Девочки, аффтар выбрался из леса, где находился на принудительном отдыхе, кормил комаров, играл с детьми. Где вдруг поняла, что мне срочно требуется отдохнуть от отдыха. Всю неделю могла только читать на форуме и зло тыкать стилусом в экран мобильника в попытках мало - мальски прилично ответить. Позорно сбежала на пару дней в город. Девочки!!! Я к ВАМ!!!
Читателям читающим, пишущим, неравнодушным - всем искреннее и огромное
Спасибо!!!!!
sveta
Marishca
lady Yu
lenushka
RinaIchigo
Olika_Pragli
Nadushka
Мурлыча
вера
Крылья
tatyana-gr Всем - всем - всем
sveta писал(а):
Автор, огромное спасибо за таких героев!
lady Yu писал(а):
Петр на Екатерину запал)))))))
Оу!
Нее. Катька ему в дочки годится. Пусть лучше советы ей даёт.
RinaIchigo писал(а):
Эта коварное время суток - ночь. Она стирает незримые границы, а что-то делает только ярче...
Ага! Особенно ощущения...
Olika_Pragli писал(а):
я думаю, Андрей после этой ночи проснется в более приподнятом настроении
Всё может быть...
Nadushka писал(а):
Таки не выдержало Катюшино сердечко - навестила Андрюшу и даже на автомате навела порядок в документации. Встреча с Петром тоже не случайна, как не случайно и то, что именно направо заставил ее пойти, услышанный ею, телефонный разговор проходящей по лестнице медсестрички.
Любит аффтар сказки, как читать так и рассказывать.
вера писал(а):
Есть надежда, что Петр каким-то образом поможет влюбленным!
Крылья писал(а):
Стоит хорошо питаться, и бабочки в животе превращаются в птичек. Главное, чтобы не особо буянили в мозгу, иначе какой из Катьки будет экономист, когда мозг забит перьями и другими продуктами птичьей жизнедеятельности
Бабочки откормленные до состояния колибри в мозгах у влюблённых - это явление временное, связаное с чем -то приятным: ожиданием встречи, эйфорией, волнением. Пошумят и исчезнут!
А вот откормленные тараканы в мозгах - куда хуже. Причём явление это, чаще постоянное. Они ж гады, обычно, там находятся на ПМЖ, жрут мозг, отравляя продуктами своей жизнедеятельности не только существование хозяина, но и окружающих.
tatyana-gr писал(а):
Катя, кажется, все поняла про Андрея. Это радует. Хотя тот уже сделал всякие разные выводы, не очень радующие.Да еще и Петр помимо Мишани
Понять - то поняла...
Петруша - хороший (с)
Мурлыча писал(а):
"очень деловито, пробегая мимо": А дальше?
А вот и дальше!
19.
Жданов отложил дела, Марго могла не ехать к сыну. Не спеша прошлись по освещённым дорожкам сада, наслаждаясь свежим, казалось, чуть сладковатым, воздухом Подмосковья. Тихий вечер наедине друг с другом. Гуляли, как в молодости, пока не замёрзли. Теперь уютно устроились в гостиной загородного дома. Сидели рядом на диване, какое – то время молча наблюдали за игрой огня в камине. Поленья сухо потрескивали, горячие язычки пламени разгоняли липкую весеннюю сырость. Маргарита поставила на столик изящную чашечку с чаем. Павел неторопливо наслаждался коньяком. Поигрывал бокалом, согревая напиток.
- Пашка, - ласково позвала жена, - что тебя снова тревожит?
Мужчина задумчиво сощурился: Марго всегда очень точно улавливает его настроение.
- Звонили партнёры из Лондона, - повернулся к ней, - через три дня надо быть там.
Жена подняла брови, не разделяя беспокойства мужа:
- Петя говорил, что отпустит Андрюшу дней через пять. Из них два уже прошли. Сын к тому времени вернётся к работе.
- Но в свете последних злоключений, это событие произойдёт не раньше, чем через неделю, - недовольно добавил Жданов – старший. – Пётр сегодня сообщил. О чём Андрей думает? Два раза швы накладывали, сознание терял! И всё равно ему не лежится! Как так можно?
Сделал глоток. Марго прижалась виском к плечу мужа.
- Ты же знаешь: наш сын в четырёх стенах и с постельным режимом – это бомба с часовым механизмом, - вздохнула. - Обезвредить которую, способен только Пётр.
Павел раздражённо поставил бокал на столик.
- Ничего не меняется…
Жена иронично сощурилась:
- Он весь в тебя – твой темперамент, твоё упрямство.
Муж мягко взял её ладошку, поцеловал ухоженные пальцы:
- Не пойму, - лукаво взглянул на любимую, - так ты гордишься этим или не довольна? А, Маргоша?
- Павлуша, - она ответила ему таким же лукавым взглядом, – я пожинаю последствия.
Он снова поцеловал её, только в запястье, щекоча нежную кожу дыханием:
- Трудно тебе с нами, с упрямцами?
- Не жалуюсь, - серьёзно ответила Маргарита. Оторвала голову от плеча мужа. Нахмурилась. – Завтра Андрею скажем, что ты в Лондон улетаешь или попозже? Не сомневаюсь – после этого он будет рваться в «Зималетто» с удвоенной энергией.
- Завтра, - строго заключил Жданов – старший. - По крайней мере, у него появится огромный стимул прислушаться к требованиям Петра.
- Паш, я в Москве останусь, - перевела тему Маргарита. Павел чуть сжал её ладошку. Ответил, глядя на пламя.
– Жаль, что придётся лететь без тебя.
Маргарита улыбнулась. Не доволен её решением, но понимает мотивы. Ласково провела по руке, уверенно произнесла:
- Справишься.
Тот пожал плечами. Мол, куда ж я денусь, но с тобой - то лучше. Отпустил ладошку жены. Она вздохнула, выскользнула из объятий, поднялась, сделала шаг к камину.
- Андрюша в клинике, да и Кира. Надо заехать к девочке, - и мысленно добавила: «А ещё Катя.»
- Хотел спросить, - Павел снова взял бокал, – почему Пётр запретил ей приходить к Андрею? Причём Вознесенский был очень сердит и категоричен.
Маргарита молчала. Чуть постукивала ладошкой по каминной полке. Павел не торопил.
- Что – то не так у них, Паша, - медленно произнесла она, - неправильно как – то…
«Неправильно? Это не то слово», - задумчиво качнул бокал Жданов – старший. Ему с самого начала не нравилась идея брака с Кирой. Кирюша, как самая младшая в семье, привыкла, что мир вращается вокруг неё. Все желания исполняются, ей уступают. И внимание должно быть сосредоточено исключительно на ней. А чтобы добиться своего до сих пор пускает в ход детские приёмы: слёзы, истерики, скандалы. К этому с возрастом подключилось ещё и стремление выяснить отношения любой ценой. При чём, не важно, где. Будь – то показ, презентация, собрание или дружеский разговор в мастерской Милко. Андрей живёт взахлёб, с головой окунаясь, как в работу, так и в приключения. Беспокойный, увлекающийся, кровь бурлит в жажде эмоций, смене впечатлений. Он всегда полон идей, ему постоянно надо над чем – то работать, создавать новое. А Кире нужен муж, сосредоточенный на её желаниях, способный играть по её правилам, строящий семейную жизнь, так как хочется ей. Красиво и правильно. Чтобы потом образцовую семью сфотографировали на обложку глянцевого журнала, а в интервью она рассказывала, как нелегко выстроить подобные отношения. Но благодаря её бесконечному терпению и огромной любви у них всё получилось. Мужчина, который всегда звонит, где он. На первом месте у него семья, а уж потом работа. Он никогда не улыбается незнакомым женщинам, не важно, что это дежурная улыбка вежливого человека. И, уж ни в коем случае, не вступает с ними даже в деловые отношения. Вовремя приходит с работы, не сидит в офисе до ночи. Которого не бросает в крайности, у него нет перепадов настроения, он терпелив, спокоен, предсказуем и надёжен, как скала. А Андрюша не статичный горный массив! Жданов – старший улыбнулся своим мыслям. Сын скорее вулкан. Или океан. Изменчивый и беспокойный. Бьющийся у подножия скал и разрушающий это самое подножие. А во время стихийных бедствий сносящий их на своём пути, меняя очертания и перекраивая ландшафт. Не пара Кира с Андреем. Внешне - глаз не оторвать. А вот внутренне. Не подходят они друг другу. Но Марго тут же с удовольствием ухватилась за эту возможность. Ведь сын сам сделал Кирюше предложение! А Кира очень удобная невестка. Что ни говори. Именно благодаря ей, мама будет полностью в курсе событий, касаемых сына. Марго, бесконечно обожающая Андрея, никак не желает отпустить того из поля зрения бдительного материнского ока.
Маргарита задумчиво бросила в камин конверт с приглашением на вчерашнее открытие салона красоты, внимательно наблюдала, как огонь пожирает плотную бумагу. Павел сделал глоток.
- Кира хочет контролировать Андрея. Во всём, - решительно повернулась к мужу, – а он этого не любит.
Жданов - старший усмехнулся:
- Маргоша, мало, кто любит. И наш сын точно не из их числа. Кира прекрасно это осознаёт.
- Осознаёт, - согласилась жена, - но не принимает. Как будто у неё есть некий эталон отношений. В который Андрюша поначалу вписывался и всё было нормально.
В огонь упало ещё одно приглашение на день рождения какого-то клуба. Павел продолжил её мысль:
- Но произошли глобальные изменения. Андрей занял пост, на нём огромная ответственность, колоссальные перегрузки. Кирюша знает об этом. Она помогла ему.
Жена согласно кивнула. Протянула прохладную ладошку к пламени, согревая. Вспоминала разговоры с Кирой уже после того, как сын вступил в должность, анализировала. Убрала руку от огня, повернулась к мужу:
- Помогла. И решила, что теперь лучшая тактика в их отношениях – тотальный контроль нашего сына. Ведь теперь ко всем его достоинствам и недостаткам добавился ещё один очень завидный нюанс: Андрей – президент. У него власть и большие возможности.
- И тут, как на зло, Андрюша полностью окунулся в работу и, забыл, что должен соответствовать параметрам эталона. Взял и выпал из них, - не сдержал колкость Павел. Жена сощурилась, иронично покачала головой. Куда девается легендарная тактичность и тонкость мужа, когда они наедине? Он допил янтарную жидкость, поднялся, встал позади, обнял за талию:
- Поторопился сын со свадьбой. Не угомонился ещё, не готов. А Кирюша, - поморщился. Не любит он обсуждать личные отношения, но раз начали. Тем более это так очевидно, - девочка позволяет себе устраивать публичные сцены. Неприятно и недальновидно. Бьёт по репутации Андрея и фирмы.
Марго удивлённо развернулась к мужу. Павел редко позволяет себе подобные резкие высказывания. Если и делает замечания, то, исключительно, сыну. А здесь такой поворот.
- Так ты расскажешь, что случилось в клинике? – заглянул Павел ей в глаза, добиваясь ответа. – Почему Пётр так категоричен по поводу Киры?
- Павлуша, - Маргарита с трудом подбирала слова. Если рассказать всё, что услышала, тогда поднимется вопрос о роли Кати во всей этой истории. А говорить об инструкции мужу не готова. Сказать, что сын влюбился в Катерину – сама не до конца разобралась в этой ситуации. Вздохнула. Повернулась к камину. Прижалась спиной к Павлу. Тот щекой потёрся о её волосы, терпеливо ожидая, что она скажет. Понимал, произошло нечто из ряда вон выходящее, и жена пытается найти нужные фразы. Не стоит торопить, но помочь…
- Кира начала с Андреем серьёзный разговор, не смотря на запреты Петра… - тихо произнёс он. Жена согласно кивнула. Молчала, продолжать не собиралась.
-Что случилось с Андрюшей после? – зашёл с другой стороны.
- Петя не объяснил, - слегка пожала она плечами, - ты же его знаешь. Сообщил только, что они справились.
Тихо говорила. Воспоминания ещё свежие, до сих пор неспокойно.
- Когда пришёл я, Андрей спал. Удалось вытянуть из Петра, лишь одно: сыну на ночь вкололи мощное снотворное, - Павел хмурился, досадуя на самого себя. Не хотел говорить, но так Марго быстрее отреагирует. Сколько можно ходить вокруг да около? Жена тяжело вздохнула. Упёрлась затылком ему в плечо.
- Боже мой, - обернулась. Измученно посмотрела на мужа. В глазах стояли серо – голубые слёзы. - Паша, я не знаю всего разговора. Но я видела, насколько плохо было Андрею. Понимаешь? Глаза, поза, движения! Всё! Ему было больно, не физически… хотя и это! Но морально, куда хуже! А Кира… она не видела, - запнулась, вдохнула, решаясь сказать. И уже твёрдо добавила. - Не так. Видя это, она продолжала говорить. Каждая фраза была сказана, чтобы уничтожить его волю. Её не останавливала его мучения, а будто подстёгивали!
Павел изумлённо молчал. Маргарита прикоснулась к занывшим вискам, пошла к дивану. Муж сел рядом. Протянул платок. Маргарита автоматически взяла, слёзы не вытерла, нервно скомкала ткань.
- Андрюша всегда хорошо держал удар, - глухо сказал он, прижимая к себе расстроенную жену.
- У него получилось и в этот раз, - вскинула голову, произнесла уверенно. Смотрела на пламя застывшим взглядом. Словно ещё раз услышала измученный вопль сына: «Хватит!». И кровавые капли перед глазами.
- Кира опять выясняла отношения, – безнадёжно произнёс Жданов – старший.
- Скорее пыталась втолковать Андрею, что ему надо делать и как, - Маргарита нервно развернула платок, говорить не хотелось. Чуть позже, когда будут силы. Промокнула слёзы.
- Значит, свадьбы не будет, - заключил муж, - Маргоша, так лучше. Ничего у них не наладится. Не чувствуют они друг друга.
- Ты прав, - твёрдо произнесла, но куда – то в сторону.
Павел сжал её ладошку, ободряя. Коснулся губами виска. Сегодня его любимая прощается с мечтой. Тяжело, мечта не воплотилась. Не совпала с действительностью. Его очередь. После разговора с Петром осталось кое – что. Ему нужно и важно мнение родного человека.
- Маргоша,- он снова взял бокал, - скажи, у Андрюши много было двоек и троек, когда в гимназии учился?
Пришла её очередь удивляться. Она развернулась к мужу. Посмотрела в глаза:
- Это ты к чему спросил? У нашего сына – золотая медаль.
- Знаю, - согласился с очевидным. – В младших классах точно не было плохих оценок. Я тогда ещё успевал еженедельно дневник проверять. А вот в старших классах?
Маргарита с улыбкой похлопала его по руке:
- Не без этого. С его энергией. Длинные параграфы по истории, географии, биологии лень было учить. Если на уроке всё рассказывали, то он дома даже не перечитывал. И так помнил. А вот, когда не успевали в классе, и разбираться следовало самому… Вот тут он попадался. Правила мог не выучить. Сердился жутко. Я, мол, применять их умею, так чего ещё от меня надо! По – разному. Мальчишка. С девятого класса, правда, хитрее стал. Почти без троек обходился, - она задумчиво склонила голову, с удовольствием вспоминая прошлое.
- А мне, почему об этом никто не говорил? И в дневнике только хорошие оценки были, когда я расписывался, - удобно опёрся о спинку дивана, сцепил руки в замок. Марго усмехнулась. Провела по его плечу:
- Кто ж тебе даст расписаться за ту неделю, где сын проштрафился? Что бы смотреть, как ты расстраиваешься и слушать: «Твоими мозгами следует пользоваться постоянно, а не от случая к случаю! Это не твой уровень. Для лени нет оправдания с твоим потенциалом! На авантюры сообразительности и ума хватает, а на уроки - нет?»
Жданов – старший удивлённо посмотрел на жену:
- Спустя столько лет ты так точно помнишь мои высказывания, – нарочито поразился он.
- Ты очень эмоционально их произносил, - не осталась в долгу. – Андрюша обижался, злился. Ты нервничал.
- Вот как, - заключил Павел. – А ты, значит, не нервничала.
Маргарита пожала плечами:
- Нет. Знала, что исправит. Без контроля не оставляла. Могла проверить лишний раз, - улыбнулась. - Но его это очень бесило. Если приходилось на вопросы параграфа мне отвечать. Возмущался: «Мне не семь лет! И уроки я с первого класса сам делаю! Мам, прекрати этот цирк! Я тебя умоляю!»
- И как? – полюбопытствовал Павел, наливая ещё бокал коньяка. – Прекращала?
Жена отрицательно покачала головой:
- Нет. Он, конечно, психовал, но у нас был договор. Оценки в порядке – я его не трогаю. Где – то съехал: уж будь любезен, отвечать домашнее задание мне, до того момента, пока не принесёт исправленную отметку. Ведь звонок тренеру по футболу никто не отменял. Занимался Андрюша в нашей подшефной команде «Зималетто». А если жена начальника просит временно освободить сына начальника от тренировок, в связи с напряжённой подготовкой к контрольным срезам в гимназии, то кто же ей откажет? – хитро закончила она.
- Маргоша, - Павел иронично протянул, покачал головой, - шантаж, угрозы, манипулирование служебным положением. Как не педагогично!
- Страшно не педагогично, за то потрясающе эффективно. Пашка, так к чему эти вопросы? – внимательно посмотрела ему в глаза и догадалась… - Павлуша…
Проговорила ласково, взяла его за руку:
- Ты никогда не был идеальным папой.
Муж заметно поник, угасла улыбка. «Реакции, как у сына», - мелькнуло у Марго. Она обняла мужа:
- Ты был и остаёшься хорошим отцом!
Он улыбнулся, потёр переносицу. Задумчиво посмотрел на огонь. Про «хвосты» после сессий спрашивать бессмысленно, если только ради подробностей.
- Пётр сказал, что я слишком требователен к сыну. Что я забрал у Андрея право на ошибку. И Петя прав… - взглянул на Марго в ожидании ответа.
-Прав, - легко согласилась она. – Но сейчас всё изменилось. Ты, я, наш сын. События не прошли бесследно. Мы справимся. Все вместе.
Павел смотрел на Марго. Столько лет прошло. А она до сих пор восхищает и волнует его. Заметил, что жена продолжает озабоченно хмуриться:
- Маргоша? - позвал, давая понять, что он знает - это ещё не всё и теперь ждёт продолжения. Она сжала его ладонь:
- Паша, «Зимлетто» вынуждено продолжать отношения с «Ника - модой». А ты уверен, что Катя и Андрей, что они смогут нормально взаимодействовать? И Катя не навредит ни нашему сыну, ни фирме?
- Уверен, Маго, - смотрел ей в глаза абсолютно спокойно. – Про еженедельные отчёты о состоянии фирмы и жёсткий контроль Андрея, я думаю, не стоит говорить. Но ты же сейчас не об этом?
- Ты не сомневаешься в Катерине. Видимо, у тебя есть основания. А я всегда верила тебе и сейчас верю, - она сжала губы, сощурилась. – Но всё, что случилось с Андреем… он потерял равновесие. Дело не только в фирме. Эта девочка, её влияние на сына! Драка, депрессия, срывы, всё это связано с ней, Паша. Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Мне страшно. А им придётся работать вместе.
Павел внимательно слушал. Вот она недостающая часть мозаики? Его сын, легко и просто меняющий длинноногих красавиц, имеющий, порой, несколько романов одновременно, влюбился по - настоящему? Мысленно рассмеялся: «Жданов, у сына не только твой характер и темперамент, но и твой вкус! Из всего обилия ярких, простых, понятных барышень он разглядел и выбрал умную, искреннюю девушку, способную на настоящие отношения! И ещё … куда этим плоским девочкам - моделям до женственных округлостей Катерины?!»
***
Кто – то невидимый насмешливо нашёптывал:
- Ты принял решение отпустить её. Давай посмотрим, справишься ли? Смотри и не реагируй. Попробуй радоваться…
Где бы он её не находил – она исчезала. Снова и снова. Из каморки, из машины, со двора её же дома. Теперь увидел за стеклом, в каком – то ресторане, она танцевала с парнем в белом. Парень заметил его, прижал Катю к себе покрепче, не позволяя обернуться. Андрей не выдержал, ткнулся лбом в стекло. Не смог. Вырвалось тоскливое:
- Ка-ать!
Зря. Этот в белом обнял его Катерину, и они исчезли. Опять кто – то нашёптывал:
- Сможешь бесстрастно наблюдать её с другим? Попробуем ещё раз?
Оказался в зале, ряды стульев, полукруглая сцена. В толпе рассмотрел её. Она сидела в центре последнего ряда. Далеко, но всё было хорошо видно. Её сосед наклонялся к ней и что – то говорил на ухо. Она улыбалась. Вот мужчина подаёт ей руку, помогая встать. Они сейчас уйдут. Нестерпимо захотелось догнать. Пусть только извиниться и попрощаться. И он отпустит! Сможет!
- Катя, подожди, умоляю!
Исчезла. Он один в пустом зале.
- Экзамен не сдан, - глумился кто – то. Бесконечная, выматывающая пытка. Отдавать её другому раз за разом и пытаться остаться спокойным наблюдателем.
- Ты обещал забыть свою любовь. Может, ещё рывок? Получиться оставить её и быть счастливым? Докажи!
Он научится. Он всегда добивается того, чего хочет. А хочет ли? Понял, что голос сейчас вернётся, с ответом на этот последний мятежный вопрос. Зажал уши руками, чтобы не слышать. Стоял один на дороге. Увидел её одну. Шла к нему. Уговаривал себя: «Ты всё уже решил, Жданов. Так надо. Оставь её в покое!»
- А-а! – тут же услышал холодное, издевательское. - Дошло! Урок усвоен. Прощайся. Ты её больше не увидишь. И я умолкаю…
Рядом с Катей опять возник неясный мужской образ, окружающее тонуло в дымке, она исчезала. Теперь уже навсегда! Стало страшно. Безумно. Понял, что умирает. Двигаться не мог, словно сковало. Что же, у него, как у умирающего есть последнее желание. Можно не врать. Можно кричать этому равнодушному голосу всё, что угодно, перед смертью безразлично! Истошно, с бравадой обречённого, во всё горло, чтобы наверняка быть услышанным:
- Я не могу! Я люблю её!
Ощутил, как с последним криком уходит жизнь. Рухнул на землю. Должно быть больно, а стало тепло: щека, скула. И тихий голос:
- Всё будет хорошо.
Катя?! Успел? Услышала! Облегчение и радость волной омыли душу. Надо сказать!
- Люблю тебя!
Теперь было горячо: висок, щека, краешек губ! Жгучие прикосновения волной тепла устремились по всему телу, возвращая к жизни. Купался в облаке её аромата. Не сразу понял, что происходит. Куда всё исчезло? Почему дымка стала голубоватой. Сжал зубы. Вцепился пальцами в одеяло. Сон. Просто яркий сон. Который закончился слишком хорошо, для того чтобы быть реальностью. Усилия воли у спящего ослабли и надежда вырвалась из – под могильной плиты запретов, под которой он сегодня её похоронил. Вырвалась и превратилась в мучительно выразительную, абсурдную картинку. Андрей засмеялся. Зря уговорил Петра не колоть ему снотворное. Пообещал уснуть. Убедил, что таблетки будет достаточно. Нигде не будет тебе забвения, Жданов! Нигде! Не на яву, ни во сне. Не достоин даже такой малости. Повернулся. Провёл лбом о наволочку, стирая капли пота. Впился зубами в угол подушки. Господи, как же хочется завыть!
***
Пётр внимательно наблюдал за Катериной. Ещё в коридоре, когда девушка бежала на встречу, его интуиция потребовала остановить её. А чутьё редко подводило. Столкнулись. Всё правильно. Бледная, до синих губ. С дрожащими на ресницах слезами. Движения неловкие, резкие. Прерывистое, неровное дыхание, воздух ртом хватает. И голос тонкий, срывающийся. Нельзя ей сейчас одной. Даже в такси нельзя. Пара минут, и контроль будет утрачен. Связь с внешним миром прервётся, а так и до беды недалеко. Вчера тоже. Почему сидела на ступеньках зарёванная? Подавая очки, отметил на её пальцах следы от укуса. Не мог ошибиться. Только час назад видел такие же у Андрея. Ну, молодёжь! Другого способа прийти в себя и успокоиться не существует? Воды попить, продышаться? Нет! Зачем? Банально! А вот костяшки в рот и так чтобы до крови, чтобы ныло! Самое оно!
Сделать вид, что звонил в такси легко. Как только убедится, что пришла в себя, так и отпустит. Вызовет ей машину. Откуда Кате знать, что в гараже клиники есть несколько дежурных автомобилей, как для клиентов, так и для врачей. И он просто воспользуется одной из них. А пока надо грамотно выстроить беседу. Подмечал все изменения. Слёзы высохли, дышит ровно. Горячий чай вернул обычный цвет лица. Руки дрожать перестали. Уже чуть свободней расположилась в кресле.
Катя отставила пустую чашку. Она, наверное, очень устала. Потому что уходить не хотелось. Хотелось уютно сидеть в мягком кресле, неспешно разговаривать. Голос Петра Алексеевича будто окутывал, вопросы отвлекали. Вроде бы обычная светская беседа с малознакомым человеком. Но Кате было спокойно и даже иногда смешно. Она искренне улыбалась остроумным репликам Вознесенского. Не замечала, как выдавала кое – какие подробности. С любопытством рассматривала кабинет. Много дипломов. Фотографии. Большинство из них с разными спортсменами. Не разглядеть толком. Но две большие стояли отдельно от всех. На невысокой полке. Рядом с рабочим столом Вознесенского. Обе в красивых дорогих рамах. На одной улыбалась худенькая рыженькая девушка. Она обнимала за плечи маленького мальчика. Малышу на вид было лет пять. Он был очень похож на Петра Алексеевича. Разрез серых глаз, каштановая непослушная шевелюра. Ребёнок, не по годам сосредоточенно, смотрел в объектив. Эта парочка стояла на берегу. Позади них плескалось море. Казалось, от снимка идёт тёплый солнечный свет. А блестящие волны свежим потоком вот – вот хлынут через раму. Вторая фотография была чёрно – белая. На ней Пётр Алексеевич моложе. Держал на руках другого мальчишку, лет десяти. Тоже тёмненького, рот до ушей. Фотограф заснял их в момент какой – то забавной возни. Взрослый улыбался, перехватывал ребёнка под животом, тот хохотал, запрокинув голову, и явно пытался вывернуться. Удивительно, что фон был пустой, будто снимали в студии. Пётр проследил, куда смотрит Катя. Девушка искренне восхитилась:
- Красивые фотографии. У вас замечательные мальчики. Чем - то похожи друг на друга.
- Мальчики, - задумчиво повторил врач, переводя взгляд с одного снимка на другой, - абсолютно разные.
Катя заметила, как тепло он улыбается, глядя на них.
- Вы их очень любите, - она невольно залюбовалась Петром. Тот обернулся:
- Конечно. Детей любить легко. Они открыты миру и честнее взрослых. Особенно маленькие.
Девушка чуть склоняла голову, глядя то на Петра, то на снимки, размышляя. Локоны кокетливо выбивались из причёски. Она терпеливо отводила их за плечи, но они снова выскальзывали, вились, обрамляя лицо:
- Судя по фото, один из них уже вырос. Разве что – то изменилось? Любить стало сложней? – спросила она.
Пётр вдруг нахмурился:
- Один из них, - тихо повторил. Катя заметила, как её собеседник будто поник. На секунду. Потом снова глаза зажглись. Приподнял одну бровь. – Философствуете, Катенька.
Произнёс не спеша. Тянул время. Но ответил:
- Помогать стало сложнее. Очень хочется, чтобы путь любимого ребёнка был без ухабов. Но, увы. Так не бывает. Они набивают свои шишки и не очень хотят пользоваться твоим опытом, - развёл руками. – Мальчишки вырастают, влюбляются и делают, порой, много глупостей. Умудряются разрушать отношения, даже жизнь любимых людей. И иногда слишком поздно становятся мужчинами, способными отвечать за свои поступки.
Катя видела, что Пётр смотрит на цветное фото. Он говорил неторопливо, словно самому себе.
- Кто – то из них влюблён? – вдруг вырвалось у Кати. Пленённая задушевным голосом мужчины, его рассуждениями, такими простыми, но неожиданно созвучными с её собственными, не сдержала любопытства.
- Не влюблён, - ответил Пётр. И добавил. - Любит. Искренне, сильно.
Вознесенский сдвинул брови. Сегодня днём вытянул из Андрея правду. Тот рассказывал кратко, без имён, нехотя. Но Пётр всегда узнавал у него всё, что нужно. Нравилось тому это или нет.
- Всё очень сложно, - тихо сказала девушка, глядя куда – то мимо собеседника.
- Очень, - согласился с ней Пётр. – Вы проницательны, Катенька.
- Сомневаюсь, - отказалась она от комплимента. – Со стороны часто всё проще и понятнее.
- Согласен. И тем больнее видеть, как страдает близкий человек, а ты мало, что можешь сделать.
- Но вы же рядом.
- Сейчас – да. Но мы едва успели.
- Что – то произошло?
- Ввязался в драку.
- Защищал кого - то?
- Нет. Наказывал себя. Он очень сильно обидел любимую женщину. Винил себя. Настолько, что считал смерть искуплением. Выходом.
Катя вздрогнула:
- А она? Его девушка знает об этом?
- Нет. Она исчезла.
Катерина грустно улыбнулась. Что ж, Пушкарёва, оказывается ты не одна такая на белом свете, кто спасается бегством.
- Они любили друг друга?
- Да. Но сейчас она не верит в его чувства.
Катя поёжилась. Дежавю какое – то. Но остановиться не могла. И Пётр охотно поддерживал диалог. Словно в пинг-понг играли: ответ – вопрос, вопрос – ответ. А прекратить не могли и не хотели. Каждому, по своим личным мотивам, важно довести партию до конца.
- Что же теперь делать? – как – то по – детски спросила она.
- Набраться смелости, посмотреть в глаза друг другу. Выяснить всё до конца, - удивил её Пётр, - даже, если это больно. Любимым стоит давать шанс.
Мужчина по – прежнему не отводил взгляд от портрета рыженькой девушки с мальчиком.
- А если нет сил? – прошептала девушка. Пётр Алексеевич ни чем не выдал своего замешательства таким поворотом беседы. Только на миг поднял глаза вверх, словно ища поддержку небес, тех самых, бесплотных.
- Когда – то давно, один мой друг был вымотан и раздавлен. Он не услышал и не слушал, что говорил ему любимый человек. На тот момент, ему казалось, что он знает достаточно и сил разбираться не осталось. Так бывает, когда разумом уже всё проанализировал и принял решение. А в душЕ понимаешь, что хочешь совсем другого, но сил, переломить ситуацию, нет. Катишься по инерции. В такой момент один всегда хлопает дверью, уходя. В тот вечер жизнь троих прервалась, - он набрал воздуха, словно перед прыжком, - достаточно было выслушать и довериться ощущениям. Отмести доводы рассудка и поверить, даже не ей - себе.
Мужчина оторвал взгляд от портрета, поднялся, напряжённо развёл плечи. Посмотрел на Катю и неожиданно озорно улыбнулся:
- Досужие разговоры о том, что правильно, а что нет - оставим родителям и занудным докторам наук! - он присел перед девушкой на корточки, заглянул в глаза, продолжая улыбаться. - Вы очень красивая юная девушка, вам сейчас жизнью наслаждаться, слушать сердце и любить. Не вникая в разумные нравоучения старших! Ну их! У вас своя голова на плечах есть. Вон сколько документов разбирать приходиться. И всё цифры, цифры. Я видел, пока бумаги собирал.
Катя вспыхнула, от такой смеси мужской энергетики, доброго поддразнивания, комплиментов, внезапно обрушившейся на неё, пробормотала:
- До недавнего времени я была очень покладистой дочерью, - запнулась, совсем сбилась, от смущения горели уже лоб и шея.
- А потом, - Пётр чуть помедлил и хитро подначил, - вы влюбились и всё пошло кувырком.
Катя смогла только прижать холодные ладошки к щекам.
- Простите, Катенька, - поднялся Вознесенский и покаянно склонил голову, - лезу не в своё дело.
Ему нравилось поддразнивать новую знакомую. Очень хорошенькая, умная, искренняя, ни тени жеманства, ни наигранного кокетства в ней не было. Она даже краснеет! Удивился. Что ж, пора отпускать девушку. Она вполне пришла в себя: шутит, улыбается, реагирует. Он ещё раз извинился. Посетовал, что такси едет слишком долго. Без зазрения совести сделал вид, что перезванивает диспетчеру. После набрал номер гаража клиники:
- Вознесенский беспокоит, - сообщил охране, спросил лаконично, - машина есть?
…
- Отлично. Сейчас спустится девушка, проведёте её.
Катя слишком занятая попытками прийти в себя, не придала значения разговору Вознесенского с диспетчером и охраной. Пётр подошёл к ней, пожал плечами:
- В такси неполадки какие – то, не приехали. Но наша машина доставит вас домой. У нас есть услуга для очень поздних клиентов клиники. Вопрос оплаты пусть Вас не беспокоит. Отказ не принимается, - категорично закончил врач.
- Спасибо, - улыбнулась девушка. Они пошли к дверям. Прямо на входе столкнулись с медсестрой. Она, видимо, собиралась постучать, потому что отводила сжатый кулачок.
- Пётр Алексеевич, там…- взволнованно начала, запнулась, увидев, что Вознесенский провожает посетительницу.
- До свидания, Пётр Алексеевич, - поторопилась попрощаться Катя, и прошла через приёмную в холл.
Врач закрыл дверь, обернулся к медсестре:
- Даша, что случилось?
- В седьмой… Андрей Павлович!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
