|
9.
Створки лифта распахнулись, и Катя вышла на лестничную площадку, прижимая к уху сотовый телефон.
- Нет, Коля, я еще не дома. – Она вынула из кармана пальто ключи и начала открывать дверь. – Я уверена… Хватит у родителей жить, в конце концов, я не бездомная… Кстати томография никаких фатальных отклонений не выявила, Свешников зря опасался. – Катя, наконец, справилась с дверью и вошла в квартиру. – Я завтра на работу приеду часам к восьми, но в одиннадцать уеду… Да, необходимо, Коля! – Катя сняла пальто, бросила сумку в прихожей и прошла в гостиную. – Не нужно ко мне приезжать… Ничего со мной не сделается, тем более мне тебя кормить нечем… Так будет лучше…До завтра.
Катя положила телефон на стол и обвела комнату взглядом. Она дома, наконец-то, она дома. Снова зазвонил телефон. Катя настороженно взглянула на дисплей, и ее взгляд смягчился.
- Да, Маргарита Рудольфовна… Я решила вернуться домой… Нет, может быть, в конце недели. Пока приходится разрываться между «Зималетто» и больницей, я не могу уехать из города… - Катя улыбнулась. – Хорошо, обещаю, в субботу вечером обязательно приеду… И вам спокойной ночи.
Катя положила телефон обратно на стол и задумчиво посмотрела на него.
Когда Малиновский вез Катю к родителям вечером того страшного дня, она решила больше ни за что не предаваться отчаянию и запретила себе думать о самом худшем. Следующее утро не принесло хороших вестей, Андрей не пришел в себя, ему не стало лучше. Медсестры уверяли Катерину: «Если пережил ночь, значит, непременно выкарабкается». И она верила. И Маргарита Рудольфовна, с которой Катя теперь делила скамью напротив палаты Андрея, верила.
Они почти не говорили, перебрасываясь изредка ничего не значащими для постороннего наблюдателя фразами, но понимали друг друга с полувзгляда, с полужеста. Катя тяжело переносила утешения и заботу матери. Елена Александровна переживала за зятя, но еще больше переживала за дочь и своего будущего внука или внучку. С матерью Андрея Кате было легче: у их боли было одно имя на двоих.
К вечеру Андрей открыл глаза, правда, ненадолго. Измученный перенесенными травмами под действием лекарств он почти сразу уснул. Леонид Николаевич вынес вердикт: если за ночь состояние пациента не ухудшится, утром он будет переведен в обычную палату. Радости двух любящих женщин не было предела. Они обнимали друг друга, улыбаясь и плача.
Катя позвонила Малиновскому и сообщила ему последние новости, но его реакция удивила и разозлила ее.
- То, что он пришел в себя, еще не означает, что с ним все в порядке. Такие травмы редко проходят без последствий.
Катя в ярости швырнула телефон в сумку, а на следующий день вспомнила пророческие слова лучшего друга мужа. Андрея перевели из реанимационной палаты в обычную, но его начали мучить жуткие головные боли. Он стискивал зубы, впиваясь пальцами в матрас и разрывая ногтями простыни. От боли хотелось выгибаться дугой, но сломанные ребра при малейшем движении только добавляли страданий. Свешников выставил Катю из палаты мужа, никак не комментируя его состояние. Обколотый обезболивающими Жданов затих, и приехавшие родители застали сына спящим, но под вечер все началось заново.
Приехав в больницу на следующий день, Катя не застала мужа в палате. «Увезли на обследование», - все, чего сумела добиться она от медперсонала отделения, и больше никаких подробностей. Врачи и медсестры шарахались от госпожи Ждановой, как от прокаженной, пока одна из девушек, не выдержав ее натиска, проговорилась:
- Брат вашего мужа сказал Леониду Николаевичу, что вы беременны, и он запретил что-либо вам рассказывать. Не дай бог с вами или ребенком что-нибудь случиться, а мне потом отвечать!?
Этого Катя Малиновскому простить не могла. В ней закипали обида, злость, ярость. Желая немного успокоиться, она решила выйти на улицу подышать воздухом, но в этот момент к главному входу подъехала машина, из которой вышли Евгения и Роман.
Малиновский накануне, не успев затормозить на светофоре, врезался в впереди стоящую машину. К счастью, пострадал только бампер его автомобиля, который теперь находился в автосервисе. Евгения по доброте душевной вызвалась подвести Романа к больнице и стала невольной свидетельницей последовавшей безобразной сцены.
Катя кричала на Малиновского, обвиняя его во вмешательстве в чужую жизнь, называла самозванцем. Роман слушал ее гневную тираду, то бледнея, то багровея, потом, не говоря ни слова, обошел ее, поднялся по лестнице, открыл входную дверь и неистово хлопнул ею так, что стёкла в соседних окнах зазвенели.
Женя подошла к Кате, усадила ее на ближайшую лавку, принесла из машины бутылку с водой и заставила ту сделать несколько глотков.
- Катя, что вы делаете? Вам вместе держаться надо, а вы …
Но Жданова не дослушала поучающую ее девушку, встала и отправилась следом за Малиновским, дверь снова хлопнула, стекла снова жалостно зазвенели.
События следующих дней проще описать движением маятника. Утром Андрей мог пребывать в прекрасном настроении, шутить и улыбаться, к вечеру могла подняться температура под сорок или начаться бред. У Маргариты Рудольфовны началась слабость в ногах, и несколько дней она пролежала дома. Павел Олегович не мог долго находиться в больнице, но и дома ему было тесно, почти каждый день он на несколько часов приезжал в «Зималетто», разговаривая с сотрудниками или просто бродя в одиночестве по цехам. Роман и Катя почти не разговаривали. По отдельности они пытались придумать, как помочь Андрею, мучая Свешникова одними и теми же вопросами.
Катя подошла к камину и зажгла огонь. Языки пламени ярко вспыхнули. Она поднесла руки к огню, тепло коснулось ее ладоней, разливаясь по всему телу. Катя отошла от камина, медленно обошла гостиную, спальню, кухню, заглянула в ванную комнату. Целую неделю она не жила здесь, изредка заезжая взять какие-нибудь вещи. Катя вернулась в гостиную, села на диван и остановила взгляд на танцующих языках пламени.
Сегодня Андрей впервые уснул сам, ему не понадобились обезболивающие и снотворные средства. Катя долго сидела рядом с ним на его постели, держа в своих руках его ладонь. Она жадно вглядывалась в каждую черточку на его лице, смотрела в его глаза. Он не сводил взгляда с ее лица. Когда он попытался что-то сказать ей, она осторожно коснулась пальцами его губ и покачала головой, запрещая говорить. Андрей сжал ладонью ее руку, Катя в ответ прижала его ладонь к своей щеке и закрыла глаза. Теплые сильные руки, его руки. Она открыла глаза и посмотрела на Андрея, он не сводил с нее пристального взгляда. Катя привстала, наклонилась над ним и нежно коснулась губами его губ, потом села обратно. Взгляд Андрея смягчился, он разжал руку, выпуская из желанного плена ее пальцы, закрыл глаза и вскоре уснул.
Выйдя из палаты, Катя разыскала собирающегося домой Свешникова, которого чудом застала в дверях ординаторской. Неисправимый пессимист, он был вынужден признать, что Андрей Жданов уверенно идет на поправку. Результаты анализов и обследований самые обнадеживающие. Через две, максимум через три недели его можно будет выписать.
Сегодня Катя вернулась домой, она больше не боялась призраков вчерашнего счастья. Она знала, скоро их общий дом снова обретет своего хозяина. Катя откинулась назад, ныряя в мягкие подушки дивана. Она подождет, она умеет ждать.
…
Катя стояла перед зеркалом в фойе концертного зала и застегивала пуговицы черного кашемирового пальто. Зрители расходились: одни торопились к выходу, другие еще стояли в очереди гардероба. Женя с присущей ей врожденной ловкостью уже успела одеться и, попросив Катю ждать ее у главного входа, убежала искать свой затертый другими машинами маленький автомобильчик на парковке.
Больше двух месяцев назад Екатерина Жданова, узнав о предстоящем приезде в Москву группы «Blackmore’s Night», поспешила купить билеты на концерт. Но в свете последних событий она и думать забыла и о концерте, и о билетах. Зато о них помнил Андрей. Он помнил, как хотела его жена попасть на живое выступление этой группы, помнил, что концерт состоится в середине октября, помнил, что теперь ей придется искать другого спутника. Услышав, что Катя и слышать ничего не хочет ни о каком концерте, он страшно разозлился. Его ужасно раздражала роль беспомощного инвалида, которую он вынужден был играть последние недели, и осознание того, что окружающие и прежде всего его Катя вынуждены жертвовать своим временем ради заботы о нем. Она пойдет на концерт с ним или без него. И точка.
Вслед за последовательными отказами мамы, Зорькина и подруг из Женсовета составить ей компанию, Катя выбрала своей спутницей Евгению.
- Вы предлагаете мне увидеть живого Ричи Блэкмора и услышать Кэндис Найт? Конечно, я пойду! – Казалось, еще минута, и Женя запрыгает от радости.
Евгения уговорила своего президента поехать на ее машине, концерт закончится поздно, и после всех пережитых за последнее время треволнений она не хотела пускать будущую маму за руль.
Катя накинула на голову красный палантин, скрестила у горла концы и закинула их за плечи. Она вышла на крыльцо, оглянулась по сторонам, но Жени нигде не было видно. Жданова сделала насколько шагов, спрятала руки в карманах и подняла лицо к темному небу. Серые облака клубились над городом, скрывая от взоров его жителей властительницу ночи – луну. Катя закрыла глаза, наслаждаясь волшебством вечера, подаренным напутственным поцелуем Андрея и прошедшим концертом.
- Какая неожиданная встреча! Добрый вечер, Екатерина Валерьевна. - Катя услышала позади знакомый до зубной боли голос, моментально прогнавший очарование момента.
Катя вздохнула.
- Здравствуйте, Александр Юрьевич! – произнесла она и повернулась к своему нежданному собеседнику.
Элегантный Воропаев стоял в двух шагах от нее, иронично улыбаясь.
- Тоже были на концерте, Александр Юрьевич? Вам понравилось?
- Настолько, насколько может понравиться такая музыка, Екатерина Валерьевна.
Разводить дискуссию на тему музыкальных пристрастий Катя не хотела, потому решила промолчать. Она надеялась, что отдав дань вежливости, Воропаев удалится, но она ошиблась.
- Я предпочитаю другую музыку, но не жалею, что попал на этот концерт, ведь в противном случае я бы лишился возможности встретиться с вами, госпожа Жданова. Наверное, это судьба. – Воропаев сделал шаг в сторону, перенося вес с одной ноги на другую.
- Вы верите в судьбу? Никогда бы не подумала. – Катя стояла неподвижно, держа перед собой сумку обеими руками.
- Приходится. Иначе я не могу объяснить того, что маленькая карьеристка, умеющая лишь составлять фальшивые отчеты и втираться в доверие людям разной степени влиятельности, постоянно обходит меня, – он говорил насмешливо, четко произнося каждое слово.
На Катю неожиданно навалились усталость и безразличие, она некстати вспомнила об Андрее, о том, что дома ее ждут только пустая тишина и постель, слишком большая для нее одной, и негромко спросила:
- Чего вы хотите, Александр Юрьевич?
Воропаев иронично, свысока смотрел на Катю.
- Того же, что и вы, Екатерина Валерьевна. Я хочу, как можно реже видеть представителей семейства Ждановых, вы хотите как можно реже видеть меня. Наши желания совпадают. – Воропаев сделал несколько шагов по каменному крыльцу, вернулся обратно и встал рядом с Катей. – Я решил распрощаться с «Зималетто». Я долго думал и понял, что ничего с этой компанией кроме вложенных в нее денег меня не связывает.
От Катиного лица отхлынула кровь, она побледнела.
- Поздравляю, Александр Юрьевич. Вы выбрали самый подходящий момент. – Она начала говорить медленно, но постепенно ее речь стала убыстряться. Она горячилась, чем дольше она говорила, тем сильнее ее щеки наливались румянцем. – Андрей в больнице, я разрываюсь между компанией, Андреем и его родителями. Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна только оправились после пережитого стресса. И именно сейчас вы решаете сообщить о своем выходе из состава акционеров! Браво, вы не устаете разочаровывать меня, Александр Юрьевич.
- Что же вы так разнервничались, Екатерина Валерьевна. - Воропаев коснулся согнутым пальцем щеки Кати, криво улыбаясь. Катя отшатнулась от его прикосновения, оказавшись на краю верхней ступеньки лестницы, ведущей от крыльца концертного зала к стоянке. – Лицо пылает, голос срывается. А ведь вам вредно волноваться. – Катя бросила на Воропаева быстрый взгляд. Тот усмехнулся. – Да, мне известно, что скоро на земле одним Ждановым станет больше. Но не нужно делать из меня монстра, Екатерина Валерьевна. О своем решении я объявлю на следующем Совете директоров, который состоится в декабре после показа новой коллекции. Сейчас я просто хочу вас предупредить. У вас есть время, чтобы подготовиться, собраться с мыслями. – Он переступил с ноги на ногу, повернул голову на бок, вглядываясь в Катино лицо, наполовину скрытое тенью от колонны. – Передавайте от меня привет Андрюше.
В следующее мгновенье рядом с Катей материализовалась Евгения. Она тряхнула своими рыжими волосами, обняла Катю за плечи и, отодвигая ее от края лестницы, произнесла:
- Екатерина, карета подана! Простите, что задержалась. Столько машин! – Убедившись, что ее работодатель находится на достаточном расстоянии от каменных ступеней, она отпустила Катю и решительно подошла к Воропаеву. – Надеюсь, я не помешала? Очень приятно с вами познакомиться, Александр Юрьевич! Евгения Медведева. – Она уверенно протянула ему руку, тот, обескураженный ее натиском, машинально подал ей руку, и она энергично потрясла ее.
Воропаев окинул девушку недоверчивым взглядом. Женя выглядела достаточно экстравагантно: черная короткая кожаная куртка-косуха, длинная в пол, со множеством складок юбка глубокого синего цвета из легкой летящей ткани, черные ковбойские сапоги с заклепками, взъерошенные ветром кудряшки. Кроме того ее бесстрашный уверенный взгляд и беззаботная улыбка.
- Откуда вы меня знаете?
- Как же, Александр Юрьевич, - она улыбнулась еще шире, обнажая белоснежные зубы, - акционеров родной компании надо знать в лицо. Сейчас я занимаю место вашей сестры. А вы меня разве не узнаете?
Катя переводила внимательный взгляд с Жени на Воропаева. Воропаев удивленно приподнял брови.
- Должен?
- Конечно, вы вряд ли запомнили мое лицо. – Она слегка прищурилась. – Вот если бы я спела…
Воропаев пристально посмотрел на девушку, вдруг его лицо озарилось изумлением. Он повернулся к Кате.
- Вы в своем уме, госпожа Жданова?! – воскликнул он. – Взять ресторанную певичку на должность директора по продажам?
Женя рассмеялась.
- Счастливо оставаться. – Воропаев развернулся и пошел прочь, но, сделав несколько шагов, остановился и бросил через плечо. – Я предупреждал Андрея, что его девицы однажды развалят «Зималетто». Счастье, что скоро это не будет меня касаться.
Женя повернулась к Кате и взяла ее под руку.
- Идемте, здесь холодно. Мне попадет от Андрея Павловича, если вы простудитесь. А если он узнает, что я оставила вас наедине с этим напыщенным индюком, боюсь, не избежать мне быстрой и неминуемой смерти.
…
Через полчаса Катя уже была дома. Она прошла на кухню, включила чайник, обошла квартиру, включая свет в комнатах. Потом позвонила Коле и рассказала ему о встрече с Воропаевым. Зорькин, как мог, успокоил лучшую подругу, запретив ей забивать голову глупостями.
Катя вернулась на кухню, налила себе чаю и села за стол напротив места, на котором обычно сидел Андрей. Осталось всего два дня. Послезавтра Андрея выпишут из больницы, и он вернется домой. Катя сложила на столе руки, опустила голову, уперевшись подбородком в сплетенные пальцы. Андрей быстро шел на поправку. Головные боли его больше не мучили, слабость постепенно уходила, его организм быстро восстанавливался. Самой большой проблемой оставались сломанные ребра, которые будут срастаться еще месяц. Но это мало заботило Катю. Главное – Андрей жив, почти здоров и скоро вернется домой. Предвкушая скорое освобождение из опостылевшей больницы, Андрей снова начал улыбаться, шутить, чему немало способствовали частые визиты Малиновского.
Вспомнив о Малиновском, Катя нахмурилась. Ей было стыдно за скандал, который она устроила во дворе больницы, стыдно за слова, которые она ему тогда наговорила. Она несколько раз за истекшие три недели порывалась ему позвонить, но так и не набралась смелости. Неожиданно просыпавшийся чертенок низменно ей твердил: «С какой стати ты должна извиняться перед ним? Он-то себя ни в чем виноватым не считает».
Катя встала, убрала чашку и пошла в спальню. Быстро переодевшись, она легла в постель, но сон не шел. В голову лезли непрошеные мысли. Малиновский, Воропаев, «Зималетто», родители, Евгения, их беседа в машине по дороге к ее дому.
Когда Катя вкратце передала Жене суть разговора с Воропаевым, та решительно покачала головой.
- Катя, проблемы нужно решать по мере их поступления. Как говорит Андрей Павлович? Не бегите впереди паровоза. Вам о другом думать надо, и я не о работе говорю. Жданов скоро вернется домой. И пока он окончательно не выздоровеет, успеет выпить у вас не один литр крови. – Катя недоверчиво посмотрела на Женю, та усмехнулась. – Мужчины, как дети, только их за капризы в угол не поставишь.
Катя решила сменить тему и спросила Женю о концерте. Несколько минут они обменивались приятными впечатлениями, потом Катя спросила Женю о планах на завтрашний день.
- Накопилось много текущей работы, а потом, если хотите, я могу подвезти вас до больницы. – Женя усмехнулась. – Необходимо поддерживать реноме глубоко влюбленной женщины. Пока мне все удается. Женсовет меня жалеет почти также сильно, как вас.
- Женя, вам не надоело? – спросила Катя. – По-моему, вы заигрались.
Женя сжала губы и покачала головой.
- Заигралась? Может быть. – Женя притормозила, поворачивая к дому Ждановых. – Но я не откажусь от своей игры. Я все поставила на кон. Проиграю – винить будет некого. – Женя остановилась у подъезда и повернулась к Кате. – Если не хотите ехать со мной, поезжайте с Романом, он тоже завтра днем собирался к Андрею Павловичу.
Катя вздохнула
- Нет, это не самая лучшая идея.
Женя хлопнула ладонью по рулю и возмущенно воскликнула.
- Ей-богу, первый класс, вторая четверть! Вы – его любимая жена, он – его лучший друг. Что вы его перетягиваете, как канат?
Катя открыла глаза и посмотрела на часы, вольготно разместившиеся у изголовья кровати. Или сейчас, или никогда. Катя откинула одеяло, встала, взяла телефон и набрала номер Малиновского. Она надеялась, что он не ответит на звонок, но ей не повезло.
- Алло.
- Роман Дмитриевич? Это Катя, – набрав в легкие побольше воздуха, сказала она. – Я вас не разбудила?
Повисла пауза, потом удивленный голос произнес:
- Ни в малейшей степени. У вас что-то случилось?
- Нет, я хотела извиниться, - выпалила Катя. Сказав ключевую фразу, она продолжала спокойнее. – Я хотела извиниться за то, что накричала на вас тогда, во дворе больницы. Мне не следовало так с вами разговаривать.
Малиновский долго не отвечал, переваривая услышанное.
- Вам не обязательно просить у меня прощенья.
- Обязательно, - возразила Катя. – Спокойной ночи. – И положила трубку.
…
Павел Олегович вышел из лифта, подошел к квартире своего сына и нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь распахнулась.
- Павел Олегович! Как хорошо, что вы пришли! – радостно произнесла Катя, но от взгляда свекра не скрылись неестественно покрасневшие глаза невестки.
Катя задала ему несколько стандартных вопросов о погоде, его самочувствии и здоровье Маргариты Рудольфовны, Жданов-старший отвечал, снимая с себя верхнюю одежду, потом прошел в гостиную и понял, что первое впечатление его не обмануло. Атмосфера в комнате была наэлектризована. Он был убежден: его появление прервало разгоревшуюся ссору.
Андрей стоял у окна, вытянувшись в струнку и скрестив руки за спиной. Он улыбнулся отцу, подошел к нему, пожал руку. Катя ушла на кухню.
Мужчины сели на диван. Заверив, что прекрасно себя чувствует, Андрей быстро перевел разговор в деловое русло. Катя принесла чашки, чайник и начала разливать свежезаваренный чай. Передавая чашку Андрею, Катина рука чуть дрогнула. Он быстро протянул свою руку, чтобы перехватить, желающую перевернуться чашку. Его движение было слишком резким: заныли потревоженные ребра, Андрей сжал губы и закрыл глаза от боли.
- Прости, - прошептала Катя.
- Все в порядке, - сквозь зубы произнес Андрей.
Павел посмотрел на сына, перевел взгляд на его жену и все понял.
- Андрей, не составишь мне компанию? Мой врач заставляет меня как можно больше гулять, но Марго никудышный пешеход, а одному ходить по улицам не интересно.
Проводив мужчин, Катя вернулась в гостиную, собрала чашки, унесла их на кухню и составила в посудомоечную машину. Несколько минут она стояла, уставившись на дисплей, потом села на стул, облокотилась на столешницу и зарылась лицом в ладони. Она заметила, что плачет, только когда по ладоням и запястьям потекли слезы.
Ждановы вышли из подъезда и направились к скверу, расположенному рядом с домом. Павел Олегович ушел вперед, дошел до конца выложенной мелкой плиткой дорожки и остановился, дожидаясь сына.
- Андрей, что происходит? – спросил Жданов-старший требовательно, когда Андрей подошел к нему.
- Я не понимаю, о чем ты, - хмуро ответил он, не глядя на отца.
- Понимаешь, – спокойно возразил Павел Олегович, вглядываясь в лицо Андрея. – Не хочешь говорить? Хорошо, тогда скажу я. Ты злишься, что вынужден сидеть дома, тебя раздражает твое нынешнее состояние. И свои злость и раздражение ты изливаешь на единственного находящегося рядом с тобой человека. На Катерину.
Андрей резко вскинул голову, это было единственное доступное ему быстрое движение, не причинявшее боли, и посмотрел в глаза отцу.
- Я так больше не могу, - с расстановкой заговорил Андрей. – Я с ума сойду в этих четырех стенах. Каждый день одно и то же. Я работать хочу.
- Андрей, - Павел переступил с ноги на ногу, - потерпи совсем немного, еще три- четыре недели…
Андрей застонал, вонзая пальцы в волосы.
- Хватит скулить! – резко оборвал его отец. – Мы с твоей матерью не знали, каким богам молиться, чтобы ты жив остался. Ты пережил такую аварию! Редко, кто выбирается из подобных передряг без последствий… Парень, что врезался в тебя, до конца жизни просидит в инвалидном кресле. – Он втянул в себя воздух, успокаиваясь. – Подождать всего несколько недель, и ты будешь совершенно здоров. Ты радоваться должен, что в итоге отделался парой сломанных ребер! А ты… - Павел отошел в сторону, потом развернулся и встал напротив сына. – Катя чем виновата в твоих бедах? Она тянет на себе «Зималетто», она ждет твоего ребенка, и ко всему прочему вынуждена терпеть твои капризы!
- Да! – воскликнул Андрей. Взмахнув в ярости руками, он зашипел от боли. – Катя крутится как белка в колесе, а я ничем не могу ей помочь. Мне надоело чувствовать себя инвалидом! – Он сунул руки в карманы пальто и часто задышал. – Меня бесит эта ситуация! Я срываюсь на Катю, но только еще сильнее начинаю злиться на себя за это. Какой-то порочный замкнутый круг!
Андрей подошел к скамье и осторожно опустился на нее. Он откинулся на спинку скамьи и вытянул ноги. Отец стоял перед ним вполоборота, вглядываясь вдаль. Андрей поднял голову и, глядя на отца, негромко произнес:
- Сегодня я предложил Кате пожить у родителей до тех пор, пока все снова не вернется в привычное русло. Я считаю, так будет лучше.
Павел Олегович медленно повернул голову и недоуменно посмотрел на сына.
- Ты так считаешь. – Он развернулся к Андрею и, повысив голос, сказал. – А ее мнение ты спросил?
- Она не обязана терпеть мои капризы, - упрямо возразил Андрей, - ты сам об этом сказал. Ей так будет спокойнее.
Павел Олегович всматривался в лицо сына и начинал думать, что врачи поторопились утверждать об отсутствии существенных последствий для его головного мозга в результате полученных травм.
- Если тебя заботит Катино спокойствие, тогда не следовало на ней жениться. Ты думаешь, сидеть часами у дверей твоей палаты ее заставляло чувство долга? Она неделю боялась вернуться в эту квартиру, - Жданов-старший вскинул руку, указывая в сторону дома сына, - потому что не хотела находиться там без тебя. Теперь, когда она дождалась твоего возвращения, ты хочешь заставить ее уйти. Благородный поступок! – Он отвернулся от Андрея и сделал несколько шагов в противоположном направлении.
- Папа, ты не понимаешь… - попытался возразить Андрей.
Его отец резко развернулся.
- Это ты ничего не понимаешь. Ты жалеешь себя! И только себя! – Павел стоял, в упор глядя на Андрея. – Вместо того чтобы набраться терпения и попытаться смириться с обстоятельствами, ты начинаешь играть в понятные одному тебе игры. Хочешь работать? Работай! – Павел всплеснул руками. – Телефон, интернет – тебе доступны все блага цивилизации. – Он подошел к сыну и наклонился над ним. – Ты забыл наш разговор в июне после Совета? Забыл? А я помню, помню каждое твое слово. В тот момент мне показалось, что мой сын наконец-то повзрослел, изменился, но теперь я вижу, что ошибся. Ты был и остаешься избалованным мальчишкой. Жаль, что в этом никого кроме себя я винить не могу.
Жданов-старший выпрямился, развернулся и медленно пошел к своей машине. Андрей долго смотрел вслед отцу, потом поднял голову и посмотрел на темные окна своей квартиры. Катя не зажгла свет, предпочитая сидеть в темноте. Он вытащил из кармана телефон и набрал номер.
- Служба спасения? Нет, не подходит, Малиновский. Сегодня ты мне нужен в качестве скорой психиатрической помощи… Зачем? – Он усмехнулся. – Мне нужен кто-то, кому не жаль назвать меня идиотом… Спасибо, всегда знал, что могу на тебя рассчитывать.
Андрей положил трубку, неторопливо встал и с черепашьей скоростью побрел домой. Терпение. Андрей подозревал, что при рождении небо забыло наделить его этой добродетелью. Где же теперь его взять?
…
Дверной звонок трещал с маниакальной настойчивостью. Так трезвонить мог только один человек. Андрей распахнул дверь и увидел на пороге сияющего Малиновского.
- Андрюха! – радостно воскликнул его пока еще лучший друг, заходя в прихожую. – Рад видеть тебя в добром здравии и, - Роман усмехнулся в мрачное лицо Андрея, - в почти благодушном расположении духа.
- Обязательно было так давить на кнопку звонка? – поинтересовался Жданов.
- Ой, опять мы чем-то недовольны, – запричитал Малиновский, проходя в гостиную, - опять нам шлея под хвост попала! Палыч, не будь занудой! – Малиновский оглядел комнату и заметил скомканный плед на диване. – Ты спал что ли? – Возмутился он. – Потрясающе! – Малиновский отбросил плед на спинку дивана, усаживаясь. – Может, тоже заболеть? Только болезнь надо какую-нибудь пострашнее выбрать. Чтобы все меня жалели, причитали, баловали. – Малиновский зажмурился от удовольствия, потом открыл глаза и посмотрел на друга. – Жданов, ты мне апельсины в больницу будешь носить?
- Только в морг, – парировал тот. – Давай, рассказывай. Как суд? – спросил Андрей, садясь на пуф напротив дивана.
- Ты знаешь, мне очень понравилось, - начал Малиновский. – Здание такое красивое, белое, залы просторные, светло, тепло. Чудо! Почему я в судьи не пошел?
- Ты по размеру не подходишь, - усмехнулся Андрей.
- По размеру чего?
- Языка. Он у тебя слишком длинный, - хохотнул Андрей. – Рассказывай про заседание. Решение приняли?
- Палыч, тебе сказки в детстве читали? Нет? Почитай, тебе полезно будет. Доброго молодца с дороги сначала надо напоить, накормить, в баньке попарить, а потом уже вопросы спрашивать.
Андрей встал и протянул Роману руку.
- Пошли.
- Куда?
- В баньке париться. Тебе спинку потереть?
Малиновский покачал головой.
- Я знаю, что тебе в этой аварии отбили – чувство юмора. Кофе мне хотя бы налей!
Через двадцать минут Малиновский сидел на кухне за столом и с наслаждением потягивал горячий кофе, от его чашки исходил аромат корицы и карамели.
- Жданов, когда вы с Катериной разведетесь …Тихо! Предметами тяжелее килограмма в меня не кидаться! Так вот, когда освободишься, я на тебе сразу женюсь. Дружище, ты у кого кофе варить научился?
Андрей стоял, облокотившись на разделочный стол, подкидывая в руке банку с кофе.
- У кофеварки. Ты про суд рассказывать будешь? А то я могу забыть про Женевскую конвенцию и … - Жданов развел руки в стороны, обводя взглядом кухню, - применить весь арсенал пыточных средств. Здесь приборов хватит на целую роту, не то, что на одного капитана Малиновского.
- Майора, - поправил его Роман, отодвигая пустую чашку. – Если прибегать к армейской табели о рангах, то, - он начал загибать пальцы, - Катерина – фельдмаршал, ты – генерал, Зорькин – полковник. Подполковником я быть не могу, поскольку он у нас уже есть, я имею в виду твоего тестя. Следовательно, я – майор.
- Ты мне про судебное заседание рассказывать будешь? – Вице-президент со стуком поставил банку на стол и нетерпеливо уставился на довольного коммерческого директора. В этот момент затрещал дверной звонок.
- У тебя сегодня приемный день? – крикнул Малиновский вслед выходящему из кухни Андрею. – Извини, в следующий раз обязательно запишусь.
Жданов хотел было что-то сказать своему не в меру развеселившемуся другу, но, открыв входную дверь, замер от неожиданности. На пороге стояла счастливая Евгения или, используя классификацию Малиновского, майор Медведева.
- Добрый день, Андрей Павлович! – воскликнула она, протискиваясь мимо хозяина в прихожую. – Представляете, снег пошел! – Она тряхнула головой, и белые снежинки с ее волос разлетелись в разные стороны. – На улице так холодно! – Женя быстро размотала шарф, сняла куртку и прошла в квартиру. – Я вам документы привезла. Екатерина хотела с курьером отправить, а я подумала, зачем курьера посылать. Решила, по дороге из рекламного агентства заеду к вам и занесу бумаги. Роман Дмитриевич, и вы здесь? Какое счастье! Ничего, что я нарушила ваш тет-а-тет? – Голос Евгении уже доносился из кухни.
Андрей запер дверь и отправился к гостям.
Через десять минут Евгения сидела за кухонным столом и пила кофе. Малиновский, заявив, что он так не играет, выпросил вторую чашку и, наконец, начал давать показания.
- Слушание дела снова перенесли, следующее будет через две недели. Насколько я понял, и Рябинин тоже так думает, судья считает, что мы имели право расторгнуть договор с «Макротекстилем», но не радуйся раньше времени, – сказал Малиновский, заметив озарившееся лицо Андрея. – Неустойку нам в любом случае придется выплатить, правда, не думаю, что очень большую. Андрей, сделай лицо попроще, мы все равно останемся в плюсе.
- Ладно, пусть будет, как будет, - согласился Андрей, - главное, чтобы эта судебная волокита быстрее закончилась.
- Андрей Павлович, - сказал Женя, откусывая великодушно предложенное начальником печенье, - я еще привезла вам отчет о заказах на школьную одежду, думаю, цифры вам понравятся. – Женя повернулась к Малиновскому. – А вы, Роман Дмитриевич, ошиблись. Затея создавать собственную линию школьной формы ничуть не ухудшила репутацию «Зималетто».
- Что я могу сказать, Женечка, - усмехнулся Роман, - вам - пять с плюсом за хорошую работу, мне – неуд за плохое поведение.
- Спасибо за кофе, - поднимаясь, произнесла Евгения, - мне пора бежать. Андрей Павлович, бумаги просмотрите сегодня, пожалуйста. Амура завтра утром к вам заедет забрать подписанные документы. Роман Дмитриевич, вы остаетесь?
Он широко улыбнулся и кивнул.
- Здесь кофе вкуснее, чем в офисе.
Женя покачала головой.
- Не бережете вы себя. Загремите в кардиологию, я под дверями вашей палаты дни напролет сидеть не буду, учтите. Всего хорошего. – Она подмигнула Роману и упорхнула.
Закрыв за госпожой Медведевой дверь, Андрей остановился на пороге кухни, оперевшись о косяк, и посмотрел на задумчиво крутящего в руках пустую кофейную чашку Малиновского. Жданов покачал головой, улыбаясь своим мыслям. Малиновский ударил открытой ладонью по столу, встал, с шумом отодвигая стул, и заявил.
- Пора признать – тактика измора результатов не дает. Пора дать генеральное сражение.
Андрей вздохнул.
- Тебе не надоело? Оставь девочку в покое.
Роман подошел вплотную к другу и помахал пальцем у него перед носом.
- Нет, Жданов, ты не понимаешь. Я не могу позволить этому рыжему бесенку водить меня за нос. Я – Роман Малиновский, в конце концов. Это почти вопрос чести.
Андрей пристально посмотрел на него из-под очков и тихо произнес:
- Странное у тебя понятие о чести, Малиновский.
…
Чета Ждановых сидела за столом на кухне и ужинала. У Андрея было великолепное настроение. Врач, который наблюдал его после выписки из больницы, был очень доволен своим пациентом. Он пообещал, что если господин Жданов и впредь будет воздерживаться от физических нагрузок и не станет садиться за руль, то сможет в самое ближайшее время вернуться на работу. У Кати в очередной раз за день сменилось настроение. Утром она была смешливой, в обед неожиданно для себя разрыдалась, а сейчас была хмурой и безразличной. Она без интереса ковыряла вилкой в тарелке, украдкой поглядывая на поглощавшего с воодушевлением отбивную телятину мужа.
Андрей отвлекся от радужных мыслей и заметил, что Катя сегодня неестественно тихая. Он отодвинул пустую тарелку и посмотрел на жену.
- Катюш, что случилось?
Катя подняла глаза на Андрея и покачала головой.
- Все в порядке. Просто настроения нет.
- Катя, я знаю, ты очень устала. – Он облокотился на стол и пристально посмотрел на нее. – Я последнее время был слишком резок, даже груб. Катюш, пожалуйста…
- Андрей, нет! – перебила его Катя, протестующее вскидывая руки. – Мне не нужны твои извинения. Я уже говорила: тебе не в чем извиняться передо мной. – Она встала и начала убирать тарелки со стола. – А мое настроение последнее время мало от меня зависит. Это все он. – Катя посмотрела на свой пока плоский живот, потом открыла посудомоечную машину и начала складывать в нее грязную посуду.
Андрей поднялся и встал напротив нее.
- Может, и так, но я, наверное, только сегодня до конца понял, как отвратительно я себя вел. Никакая болезнь оправдать мое эгоистичное отношение …
- Андрей, - Катя развернулась к мужу, - я прошу тебя закрыть эту тему. Ты ни в чем не виноват. Давай не будем тратить вечер на бессмысленное выяснение отношений. – Она подошла к нему, развернула за плечи и стала, осторожно подталкивая его в спину, выпроваживать с кухни. – Перестань забивать себе голову ерундой.
Оставшись одна, Катя вернулась к прерванному занятию. Неужели Андрей не понимает, насколько нелепо выглядят его извинения. За что она должна его простить? За его нетерпеливость и желание жить? Несдержанность и излишнюю прямолинейность? Но именно таким она его полюбила.
Катя вошла в гостиную и остановилась около дивана. Андрей стоял у каминной полки, на которой лежал раскрытый ноутбук. Он щелкнул мышкой, и из колонок полилась мягкая незнакомая мелодия. Андрей посмотрел на Катю, улыбнулся, шагнул ей навстречу и протянул руку.
- Потанцуй со мной.
Катины брови взлетели вверх.
- Ты не сможешь танцевать, тебе нельзя.
Он усмехнулся, положил ее левую ладонь на свое плечо, правую сжал в своей левой руке, а свою правую ладонь прижал к ее спине.
- Есть один танец, который под силу, кому угодно. Он называется «топтание на месте».
Катя беззвучно рассмеялась, прижимаясь к его груди, стянутой надетым под рубашкой тугим корсетом. Она ощутила, как пустота внутри нее заполняется теплом и нежностью. Рядом с ним она всегда чувствовала себя слабой и хрупкой, маленькой и беззащитной.
В разливающуюся по комнате мелодию стали вплетаться слова.
Так, видно, предрешено,
Слышу и чувствую вновь
Каждый твой вздох, каждый шаг.
«Почему?» - спросишь. «Почему так?»
Сердце забилось чаще. Катя сжала пальцы на его плече. Андрей склонил голову и вдохнул запах ее волос.
Ведь одной цепи мы звенья,
Через раз опять дышу,
Одного прикосновенья
Небывалого прошу.
Катя подняла голову, их взгляды встретились. Андрей слегка разжал ладонь, сжимавшую ее правую руку, переплетая ее пальцы со своими.
Видишь, вокруг ни души.
Сердце сгорает в тиши.
Жарко и сладко ему.
Почему так? Так, почему?
Катя обхватила Андрея, скрещивая руки на его спине, и прижалась лицом к его груди. Андрей коснулся щекой ее волос, обхватил ладонями ее голову, отрывая ее лицо от своей груди, и стал жадно всматриваться в глаза цвета дягилевого меда.
Ведь одной цепи мы звенья,
Через раз опять дышу,
Одного прикосновенья
Небывалого прошу.
Он наклонился к ней и начал требовательно целовать ее губы. Катю бросило в жар, закружилась голова, она пылко отвечала на его поцелуи. Через несколько секунд Андрей отстранился от жены. Он пристально смотрел на свое отражение в ее широко распахнутых глазах, обрамленных дрожащими ресницами.
- Чем я заслужил тебя? За какие деяния Создатель наградил меня тобой? – вполголоса произнес Андрей.
- Ты появился в моей жизни. Ты любишь меня. Этого достаточно. Мне большего не надо. – Хрипло говорила Катя, желая одного, чтобы это мгновение длилось вечно, чтобы эта музыка продолжала звучать, а тихий мужской голос – петь.
Ведь одной цепи мы звенья,
Через раз опять дышу,
Одного прикосновенья
Небывалого прошу…
В тексте использованы слова песни группы Пикник "Прикосновение"
_________________
- О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся! Это путь к изменам. (с)
Последний раз редактировалось ludmimilochka 18 ноя 2013, 14:03, всего редактировалось 2 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Постоянно говорит я-я, но есть ведь и другая сторона - ни сном, ни духом непричастная - тем более с таким количеством свидетелей и, некоторым образом, заинтересованных лиц. ИМХО, вся эта придумка еще нехорошо аукнется, и ладно бы - только самой выдумщице. Живыми людьми играть... Катька-то это все уже проходила 
