|
26/40
Катя вышла из дома. Немного постояла на крыльце, глядя на хмурое низкое небо. Зябко поёжившись, спустилась по ступенькам и медленно пошла по тропинке, ведущей к озеру.
Не спеша она шла вдоль берега, смотрела на свинцовую рябь воды, поднятую неизбежным спутником поздней осени – внезапно налетевшим колючим ветром. Ветер пытался спорить с зимой, разгонял хрусткую плёнку льда, уже начавшую затягивать озеро. Но Катя не замечала этого, она уже успела подружиться с этим ветром, защитившись от него тёплой одеждой – и улыбкой, как бы говорящей ему, что он не властен над нею и лучше уж пусть будет ей другом, чем врагом. И он сдался, и он успокоился – не трепал больше длинный шарф, накинутый на плечи, не взметал вверх рассыпавшиеся по плечам волосы. Только пролетит, коснётся своим холодным дыханием – просто чтобы знала, что он здесь, с ней, никуда не улетел, потом вернётся, погладит благодарно – и снова успокоится…
Неспешно, одинаково проходили дни – и это было хорошо. Это было то, чего так не хватало ей, то, о чём она совсем забыла в последнее время. Ведь отдых на Лазурном берегу только начался так, как они мечтали, а потом обернулся для неё страшными открытиями, тревогой, слезами…
Она старалась не думать об этом. Не вспоминать, не бередить прошлых ран. Достаточно было передумано в эти месяцы, достаточно сделано проб и ошибок. Теперь нужно учиться жить – заново учиться дышать, ходить, разговаривать. Всё заново, с белого листа, и только прошлое со своим опытом незримо присутствует в этой новой жизни – ведь оно и породило её.
Она была одна в этом доме, и только телефонные звонки напоминали о том, что где-то там, за стенами этого дома, идёт другая жизнь, у каждого - своя.
Каждый вечер звонили родители, как всегда, тревожились, как всегда, волновались. Но мама уже давно поняла, что дочь всегда всё сделает по-своему, и поэтому не вмешивалась, а отца они и подавно старались ни во что не посвящать, так что родителям только оставалось принимать всё как есть, и только помогать ей своей молчаливой поддержкой. И они знали, что помогают ей, и этого им было уже достаточно.
Звонила Юлиана. Ненавязчиво рассказывала о том, как идёт подготовка к показу; делилась планами; шутливо интересовалась, как там её дом – без неё, при этом пытаясь угадать Катино настроение и понять, хорошо ли ей, не жалеет ли она о том, что уехала. Катя, смеясь, говорила Юлиане, что дом скучает по ней и ждёт не дождётся, когда же она наконец приедет. Но Юлиана не спешила приезжать – понимала, что не это нужно было сейчас Кате. Об Андрее они не говорили. Почти. Ну, только если в связи с предстоящими показами. Юлиана была очень благодарна ему за приглашение на лондонский показ.
Андрей тоже звонил ей. Не часто, раз в несколько дней. И тоже ненавязчиво рассказывал о делах в «Зималетто», о текущих проблемах. Она вслушивалась в его голос, пыталась понять – счастлив ли он, не стала ли она вновь причиной его страданий. Но внешне он был спокоен, и уже одно это давало надежду на то, что она больше никогда, никогда не услышит от него этого перевернувшего её душу «мне плохо».
Она прислушивалась и к себе тоже. Спрашивала себя, не обманывает ли её предчувствие счастья. Сможет ли быть счастлива она сама, смогут ли быть счастливы они вместе. Она любила его, и любовь её, несмотря на все заклинания и боль от потери, так или иначе имевшей место от его измены, превозмогала все «нет», стоящие на её пути к нему. Но достаточно ли было одной её любви для счастья? Нет, и она, как никто другой, знала это. Она хотела понять, жива ли егО любовь.
Она чувствовала, что не может назвать изменой то, что было с ним. Поначалу она видела в его сближении с другой свою вину – потому что сама отдалилась от него. И не просто чтобы согреться он сблизился с этой другой, и не пошлое слово «прибился» здесь было ключевым… он сделал это, так как не верил больше, что нужен ей, - не верил потому, что она отвергала его раз за разом. А возможно ли было вообще с его стороны верить в другое? Мог ли он проникнуться благостью её намерений, неизменным условием которых была её любовь? Можно ли было обвинять его в непонимании её мотивов и, обобщая их отношения, вообще говорить об отсутствии взаимопонимания в тех условиях?..
Наверное, нет. Это непонимание и было неизбежной жертвой, это и было ценой, которую пришлось заплатить, чтобы помочь ему. Он понял одно: она несчастлива с ним, ей с ним плохо. Возможно, он и знал, что лжёт сам себе, думая, что она разлюбила его, но то, что он причиняет ей, пусть даже любящей, боль, не подлежало для него сомнению. И он решил уйти. Устраниться. Отпустить её.
А что же та, другая, что она значила для него? Какую роль она сыграла в его восстановлении? Теперь трудно, почти невозможно, отделить одно от другого и точно сказать, как именно повлияла на него Аня. Случилось то, что случилось, и этого не вычеркнешь, не сотрёшь, как надпись мелом на школьной доске. Но разве можно застраховать себя, застраховать свою жизнь? Разве бывают стерильные, универсальные пути? Разве можно постоянно жить в сомнениях и ожидании неудач? Постоянно смотреть на него и сомневаться даже в том, знает ли он сам о себе правду?..
Теперь, идя по берегу этого чистого холодного озера и вспоминая их вчерашний разговор, Катя улыбалась одними уголками губ. Она чувствовала, что не может не верить ему, что все её опасения рассудочны и никак не связаны с настоящими ощущениями. Он нежен, терпелив, спокоен… Есть только одно, самое сильное, самое точное чувство – их любовь. Только любовь способна дать настоящее понимание. И сопротивляться самой себе, винить себя, сомневаться в нём больше просто не было смысла.
И только ли его изменило то, что случилось? Она ведь тоже многое поняла в себе, эта история помогла ей разобраться в своей жизни. Несколько лет она, чувствуя себя необходимой, почти обязанной свёкру и «Зималетто», жила по инерции, не задумывалась о своих целях и желаниях, не видела необходимости разбираться в них. То, что случилось с Андреем, заставило и её саму оглянуться назад с тем, чтобы потом с большей ясностью посмотреть в будущее.
Она подняла глаза, вновь взглянула на небо. Ночью шёл снег, всю ночь и всё утро шёл снег… Сейчас небо чистое, хоть и бессолнечное.
Она повернулась, пошла по заснеженной тропинке обратно. Зашла в дом, с наслаждением окунулась в его гостеприимное тепло, в который раз мысленно поблагодарив Юлиану. Пошла на кухную, приготовила лёгкий незатейливый ужин и села в гостиной перед телевизором. И тут же услышала на крыльце чьи-то шаги: кто-то топтался перед дверью, шумно сбивая с обуви снег.
За несколько недель она так отвыкла от посторонних звуков, видя людей только во время поездок в посёлок за продуктами, что теперь вздрогнула и напряглась. У неё мелькнула мысль об Андрее, и сердце вдруг радостно замерло на мгновение, но она не успела осознать, что означало бы его появление здесь, так как в ту же секунду дверь распахнулась и на пороге возникла большая широкоплечая фигура, явно не принадлежащая никому из близко знакомых ей людей.
С тревогой всматривалась она в лицо гостя, почти полностью спрятанное в большой меховой шапке, и наконец с удивлением узнала в нём владельца одного из крупных Домов моды в Москве, в какой-то степени конкурента «Зималетто», Павла Петровича Ильина – давнего хорошего приятеля Жданова-старшего и всей их семьи.
Широко улыбаясь, стряхивая снег с шапки, Ильин виновато пробасил:
- Катюш, извини, ради Бога. Вот, пришлось без звонка приехать… Не балует твой сотовый оператор жителей этого края – связи с утра нет. Снегопад… И госпожа Виноградова дозвониться тебе не может. Надеюсь, ты не против? Я долго не задержу…
Опомнившись, Катя вскочила, выбежала в прихожую, стала помогать гостю раздеться. Пригласила его в гостиную, заварила чай.
- Павел Петрович, может… чего-нибудь покрепче с дороги?
Располагаясь в большом уютном кресле, Ильин покачал головой и внимательно посмотрел на неё.
- Небось, теряешься в догадках, с чего это вдруг ты мне понадобилась…
Катя не стала увиливать от ответа, со спокойной улыбкой подтвердив правильность его предположения.
- Ну, для начала позволь ещё раз извиниться за вторжение. Знаю, воспитанные люди так не поступают… Но ты же знаешь – у нас каждая минута на счету и, если уж выдалось свободное время, надо использовать его, несмотря ни на какие снегопады…
Она села напротив него, взяла со стола чашку с дымящимся чаем, как бы приглашая его сделать то же самое. Он потянулся за чашкой, сделал глоток и поставил чашку обратно.
- Катюш, ты же знаешь, как я тёзку своего уважаю… Да и тебя, и Андрюшу, это тоже не секрет. И если бы не чрезвычайные обстоятельства, я бы не замедлил сначала Павлу сообщить о своей просьбе. Но время не терпит, и мне надо сразу же поговорить с тобой. Потом уж будем дипломатничать…
Всё больше недоумевая, что могло привести его сюда и послужило причиной такого почти торжественного вступления, Катя молча и выжидающе смотрела на него.
- Ты, говорят, оставила «Зималетто»? – вскинул Ильин на неё внимательные глаза. – И теперь Андрей – полновластный президент компании?
Катя медленно кивнула, пытаясь угадать, куда он клонит.
- Не буду спрашивать тебя, что у вас случилось и привело к такому решению. Это не моё дело, и я хорошо понимаю это, тем более что Павел, как я понимаю, вполне доволен… - Он помолчал немного и со вздохом откинулся на спинку кресла. – Но мне нужна твоя помощь. Боюсь, «Фэшн Триумф» в ближайшее время придётся очень туго.
- У вас что-то случилось, Павел Петрович? – тихо спросила Катя.
- Да, Катюш, случилось. – И он серьёзно и значительно посмотрел на неё. – Я рискнул, согласился на сомнительную сделку… очень выгодную, а речь шла о больших деньгах… Леонид вроде бы всё просчитал, гарантировал положительный результат. Но ты ведь знаешь его, он рисковый парень. В общем, я поверил ему и своей интуиции, а она меня редко подводила в жизни, тебе ли не знать… и проиграл. Компания в долгах, банк, с которым мы работали, отказался помочь.
- Гусаковский отказался помочь? – удивлённо спросила Катя.
Ильин промолчал, лишь ещё раз тяжело вздохнул. Да, видно, действительно что-то очень серьёзное, если даже председатель правления банка – давнейшего партнёра «Фэшн Триумф» - отказал Ильину в помощи…
- Что вы хотите от менЯ? – Она открыто посмотрела на него.
- Помощи, - просто ответил Ильин. – Ты незаменимый человек в антикризисных ситуациях, такая репутация не за один день сложилась и дорогого стОит. Ты теперь свободна от обязательств перед «Зималетто» и можешь со спокойной совестью перейти в другую компанию. Думаю, вряд ли Павел или Андрей будут против…
- Перейти в другую компанию? – с изумлённой улыбкой спросила Катя. – Павел Петрович, вы серьёзно?
- Вполне. А что тебя смущает? Ты теперь руководитель свободный, поле деятельности – весь модный бизнес страны… И можешь работать в любой компании. Так почему бы не в моей?
Продолжая улыбаться, Катя сказала:
- Ну, а Леонид Семёнович? Какую ему вы отводите роль? Что он будет делать?
Ильин нетерпеливо махнул рукой.
- Будет при тебе коммерческим директором… Ему не впервой – он несколько лет так работал, пока я от дел не отошёл. – Он остро глянул на неё: - Ну, так как, Катюш? Согласна работать со мной?
Всё так же продолжая смотреть на него, Катя медленно покачала головой.
- Нет, Павел Петрович, - с улыбкой, твёрдо сказала она. - Я не хочу больше работать ни в одной из модных компаний. И вообще – в компаниях я работать не буду. По крайней мере, в ближайшее время… У меня другие планы.
В его глазах мелькнуло неудовольствие, и, когда он заговорил, в голосе слышалось раздражение:
- Какие, если не секрет? Не может быть, чтобы ты решила засесть дома и сделаться домохозяйкой…
Сделав вид, что не заметила колкости, Катя спокойно парировала:
- Ничего плохого и в таком занятии нет… Но вы правы, - сказала она и улыбнулась. – Сидеть дома я не буду.
Он некоторое время молча пристально смотрел на неё и наконец произнёс:
- Ты совсем не подумала, совсем… А ведь я не место продавца в палатке тебе предлагаю. Столько лет мы с Павлом друзья, и с тобой мы уже не чужие люди… Катя, может, всё-таки подумаешь, пойдёшь навстречу? Если вопрос в гонораре, то здесь я готов обсудить любые условия…
Катя спокойно подняла руку, останавливая его.
- Павел Петрович, не будем унижать друг друга подобными предположениями. Вы же знаете, если бы я имела возможность, помогла бы вам, не задумываясь. И тоже уверена, что Павел Олегович только одобрил бы такое моё решение.
- Ну, вот, Катюша, вот! Что же мешает тебе согласиться?..
- …но я уже решила, что буду делать дальше, и в это решение, к сожалению, никак не укладывается ваша просьба, - продолжала она. – Но… но у меня к вам есть другое предложение. – И она замолчала, выжидающе глядя на него.
- Какое, Катюш? Говори, я слушаю!
- Вы можете подождать немного? Буквально до показа, до московского показа «Зималетто»… После него я скажу вам, что могу предложить. А вы подумаете, согласны ли вы.
Он с сомнением смотрел на неё.
- Когда состоится показ?
- Сразу же после показа в Лондоне. Вы ведь приглашены на него?.. На московский Андрей тоже вас пригласит, у меня нет сомнений. Я буду на показе и там же смогу поговорить с вами. Время терпит?
Ильин замялся, задумался...
- Ну, с серединки на половинку… Если бы я хоть знал, о чём речь… неужели не можешь сейчас сказать мне?
Катя покачала головой.
- Пока нет, Павел Петрович. Это всё, что я могу предложить вам в данную минуту.
Он поджал губы и, вздохнув, поднялся с кресла.
- И всё же мне жаль, Катюш, что ты отказалась работать у меня, - проговорил Ильин. – Возможно, это был бы наш с тобой счастливый билет…
Катя тепло улыбнулась ему.
- Не сомневаюсь в этом. Кто знает – может, наше сотрудничество не за горами…
- Надеюсь на это, - произнёс он, тоже улыбаясь. – И только ради тебя готов ждать. Кота в мешке, заметь!
- Ценю, Павел Петрович, спасибо вам…
Она проводила его. Долго смотрела вслед уезжающей по заснеженной дороге машине, потом вернулась в дом, взяла со стола мобильный.
Пора возвращать к жизни Зорькина. Он ведь ещё так до конца и не простил её, позвонил всего два раза: как дела, что слышно…
А что, если связи до сих пор нет?.. Но в трубке раздался знакомый голос, и она вздохнула с облегчением.
- Коля, ты? Ты мне нужен… Можешь приехать?
- Ох, неужели мадам вышла из своего добровольного заточения? А зачем это я тебе понадобился? А, слёзки опять вытереть некому!..
- Колька, какие слёзки?!.. Всё хорошо, приезжай ко мне поскорее! Мне нужно поговорить с тобой…
- Катюха, что случилось? – Не выдержал, посерьёзнел, в голосе тревога.
- Да всё в порядке… Теперь всё будет в порядке, обещаю тебе… Быстрее приезжай, я буду ждать… Записывай адрес.
-------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
По поводу Ромы - Ксения абсолютно права. 
спросить хотела 
я сначала даже не поняла кто главу выложил 
