|
11.
«Еще один блинчик – и я лопну», - подумал Жданов, глядя на свою тарелку.
- Тебе не нравится, Андрюшенька? – с тревогой спросила Елена Александровна. –
Еще оладушки есть, хочешь? С абрикосовым вареньем.
Жданов застонал.
- Елена Александровна, что вы, все очень вкусно. Но я сыт, правда.
- Лен, - усмехнулся Валерий Сергеевич, - ты лучше Кольке свои оладушки предложи. Видишь, парня на работе держат на хлебе и воде, буквально силком работать заставляют.
Зорькин фыркнул. Ответить более членораздельно он был не в состоянии. Андрей покосился на своего соседа, с аппетитом поглощавшего вторую тарелку борща и с вожделением поглядывающего на стоящую перед ним тарелку блинчиков с мясом. Где вся эта прорва еды в нем умещается?
За последние дни Жданову казалось, что Зорькин его преследует. В «Зималетто» они с утра до вечера работали вместе, все вопросы приходилось решать им двоим, Николай разве что свой письменный стол в кабинет к Андрею не перетащил. И даже приезжая к Пушкаревым, не желая ходить в одиночестве по пустой квартире из угла в угол, он неизменно натыкался на своего финансового директора. Однажды по рассеянности в его голову залетела нелепая мысль: «А не Катенька ли поручила своему лучшему другу присмотреть за своим любимым мужем?». Но вовремя спохватившись, он взашей выгнал эту мысль из своей головы, запретив ей приближаться к нему на сто километров.
Нет, причина, по которой Жданову приходилось всю последнюю неделю довольствоваться общением с Зорькиным, была иной. С тех пор как Катерина улетела в Новосибирск, он видел своих коммерческого директора и директора по продажам на рабочем месте от силы раза три. По словам Шуры у обоих был очень напряженный график встреч и переговоров. Шурочка говорила и смотрела на Жданова такими честными глазами, что он не мог не заподозрить неладное. Но от допроса с пристрастием пришлось отказаться. Не прошло и двух дней, как Женсовет с помпой встретил две радостные вести – Маша и Шура ждут пополнения.
Поверить в то, что Евгения не появляется в офисе потому, что у нее достаточно работы в магазинах и рекламном агентстве, было не сложно. Но внезапно проснувшемуся трудоголизму Малиновского Жданов не доверял. Попытки при редких встречах в коридорах «Зималетто» прижать друга к стенке в прямом и переносном смыслах не увенчались успехом. Правда всплыла неожиданно.
Однажды вечером в офисе Андрей, отчаявшись найти нужную ему информацию о продажах в европейских магазинах за последний месяц, позвонил Евгении на домашний телефон. Через несколько секунд ожидания трубка ожила и мужской голос произнес:
- Да, слушаю.
Жданов столько раз слышал этот голос, что не узнать его было невозможно. Решив отложить удивление на потом, Андрей спокойно сказал:
- Малиновский, позови Евгению к телефону.
- Сейчас, - ответил тот после непродолжительной паузы.
Выяснив все, что ему было нужно, Андрей положил трубку. Все мучившие его до сих пор вопросы получили свои ответы. Немного поразмыслив, Андрей решил, что Малиновский уже большой мальчик и заваренную им кашу будет расхлебывать сам.
Затрещал старенький телефон Пушкаревых и Валерий Сергеевич с ловкостью мангуста, нападающего на кобру, бросился к телефонной трубке.
- Катюнь? Ты как там? – Елена Александровна бросила державшую в руках кастрюлю в раковину и быстро подошла к мужу. – Лена, да подожди ты, дай мне с дочкой поговорить! – Андрей с улыбкой смотрел на Катиных родителей. Ему тоже хотелось услышать голос Кати, но он понимал, что битву за телефонную трубку ему не выиграть. Просигнализировав жестами, чтобы Пушкаревы не забыли упомянуть о его присутствии, Андрей терпеливо приготовился ждать своей очереди. – Катюш, как там погода? По телевизору передавали, что в Новосибирске уже снега по колено выпало и метели… Что? …Как не волноваться-то? Ты там совсем одна… Дочка, слышишь, одевайся тепло, не фронти… Знаю я это ваше от машины до подъезда. Так и простывают чаще всего… Ладно, Катюш, тут твоя мать у меня трубку из рук рвет.
Елена Александровна, наконец-то, отобрала у мужа телефон. Валерий Сергеевич недовольно покачал головой и сел обратно за стол.
- Катенька, ты мне скажи главное. Тебя не тошнит? В машине не укачивает? Ты себя хорошо чувствуешь?... А мы-то как соскучились… Знаю, что в воскресенье прилетаешь, все равно… Кстати, Андрей у нас, ужинает с нами, и Коля тоже… Хорошо сейчас я его позову.
Она передала немедленно подошедшему Андрею трубку, он отвернулся к окну и вполголоса произнес:
- Привет. Ты как?
Катя рассмеялась.
- Я уже перед папой с мамой отчиталась. У меня все хорошо, Андрюш.
- Смеешься, а голос грустный, - Андрей нахмурился. - Чего-то вы недоговариваете, госпожа Жданова.
- Просто я устала, - честно призналась она. – Постоянные переезды, встречи. Хочу домой. К тебе.
Андрей закрыл глаза и проглотил подкативший к горлу комок. Неожиданная идея завладела им.
- Хочешь, я приеду?
- Не смешно. Я через два дня буду в Москве. И вообще, тебе нельзя.
Андрей усмехнулся.
- Можно. С сегодняшнего дня я абсолютно здоровый человек. Могу делать все, что хочу. Например, прилететь к тебе.
Катя поняла, что позволила себе излишнюю слабость, и, зная мужа, начала опасаться, что он действительно сорвется к ней. Его необходимо было срочно чем-нибудь отвлечь.
- Если ты можешь делать все, что хочешь, значит, можешь снова сесть за руль.
Андрей вздохнул. Он раскусил маневр Катерины.
- Могу. Вчера звонили из салона, моя машина уже прибыла. Завтра поеду забирать.
- Снова «Порше»?
- Почти. Приедешь – увидишь.
Катя услышала напряженные нотки в его голосе.
- Андрей, не злись на меня, пожалуйста.
- Разве это возможно?
Она усмехнулась, потом посерьезнела и сказала.
- Я люблю тебя.
- И я тебя. Спокойной ночи.
Андрей положил трубку, повернулся к столу и наткнулся на недовольное лицо Зорькина.
- Жданов, я ведь просил тебя. Передай привет Кате. – Колька опустил голову и стал искать утешения у оладьей.
Андрей закатил глаза к потолку. В этот момент его сотовый телефон завибрировал на столе. Он подошел, взял телефон и, не глядя на экран, ответил:
- Алло.
- Привет. Ты не занят?
Андрей давно не слышал этого голоса, но не узнать его не мог. Он покосился на надувшегося Зорькина, утешавшую его абрикосовым вареньем Елену Александровну, посмеивающегося над ними обоими Валерия Сергеевича и вышел в прихожую.
- Привет, Кира. Что-то случилось?
- Почему сразу случилось? Я не могу просто тебе позвонить, узнать, как твои дела?
Андрей остановился напротив двери бывшей Катиной комнаты, спрятал левую руку в карман и вздохнул.
- Конечно, можешь. У меня все хорошо.
Кира немного помолчала, потом начала говорить немного сбивчиво.
- Андрей, я хотела попросить тебя… Мне надо поговорить с тобой.
- Я слушаю.
- Не по телефону. Ты не мог бы приехать ко мне домой? Сейчас. Если тебе не трудно. Но это важно. Для меня.
Андрей замер, потом развернулся и, глядя в дверной проем на перебрасывающихся шуточками Колю и тестя и суетящуюся около них Елену Александровну, произнес.
- Если это действительно так важно, я приеду. – Он посмотрел на часы. – Через час.
- Я буду ждать, – сказала Кира и положила трубку.
Андрей оперся спиной на дверь Катиной девичьей светелки и задумался. Когда-то он мечтал о том времени, когда Кира забудет все обиды, выбросит его из своей головы и своего сердца, и они смогут стать просто друзьями. Он усмехнулся своим мыслям. Слушая рассказы матери о том, как у Кирюши все хорошо, о том, как она довольна новой работой, и о том, какой заботливый и любящий у Киры Никита, Андрей надеялся, что все так и есть. Но услышав сейчас голос Киры по телефону, он понял, желанное время еще не пришло.
Андрей попрощался с Катиными родителями, пожелал Николаю приятного аппетита, вышел на улицу и сел в вызванное им такси. Он назвал Кирин адрес, и машина стала неторопливо выбираться из заставленного автомобилями двора.
За окном мелькали освещенные огнями дома, он ехал знакомой, но благополучно забытой им дорогой. Желая скоротать время, Жданов набрал номер Малиновского, и в очередной раз приятный женский голос поведал ему, что абонент чихать хотел на все его звонки. Он с досадой посмотрел на равнодушный телефон. Сколько можно в прятки играть, Малиновский?
Вскоре такси подъехало к Кириному дому. Андрей вошел в подъезд, поднялся на нужный этаж, позвонил в дверной звонок.
Кира сразу открыла, впуская его внутрь. Андрей перешагнул порог и словно переместился в прошлое. Квартира совершенно не изменилась: те же обои, та же мебель, те же портьеры на окнах, даже рамки для фотографий остались прежними и стояли на тех же местах. Правда, сами фотографии изменились – улыбающегося Андрея Жданова заменил несколько смущенный Никита Минаев, будто он сам не мог понять, как же произошло сие недоразумение. Эта комната была битком набита призраками прошлого. Андрея охватило чувство тоски, страшно захотелось чего-нибудь выпить, например, виски и побольше. Он пересек комнату, встал спиной к окну и посмотрел на замершую в дверном проеме Киру.
- О чем ты хотела со мной поговорить?
Кира подняла руку, убирая упавшие на лицо волосы назад, сделала шаг ему навстречу и указала жестом на кресло.
- Может, присядешь?
Андрей встретил напряженный взгляд Кириных глаз, снял пальто, бросил его на пуф и сел в указанное кресло.
- Выпьешь чего-нибудь?
Андрей усмехнулся и покачал головой.
- Нет, Кирюш, не хочу.
Кира улыбнулась, но ее глаз улыбка не коснулась.
- Понимаю, тебя Катя ждет. – Она села на кровать, скрестив по-турецки ноги. – Я долго тебя не задержу.
Андрей наклонился вперед, облокотившись на колени и сцепив пальцы в замок.
- Нет, Катя сейчас в Новосибирске. «Зималетто» запускает новое производство, хотя ты, конечно, знаешь об этом.
- Понимаю, - снова произнесла Кира.
Андрей смотрел на Киру, и беспокойство охватывало его все сильнее и сильнее.
- Кира, что случилось?
- Ни-че-го, - с расстановкой сказала Кира и криво улыбнулась. – И в этом вся проблема.
Андрей прищурился и склонил голову на бок.
- Я не понимаю тебя.
- А я тебе сейчас все объясню. – В ее глазах загорелся бесшабашный огонек. Она встала с кровати, наклонилась над стеклянным столиком, налила себе вина, выпрямилась, сделала глоток, прошла мимо Андрея к окну, остановилась, и, глядя в окно, произнесла. – Помнишь американский фильм «День Сурка»? Не знаю, сколько раз герой этого фильма прожил один и тот же день, но я побила все рекорды. Уже полгода мое сегодня ничем не отличается от вчера. – Кира повернулась к Андрею, и ее взгляд уткнулся в его черные волосы на макушке. Она сделал большой глоток, наполовину опустошив бокал. – Самое забавное, что всем нравится моя жизнь. Кристина, приезжая время от времени из очередного богом забытого уголка земли, восхищается моим душевным спокойствием, Саша доволен, что я не интересуюсь ни «Зималетто», ни тобой, Маргарита не нарадуется на нас с Никитой. – Кира допила вино, подошла к столику, поставила со звоном бокал на стеклянную столешницу, прошла мимо Андрея в противоположный конец комнаты и оперлась спиной о дверной косяк. – Даже в голосе Вики звучат завистливые нотки, когда она говорит обо мне.
- Ты до сих пор общаешься с Клочковой? – Андрей поднял на Киру взгляд. Она усмехнулась.
- Приходится. – Кира убрала за ухо упавшую на лицо прядь волос. – Ладно, Клочкова – это моя проблема. Я тебя не о ней позвала говорить. – Кира сжала губы, потом усмехнулась. – Никита сделала мне предложение.
Кира замолчала и внимательно посмотрела на бывшего жениха, ожидая его реакции. Андрей вздохнул и произнес:
- Я поздравляю тебя.
Кира засмеялась. Она отошла от дверного проема, подошла к кровати, села на нее, все время продолжая смеяться. Потом закрыла руками лицо, душа смех. Она отняла руки от лица и посмотрела на Андрея, пытаясь рассмотреть его глаза за стеклами очков.
- С чем ты меня поздравляешь, Жданов? Разве я сказала, что согласилась?
- Кира, зачем ты меня позвала? – медленно произнес Андрей.
- Я не знаю, что мне делать. – Ее голос звучал глухо. Чувство жалости к сидящей напротив него девушке захлестнуло его. – Мне не с кем больше посоветоваться, Андрей.
Туман в его голове начал проясняться.
- Ты позвала меня, чтобы спросить совета: выходить тебе замуж за Минаева или нет? – недоуменно спросил Андрей и рассмеялся. – Кира, ты в своем уме?
- А с кем, прикажешь, советоваться? – ожесточенно спросила она. – Кристина неизвестно где, Сашка будет рад любой кандидатуре на роль моего мужа, если он не носит фамилию Жданов, Маргарита горит желанием поскорее выдать меня замуж. Естественно, она до сих пор считает себя виноватой в том, что мы расстались. А ты, - она облила его ледяной улыбкой, - последнее время просто образец честности и порядочности. И к тому же мы не чужие друг другу люди.
Андрей не понимал, что естественного в чувстве вины его матери перед Кирой, но в подробности вдаваться не хотел, да и в ее словах о его честности и порядочности было столько сарказма, что он решил не обольщаться.
- Как ты решишь, так и будет, Кира. В таких вопросах советчики не нужны.
- А мне нужны! – Кира резко поднялась с кровати и заходила по комнате. – Я тоже хочу быть счастливой, хочу семью, дом, детей. Только не умею я быть счастливой. Я четыре года потратила на человека, которому было на меня наплевать, - Андрей поморщился. - Но я этого не понимала, цепляясь за него изо всех сил. Сейчас рядом со мной умный, красивый, добрый, порядочный человек. Он любит меня! В отличие от того, о котором я уже говорила. И он сделает меня счастливой!
Андрей поднялся, поднял брошенное им пальто и повернулся к Кире.
- Раз ты все решила, я пойду.
Она выставила вперед руку, останавливая его.
- Нет! – Кира вонзила пальцы в волосы, ее взгляд блуждал по комнате, ни на чем не фокусируясь. Потом она посмотрела на Андрея. – Ты счастлив? Скажи, ты счастлив с Катей?
- Кира, - Андрей говорил медленно, чувствуя, что начинает закипать, - я не хочу говорить с тобой о Кате.
В два быстрых шага она подошла к нему вплотную, и спросила раздраженно:
- Мне не нужны подробности. Скажи да или нет. Да или нет! – Она почти кричала. - Да или нет, Жданов!
- Да! – выкрикнул он ей в лицо. – Я счастлив! Счастлив! Ты довольна?
- Выходить мне замуж за Никиту? – Кира испытующе смотрела на него. – Как ты скажешь, так я и сделаю.
Андрей отступил на шаг назад, выдохнул скопившийся в легких воздух, сгреб правой рукой очки и потер пальцами глаза. И родителям, и Кате Андрей говорил, что полностью выздоровел, но он был не совсем искренен. После аварии у него резко ухудшилось зрение. Прежде очки были ему необходимы в основном за рулем и при чтении, в остальное время он носил их большей частью по привычке. Теперь без очков он почти ничего не видел. Его окулист утверждал, что зрение со временем может вернуться, возможно, не полностью, частично, а пока ему придется запастись терпением.
Что ж терпение, так терпение. Андрей надел очки и посмотрел на Киру.
- Нет.
- Что нет? – вздрогнула она.
- Ты сказала, что сделаешь так, как я скажу. Я говорю тебе, не выходи замуж за Минаева.
- Почему? – Кира смотрела на Андрея так, будто он мог сообщить ей истину, которая почему-то была ему известна, а ей нет.
Андрей обвел руками комнату и воскликнул:
- День Сурка? Кира, а чего ты хотела?! Это не квартира, а склеп воспоминаний! Ты живешь прошлым. Ты ушла из «Зималетто», собираешься замуж, но на самом деле ты просто бежишь от самой себя! Ты можешь улететь на край света, но если твои мысли будут цепляться за прошлое, ты ничего не изменишь.
- И что ты предлагаешь? – с вызовом спросила Кира.
Андрей рассмеялся, указывая руками на себя.
- Ты у меня спрашиваешь? Я не разглядел свое счастье, даже когда судьба привела его за ручку в мой кабинет и посадила в каморку за картонной перегородкой. Она спрашивает у меня!
Кира усмехнулась и скрестила руки на груди.
- Я пробовала начать новую жизнь, только у меня ничего не получилось. Ты прав, здесь слишком много призраков. – Она посмотрела на Андрея. – Извини, что заставила тебя приехать ко мне. Езжай домой.
Андрей посмотрел на Киру и пошел к выходу из комнаты, но на пороге остановился. Так просто уйти, перешагнуть порог, выйти на улицу, вдохнуть холодный то ли еще ноябрьский, то ли уже декабрьский воздух и забыть о Кире, об этом разговоре и о той тоске, что поселилась здесь. Просто, но невозможно. Что бы там ни было, Кира была ему дорога. Андрей развернулся, подошел к Кире, повернул ее к себе за плечи и спросил:
- Если я предложу тебе еще раз попробовать начать новую жизнь, ты согласишься?
Кира недоуменно смотрела на него.
- Я не понимаю, о чем ты.
- Я тебе все объясню, но для начала скажи, что ты думаешь о таком месте на земном шаре, как Таиланд.
…
В комнате было тихо. Роман слышал, как тикает секундная стрелка его наручных часов, лежащих на прикроватной тумбочке. Он встал, оделся, последний раз взглянул на спящую Женю и вышел из квартиры. Дошел до машины, открыл дверцу, сел на водительское кресло, захлопнул дверь и положил руки на руль. А дальше что?
На душе было муторно и противно, страшно хотелось сделать кому-нибудь пакость. Малиновский вынул телефон и стал набирать телефон Жданова. Мерзкий чертенок в его голове мерзко захихикал. «Пусть только проснется и возьмет трубку, я сразу скину вызов». Но его друг был вне зоны доступа. Малиновский со злостью посмотрел на экран телефона. Конечно, сегодня, точнее уже вчера, госпожа Жданова соизволили вернуться из путешествия по отдаленным провинциям своего королевства. И ее преданный домашний супруг на радостях вырубил все средства связи их семейного островка с внешним миром. Малиновский швырнул мобильный в бардачок и откинулся в кресле. Зависть и ненависть к лучшему другу захлестнули его, смешиваясь в душе в дикую субстанцию. «Поехать к нему домой и трезвонить в дверь, пока не откроют?» - мысль не успела родиться и сразу умерла. Он поедет домой, но к себе.
Малиновский повернул ключ в замке зажигания, но с места не тронулся. Прожженный циник, ценитель и знаток женщин. Роман Дмитриевич, что вы вообще знаете о женщинах? Женя, Женечка, его персональное солнышко, от которого даже серыми ноябрьскими вечерами светло и тепло. Жданов, ты об этом мне говорил? Скажи! Быть рядом с женщиной, которая тебя искренне и беззаветно любит, и освящает тебя своей любовью. Малиновский застонал и уронил голову на руки, до белизны костяшек пальцев сжимающих руль. Зачем ты сказал ей, что любишь ее?
Малиновский зажмурился. Если она сейчас стоит у окна и смотрит вниз, он вернется назад, и будь, что будет. Он резко выпрямился и поднял голову, жадно всматриваясь в ее окна. Что можно разглядеть в окнах десятого этажа? Смешно даже. Малиновский рассмеялся и тронулся с места. Он осторожно вел машину, лавируя между припаркованными во дворе автомобилями.
Роман всегда умел говорить красивые слова. Девушки таяли от жара его комплиментов, но он никогда не терял головы. Он всегда знал, когда нужно остановиться. Он никогда ничего не обещал своим чаровницам. Ни одна из них не могла похвастаться, что слышала от Романа Малиновского слова «Я люблю».
Неделю назад он нарушил наложенное им самим табу. Она уходила, еле удерживая равновесие, она дрожала, шаталась, но уходила. Он не мог ее отпустить, не мог. И потому сказал те слова? Только, чтобы удержать? Малиновский выехал на дорогу и вдавил педаль газа в пол. Не то. Не то. Но какая теперь разница? Какой смысл?
Так не могло больше продолжаться. Женя стала его наваждением. Он почти не появлялся на работе. Его годами отлаженная жизнь дала сбой. Они все время были вместе. Утром, днем, вечером, ночью. Она вытеснила из его жизни все, оставив только себя. Хватит. Это был прекрасный сон, Ромка, сон, на который ты не имел права, потому что взял его обманом и ложью. Пора просыпаться.
…
Женя открыла глаза и окунулась в тишину собственной спальни. Тихо, как перед рассветом. Или как в склепе. Она встала, обошла квартиру, потом приблизилась к окну и выглянула во двор. Холодно и темно. Роман исчез, исчез так же внезапно, как и появился в ее жизни. От него не осталось ничего кроме воспоминаний.
Просыпаясь каждое утро рядом с ним, она радовалась – наступил еще один их день. И она проживала этот день, как последний, отдавая ему всю себя без остатка, себе не оставляя ничего. Теперь, стоя у окна, она была пустотой, вакуумом, в котором не живут даже звуки. Последний проблеск надежды заставил ее протянуть руку к телефону и взглянуть на экран. Первое декабря. С первым днем зимы тебя, Медведева. И эта зима будет суровой.
…
Сияющий Жданов распахнул дверь своего кабинета, впорхнул внутрь, элегантным движением толкнул дверь обратно, закрывая ее, и остановился около своего стола. В кресле для посетителей сидел Малиновский, уткнувшись лбом в столешницу.
- Малиновский, подъем! – Жданов хлопнул друга по спине и подлетел к своему креслу. Кресло жалобно скрипнуло после того, как Жданов в прыжке опустился в него, сделало оборот в триста шестьдесят градусов и подъехало к столу, мстительно ударив его в живот о край столешницы.
Малиновский поднял голову и посмотрел на него.
- Хорошее настроение и синие круги под глазами. Что ночью доказывал Катерине? Что соскучился за неделю или что ребра, наконец, срослись?
- Отстань, а то укушу, - продолжал улыбаться Жданов, покачиваясь в кресле. – А ты чего здесь делаешь, Ромио? Заблудился?
Малиновский закрыл глаза и снова уткнулся лбом в поверхность стола.
- Я пришел просить политического убежища.
Андрей посмотрел на друга, и улыбка начала постепенно сползать с его лица.
- Та-а-к! Понятно. – Андрей встал и сделал несколько шагов к окну. – Уже наигрался? – Он развернулся и пошел обратно. – И что ты ей сказал на прощание? Любовь прошла, и я пошел? – Андрей остановился перед креслом Малиновского. – Ну? Не молчи, Малина!
Малиновский поднял голову и посмотрел на Жданова снизу вверх.
- Ничего я ей не сказал. Ночью тихо собрался и уехал, пока она спала.
Жданов округлил глаза.
- Ты в своем уме? Квалификацию теряешь? – Он опустился на корточки, стараясь разглядеть лицо друга. – Ладно, я в умении расставаться с женщинами никогда даже на кандидатский минимум не тянул, но ты, Малиновский, ты – мастер спорта!
- Чего ты хочешь от меня, Жданов? – спросил без выражения Роман, глядя на него.
- А ты не понимаешь? Она ведь думает, что вы все еще вместе. – Андрей поднялся, сунул руки в карманы и жестко сказал. - В политическом убежище я тебе отказываю. Иди к Жене и все объясни ей.
- Не могу, - глухо прозвучал голос Романа.
- Что?!
- Что слышал! – закричал Малиновский, вскакивая с места и хватая Жданова за лацканы пиджака. - Не могу, понятно! – Он расцепил руки и снова упал в кресло.
Андрей замер, задумчиво глядя на обхватившего руками голову друга, и произнес вполголоса, словно про себя:
- Да что с тобой такое происходит?
- Я не знаю, – прошелестел Роман. - Плохо мне, Жданыч, плохо.
Андрей вобрал в себя побольше воздуха и с шумом выдохнул, затем запрокинул голову наверх и молча уставился в потолок. Больше ему было нечего сказать.
_________________
- О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся! Это путь к изменам. (с)
Последний раз редактировалось ludmimilochka 24 ноя 2013, 12:50, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Ну вот и Малиновский влип.......
, но мне уже поздно сворачивать с избранного пути.
