НРКмания

Грифо́ны — мифические крылатые существа, с туловищем льва, головой орла[1] или льва [2]. Имеют острые когти и белоснежные или золотые крылья.Грифоны — противоречивые существа, одновременно объединяющие Небо и Землю, Добро и Зло. Их роль и в различных мифах и в литературе неоднозначна. Они могут выступать и как защитники, покровители, и как злобные, ничем не сдерживаемые звери....
Средневековая символика
Считалось, что родом они из Индии, где они охраняли огромные сокровищницы с золотом.
Эти мистические существа символизируют власть над небом и землей, силу, бдительность и гордыню. Грифон также стал атрибутом богини возмездия — Немезиды: её часто изображали в колеснице запряженной грифонами.
Грифон в геральдике
Грифон — часто встречающаяся негеральдическая фигура в гербах. Символизирует могущество, власть, бдительность, быстроту и силу Грифон изображён в гербе рода Романовых.

В искусстве постмодернизма, где исчезает или становится безразличным сюжет, означающее берет на себя его функцию (Как и всякое другое, искусство постмодернизма отражает картину мира; здесь – ее распад, который предстает как отсутствие означаемого. Означающее (форма) здесь самоцельно). Манера, интонация, стиль говорят помимо воли говорящего. Экспрессия жестикуляционной живописи не менее информативна, чем натуралистический сюжет. В идеале художественный образ – это еще не изреченная не мысль, но ее правда. Сколько бы мы ни вопрошали, художник всегда скажет меньше того, что говорят его произведения. Наклонности постмодернизма обнаруживаются не в высказываниях постмодернистов, а в их стилистических предпочтениях, в частности в трактовке сквозных сюжетов.
Виль Мириманов http://encyclopaedia.biga.ru/enc/cultur ... RNIZM.html

В ряде случаев анаграммами принято также называть иные в функциональном отношении (то есть не являющиеся литературным приёмом) перемешивания буквенного или звукового состава слов. В частности, анаграмма является частым способом построения псевдонимов: Харитон Макентин — псевдоним-анаграмма Антиоха Кантемира и т. п. Специально изучавший анаграмму как языковое явление А. В. Пузырёв предложил понимать анаграмму как частный случай анафонии — предъявленности в тексте некоторого слова-темы посредством распределения в этом тексте звукового состава этого слова (по Пузырёву, анаграмма распределяет в тексте все звуки слова-темы, а в других случаях анафонии — лишь некоторые, но достаточные для его опознания)[1].
История
Несмотря на то, что пристальное внимание к анаграмме в поэзии приходится на сравнительно недавнее время (в русской поэзии — начиная, по-видимому, с анаграмматической поэмы Кедрова «Допотопное Ев-Ангел-ИЕ», 1978, и стихов Владимира Гершуни 1980-х гг.), этот приём относится, по-видимому, к числу древнейших: от лекций Фердинанда де Соссюра идёт представление о широком использовании анаграмм в древнейших эпосах: «Махабхарате» и «Рамаяне», «Илиаде» и «Одиссее», а также в Библии; магическое действие приписывалась анаграммам с древнейших времен, в частности, текстами Вед. Прародителем анаграммы однако считают поэта и грамматика Ликофрона, который жил в Древней Греции в III веке до нашей эры. Как сообщал византийский автор Иоанн Цец, из имени царя Птоломея он составил первую из известных нам анаграмм: Ptolemaios — Аро Melitos, что в переводе означает «из мёда», а из имени царицы Арсинои — как «Ion Eras» (фиалка Геры)[2].
В науке
В XVIII—XIX веке среди естествоиспытателей было принято зашифровывать свои открытия в виде анаграмм, что служило двум нуждам: скрыть гипотезу до её окончательной проверки и утвердить авторство на открытие, когда оно будет подтверждено. Так, Галилео Галилей зашифровал латинскую фразу «Altissimun planetam tergeminum observavi» («Высочайшую планету тройною наблюдал») следующим образом: «Smaismrmielmepoetaleu mibuvnenugttaviras», закрепив свою заявку на открытие спутников Сатурна. Интересно, что это же открытие позднее Гюйгенс также зашифровал в анаграмме фразы «Окружён кольцом, тонким, плоским, нигде не прилегающим, к эклиптике наклонным», уточнив, что Галилей видел не спутники, а части кольца.
Анаграммы из длинных слов
• вертикаль — кильватер
• апельсин — спаниель
• старорежимность — нерасторжимость
• австралопитек — ватерполистка
• покраснение — пенсионерка
• равновесие — своенравие
• полковник — клоповник
• стационар — соратница
• внимание — Вениамин

Метод был изобретен в 1920-х годах французским поэтом-дадаистом Тристаном Тцарой, а в период с 1950 по 1960 в значительной степени доработан и видоизменен канадским художником Брайоном Гайсином и американским писателем-битником Уильямом Берроузом. Техника в существенной мере повлияла на развитие электронной и экспериментальной музыки, а также оказала определенное влияние на литературу и кинематограф.
Гайсин и Берроуз заселяются в «Разбитый отель» (англ. Beat Hotel) в Париже, где первый по случайности и открывает для себя «нарезки». Ник Монфорт (англ. Nick Montfort) цитирует художника:
Пока я нарезал холсты для рисунков в комнате 25, я расчертил кипу газет своим резаком и подумал о том, что говорил Берроузу шестью месяцами ранее о необходимости использования техник художников в письме. Я сложил обрезки вместе и начал собирать вместе тексты.
Брайон Гайсин, выдержка из книги «Twisty Little Passages» (2005)
В эссе «Метод нарезок Брайона Гайсина» (англ. The Cut-up Method of Brion Gysin) Берроуз писал, как летом 1959 года последний разрезал журналы на секции и перемешивал их в случайном порядке. Стоит отметить, что оригинальный метод Тцары Гайсин слегка видоизменил — переработка заключалась в том, что несколько готовых связных текстов разрезались, перемешивалась и компоновались в произвольном порядке, составляя новое произведение — техника базируется на принципе коллажа и случайных действий. Результаты «нарезок» Гайсин называл «версиями временной цепи».
Итогом его экспериментов стала книга «Minutes to Go» (1960)[22]. Джеймс Кемпбелл (англ. James Campbell) добавляет: «„Нарезки“ были методом поиска истины <…> Если ты хочешь бросить вызов и изменить судьбу, нарезай слова. Сделай их новым миром». Как отмечает журналист интернет-издания «Частный Корреспондент» Андрей Бобрыкин, для самого Гайсина «метод нарезок» был инструментом для преодоления диктата языка.
Вместе с Берроузом Гайсин продолжил разработку «метода нарезок», что в итоге вылилось в книгу «The Third Mind» (1977) — полноразмерный коллажный манифест «нарезок» и методов их использования. Берроуз говорил, что «нарезки» создают новые связи между изображениями — и вследствие этого линии видимого расширяются. Помимо прочего писатель был уверен, что нарезки содержат закодированные послания, имеющие значение для разрезающего или даже обеспечивающие феномен случая. Он писал: «Метод нарезок способен наводнить масс-медиа иллюзиями».
Джозефина Хендин (англ. Josephine Hendin) добавляет также, что Берроуз сразу же отметил важность открытия «метода нарезок» — и вместе с Гайсином они с головой окунулись в эксперименты, разрезая издания The Saturday Evening Post (англ. The Saturday Evening Post), Time magazine, тексты Рембо и Шекспира.
Техника оказала существенное влияние на написание самого известного романа Берроуза — «Голый завтрак» (англ. The Naked Lunch, 1959, рус. перевод 1971) (помимо прочего, являющегося одним из ключевых для всего битничества); непосредственно с её помощью была создана его Трилогия Нова (некоторыми критиками рассматриваемая в качестве тетралогии), состоящая из романов «Мягкая машина», «Билет, который лопнул» и «Нова Экспресс». Данный цикл, к слову, считается наиболее известным произведением, созданным по методу нарезок.
Как отмечает журналист портала «Pro Arte» Юрий Куроптев, своими «нарезками» писатель показывал, как современная поп-культура манипулирует сознанием людей. Произведения Берроуза, по утверждению автора лишенные идеологии и нарратива, освобождают сознание читателя от рабства массовой культуры.
Также примечателен факт, что помимо опытов с «методом нарезок» в отношении литературы Берроуз и Гайсин так же экспериментировали с аудиозаписями и видео-рядами. Результатами аудио-работ стали такие пластинки как «Называйте меня Берроуз» (англ. Call me Burroughs, 1965), «Dead City Radio» (англ. Dead City Radio (album)) (1990) и выпущенный Mercury Records уже после смерти писателя альбом «Уильям Берроуз: лучшее» (англ. The Best of William Burroughs,
Основы техники
«Отцы-основатели» методики, отдельно друг от друга разрабатывавшие «нарезки», по-разному трактовали их использование.
«Прародитель» метода, Тристан Тцара, объясняя последовательность создания дадаистской поэмы (то есть классического произведения по «методу нарезок»), говорил, что одну страницу газеты необходимо нарезать — аккуратно вырезав каждое слово; далее необходимо получившееся сложить в мешок, встряхнуть, и в случайном порядке достать все, сформировав новый текст.
Несколько иначе к вопросу подходил Берроуз: он говорил, что необходимо взять страницу, полюбить страницу и резать ее вдоль и поперек, чтобы в итоге получить четыре секции — которые, в дальнейшем, стоит поменять местами: первую с четвертой и вторую с третьей. Таким образом, по словам писателя, перед Вами появится новая страница.
Говоря о сути метода, он отмечал, что чтение той же газеты одним только чтением не является; параллельно с этим человек еще читает и колонки, расположенные по бокам, а также осознает присутствие сидящего рядом попутчика. Именно в этом Берроуз видел «нарезки».
Подвиды техники
В «методе нарезок» традиционно выделяются два подвида, различных по своему подходу к обработке текста.
Первый подвид называется аналогично всему методу, то есть «Cut-up», — он предстает в виде классических тцаровских «нарезок», впервые представленных поэтом в работе «Рецепт поэмы дадаиста» (англ. Recipe for a Dadaist Poem, 1920).
Метод предполагает работу с одним законченным линейным текстом (напечатанным на бумаге) с разрезанием его на куски с одним или несколькими словами на каждом. Далее все смешивается, формируя новый текст.. Второй подвид называется «Fold-in» и представляет из себя совместную разработку Берроуза и Гайсина. Метод предполагает работу с несколькими текстами с их последующей нарезкой и компоновкой. Ключевая область применения данного метода — это работа не только со своим текстом, но и с чужим.
Также данный метод отличителен работой с перемешанным текстом — то есть «нарезки» соединяются в связный текст осмысленно, а не в случайном (как у Тцары) порядке[38]. В случае использования метода для одного печатного листа текста он предполагает нарезку страницы на четверти с последующим расположением частей в следующем порядке: при оригинальном расположении вида «а, б, в, г» после перекомпоновки части должны идти как «г, в, б, а»
Метод нарезок оказал существенное влияние на развитие экспериментальной и электронной музыки.
В 70-е годы Дэвид Боуи пользовался им для написания текстов к песням — его первое знакомство с методом (и его главным популяризатором) состоялось, когда Rolling Stone пригласили певца, совместно с легендой бит-поколения Берроузом, для совместного интервью журналу
Кинематограф
С Берроузом и Гайсином (по мотивам творчества первого и по методу [«нарезок»] второго) в 60-х и 70-х (то есть параллельно времени, когда Берроуз работал над своей «Трилогией Нова») активно сотрудничал кинорежиссёр Энтони Белч (англ. Antony Balch) — плодом их совместной деятельности стали короткометражные фильмы «Уильям покупает попугая» (1963, англ. William Buys a Parrot), «Башни, открыть огонь» (1963, англ. Towers Open Fire), «Нарезки» (1963, англ. The Cut-Ups), «Призрак в номере 9 (Париж)» (1963 — 1972, англ. Ghost At Number 9 (Paris)) и «Билл и Тони» (1972, англ. Bill and Tony).
«Нарезки» также использовались в фильме британских кинематографистов Дональда Кэммелла и Николаса Роуга «Представление» (Performance, 1970)[52]. По словам американского режиссёра Джима Джармуша, «философия, лежащая в основе „метода нарезок“», определила структуру» его картины «Предел контроля» (The Limits of Control, 2009). При работе над сценарием он произвольным образом добавлял к исходному 25-страничному тексту различные фрагменты, отыскивая случайные связи, которые «позволяли неожиданным идеям проникать в ткань фильма».