Афтору 3 очень приятны все комплименты и комментарии.
Спасибо,
ЛанаAkaRowan, Саша, Синара, natasha, Rita_Margo, ma_mashka, ALEPA, natunata, smorodina, Грушка, Яна, vicher, Н.В.шечка, ja_imaka, Люсинда, Bathilda, гости!
ООС героев есть, конечно, не отопрешься. Не может афтор отказаться от своего Сашки, который в голове засел, хоть убейте.
Но именно экранный этот образ породил, оставалось лишь чуть-чуть додумать.
А написалось опять странное и для себя самой неожиданное.
Исполнение 3
18/?Никогда еще Воропаев не испытывал потребности напиться. Напиться до состояния, когда отключатся все эмоции, все мысли, когда можно будет рухнуть безжизненной тушкой где-нибудь в ординаторской и забыться. Каких-то два с лишним часа прошло, а как все повернулось!
Едва увидев доставленного скорой пациента, Александр Юрьевич будто переместился в параллельное пространство, в котором время течет иначе: то замедляется и замирает, как вода в стоячем пруду, то несется вскачь, закручивается стихийными вихревыми потоками, отбрасывая в прошлое и сводя с ума. Пожилой мужчина в залитой кровью разорванной одежде, не был похож на Юрия Воропаева. Ни капельки. Но перед глазами доктора вместо пациента стоял отец.
Сразу всплыл в памяти самый длинный день практики в больнице: разрешение присутствовать на операции, разбор с Виталием Яковлевичем предстоящих манипуляций, долгое стояние в операционной и жадное наблюдение за каждым жестом Мастера…
Студенты давно разошлись, а переполненный эмоциями Александр все сидел на лестнице, курил, вспоминал, как отчаянно сопротивлялся попыткам родителей засунуть его в медицинский и мечтал, что когда-нибудь он станет отличным хирургом, возможно, даже превзойдет своего учителя. Его настойчиво отправляли домой, а он все ждал чего-то, смотрел, прижавшись лбом к стеклу, как стремительно темнеет на улице, как зажигаются фонари, как въезжает во двор очередная скорая, как суетятся вокруг нее санитары и дежурный врач.
А потом самый счастливый день превратился в кошмар. Бросив взгляд на провозимую мимо каталку, он впал в ступор. Нет, беспомощный и израненный человек на каталке никак не мог быть его властным и категоричным отцом. Александр отказывался верить тому, что видел.
Потрясенный, он кинулся надевать халат, бахилы, шапочку, но у него их отобрали и оттеснили в коридор. Он пытался прорваться в операционную, но его не пустили. Он хотел позвонить маме, но ее телефон не отвечал, а сестрам… им не стоило видеть отца таким. Вышел Виталий Яковлевич и сказал, что нет никакой надежды, травмы несовместимы с жизнью. Александр пытался его убедить, что так не бывает, ведь должен быть какой-то шанс, пусть самый маленький, совсем крошечный… Друг отца только смотрел молча на студента, а потом развернулся и снова пошел в операционную.
Александр сидел под дверью, отвергая все попытки его утешить или отвлечь, и впервые вел мысленный диалог с Богом, давал ему какие-то нелепые клятвы, которые искренне собирался исполнить, если все обойдется, но постоянно сбивался, потому что не мог придумать, чем же ему по-настоящему заинтересовать Всевышнего.
Виталий Яковлевич был Мастером, но не волшебником. Чуда не произошло, он так и сказал своему ученику, когда отпаивал его у себя в кабинете коньяком. Все мысли Воропаева, так неожиданно потерявшего приставку «младший», были о том, как он расскажет маме и сестрам, что отца больше нет. Тогда он еще не знал, что мама погибла в той же аварии.
Стойкое ощущение дежавю не покидало Александра. Поздний вечер. Авария. Практически безнадежный пациент, ровесник отца. Подобное в больнице случалось не раз, но именно сегодня Воропаева тряхнуло, как от заряда дефибриллятора. Врачебный опыт требовал оставить все, как есть, но он не мог. Сегодня почему-то не мог. Знал, что больше никто не возьмется и решил попробовать, использовать самый микроскопический шанс на успех.
В ослепительном сиянии операционного светильника Александр отключился от своих переживаний и сконцентрировался на точных движениях скальпеля, но с каждым надрезом, с каждой командой ассистентам понимал, что битва уже проиграна, жизнь, которую он тщетно пытался ухватить, привязать к распростертому телу, буквально утекала сквозь пальцы. Оставалось снять маску и зафиксировать время смерти.
Воропаев умел проигрывать и в жизни и в азартные игры, он всегда знал, что за неудавшимся предприятием последует следующее, где он добьется успеха, знал - когда закрывается одна дверь, тут же где-то открывается другая, возможно даже не одна. Он не был оптимистом, просто верил в свои силы и умение противостоять обстоятельствам. Но иногда обстоятельства были непреодолимы, а последствия не поддавались исправлению, например, смерть. В отношении к смерти Александр тоже был реалистом, считая ее логическим, естественным завершением жизни. Чья-то смерть трогала его больше, чья-то меньше, чья-то даже казались лучшим выходом из ситуации, и только некоторые потрясали своей неотвратимостью и несвоевременностью.
Этот пациент был не первым, кого потерял доктор Воропаев, но его смерть, как и смерть отца, заставила Александра испытать отчаяние от собственной беспомощности. А это состояние он ненавидел больше всего на свете. Именно поэтому и уединился в перевязочной с канистрой медицинского спирта, презираемого им в качестве напитка.
Выпил немного, не больше трех-четырех мензурок, стрельнул у санитара сигареты и отправился на лестницу, курить и думать о смысле жизни. Снова сидел на подоконнике, прижавшись к стеклу виском, считал фонари, дымил, как паровоз. Сигареты оказались дешевыми и очень крепкими, даже голова закружилась.
«Что-то меня окончательно развезло, - мрачно думал Воропаев. – Это из-за сигарет. Надо было идти за своими, но там Пушкарева. Если не сбежала, конечно. Лучше бы сбежала. Вот что я ей скажу? Простите, девушка, вы зря на меня надеетесь, мне с собой-то не справиться, не то, что вам сочувствовать и помогать? А ведь это она во всем виновата. Ну конечно! Эти дурацкие порывы… когда я успел стать защитником слабых и угнетенных? Рассиропился вдруг. Хватит игр. Выпишу к чертовой бабушке и все!»
Он все больше раздражался, но теперь его недовольство было направлено не на себя, а на другого человека и от этого становилось немного легче. Следовало ли ему пойти и выложить все Пушкаревой начистоту? Или выпить еще спирта и лечь спать в ординаторской, предупредив, чтобы к нему никого не пускали? Он склонялся к последнему. В конце концов, Катя – умная девушка, сделает правильные выводы.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Пишите и ай и ой-ё-ёй, и ахи с охами, ага? Только пишите