|
32 - не бечено
На работу ехали торжественно: сначала Катя с папой, а позади Жданов. Андрей вел себя прилично: из машины не выскакивал, не сигналил, не подмигивал даже. Ехал себе и ехал. Когда Катя с утра выскочила на крыльцо, его машина уже стояла в нескольких метрах от подъезда.
Валерий Сергеевич будущего зятя, конечно же, заметил, но усиленно делал вид, что нет, только косился на дочь, контролируя, чтобы она не вертелась, так и норовя оглянуться назад.
Катя совсем не удивилась, увидев машину Жданова. Разумеется, он выехал из дома так рано, что даже московские пробки еще не проснулись. И, конечно, долго смотрел в её окна и даже - наверняка - всерьез жалел, что так высоко, снежком не дотянешься. И бесполезно терзал кнопки телефона, так и не решившись написать смс-ку “выгляни на улицу”. Наверняка ему стало жаль будить её, Катю, ведь всякий знает, что самые сладкие сны - за час до звонка будильника.
Катя ехала на работу и всем сердцем жалела Андрея: такого большого, такого сильного, и такого неприкаянного. Сама она спала вполне спокойно, вдоволь нашептавшись с мамой, убаюканная её руками в своих волосах. И теперь терзалась угрызениями совести: что она за невеста такая, которая дрыхнет без задних ног, пока жених не находит себе места!
Перед входом в “Зималетто” маячил Малиновский. Потапкин посматривал на него подозрительно, опасаясь неуместной конкуренции.
- Жданыч! Жданыч! - с отчаянием вскричал Роман, бросаясь вперед с таким пылом, что едва не сбил Пушкаревых с ног. - Жданыыыыч!
- И ты?
- А что я! Я домой поехал!
Малиновский со стоном уронил голову на шаткий стол.
Жданов подождал, пока старенький чайник вдоволь напыхтится и щелкнет выключателем. Залил кипятком растворимый кофе.
- Итак, давай сверим показания. Ты приехал в клуб, познакомился с идеальной блондинкой - ноль девяносто шестьдесят девяносто.
- Ноль - это? - заинтересовался Роман, поднимая голову. Его ноздри жадно затрепетали, уловив запах “Нескафе”.
- Коэффициент интеллекта, мой юный друг. Intelligence quotient, по-русски говоря: ай кью.
- Я сказал ей, что прилетел с Галлифрея в синей будке и хочу познать любовь земной женщины.
- А она?
- Она спросила, ко мне или к ней.
- А ты?
- А что я! Я домой поехал!
- Смотри-ка, - Жданов поставил кружку перед другом. - Ты продолжаешь настаивать на этой версии.
- Я говорю правду, брат! - Малиновский рванул на себе ворот рубахи. Андрей посветил ему в лицо выключенной настольной лампой. Роман не отводил глаз и преданно моргал.
- Ты поехал домой, потому что дома тебя ждали две блондинки? - выдвинул новое предположение Жданов.
- Я поехал домой, - Малиновский тревожно вскочил, выглянул в коридор, убедился в том, что их никто не подслушивает, а потом сказал на ухо Андрею зловещим шепотом: - потому что мне стало скушно.
- Скушно?
- Скушно!
Жданов сделал несколько глотков кофе. Приложил ладонь ко лбу Малиновского. Шариковой ручкой послушал его сердце.
- Вот так - ни с того ни с сего тебе стало скушно знакомить со своей коллекцией раритетных смычков идеальную блондинку?
- Доктор, это лечится?
- Симптомы очень серьезные, - Андрей сел за стол и стал размашисто писать на листке бумаги. - Смею предположить, что вы влюбились, больной!
- В кого? - испуганно отшатнулся Роман и принялся озираться по сторонам, словно ожидая увидеть за спиной объект своей влюбленности.
- Ну это я не знаю, - Андрей подул на штамп “оплачено”, который завалялся в этих старых столах еще с советских времен и тиснул его на бумажку.
Малиновский читал долго.
- У вас, у врачей, отвратительные почерка, - пожаловался он. - Что тут прописано? Цианид?.. Слушай, - новая мысль потрясла Романа. - А может, она воздушно капельным, а?
- Кто?
- Любовь! Не чихай на меня ею! Лучше уж сифилис.
- Тут уж как повезет, - философски отозвался Андрей. - Бывает, так и все сразу. По блату.
Финансовый директор компании “Зималетто” Николай Антонович Зорькин виновато вытер вспотевшие ладошки о не слишком чистую скатерть. Салфеток в производственной столовке не признавали.
- Лиза, - сказала сидящая напротив него девушка в голубом халатике и захихикала.
Малиновский за соседним столом перестал подбрасывать фрикадельку и подбадривающе закивал, заподмигивал, заулыбался, словом - задергался. Жданов снисходительно и равнодушно жевал сосиску.
У Лизы был богатый внутренний мир - размера этак четвертого, не меньше. Голубые круглые глаза и пухлый рот. На Зорькина она смотрела с умилением.
- А между прочим, - сказал Малиновский негромко. - Вот из таких Лиз получаются отличные любовницы. Себе присматривал, но ведь я добрый. Последнее отдам нуждающимся.
- Меценат.
- Филантроп.
- Альтруист.
- Апологет.
- Гармонист.
Они замолчали, глядя на то, как Лиза перемешивает ложечкой чай для Зорькина. Что там перемешивать, если эта сомнительная жидкость из сомнительного котла была налита, оставалось загадкой.
- Простенький такой вариант, - вынес вердикт Жданов. - Незатейливый. Не Волочкова, конечнно.
- Ох, насколько же она не Волочкова.
- Совсем не Волочкова. Но тоже хорошо.
- Простенько.
- Незатейливо.
- Завидно стало, Жданов? - вкрадчиво спросил женский голос.
- Кать, тут с какой стороны посмотреть. С одной стороны - ведь никаких хлопот, терзаний там, капризов, - принялся объяснять Андрей. Потом буквально подскочил на стуле. - Катя?!?..
- А мы вам пирожки принесли. Из “Ромашки”, - сказала Шура, возвышаясь над Пушкаревой.
Малиновский уронил фрикадельку на пол. Зачем-то полез поднимать. Выпрямившись, так и держал её двумя пальцами, не зная, что с ней делать дальше.
- Давайте сюда, Роман Дмитрьич, - скомандовала Шура, достала из кармана лист бумаги, смастерила кулек, завернула туда фрикадельку, выбросила её в мусорку, откуда-то принесла чистую тарелку, разложила пирожки, поставила на стол два бумажных стаканчика с “Экспрессо”.
Все это время Жданов и Пушкарева просто улыбались друг другу, похожи на две зомби-рыбы.
Зорькин и Лиза придвинулись друг к другу головами.
Малиновский вдруг вскочил и принес Шуре стул.
- Садитесь, Шура, - сказал он громко. - Разделите со мной эту трапезу.
- Джо не делится едой, - отозвалась она машинально.
Жданов встрепенулся.
- Вы обедайте пока, - велел он. - У нас с Катериной Валерьевной совещание. Срочное. Роман, кабинет будет занят. Час. А то и два.
- Меня Кира ждет через двадцать минут, - опомнилась Катя.
- Шура! - рявкнул Андрей.
- Я предупрежу Киру Юрьевну, - ответила она, - что Екатерина Валерьевна занята на производстве.
- А что ты кричишь, Жданов! - запоздало возмутился Роман. - Взяли моду - кричать!
- Скушайте пирожок, Роман Дмитрьич, - повернулась к нему Шура. - С вишней!
_________________
Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. (с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Милая Тапатунья!!!С Новым годом, с новым счастьем! Всех благ,всего самого наилучшего
Благодарю за Ваши замечательные фики и надеюсь на счастливое окончание этого. 
