|
17
Катари
Ах, вот, значит, как? Если суждено – обязательно встретимся? А она не собирается сидеть и ждать чуда! И если он не хочет больше ее знать (сердце при этой мысли противно екнуло) – она все равно, все равно найдет его, и попросит прощения, и скажет, что любит… все равно скажет!
Дело за малым – найти его. Никляр ничего не знает, и эта Нимлах тоже. Хотя она врет, наверное… Могут знать роми – но где их искать? Да и они вряд ли помогут ей… никто ей не поможет – пора это понять. Она может рассчитывать только на себя.
Она отправилась к стану роми, туда, где они встречались в последний раз. Сидела там долго, очень долго, вздрагивая от таинственных лесных шорохов. Порой она чувствовала на себе чей-то внимательный взгляд – но никто не вышел к ней. Пришлось уйти ни с чем, но на следующий день она снова явилась туда. И опять ждала, и опять безуспешно… и опять вспоминались слова русалки – забудь, так будет лучше для вас… но упрямо сжимала губы и гнала прочь такие мысли. Если она ему не нужна больше – пусть сам об этом скажет.
Так проходил день за днем… она понимала, что долго так продолжаться не может… то, что ее до сих пор не выследили, было невероятной удачей. Хорошо, что у жениха не было на нее времени - он либо занимался делами с ее отцом, либо пропадал непонятно где… Странно так – словно он и не жених ей, а совсем чужой человек… И невозможно представить, что скоро должна быть их свадьба, и первая брачная ночь, и что она… что они…
Она знала, что бывает между мужчиной и женщиной. И раньше ей было ужасно любопытно – а как это будет с ней? И в мечтах представляла ложе из роз, и рядом – прекрасного принца… домечталась. Теперь у нее есть принц, но… она не испытывает к нему ничего… ни любви, ни нежности… ни… желания. Он чужой для нее. И пусть он красив и умен, и любая с радостью пошла бы за него… но не она. И когда он обнимает или целует ее, ей вспоминаются другие объятия и поцелуи…
Впрочем, он не слишком настойчив – и это ее только радует. И хорошо, что он занят постоянно – иначе ей бы очень трудно было скрывать свои ежедневные походы в лес. И уже сейчас трудно. Да, до сих пор ей везло, но все-таки… все-таки ее могли выследить в любой момент. Что тогда будет – страшно представить…
А Волку, похоже, все равно… И подумав об этом, впервые за долгое время вместо отчаяния и чувства вины она почувствовала злость.
- Не хочешь меня видеть, да? – громко крикнула она. – Ну и не надо! Я больше не приду, слышишь?
Молчание. Ну конечно же.
- Не приду! – повторила она.
Ужасно глупо все – он и не слышит ее, скорее всего.
Сейчас она уйдет, не оглядываясь…и никогда сюда не вернется.
Но пройдя несколько шагов, она не выдержала – и обернулась. И вдруг увидела его… Катари застыла, не в силах поверить, что он на самом деле здесь, что ей это не чудиться.
И показалось, что в первое мгновение он растерялся – словно не ожидал, что его заметят…
Подошел, остановился на расстоянии нескольких шагов от нее.
- Опять ты бродишь одна по Лесу, принцесса, - улыбнувшись, сказал он. – Больше так не делай, мало ли, что может случиться. Я сказал, конечно, чтобы тебя не трогали, но я не смогу оберегать тебя постоянно…
Пошли, я тебя провожу.
Он говорил так спокойно и отстраненно…
- Не надо, - хрипло сказала Катари.
Он пожал плечами.
- Как хочешь.
Боги, сейчас он уйдет, и она так и не успеет ничего ему сказать…
- А я ведь тебя ждала, - сказала она, улыбнувшись дрожащими губами. – Я так давно тебя жду…Мне очень нужно с тобой поговорить, пожалуйста, выслушай меня. Я виновата… я не поверила тебе… прости меня…
- Забудь, - сказал он. – Все хорошо.
Катари готова была разрыдаться. Все хорошо? Он не любит ее больше, это очевидно, - что может быть хорошо?
- Ты сердишься на меня? – спросила она тоненьким голосом.
- Нет, ну что ты… я понимаю… и это я должен просить у тебя прощения. Я напугал тебя, но тогда я и вправду разозлился. Дурак был. Ты прости…
Он даже не сердится… ему все равно…Вот все и выяснилось.
И ни к чему ее признания – только лишнее унижение… И все же…
- Я хотела сказать тебе… – у нее перехватило горло от волнения.
- Что? – спросил он, не дождавшись продолжения.
И чувствуя себя так, словно она со страшной скоростью катилась по ледяной горке, Катари выпалила:
- Я тебя люблю.
Почему он молчит?
Зажмурилась и повторила медленно и отчетливо:
- Я. Тебя. Люблю.
- Катари… - мягко сказал он.
К горлу подкатил тугой комок слез. Зачем она говорит ему все это, для чего? Он еще жалеть ее вздумает…
- Катари. – Отвел взгляд, помолчал. - Пусть все останется, как есть, так будет лучше, поверь мне. Ты потом это поймешь.
А вот сейчас она разозлилась по-настоящему.
- Вы что, сговорились, что ли? Меня тошнит уже от ваших недомолвок и многозначительного умничанья! Ты еще глаза закати и скажи про судьбу. Хватит!
Перед глазами уже все расплывалось от слез, и она ринулась прочь, не разбирая дороги – только бы подальше от него. Он догнал ее, развернул к себе, положил руки ей на плечи.
- Подожди Катари, постой…
Жаркая волна прошла по всему телу, и даже голова закружилась от его близости, но она быстро опомнилась.
- Пусти меня! Сейчас же, отпусти!
Она рвалась из его рук, а он все пытался удержать ее… наконец, прижал к себе крепко-крепко, и она затихла, и не вырывалась больше, только всхлипывала изредка.
- Ну что ты творишь? – тихо спросил он. – Глупая девочка.
- А ты умный, да? – всхлипнула она. – Лучше меня знаешь, что мне нужно. И с кем я буду счастлива. Ты меня не любишь, и не любил никогда – ну так скажи об этом честно! Что молчишь? Ты просто трус, вот ты кто! Видеть тебя не хочу, убирайся к своей Нимлах! – и сделала еще одну попытку вырваться, но он не пустил.
- Да как же ты не понимаешь… дело же не в том, что чувствую я… мы слишком разные… Я это понял, когда ты узнала, кто я… как ты смотрела на меня…
Она замотала головой.
- Мне все равно!
- А недавно еще было не все равно…
- Ты все-таки не простил меня, - горько сказала она. – И не забыл. Ну что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Поверил, что я люблю тебя и не могу без тебя жить? Что я буду счастлива только с тобой…
Она нежно прикасается ладонями к его лицу, гладит по щеке. И с радостью замечает, как учащается его дыхание, как глаза становятся бездонно-черными от расширившихся зрачков.
- Глупая, - шепчет он. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Что назад дороги не будет? Я же не отпущу тебя теперь, никогда… лучше уходи, беги, пока не поздно…
Вместо ответа она целует его, приподнимаясь на цыпочках, обвивает руками его шею. Он со стоном отвечает на поцелуй, прижимает ее к себе крепко, до боли. Катари даже вскрикивает, и он с извиняющим шепотом ослабляет хватку.
Она выскальзывает из его объятий, медленно, трясущимися пальцами начинает распутывать шнуровку платья, и ей кажется, что обе руки у нее – левые, так плохо слушаются ее пальцы. От его взгляда ее жаром обдает, и как же страшно, просто безумно…
Наконец, платье и нижняя рубашка сброшены, и она стоит перед ним нагая, дрожащая… Не в силах вынести его взгляд, стыдливо прикрывается руками. Он медленно подходит к ней, осторожно, бережно отводит ее руки – и она подчиняется, хоть и сгорая от стыда. Садится на траву и тянет ее за собой.
- Страшно? – шепчет он. – Не бойся, милая моя, хорошая, я тебя не обижу. Ты мне веришь?
Она кивает. Конечно, она ему верит. Но как объяснить – она боится разочаровать его, боится, что покажется ему глупой, неловкой, неумелой….
-Катари…
Его ладони касаются ее тела, гладят бедра, спину, плечи – нежно, ласково, успокаивая, прогоняя дрожь. Вот одна рука чуть сжимает ее грудь – и она глубоко, судорожно вздыхает, охваченная новым, еще непонятным ей чувством. Снова и снова – медленные, нежные прикосновения, она дрожит, но уже не от страха, выгибается навстречу его рукам, его ласкам, но ей уже мало этого, и хочется… чего? Она сама еще не понимает…
Сквозь плотный лиственный покров почти не проникают солнечные лучи, и она тонет в этом густом зеленом полумраке, ее словно качает на мягких волнах зеленого моря…
Он целует ее лицо, шею, плечи, спускается ниже, касается губами розовой вершинки мягкого холмика – она вздрагивает и стонет протяжно, обхватывает рукой его шею, притягивает его ближе к себе. Его рука продолжает путешествие по ее телу - гладит живот, спускается по бедру, ниже, осторожно разводит ее судорожно сжатые колени… Она вскрикивает, почувствовав прикосновение в том укромном местечке, где стало так жарко и влажно. Удовольствие настолько острое, что похоже на боль… Нет-нет, так нельзя, и надо оттолкнуть его руку, но она не в силах… Она может только стонать, принимая его ласки, чувствуя, как нарастает невыносимое напряжение, да так, что терпеть нет никаких сил - и вот приливной волной накатывает наслаждение, захлестывает с головой, заставляя жадно, судорожно хватать губами воздух. Она и не знала, что так бывает…
А потом она почувствовала короткую, резкую боль, словно разрывающую ее изнутри. Кажется, она заплакала, а он обнимал ее, и утешал, и шептал в спутанные волосы: «Тихо, тихо, все прошло…»
И она лежала на его плече, тесно прижавшись к нему, обессилевшая, немного испуганная тем, что произошло, и невозможно, просто невероятно счастливая…
_________________
мы сохранили бодрость духа
но адекват не сберегли ©
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И какую!! 
Щас прочитаю еще раз, и тогда уж точно не усну! 
Ох, лЯпота! 
