего особенного не произошло? Ее вот всю колотило изнутри. Нет, конечно здорово, что Андрей не пришел в ужас, проснувшись утром в ее постели. Даже совсем наоборот, но все же... Она просто не готова с ним разговаривать в таком виде. Голосок в голове пискнул, что и Жданов разговаривать не собирался. Нет, так нельзя. Им надо успокоиться. Она встала, завернувшись в одеяло. Голос Жданова доносился чуть приглушенно. Катя быстро проскользнула в ваную. К возвращению Андрея она уже была одета.
- Отец попросил меня срочно вернуться, - Андрей задержал взгляд на Катиных пальцах, теребящих воротник блузки. Черт! Что она там себе придумала?
- Что-то случилось?
- Скорее хорошее. Отцу позвонил его старый знакомый из Лондона. У него там сеть магазинов и есть шанс выставить на продажи наши модели. Это будет настоящий прорыв!
Катя нервно, но вполне искренне улыбнулась.
- Это же здорово!
- Да, и отец срочно вылетает в Лондон. Поэтому сегодня нам стоит обговорить детали. Надо ехать.
- Я собрала свои вещи. Так что не задержу.
Жданов кивнул и запустил руку в волосы.
- А мне еще собираться. И с Янсонсом надо попрощаться.
***
Они под'езжали к Москве. И чем ближе, тем напряженнее становилась Катерина. Там, в пансионате, все было иначе. И после торопливых сборов и прощаний, оказавшись в машине, Андрей наклонился к ней, поцеловал и прошептал еще тем, ночным голосом:
- Прости, что выходные скомкались, ладно...
Воздуха конечно же сразу стало не хватать и она только покивала в ответ.
Выезжая на трассу справа оба увидели голубой отблеск. Озеро. И снова рука Жданова протянулась к ее лицу. Дотронулся до щеки, провел пальцем. Она испуганно вскрикнула:
- Дорога!
- Не бойся, я слежу, - он улыбнулся и уже снова смотрел вперед.
Но чем ближе они к городу, тем меньше Жданова веселого и беззаботного. Он уже весь в предвкушении продвижения в Европу. Жданов-президент занял свое место. А хватит ли рядом сантиметров для нее? Нужно ли ему это?
Машина в'ехала в такой родной двор и впервые Кате не хотелось домой. Андрей ухватил ручку чемодана, но она остановила его:
- Я к Коле поднимусь. Обещала следить за квартирой, а сама пропала на два дня.
- Бедные рыбки. Или птички?
- Рыбки. И цветы.
Жданов не выпустил чемодана из рук.
- Куда идти?
Внес вещи в квартиру, огляделся с интересом, но тут же повернулся к двери.
- Все, я уже опаздываю. У родителей самолет в шесть. А еще столько обговорить надо.
Он ушел, а она совсем без сил опустилась на стул в прихожей. За два дня жизнь перевернулась. Работать с Ждановым только мечтая о нем – это одно, а вот как будет теперь? Когда все уже не мечты, а воспоминания? После праздников они встретятся в кабинете и он может снова обратится к ней на «вы». И сделать вид, что ничего не произошло. Ведь она видела как легко ему переступать через случайные связи с моделями Милко. Во что она ввязалась?
На нервной почве Катерина устроила в Колиной квартире генеральную уборку. Домой позвонила, сказала, что вернулась. Конечно мама зашла и попыталась помочь, но Катя запротестовала:
- Я хочу сама. Хочу доказать себе, что всему у тебя научилась.
Странно, но мать согласилась.
- Попробуй, дочка, - но большое блюдо с пирожками оставила.
Квартира была почти такая же как у них. Уютная, просторная кухня, комната Колиной мамы (там Катя почти ничего не трогала, только осторожно прибрала, полила цветы), прихожая и аппартаменты Коли. Диван, как и у нее, стол с компьютером (непонятно, если у человека свой компьютер, то почему он у нее столько сидит? Компьютер без пирожков не работает?), большой аквариум – вот и все. Катя разложила диван – мягкий. За работой день пролетел незаметно, а теперь появилось время и она задумалась.
Уже девять. Ждановы улетели и Андрей наверняка в баре с Малиновским. И может не только. Сердце кольнуло. У нее нет никаких прав. Но разве можно управлять сердцем? А еще разум подсказывал, что у родителей Андрей мог встретиться с Кирой. Стало еще хуже. Ей надо взять себя в руки. Забыть все это. Очень постараться и забыть. Вернуться на работу как ни в чем ни бывало, поздороваться и желательно не покраснеть. У Андрея не может быть к ней серьезных чувств. Ему просто было интересно. А теперь он все выяснил. Наверняка сам обрадуется такому ее поведению. Глаза щипало от готовых пролиться слез и тут ее внимание привлек какой-то шум. Заканчивается программа стирки, но звук странный. Вода? Она вскочила и выбежала из комнаты. В ванной привычно рокотала стиральная машина, в которую Катя загрузила кухонные занавески, а из-под нее вытекали струи воды. Она заметалась по квартире. Рывком сбросила на пол полотенца, чтобы как-то перекрыть поток переливающейся за порог воды. Что делать? Где-то должен быть какой-то винтиль. Какой? Где?
Резко прозвучал дверной звонок. Папа! Или сосед снизу? Катя распахнула дверь. На пороге стоял Жданов. Она даже про воду забыла. Стояла с мокрой тряпкой в руке.
- Что случилось? – он встревожено посмотрел на нее. - Почему ты мокрая?
- Ой, вода! – и она побежала вглубь квартиры.
Следущие двадцать минут ситуацию можно было охарактеризовать просто – сумасшедший дом. Катя лихорадочно собирала переливающуюся за порожек воду, а Жданов, стоя в носках по щиколотку в воде, пытался перекрыть поток. Наконец ему это удалось и он с неменьшим энтузиазмом принялся помогать Кате.
«Это последняя капля. После такого он на меня и не взглянет» - металось в ее голове.
И она еще отчаянее протирала остатки луж на полу. Наконец хаос был устранен. Катя собрала в углу кучу мокрых полотенец, вымыла руки и поняла, что больше нет причин не смотреть на Андрея. Медленно подняла взгляд. Боже! Это не для ее слабых нервов. В промокших джинсах, не менее мокрой футболке, которая подчеркивала отлично развитую мускулатуру, с растрепанными волосами – он был неотразим. Сквозь туман восхищения мелькнула мысль, что ее одежда намокла еще больше и уже ничего не скрывает, а даже наоборот. Сделать ничего Катерина не успела. С потемневшим горящим взглядом Жданов сделал шаг вперед. Руки обхватили ее за плечи.
- Ты совсем промокла. Простудишься, -слова простые, но хрипловатый, ниже обычного тембр придавал им особое значение.
Катя попыталась ответить.
- Мы оба промокли. Я сейчас что-нибудь подберу переодеться.
- Да, - и его глаза все ближе, ближе, - подберем...
Она ощутила его губы на своей шее. Горячие, как ожег. Руки легли на ее талию, пробрались под маечку. Как хорошо и тепло от его прикосновений. Не тепло – жарко. Он что-то прошептал ей на ухо – она не поняла. Но с интонацией согласилась. Сейчас она была согласна, что бы он не предложил. Ее мокрая майка полетела на пол. Почувствовав, что она вздрогнула прикоснувшись телом к его влажной футболке, избавился от нее. Теперь лучше! Сегодня свет не смущал Катерину. Она так хотела видеть его. Видеть его взгляд, в котором горело желание. Она сама прижалась губами к его плечу. Андрей коротко рассмеялся.
- Да, моя хорошая.
Руки освободили ее от белья, скользнули по спине, нашли грудь и ноги уже не держали Катерину. Видимо Жданов почувствовал это, подхватил ее на руки и вышел в прихожую.
- Куда?
Катя махнула рукой в сторону Колиной спальни.
Андрей целовал ее на ходу и они чуть не упали, но он удержался на ногах и опустил ее на разложенный диван. Руки не отрывались от ее тела. Он потянул вниз резинку легких домашних брюк. Ласкаюшими движениями освободил одну ее ногу, вторую. Кате казалась, что она плывет. Плывет в его поцелуях. И вдруг стало холодно. Она с трудом сконцентрировала взгляд.
Андрей до сих пор был в джинсах и теперь встал, чтобы снять с себя промокшую одежду. Это оказалось не так легко. От нетерпения пальцы не слушались, мокрая ткань липла к телу. Но очевидно ждать больше не мог не он один. Катя села на диване и попыталась помочь ему. Ее лицо оказалось на уровне пряжки его ремня. И щеки немедленно покрыл румянец. Ее смущение невероято заводило его. Взрывная смесь страстности и неопытности. Она замерла, как пойманный за руку воришка, а Андрей чуть усмехнулся. Не будем спешить. Не сегодня. Потом я тебя всему научу. И эти мысли о «потом» тоже очень возбуждали. Он слегка толкнул ее в плечо и опрокинул назад, на подушки. Сам избавился от одежды и опустился к ней. Прошептал что-то ласковое, прижал к себе, а когда почувствовал ее руки обхватившие плечи, притягивающие еще ближе, перестал думать вообще. Только иногда в его разум вплетался горячий стон:
- Еще, еще...
И все продолжалось.