|
12.2.
Женя вышла из лифта, отмахнулась от сгрудившегося у стойки ресепшна Женсовета и направилась к себе в кабинет. Рабочий день закончился. Ноги непривычно гудели: беготня по производственному этажу давала о себе знать. В голове приятная пустота, ни единой мысли. Женя прикрыла дверь, упала на диван, откинувшись назад. Ехать домой категорически не хотелось. Она стала мысленно перебирать подруг и друзей, к которым можно было напроситься в гости. Потом усмехнулась и покачала головой. Никого их них ей видеть не хотелось. Плату за приют все потребуют одинаковую: рассказ о том, как она докатилась до такой жизни. Единственный человек, который не стал бы терзать ее ненужными вопросами, остался в Мурманске.
Женя отбросила негнущимися пальцами волосы со лба. Руки были ледяными. Она посмотрела на свои ладони и стала сжимать и разжимать кулаки, разгоняя кровь.
Дверь открылась, и вошел Малиновский. Женя закатила глаза. Только этого ей не хватало!
- Малиновский, ты не заблудился? – Женя встала с дивана и подошла к нему, скрестив руки на груди. – Твой кабинет напротив.
Роман не улыбался. Прищурившись, он разглядывал ее лицо.
- Женя, с тобой действительно все в порядке? Ты слишком бледная.
Забота в его голосе лезвием полоснула по сердцу.
- У меня пудра новая. Наверное, с тоном ошиблась, - иронично сказала она, кривя губы в ухмылке.
- Какая пудра? – завелся Роман. – Ты пудрой не пользуешься.
- Когда ты успел заметить? – Ее брови взметнулись вверх. – Я думала, тебя ничего кроме одного во мне не интересовало.
Она подняла руку и игривым жестом попыталась взъерошить волосы на его лбу, но тут же пожалела об этом. Пальцы словно огнем обожгло. Она отдернула руку, сжимая ее в кулак.
- Женя… - начал было Роман.
«Нет, нет. Нет! У нее скрутило живот, в груди стало тесно. Не сегодня, прошу, не сегодня. Завтра толкнешь придуманную тобой речь, послезавтра. Только не сегодня».
- Уходи, Малиновский, - перебила его Женя. – Вон из моего кабинета. – Она стала подталкивать его к выходу. Каждое прикосновение к нему оставляло ожоги третьей степени. – Мне работать надо.
Она удивительно легко вытолкнула его из кабинета и захлопнула дверь перед его носом. Он уставился на гладкую поверхность двери и медленно выпустил воздух из легких. «Завтра, лучше завтра, только не сегодня». Он развернулся, скрылся в своем кабинете, через мгновенье вышел в наброшенном на плечи пальто, хлопнул дверью и быстрым шагом ушел прочь.
Закрыв за Романом дверь, Женя оперлась ладонями о стену, наклонив голову вниз. Сколько еще будет продолжаться эта пытка! Она выпрямилась, подошла к столу, вынула из верхнего ящика стола на треть пустую бутылку, отвинтила крышку и сделала глоток, восстанавливая температурный баланс. Теперь ее грудь горела таким же огнем, что и ее пальцы.
Что ты делаешь, Медведева? Ничего особенного. Женя, ты должна быть сильной, посмотри, как мама переживает. Женя, ты должна хорошо учиться, чтобы найти хорошую работу. Женя всегда такая исполнительная, работа горит в ее руках, на Женю всегда можно положиться. Женя – умница. Женя – молодец. Надоело. Хватит! Она устала быть умной, хорошей девочкой, с улыбкой встречающей любые трудности.
Женя схватила сумку, куртку, выбежала из кабинета, на ходу набирая номер телефона вызова такси.
…
С детства Евгения Медведева привыкла к восторженным отзывам своих и не только своих преподавателей музыки. Ее голос хвалили, посылали на всевозможные конкурсы, прочили ей светлое вокальное будущее. И только Женя знала, что никогда не изберет музыку своей профессией. Музыка была ее отдушиной, способом отвлечься от повседневных забот. Приходя после университета в клуб и становясь к микрофону, она чувствовала, как за ее спиной вырастают крылья. Она пела и с каждой спетой нотой избавлялась от обид, тоски, тревог. Уходя после выступления домой, она снова чувствовала себя цельной и свободной, способной свернуть горы. Вот и сегодня Женя решила выплеснуть скопившуюся и не способную найти выход боль привычным способом. Она будет петь. Пока не кончатся эмоции или не сядет голос. Она пришла в свой родной клуб, в котором каждую субботу в течение трех лет работала певицей, встала к микрофону, но чуда не произошло. Ни Дубцова, ни Хьюстон, ни Селин Дион сегодня были не в состоянии ей помочь. Боль не уходила, каждое слово только бередило раны, перед ее глазами всплывал один и тот же образ, вновь и вновь она видела, как наяву, его улыбающееся лицо. Спев очередной шедевр мировой эстрады, она ощутила, что с нее живой содрали кожу и осыпали солью. Она пела, надрывая не только голос, но и душу. Молодой мужчина, сидевший за столиком рядом со сценой, в компании бутылки водки, с которой его оставила после непродолжительно ссоры его девушка, откровенно рыдал, слушая ее пение. А Женины глаза были сухи. Единственным, что еще могло притупить боль и согреть ее, был коньяк, рюмку которого она опрокидывала в себя в перерывах между подходами к микрофону. Алкоголь отуплял, но способности чувствовать не отнимал, и Женя продолжала ходить по замкнутому ею самой кругу.
Димка Камарзин знал Женьку уже пять лет. Он пришел барменом в «Тарталетку», когда Кудряшка уже была местной звездой. Она всегда была эмоциональной, яркой, но не взбалмошной и капризной. Она могла взорваться, но никогда не теряла себя. Единственный раз он был свидетелем того, как Женька потеряла контроль над собой. Но тогда все посетители клуба были очевидцами феерического разрыва Женьки и Сашки Норда и звонкой заслуженной им пощечины, которую она ему залепила. Все думали: не избежать Медведевой депрессии, но ничуть не бывало. Уже на следующий день смеется, улыбается, шутит. Что же должно было случиться, чтобы их Кудряшка решила так нализаться?
Музыка закончилась. Спускаясь со сцены, Женя запнулась, начала терять равновесие, уцепилась за решетку декорации, выпрямилась, сделала два шага к бару, подвернула ногу, ухватилась пальцами за барную стойку, подтянулась, встала на ноги и с третьей попытки вскарабкалась на высокий стул.
Женя подняла пустую рюмку, поморщилась и вопросительно посмотрела на Димку.
- Женя, тебе хватит на сегодня, - твердо сказал он, убирая почти пустую бутылку коньяка подальше от перебравшей посетительницы. – Тем более мы закрываемся.
- Камарзин, - медленно произнесла Женя, следя за тем, чтобы не коверкать слова, - «Тарталетка» испокон веков работала до последнего клиента, а раз я здесь, значит, ты тоже работаешь.
- Медведева, - повысил голос Димка, - езжай домой! Я тебе сейчас такси вызову.
- Да ну тебя, Карамзин, то есть Камарзин, скучный ты стал, пойду я от тебя.
Предчувствуя беду, Дима быстро обошел стойку и успел подхватить падающую со стула девушку.
- Слава богу, отключилась, - пробормотал он. Перекинул ее через плечо и осторожно понес в комнату отдыха персонала. Пристроив ее на кушетке и накрыв пледом, он вернулся обратно в зал. До конца смены оставалось всего несколько часов.
…
Она проснулась оттого, что ее тошнило и не просто тошнило, а выворачивало наизнанку. Женя скатилась с кушетки и ринулась в соседнюю комнату, оказавшейся по счастливому стечению обстоятельств ванной комнатой. Минут десять ее рвало, ощущения были жуткие, казалось, еще немного, и она выплюнет собственный желудок. Потом она села на кафельный пол, обхватив голову руками, даже издать жалобный стон не было сил.
- Проснулась! – Эхо Димкиного голоса несколько раз отразилось от стен и ударило по ее голове.
- Тише говори, - прошелестела Медведева.
- Даже если я буду шептать, тебе легче не станет, - сделал глубокомысленное заключение бармен. – Держи. – Он протянул ей бутыль с водой.
Женя взяла бутылку, открутила крышку и сделала насколько больших глотков. Голова гудела, горло за ночь выстлали наждачной бумагой, желудок сбился в тугой комок, но мир снова начал обретать краски.
Женя осторожно поднялась и посмотрела на себя в зеркало.
- О, Господи!
- Не по адресу обращаешься, - хмыкнул Камарзин и тронул ее за плечо. – Пошли, я тебе чаю налью и пожевать чего-нибудь дам. А то ты вчера ни после первой, ни после второй, ни после последней не закусывала.
Женя попробовала покачать головой, но та запротестовала.
- Нет, я сейчас ничего есть не могу. Вызови мне такси, пожалуйста. – Она нагнулась, подняла оставленную ею на полу бутыль с водой и сделала еще несколько глотков.
- Я уже вызвал, машина скоро подъедет.
- Тогда я на улице подожду, мне на воздух надо.
Когда Женя попыталась пройти мимо Димки, он ее остановил и, удерживая за плечи, спросил:
- Жень, что случилось? Я тебе помогу, только скажи чем.
Женя положила ладонь на его руку и вяло улыбнулась.
- Все нормально, просто решила провести эксперимент, что будет, если напиться до бесчувственного состояния. Доеду до дома, перепишу практические наблюдения в лабораторный журнал.
Он поджал губы
- Когда в следующий раз решишь заняться научными изысканиями, выбирай водку, а не коньяк или виски, от нее с утра голова болеть не будет. – Он сунул руку в карман и достал небольшой бумажный пакетик. – Держи. Приедешь домой, растворишь порошок в стакане теплой воды и все выпьешь. Должно полегчать. Поняла?
Женя кивнула, на сей раз удачно, похлопала Димку по плечу и вышла из ванной. Подобрав брошенные ею у бара куртку и сумку, она вышла из клуба, села в подъехавшее такси и поехала домой.
Ночью ударил морозец. Залитые вчерашним дождем дороги превратились в каток. К счастью, в столь ранний час машин на улицах было мало, и домой она доехала без приключений. Попросив подождать водителя у подъезда минут сорок, она поднялась к себе в квартиру и хотела повторить привычный ритуал: душ, фен, кофе. Правда, сегодня пришлось обойтись без мытья волос. Звук фена было невозможно сносить. Она стянула волосы в узел на затылке, надела на себя джинсы, свитер, куртку и отправилась на работу.
Когда такси подъехало к зданию «Зималетто» без пяти девять, Женя сочла это чудом. Ледяная корка провоцировала аварию за аварией, казалось, в Москве не осталось дороги, не посыпанной осколками разбившихся фар. Ее водителю удалось боковыми улочками объехать все пробки и привезти ее вовремя, но, поднявшись в офис, Женя поняла: лучше бы она опоздала.
Леночки опять не было на рабочем месте, и Женсовет, облепив стойку ресепшна, пытался дозвониться до нее и выяснить причину ее очередного опоздания прежде, чем выяснять ее возьмется руководство компании.
- Женя, ты, - облегченно вздохнула Амура и всплеснула руками, - мы думали, Ждановы приехали. Если Андрей Павлович увидит, что этой дурехи снова нет на рабочем месте, точно уволит!
Женя стиснула зубы, чтобы не застонать. Какой же громкий голос у Амуры!
- Значит, Ждановых еще нет.
Маша отвечала на телефонные звонки, с утра посыпавшиеся в офис. Света снова и снова набирала Ленкин номер. Амура то заглядывала ей через плечо, то с беспокойством посматривала на лифт. Шура стояла рядом в качестве моральной поддержки.
- Еще нет, - кивнула Шура, - но Роман Дмитриевич уже на месте.
«Как все хорошо начиналось! Если не считать раскалывающейся головы, скребущего горла и слегка нарушенной координации движений. Теперь весь день насмарку», - подумала Женя.
- Шура! - повысила голос Медведева, прижимая холодную ладонь к холодному лбу. Молоточки застучали по вискам, наращивая темп. – Разве я тебя спрашивала про Малиновского?!
Девочки разом повернулись к своему директору по продажам, внимательно оглядывая ее. В этот момент створки лифта разъехались, и в холл вбежала Леночка, толкнув Женю в спину.
- Я не опоздала?
Женя обернулась, встретилась взглядом с молоденькой секретаршей, быстро пересекла холл, врезалась в косяк и скрылась за дверью.
- Нормально! – возмутилась Лена, падая на свой стул. – Пусть только попробуют попрекнуть меня опозданиями. По крайней мере, я на работу прихожу трезвая!
…
Женя наклонилась над раковиной ополоснуть лицо. Она понимала: из кранов «Зималетто» течет не живая вода, поэтому на чудо не рассчитывала. Выпрямившись, она посмотрела на себя в зеркало и покачала головой: за последние несколько часов ничего не изменилось. Узкие глаза терялись на опухшем лице, а узел на затылке, сколько бы она не пыталась привести его в порядок, больше напоминал воронье гнездо. Изменился только цвет кожи: с зеленоватого на серый. Единственное, что радовало, - чувствовала она себя гораздо лучше, даже голова уже почти не болела. Спасибо, Димка.
Шура, Амура, Маша, Света и даже после угроз, пыток и уговоров Лена решили ни в коем случае не выдавать своего директора по продажам. Шура стояла на страже крепости, никого не пропуская, Мария с Амурой развешивали лапшу на уши своему начальству, Света раздобыла для Жени пирожок и сумела уговорить ее съесть его. Федька вызвался пригнать к «Зималетто» брошенную два дня назад Женей машину. При этом никто из них не требовал объяснений и не высказывал вслух своего любопытства. Понимая, каких усилий стоит ее друзьям такая бескорыстная доброта, она была бесконечно им благодарна.
Счастье было так близко. Евгения спокойно отсиживалась в своем кабинете, решая рабочие вопросы по телефону, и мечтала о том, что сегодня ночью она наконец-то выспится, устроившись в своей машине на какой-нибудь платной парковке. Но дверь открылась, в кабинет протиснулась Шура и скорбным голосом проговорила, что на два часа назначено общее совещание по поводу предстоящего показа.
Женя еще раз внимательно посмотрела на себя в зеркало, промокнула лицо бумажной салфеткой и вышла в коридор.
…
Жданов вошел в кабинет Малиновского, оперся на его стол и громко спросил:
- Роман Дмитриевич, вы работать собираетесь?
Малиновский сидел в своем кресле, положив голову на скрещенные на столе руки, его глаза были закрыты. Со стороны могло показаться, что коммерческий директор «Зималетто» решил немного вздремнуть. Заслышав голос своего вице-президента, он, не меняя позы, произнес:
- Я работаю.
- Кем же, позволь спросить? Трупом?
- Я думаю.
- Вставай, Малиновский! – Андрей обошел стол, подошел к его креслу и стал трясти друга за плечи. – Через пять минут совещание начнется. Думает он! Раньше надо было думать. Я сколько раз тебя …
- Хватит! – Роман вскочил, оттолкнул с дороги Андрея и пошел к окну. – Читать мне нотаций не надо!
Жданов спрятал руки в карманы, перекатился с пяток на носки и усмехнулся
- Даже в мыслях не было. – Он подошел к стоящему у окна Роману и спросил через плечо. – Я тебя сто лет знаю. И все могу понять. Кроме одного. С чего вдруг твоя совесть проснулась? – Не дождавшись ответа, он спросил тихо. – Ты мне объяснить можешь, что с тобой происходит, Рома?
Малиновский повернулся к другу, посмотрел в его слегка сощуренные глаза и сказал:
- Пошли на совещание. Катеньку расстраивать нельзя.
…
Женя сидела за столом, рисуя карандашом узоры в блокноте. Все было замечательно. Совещание шло своим чередом, на нее никто не обращал внимания, ее мнения никто не спрашивал. Ни Катя, ни Андрей не пытались вовлекать ее в разговор, сидевший рядом Малиновский ее тоже не замечал. Только не поворачивайся. Только не смотри не меня. Дай мне спокойно прожить этот день. Какая она молодец, что решила прийти в конференц-зал первой.
Атмосфера тем временем накалялась. Милко принимал любые предложения по организации показа в штыки, не слушал даже Юлиану. Катины аргументы его не убеждали, доводы Юлианы смешили, а после очередной реплики Андрея он взбеленился.
- Во что вы преврАщаете мой пОказ! – воскликнул Милко, схватил эскизы и потряс ими в воздухе. – Что это такое? Я трачу свой гений, чтобы сотвОрить из лЮбой карАкатицы легкокрылую нимфу, сказочную фею! А вы мне Овцу подкладывАете!
- Свинью, - машинально поправила его Катя.
- Что свинью? Кого свинью?! – возопил креативный директор.
- Правильно говорить «подложить свинью», - повысила голос Юлиана, беря его за руку. – Успокойся, дорогой мой. Стиль организации показа – mix милитари и городского стилей – подчеркнет воздушность твоей коллекции и хрупкость моделей.
- МОя коллекция самодОстаточна. Она гЕниальна! – Милко приподнялся в кресле, выписывая руками в воздухе замысловатые жесты.
- Жданов ударил открытой ладонью по столу.
- Пойми ты: красивая бабочка на лугу – это просто красиво, а бабочка на асфальте – это трогательно и … - Жданов силился подобрать нужное слово, но вдохновение оставило его в самый неподходящий момент.
- Роман Дмитриевич, - ехидно влез Николай, - как главный специалист по бабочкам, может, придете на помощь Андрею Павловичу.
Малиновский посмотрел на Зорькина и сладко улыбнулся ему.
- Ну что вы, я не смею. За этим столом достаточно специалистов. Кстати, вашего мнения, Николай Антонович, мы пока тоже не услышали.
Зорькин состроил недовольную мину, но Жданов в корне пресек рождающуюся перепалку.
- У нас конкретная проблема! Кто хочет заниматься словоблудием? - Он обвел взглядом собравшихся и резким жестом указал на дверь. - В коридор!
В это время Юлиана что-то настойчиво шепотом втолковывала Милко, а Катя с тревогой поглядывала на них. Женя продолжала играть невидимку.
- КОнтраст! – выдохнул Милко, но так просто сдаваться он не собирался. – Допустим. А наш директор по прОдажам так одЕвается тоже для кОнтраста?
Женя подняла голову и с интересом посмотрела на сидящего напротив нее дизайнера «Зималетто».
- А что не так с моей одеждой?
- Женщина от Милко – лЕгка и элЕгантна. Мужчина от Милко – мужЕственен и статен. СтрекОза мОя, как ты будешь прОдавать одежду от Милко в тАком виде?!
- Я еще раз спрашиваю, - в Женином голосе зазвенел металл, - что не так?
- Все так, потОму что этО не модный дом! Это кАзарма! – воскликнул Милко, вскакивая с места. – ПотОму что в армии все: и мальчИки, и девОчки, ходят в Одном и том же. Это что, женский свитер? Ромио, кажется, у тебя был когда-то тАкой же.
Женя вытянула руки на столе, оглядела себя и похолодела. На ней был голубой свитер с рыжей белкой на груди, тот самый, что Ромка дал ей на следующее утро после их первой ночи, которую они провели у него дома, потому что ее собственная блузка после встречи с его руками превратилась в лоскутки. Она не помнила, как этот свитер оказался в ее шкафу, и не знала, почему сегодня утром из вороха вещей она выбрала именно его.
Медведева встала, одернула края свитера и, засунув пальцы в тугие карманы джинсов, в упор посмотрела на Милко.
- Это стиль унисекс, Милко. Господин Малиновский – известный модник, мне лестно, что у нас вкусы совпадают. Я не понимаю, что тебя беспокоит, родной мой. Мы же не в одинаковых платьях на работу пришли.
Зорькин прыснул, а Милко засопел.
- УнИсекс – это для дрУгого тЕатра. Милая мОя, когда секретарша компании рЯдится в пугало – это одно, но когда член правления похож на рядового стрОйбата – это …
- Милко, ты забываешься! – Теперь и Малиновский встал со своего места, но Женя подняла руку, прося его не вмешиваться.
- Я правильно тебя поняла: проблема только в моем свитере?
Милко начал остывать и понял, что немного перегнул палку, но отступать было поздно.
- Все правильно, стрекОза мОя.
- Хорошо, - с этими словами Женя улыбнулась, скрещивая, опустила руки, подцепила пальцами края свитера, одним быстрым движением стянула его через голову, оставшись в одном черном бюстгальтере, и бросила вязаное изделие на стол перед креативным директором. – Проблема решена. Больше вопросов по организации показа нет? – Лишь густое липкое молчание было ей ответом. - Тогда я пойду. Работы много.
Как только за Женей закрылась дверь, Андрей протянул руку к телефону и набрал номер.
- Шура, сходите к Ольге Вячеславовне, возьмите у нее какую-нибудь блузку и отнесите ее Евгении Алексеевне… Что «как», Шура? Быстро!
Рыжая белка из-под комка голубой шерсти с укором посмотрела на Малиновского.
_________________
- О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся! Это путь к изменам. (с)
Последний раз редактировалось ludmimilochka 09 дек 2013, 19:10, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Малиновский просто струсил. Вот Женечка придет в себя, оглянется по сторонам и может даже найдет себе воздыхателя. Посмотрим тогда, сможет ли Роман оставаться в стороне. 
