|
19.
«Как хорошо дома!» - подумала Катя, зарываясь щекой в подушку и наслаждаясь покоем и уютом своей погруженной в полумрак спальни. Закрыв глаза, она слушала тиканье будильника, шаги Андрея в гостиной, клацанье клавиатуры его ноутбука, шелест бумаг и невнятное бормотание телевизора. Иногда в симфонию вечера вплетался звук работающей кофеварки или трель телефонного звонка. Все как обычно. Как дома.
Она помнила, как боялась начала их совместной жизни в его квартире. Это была его крепость, которую он оборонял даже от Киры. Он отважился впустить Катю на свою территорию, и она постепенно начала приспосабливать ее под себя. Первым делом она избавилась от шелкового красно-черного постельного белья, заменив его льняным и сатиновым мягких пастельных оттенков. Потом предложила поменять бамбуковые шторы, отделявшие спальню от гостиной, на гобеленовые портьеры и заполнила квадратные полки книгами, потеснив его коллекцию компакт-дисков. Андрей не препятствовал ее самодеятельности, требуя одного – возможности легко отыскать любую необходимую ему вещь. Теперь это был их дом: дом, где живут двое – он и она, семья.
Катя перевернулась на другой бок. Звуки в гостиной постепенно стихали. Телевизор умолк, ноутбук вернулся на каминную полку, в ванной щелкнул выключатель, и зашумела вода. Катя открыла глаза и посмотрела в окно.
Сегодня она сбежала с работы. Взяла сумку, пальто, вышла из кабинета через конференц-зал и, никому ничего не сказав, уехала домой.
Катя любила свою работу, любила, несмотря на все унижения, которые ей пришлось пережить, любила, потому что знала свое дело, любила, потому что в компании работали дорогие ей люди, любила, потому что «Зималетто» любил Андрей. Работа в «Зималетто» никогда не была для нее легкой, но за последние три дня и без того непростая нервная предпоказная атмосфера превратилась в сущий ад. И причиной тому был Малиновский.
Он волнами разливал яд по офису, сея смуту и раздор. За три дня он успел четыре раза довести Милко до истерики, сорвать одну репетицию дефиле, два раза довести до слез Шурочку, сделать выговор каждой секретарше офиса и довести до полуобморочного состояния Леночку. Но хуже всего были его стычки с Андреем. Он постоянно провоцировал его на скандалы, сыпал в его адрес колкостями и неуместными шуточками. Их перепалки заканчивались по одному сценарию: Малиновский уходил с поля боя с язвительной ухмылкой, громко хлопая дверью, а Жданов швырял ему вслед первые попавшиеся под руку предметы. В итоге в офисе не осталось ни одного работающего степлера. На поверку российские двери оказались прочнее хлипкой немецкой канцелярии. Евгении яд Романа не касался: ее он просто не замечал, будто ее и не существовало. Кате повезло больше – с ней Малиновский вел себя привычно насмешливо, но обходительно. Отчитывался о проделанной работе и делился предстоящими планами исключительно с Екатериной Валерьевной, игнорируя тот факт, что деятельность его отделов курирует вице-президент. Катя пыталась выяснить причину внезапно изменившегося поведения своего коммерческого директора, спрашивала о его звонке, выбившем ее из колеи, но он лишь отшучивался и ничего не отвечал.
Катя надеялась, что сегодня день пройдет более спокойно: Андрей уехал ранним утром с инспекцией в подмосковный цех «Зималетто». Петушиные бои Роману устраивать было не с кем, и всю свою нерастраченную отрицательную энергию он поровну разделил между сотрудниками офиса. Уже в середине дня воздух в офисе накалился до такой степени, что, казалось, стоило чиркнуть спичкой, и он бы вспыхнул. Женсовет был на грани нервного срыва, при появлении Кати девушки вздрагивали и замолкали. Евгения маниакально работала, засыпая президента нуждающимися в ее подписи документами. Последней каплей стало появление Воропаева.
Катя не понимала, что с ней происходит, но после их встречи у концертного зала, она стала его бояться. Александр Юрьевич и прежде не вызывал у Кати положительных эмоций, но теперь при его появлении ее охватывало страстное желание бежать от него со всех ног. Катя где-то вычитала, что у беременных женщин подобная реакция может быть вызвана бессознательным желанием защитить будущего ребенка от потенциальной опасности. Знание – сила, но это знание против Воропаева силы не прибавляло. После получасового изматывающего разговора, в течение которого Катя была вынуждена объяснять «ведущему акционеру» причины отложения Совета директоров на месяц, она решила, что оставаться в «Зималетто» больше не может. И ушла.
Андрей отдернул портьеру, вошел в спальню, подошел к постели и сел на край.
- Катя, ты собираешься спать в одежде? – спросил он, оглядывая обнимающую подушку жену.
Катя ничего не ответила и похлопала ладонью по покрывалу. Андрей лег рядом с ней и провел пальцами по волосам, отбрасывая назад упавшие на шею волосы. Она поймала его руку, поцеловала в открытую ладонь и прижала к своей щеке, вздохнув. Он отнял у нее свою руку, притянул к себе, обнял, позволив ей устроиться у него подмышкой, уткнувшись носом в грудь, и погладил ее по обнаженному плечу.
- Кать, тебе нужно ложиться спать, а для этого необходимо переодеться. Ты ведь не хочешь спать в платье?
- Единственное, что я хочу – это новый степлер. Мне сегодня было нечем копию договора скрепить.
Андрей усмехнулся, взял ее руку, положил себе на грудь и накрыл сверху своей ладонью.
- Хорошо, подарю. Крепкий, противоударный, в титановом корпусе. – Немного помолчал и добавил. – И еще дырокол. На всякий случай.
Катя улыбнулась и теснее прижалась к мужу.
Несколько минут они лежали в тишине.
- Кать, - позвал Андрей, - давай этот Новый год встретив вдвоем.
- А как же родители?
- Не маленькие, не обидятся. Ты подумай, как следует, в следующий раз такая возможность у нас может появиться лет через двадцать, когда наши возомнившие себя взрослыми дети решат отпраздновать Новый год с друзьями.
У Кати защипало глаза, нежность нахлынула волной. Она сжала покоящуюся на его груди ладонь, сминая футболку.
- Я согласна, - тихо проговорила она, - только давай уедем куда-нибудь подальше от всех. Куда угодно.
- В Великий Устюг? – усмехнулся Андрей.
- Хоть в Китеж-град, - вторила ему Катя.
- Я придумаю что-нибудь, - прошептал Андрей, касаясь губами ее макушки.
- Знаю я, что ты придумаешь, - прозвучал в ее голосе смех. – Попросишь Амуру заказать билеты и гостиницу.
Андрей с досадой поморщился.
- Думаешь, все про меня знаешь?
- Конечно, нет, - миролюбиво ответила она. – Например, я не знаю, зачем ты поставил свою машину на стоянку, а мне сказал, что она сломалась.
Андрей напрягся.
- Откуда такие сведения?
Катя вздохнула.
- Лена сегодня, разбирая корреспонденцию, несколько твоих писем положила в мою почту. Я успела вскрыть одно, прежде чем поняла это. В конверте лежал счет из паркинга на предоставление одного стояночного места для легкового автомобиля такой-то марки сроком на один месяц.
- Это не то, что ты подумала, - быстро произнес Андрей и мысленно выругался. Сработал выработанный многолетней практикой рефлекс. Бессознательные реакции пока работали, а вот сноровку в заметании следов он уже растерял.
- А что я должна была подумать? Что ты завел себе другую машину, а старую, чтобы не обижалась, отправил на заслуженный отдых? – Катя вздохнула. – Я ничего не думаю, потому что не знаю, что думать.
Андрей гладил Катю по плечу, пытаясь придумать какую-нибудь отговорку, но отвыкшая от активной работы фантазия запускалась со скрипом.
- Катюш, мне так удобнее. Пусть машина постоит до середины января в гараже. Потом я ее заберу.
Катя приподнялась и заглянула мужу в глаза.
- Андрей, если не хочешь говорить правду, я не буду у тебя ее выпытывать. Скажи только одно: твоя вынужденная разлука с любимым автомобилем как-то связана с состоянием твоего здоровья?
Андрей бережно обхватил Катино лицо ладонями и поцеловал ее встревоженные глаза и губы.
- Конечно, нет. Какие глупости ты говоришь. – Он улыбнулся, и ни один лишний мускул не дрогнул на его лице. – Я здоров, как мамонт.
- Учитывая то факт, что все мамонты вымерли… - начала Катя, но Андрей не дал ей договорить.
- Тогда как бык, как слон, как лев. Выбери на свой вкус любое животное.
- Предпочитаю иметь дело с людьми, - пробормотала она, снова укладываясь ему на грудь, крепко обнимая его.
- Родная, может, ты не будешь меня так сильно прижиматься ко мне? – кашлянув, попросил Андрей. – Ты через десять минут уснешь, а мне что делать?
Катя улыбнулась, не открывая глаз.
- Ничего страшного, потерпишь до утра, - чуть слышно произнесла она и затихла.
Андрей прислушивался к мерному дыханию жены. Иногда Катя удивляла его своим нежеланием замечать очевидные вещи, а иногда поражала прозорливостью. Дождавшись, когда его любимый маленький рентген заснет покрепче, он приподнял ее, сдернул с постели покрывало и завернул Катю в одеяло. Внезапно он почувствовал себя отвратительно. Он видел, как на Катю действует царившая в «Зималетто» атмосфера, видел, как она устает, понимал, что срываясь на Малиновского, который вел себя последнее время, как полный идиот, еще больше расстраивает ее. Ко всему прочему он вынужден был лгать ей.
«Скоро все закончится» - утешал себя Жданов. – «Только бы завтра не забыть уволить Лену». Он повернулся на бок, притянул к себе спящую Катерину и заснул.
…
В конференц-зале проходило суженное предпоказное совещание членов правления компании «Зималетто»: только Зорькин и Ждановы. Евгения уехала из офиса по делам. Малиновского, не желая становиться вдовой или навещать мужа за решеткой, Катя решила не звать.
- Сегодня соображаем на троих? – попытался пошутить Коля, но, увидев по лицам президентов, что они не склонны к веселью, решил включиться в обсуждение сметы показа.
Совещание подходило к концу, когда в конференц-зал вошла солнечная Юлиана Виноградова.
- Всем привет! Все совещаетесь?
- Доброе утро, Юлианочка, - поприветствовал ее Жданов, целуя ее руку.
- Здравствуйте, Юлиана, - кивнул Зорькин. – По смете все. Последние платежи я проведу завтра утром, - сказал он и вышел в коридор.
- Юлиана, - улыбнулась Катя, - какими судьбами?
Счастливая улыбка Виноградовой рассеяла безрадостное настроение Кати и Андрея.
- Вашими. Какими еще? Я внесла Кротовских в список гостей, но это последние изменения, Андрюшенька, - Юлиана положила на стол папку и села в соседнее кресло, - еще хотя бы один человек, и ты будешь сажать его себе на колени.
- Дорогая моя, - улыбнулся Жданов, - это не конструктивно. Я думаю, лучше будет сделать по-другому. Если появится новый гость, ты уступишь ему свое место, а мои колени будут полностью в твоем распоряжении. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю.
Юлиана улыбнулась ему сладкой улыбкой.
- Жданов, не старайся. Скидку от моего пиар-агентства ты все равно не получишь.
Андрей вздохнул, развел руками и повернулся к жене.
- Катюш, прости, я сделал все, что мог.
Катя рассмеялась.
- Юлиана, я уверяю тебя, этот список окончательный. – Она раскрыла принесенную Виноградовой папку.
- Так, сегодня жду вас, посмотрите, во что мы с Милко превратили зал для проведения показа. – Юлиана встала, собираясь уходить. – Рассиживаться мне некогда. Всем пока. – Виноградова послала каждому из супругов Ждановых по воздушному поцелую и выплыла из конференц-зала.
- Кротовские, Кротовские, - задумчиво произнесла Катя. – Знакомая фамилия.
- Дмитрий Кротовский – глава Санкт-Петербургского «Поларис-Банка». Олег Кротовский, его отец, - старый друг моего отца. Он в начале девяностых тоже пытался заниматься бизнесом в Москве, но потом уехал в Питер, где сразу пошел в гору. Денис Кротовский – один из топ-менеджеров холдинга, представляющего интересы китайской компании – производителя шелковых тканей, с которой мы собираемся контракт заключать.
- Денис Кротовский – сын Олега Кротовского? – уточнила Катя.
- Нет, Денис – муж дочери Олега Ивановича, Наташи. Лет пять назад Олег Иванович с женой переехал на Лазурный берег, от дел отошел. Всем сейчас занимается Дмитрий и приобщает постепенно к семейному бизнесу мужа Наташки. – Андрей усмехнулся. – Предприимчивый парень: сумел Наташку до ЗАГСа довести, взял после свадьбы фамилию жены. Я с ним встречался на той недели. Толковый, язык подвешен хорошо, далеко пойдет.
- Я раньше ни от тебя, ни от Павла Олеговича с Маргаритой Рудольфовной о Кротовских не слышала, - удивилась Катя.
- Мы последнее время мало общаемся. Димка работает в Питере, Наташка там же училась. Они с мужем только полгода назад в Москву перебрались, сразу после свадьбы.
- А Наташа тоже в семейном бизнесе работает? – спросила Катя, перекладывая на столе бумаги.
- Наташка и работать? – улыбнулся Андрей. – В ее лексиконе нет такого слова. Она еще та оторва. – Андрей засмеялся своим воспоминаниям. – Увидишь – поймешь. Два высших образования, но при этом совершенно без царя в голове.
- Когда ты о ней говоришь, у тебя такое мечтательное выражение на лице появляется, - как бы невзначай заметила Катя и начала перекладывать документы в обратном порядке.
Андрей, прищурившись, посмотрел на жену, и пересел на соседнее с ней кресло.
- Ты ревнуешь что ли? – тихо с озорным блеском в глазах спросил он.
- Нет, конечно, - пожала плечами Катя, - обычное любопытство.
- Жаль, - вздохнул он. – Просто Наташка была совершенно безбашенной девицей. На ее восемнадцатилетие мы втроем: я, Малиновский и она – сбежали с вечеринки, которую устроил ее отец, и отправились в ночной тур по клубам и тусовкам Петербурга. Это было нечто! Под утро мы с Ромкой падали от усталости, а у нее завод все не кончался. Еле уговорили ее домой поехать.
- А что Олег Иванович?
Андрей засмеялся.
- Ничего. Мы с Ромкой успели скрыться в самолете.
- Приоткрылась очередная завеса над вашим темным прошлым, господин Жданов. Даже не знаю, смогу ли я теперь доверить вам воспитание вашего ребенка, - хмыкнула Катя. Андрей коснулся губами ее плеча и спросил.
- Кать, а ты меня вообще не ревнуешь? Ни к кому?
Катя повернула голову и посмотрела в его глаза за стеклами очков.
- Ревную. К каждой женщине в радиусе тридцати метров от тебя.
- Почему я этого не замечаю?
- Потому что я не хочу, чтобы ты это замечал.
Андрей притянул ее к себе.
- Откуда в тебе столько мудрости, Катюш? - прошептал он, почти касаясь ее губ.
- Она мне досталась в придачу к моей любви к тебе, - сбивчиво произнесла она прежде, чем их губы слились в поцелуе.
- Какое содержательное совещание! – Катя вздрогнула и отпрянула от мужа, заслышав саркастический тон Малиновского. Они не заметили, как он появился в конференц-зале. Роман подошел к ним и бросил на стол папку. – Отчет по подведомственным мне франчайзи. Если, конечно, он вас интересует, Екатерина Валерьевна.
Катя кашлянула и посмотрела в ироничное лицо Малиновского.
- Интересует, Роман Дмитриевич. Спасибо.
- Жданов, - наклонившись к его уху, зашептал Малиновский, - тебе 10 баллов за технику и 10 баллов за артистизм. Так держать.
- Пошел вон, - зашипел Жданов.
- С удовольствием.
У двери Роман сделал реверанс и подмигнул Андрею.
- Стахановских вам успехов в обе смены, господин вице-президент. – Дверь за Малиновским закрылась, Андрей вскочил на ноги, схватил со стола стакан и запустил им в дверной косяк.
- Андрей! – вскрикнула Катя под аккомпанемент звона разбивающегося вдребезги стакана.
- Идиот. Кретин. Придурок!
Андрея трясло. Он не мог найти рационального объяснения внезапно изменившемуся поведению друга. Малиновский словно с цепи сорвался. Понять бы только, кто его натравил на него.
…
Женя набросила на голову шарф, перекрестилась и вошла в церковь.
Ее семья никогда не было религиозной или, что называется, воцерковленной. Мама крестила ее в десять лет, став ей еще и крестной. Женя носила крестик, но скорее по привычке, чем по убеждениям. Она любила красить яйца на Пасху, печь куличи с бабушкой, когда та была жива. На Крещение она обязательно окуналась в ледяную воду Баренцева моря, испытывая силу воли, а на Покров загадывала на жениха. После приезда в Москву многое изменилось. Жене приходилось рассчитывать только на себя. Зайти хотя бы на минуту в храм святой Татьяны при университете значило для нее переложить часть своих забот на более могучие плечи.
Женя подошла к иконе, зажгла свечку и поставила ее на паникадило.
Но семь лет назад Женя перестала ходить в церковь. Оказаться беременной в восемнадцать лет от человека, с которым успела расстаться, одной в чужом городе, когда приходится с утра до вечера учиться, а с вечера до ночи работать, когда о тебе некому позаботиться, и ты никому не нужна кроме самой себе, очень страшно. Это ошибка. Ей говорили об этом все: мама, подруги, даже любимая преподавательница, к которой она обратилась за советом.
Женя горько усмехнулась, глядя в печальные глаза Богородицы.
Легко обвинять других, но она сама жаждала услышать, что аборт – это единственный и самый лучший выход. «Тебе нужно выучиться, сделать карьеру, выйти замуж, успеешь родить» - сладкие слова ласкали слух. Потом равнодушный взгляд врача, холодное кресло и… Она никогда не вспоминала то утро, но и забыть его не могла.
Восемь недель. Это еще не ребенок. Его сердце уже билось, но это ошибка. Всего лишь ошибка.
Женя смотрела на икону сквозь желтое пламя свечи.
И она исправила эту ошибку.
Пламя дрогнуло, и расплавленный воск прозрачной слезой покатился вниз.
Сейчас ее ошибке было бы шесть лет, он бы учился читать, в детском магазине выпрашивал бы очередную игрушку, отказывался бы есть капусту и, заглядывая в ее глаза, произносил, надувая губки: «Мама».
Восковые капли лились на медную подставку и стекали на мраморный пол.
Сколько раз жизнь подставляла ей подножки: ее предавали, бросали, унижали, но она каждый раз поднимала склоненную голову и продолжала улыбаться. Никто не знал, откуда эта бойкая провинциальная девчонка берет силы, она даже себе боялась признаться, что каждое падение считала шагом к искуплению.
Женя перекрестилась и пошла к выходу. Выйдя из церкви, она стянула с головы шарф и тряхнула головой, рассыпая рыжие кудряшки по плечам. Сегодня она почувствовала, что поставленное ею на себя клеймо убийцы, исчезло. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно, но, не понимая, чего же ей хочется больше, она просто улыбалась, глядя в безоблачное, высокое, по-летнему синее небо.
Неожиданно вспомнились слова Амуры: «То, чего ты ждешь от своей любви, ты не получишь, и поэтому будешь страдать, но то, чего ты не ждала, произойдет, и это принесет тебе много радости». Женя рассмеялась, и в следующее мгновенье слезы брызнули из глаз. Мокрые соленые дорожки мгновенно замерзали на морозе, но ей было все равно.
Она была счастлива.
_________________
- О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся! Это путь к изменам. (с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
чего только в жизни не бывает?
Я изначально планировала 15 глав, но уже давно выбилась из графика. Неужели, я так и не смогу остановиться?
(Надеюсь и Автор тоже) 
Как сразу стало от такой уютной сценки...тепло-тепло-тепло. 
Спасибо, ludmimilochka, за такую счастливую Евгению. 
