|
Глава 16.
Не знаю как у других, но меня очень вдохновляет работа по ночам. Уже за полночь открывается второе дыхание, появляются новые идеи, озарения, особенно, когда работаешь не в одиночестве, а в компании единомышленников. Да, утром сложно разлепить глаза, но осознание, что у тебя есть новые наработки, козыри, уверенность и чувство удовлетворения побеждают сонливость.
Папа привычно отчитывал меня за ненормированную работу, за то, что Коля у меня в комнате и «что вообще у нас там происходит в этом «Zimaletto». Мама молчала, сооружая плотный завтрак, Коля довольно поглощал приготовленное мамой, и разве только не урчал как кот от удовольствия. Время обернулось вспять, и вот я как и прежде держу в своих руках свою судьбу и будущее компании.
— Екатерина Валерьевна, можно? — в кабинет заглядывает Маша.
— Да, Маша, заходи, — я откладываю ненужные бумаги, делая пометки в своём блокноте, планируя разговор со Ждановым. — Андрей Павлович уже на месте?
— Да, — она сбита с толку моим деловым тоном. Сегодня я уже не та растерянная женщина, потерявшая память и цепляющаяся за обрывки воспоминаний, пытающаяся опираться на незнакомого мужа и остерегающаяся быть не такой, какой её хотят видеть. Напрашиваться на дружбу я больше не буду, но и в стерву превращаться не собираюсь.
— Хорошо, — я встаю, беру блокнот, папку и исписанные ночью листы бумаги и встаю из-за стола. Мне нужно попасть к Андрею, возможно, и к Малиновскому. У меня от возбуждения и желания действовать слегка подрагивают пальцы рук.
— Катя, вчера Юлиана…
— Потом, Маша, всё потом, хорошо, — я улыбаюсь, давая понять, что всё в порядке. — Я на самом деле немного тороплюсь. Мне очень нужно обсудить несколько важных вопросов.
Я пробегаю мимо Шуры, которая видя меня привстаёт и что-то пытается говорить.
— Шурочка, доброе утро, — я сейчас могу думать только о «Zimaletto» и не готова отвлекаться. — Жданов у себя?
— Да, Екатерина Валерьевна, Малиновский тоже уже в офисе, но вышел куда-то.
— Спасибо.
Я делаю глубокий вдох и залетаю к ним в кабинет. Андрей очень удивлен, но вот сейчас я расскажу ему всё, что знаю, и он будет удивлен ещё больше. А пока я не хочу, чтобы меня прерывали и я тороплюсь: я раскрываю папку и раскладываю на столе документы, я пытаюсь поскорее всё объяснить, при этом стараюсь быть логичной и последовательной. Я не замечаю как к нам присоединяется Малиновский, я как будто боюсь, что моя память меня подведёт и я снова забуду, забуду что-то важное и необходимое. Я не хочу, чтобы меня перебивали и очень хочу, чтобы мне поверили. Но Малиновский и Жданов серьёзны и сосредоточены, они ловят каждое моё слово, они вникают в сложившуюся ситуацию и готовы действовать.
Видимо мы были хорошей командой все эти годы, хотя я этого и не помню, очень быстро у нас выработался примерный план действий. Теперь нет никаких сомнений, что и с этим кризисом в компании мы справимся.
Вот только…
***
— Здравствуй, Катя, — дверь моего кабинета открывается и входит Жданов-старший.
— Павел Олегович? Здравствуйте. Как хорошо, что вы зашли к нам, — я выхожу из каморки, куда я убирала архив и беру папку с документами, чтобы показать ему. — Я как раз хотела обсудить…
— Присядь, Катя, — он указал рукой на кресло. — Я хочу с тобой поговорить.
— Хорошо, — я растерянно сажусь в своё кресло и внимательно смотрю на Жданова. Он явно чувствует себя неловко, видимо разговор предстоит не очень приятный.
— Как ты себя чувствуешь? — он садится в кресло напротив меня и задаёт банальный вопрос.
— Всё хорошо, спасибо, — пытаюсь улыбнуться, но у меня это не выходит.
— Так о чём вы хотели поговорить?
— Да, Катя, думаю, что для тебя не будет сюрпризом, но я решил созвать общий совет директоров через неделю.
— Общий совет директоров? — он ошибся, для меня это новость. Большая и неожиданная.
Он слегка мнётся, но потом решается и продолжает:
— Основной вопрос — выбор президента компании.
— Но почему вы не хотите подождать показа и выхода новой коллекции? Логичнее будет провести выборы в конце января.
— Логичнее, но в нашей ситуации не совсем верно.
В нашей ситуации?
— Катя, ты очень много сделала для компании, вывела её на другой уровень, — его голос ровный, почти мягкий, но от этого становится тревожнее.
— Мы вывели, — автоматически перебиваю его, — Андрей Павлович, Малиновский и другие сотрудники. Мы все прикладывали много усилий.
— Согласен, но всё же именно твой вклад значителен, не просто так ты занимаешь должность главы «Zimaletto». В любом случае, пришло время перемен.
— Хорошо, я готова передать дела Андрею Павловичу в любой момент, — я даже чувствую облегчение, что могу вот-вот сбросить этот груз с моих плеч.
— Катя, но я не уверен, что президентом станет Андрей.
— А кто? — я уже догадываюсь, но всё ещё не хочу верить.
— Пока не знаю, — уходит от ответа Жданов. — Мы это как раз и обсудим на совете директоров. Проведём голосование.
— За кого будете голосовать вы? За Эдуарда? — я смотрю ему прямо в глаза, но Павел Олегович как и всегда уравновешен и уверен в своих словах и действиях.
— Не буду скрывать, его кандидатуру я тоже рассматриваю.
Я не успела предупредить Павла Олеговича о возможных махинациях со стороны мужа Киры. Более того, у меня есть несколько предположений, даже фактов, но нет окончательных доказательств. Видимо, вся гамма эмоций отражается у меня на лице, и Павел Олегович начинает меня успокаивать:
— Катя, ну пойми сама, ситуация на рынке очень сложная, мировой экономический кризис, да и конкуренты готовы в любой миг разорвать компанию на куски.
На какие куски? О чём это он?
— Компании нужен сильный руководитель, хорошо знающий не только российский рынок, но и зарубежный. Я не сомневаюсь, что ты смогла бы противостоять в другой ситуации, но с учётом потери памяти я не могу взваливать на тебя такую ношу.
— Павел Олегович, ведь на самом деле дело не в моей амнезии, так? Давайте говорить откровенно. На ваше решение повлияла информация, что мы с Александром разводимся, вам уже сообщили, — я понимаю, что пытаюсь манипулировать, давить на незначительные факты, но ничего не могу с собой поделать и поддаюсь эмоциям.
— В амнезии, Катя, в чём же ещё? Это основная причина. Всё остальное ваше личное с Сашей дело. Хотя, конечно, я признаю, что заинтересован в том, чтобы компания осталась внутри семьи, как семейное дело, чтобы процветала.
— Тогда почему не передать управление Андрею?
— У него уже был шанс. Да, он за последние годы много сделал для компания, но он до сих пор не остепенится. Всё бегает, ждёт чего-то, такой же ветреный. А я не молодею, мне хочется передать моё детище, а ведь «Zimaletto» моё детище, в надёжные руки. Человек, у которого есть семья, дети, более надёжен, он не будет совершать необдуманных поступков, рисковать.
— Я понимаю, но давайте обсудим отчёт, там возникли ещё некоторые тонкости, — я делаю последнюю попытку привлечь его внимание к имеющейся информации.
— На собрании и обсудим всё, да и потом проведём небольшой аудит при. Эдуард в курсе всей информации, всех внутренних дел. Так что ты можешь постепенно заняться собой и своим здоровьем. Самое главное, чтобы ты вернула память.
— Когда совет?
— Думаю, что все успеют собраться через неделю, 5 декабря. Тогда и проведём.
Это совсем быстро. Вряд ли моя амнезия исчезнет к этому времени. Вряд ли я успею подготовить запасной план.
***
— Катя, у тебя всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?
Я медленно поднимаю голову со своей руки: от лежания на столе у меня немного затекла шея, видимо я долго просидела в таком неудобном положении. За окном уже начало смеркаться, что для данного времени года вполне естественно.
Надо мной склонилась Маша, помимо неё в моём кабинете находятся Амура, Света и Шура, они все смотрят на меня встревоженно.
— Всё в порядке, не стоит волноваться, — я поправляю причёску. — Что-то случилось?
— Мы пришли извиниться перед тобой, — виновато говорит Света. — Мы вели себя глупо.
— Да, Катя, прости нас, мы обижались сами не знаем на что, — кивает Шура, подходя поближе.
— Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделала. Мы неблагодарные, а на самом деле мы понимаем, что и в компании всё хорошо только благодаря тебе, — Амура осторожно улыбается.
— Да, правильно, что ты на нас ругалась, мы опаздывали и тебя подводили перед акционерамм. Да и вообще, — Маша разводит руками.
— Я всё понимаю, — я по привычке порываюсь добавить, что это всё ерунда и не о чём говорить, но потом вспоминаю, как тяжело и неприятно мне было последние недели и замолкаю.
Несколько минут мы смотрим друг на друг в полной тишине, я медленными движениями растираю затёкшую руку, а девочки растерянно переглядываются.
— Мы можем тебе чем-то помочь? — Амура делает шаг в мою сторону.
— Не уверена. Но думаю, что скоро вы будете работать с Эдуардом или с кем-то ещё вместо меня. Так что, не буду вас раздражать своим присутствием, — я отодвигаю в сторону документы и встаю.
— Катя, ну зачем ты так говоришь?! — обижается Шура. — Ты, что, из-за нас решила уволиться?
— Какая ерунда, — мотаю головой. — Ничего я не решала, тем более из-за вас. Это Павел Олегович решил.
— Это потому, что ты ничего не помнишь? Да? — Маша сочувственно подходит ближе.
— И поэтому тоже, — вздыхаю и отхожу к окну.
— Так, ладно, ты не волнуйся, тебе нельзя, — менторским спокойным тоном говорит Светлана. Её можно понять, она воспитала двоих детей.
— Да и Воропаев на совете за тебя заступится и все снова выберут тебя президентом «Zimaletto», — находит выход Шура.
— Не заступится, я ушла от него, — равнодушно наблюдаю за прохожими.
— Как ушла? Почему? — Маша испуганно восклицает. — Он тебя обидел, да?
— Да что ты, Маш, он же её прямо боготворил, не мог он её обидеть. Да, Кать? — Шура бросается на защиту.
— Ну знаете ли, Воропаев он и есть Воропаев, такие не меняются, — вздыхает Амура.
— А может он тебе изменил? — вклинивается Света. — Вот же гад, воспользовался твоей амнезией. Все они такие.
— Хватит, — прекращаю я бестолковую угадайку. — Ничего этого не было. Я просто от него ушла. Всё, тема закрыта.
— Ну хорошо, — после минутной тишины продолжает Амура. — Воропаев отпадает. Тогда что ещё можно сделать? Как можно повлиять на Павла Олеговича и акционеров?
— Да, Катя, ты нам только скажи, да мы., — воодушевилась Маша.
— Что? Бойкот устроите новому начальству? — я поворачиваюсь к девочкам.
Не знаю откуда во мне взялось это ехидство, но удержаться не могу.
— Катя, ну зачем ты так. Да, мы были неправы, но сейчас мы на самом деле хотим помочь, — виновато говорит Шура.
— Места свои терять вы не хотите, будьте откровенны, — вздыхаю и возвращаюсь обратно к столу.
— Ну, если честно, то и это тоже, — смиренно соглашается Света. — Но мы на самом деле не хотим без тебя работать.
Меня накрывает непомерная усталость и тяжесть. Я уже не хочу обижаться и сердится на них, да и на Павла Олеговича тоже.
Бессмысленно это.
Только энергию зря тратить.
— К сожалению, помочь мне может только возвращение моей памяти, — я складываю все бумаги в многострадальную, никому не нужную сиреневую папку и собираюсь домой.
День, который начался на такой обнадёживающей и позитивной ноте, превратился в бесперспективное ничто.
Девочки молча и растеряно уходят, оглядываясь на меня. Вот и мне тоже пора домой. Собираясь, я раздумываю, а стоит ли мне возвращаться сюда завтра. Может уже хватит биться о непробиваемую стену, пора заняться собой.
Оглядываясь по сторонам, я даже не нахожу ничего, чтобы забрать домой. Наши общие с Александром фото мне не нужны. Так, всё та же сиреневая папка и никаких личных документов. Я горько усмехаюсь, надеваю пальто и иду на выход.
— Катя, — в кабинет заглядывает Амура, за её спиной девочки из женсовета. — Мы тут подумали и у нас появилась идея.
— Девочки, я так устала, — я подхожу к ним.
— Подожди, Кать, — она оглядывается, смотрит нет ли кого лишнего в приёмной. — А если бы ты… ну… просто сделала вид, что всё вспомнила?
— Сделала вид? — мне кажется, что я не совсем верно всё услышала.
— Ну да, — добавляет Маша. — Ты же сама говорила, что Павел Олегович не доверяет тебе из-за твоей амнезии. Да и остальные тоже совсем расслабились.
— Конечно, — кивает Света. — Эдуард, например, совсем павлином ходит. Они думают, что ты всё время сомневаешься, теряешься, потому что ничего не помнишь. Давят на тебя.
А если они увидят, что ты «та самая» Катя — собранная, строгая, уверенная — может, перестанут сомневаться?
Шура улыбается:
— Мы поможем. Расскажем, как ты раньше себя вела, что любила, чего терпеть не могла. Тебя ведь все боялись чуть-чуть, помнишь?
— Приятное воспоминание, — усмехаюсь я. — Меня боялись?
— Уважали, — поправляет Шуру Амура.
— И немножко всё-таки боялись, — вздыхает Света. — Ты могла одним взглядом остановить шум и гвалт среди моделей.
— И кофе ты никогда не пила — только зелёный чай с лимоном. Без сахара.
Я хмурюсь при мысле о зелёном чае с лимоном.
— Полезная информация. Что-то ещё?
Маша оживляется:
— Ты всегда приходила ровно за десять минут до начала совещания,
садилась на своё место и молчала, пока все не стихнут.
— А потом говорила одну фразу — и все понимали, что ты уже всё решила, — добавляет Амура.
Я слушаю девочек, и где-то внутри меня появляется странное чувство.
Как будто мне рассказывают не про «тогдашнюю Катю», про меня, а про кого-то другого, совсем чужого.
И всё же… часть меня узнаёт её.
От этих мыслей мне становится не по себе, и я решаю сбежать.
— Простите, девочки, я на самом деле устала. Спасибо вам за помощь, но я пойду. Слишком много информации на сегодня.
Я прохожу мимо них, стараясь ни о чём не думать.
— Кать, ты подумай, ладно? — говорит Шура мне вслед.
— Хорошо, Шура, подумаю, — соглашаюсь я и добавляю: — Маш, если меня кто-то будет спрашивать, Андрей Павлович или Роман Дмитриевич, я устала и уехала домой.
***
— Я не хочу ужинать, мам, не обижайся. Я устала сегодня. Хочу побыть одна, отдохнуть.
— Конечно, конечно, Катюша, — соглашается мама, забирая у меня пальто.
— Ещё бы не устала, всю ночь вместо сна над документами сидела, — бурчит папа. — Нормальные люди ночью спят, а не работают.
— Пап, ты забыл, я не нормальная, — я вздыхаю и иду к себе в комнату.
Со злостью и обидой отшвыриваю сиреневую папку, выключаю мобильный телефон, зашториваю окна и ложусь на кровать.
Я ненормальная! Была страшилищем с железными зубами, теперь красотка, но всё такая же не от мира сего!
Амнестичная дура! Нет амнезическая! Вообще есть такое слово? Конечно, нет. Тогда просто беспамятная и…
— Бесхарактерная — шепчет мне внутренний голос.
Да, и это тоже.
— Ненадёжная, — поддакивает.
— Да? — удивляюсь самой себе,
— Ну конечно, — внутренний голос убедителен. — При малейшем давлении готова бросить компанию на произвол судьбы. А ты подумала, что будет с твоими подругами?
— Они мне не подруги!
— Ну хорошо, а как же Андрей? Как же Павел Олегович? Ведь если всё продолжится в таком темпе, то Эдуард развалит компанию.
— Мне всё равно, они взрослые, акционеры, сами всё решат и во всём разберутся. Это их решение.
— Ну ты же Пушкарёва!
— Я не Пушкарёва, а Воропаева, — это мой последний козырь. Я жду что ещё появится от внутренней совестливой Кати, но она молчит.
Я упрямо стараюсь не думать о «Zimaletto» и начинаю размышлять куда мне двигаться дальше — к Юлиане или к Зорькину? А может просто уехать в другой город? Нет, в другую страну!
— Катя, тебя спрашивает Андрей Павлович, — в двери показывается мама. — Что сказать?
— Скажи, что я сплю, — бурчу из-под одеяла.
Никаких Палычей, Воропаевых и всех-всех! Поеду на море! Нет на север, туда, где родилась. Да!
— Катя, Андрей Павлович очень волнуется о твоём здоровье. Я ему сказала, что всё в порядке, просто ты ночью не спала, — снова мама.
— Хорошо, — вздыхаю.
— Ну ладно, ты спи, спи, отдыхай, я больше тебя не буду будить, — мама уходит. Её явно беспокоят вопросы и сомнения.
Андрей Павлович.
Надо же, на домашний звонит.
Помнит же.
Меня начинает мучить совесть, я вспоминаю как утром воодушевлённо рассказывала ему и Малиновскому о том, что обнаружила в папке. Я же их и расстроила, и обнадёжила.
Я точно плохой человек.
— Не плохой, а запутавшийся, — вновь ожил мой внутренний голос.
Мои мысли переключаются на обнаруженную мной информацию, и я начинаю вновь анализировать факты.
В искомой папке обнаружилось много документов, копии писем, распечатки контрактов, флешка. Флешки, кстати, очень удобны: лучше, компактнее и вместительнее, чем дискеты и диски — в 2005 таких не было.
Сначала мы с Колей ничего не могли понять. Какие-то договоры с немецкими посредниками, но на них стояли подписи бухгалтеров «Zimaletto». Явно некая схема субподрядов.
Отдельно скреплена распечатка со статистикой, опубликованная нашими дистрибьюторами, с цифрами о том, какие партии реально продавались. Цифры не сходились. Например, партия, которая по отчётам ушла в Гамбург, в немецких сводках проходит как полученная от другой фирмы — *E.K. Trading GmbH*. Когда я утром рассказала об этом Жданову и Малиновскому, они предложили мне воспользоваться моей должностью и попросить системного администратора выгрузить переписку Эдуарда. Но я даже и не знаю, это как-то неправильно будет.
Ещё мы обнаружили странности и несовпадения в датах. Такие как отгрузка, оформленная раньше, чем партия физически покинула наш склад. Коля предположил, а Жданов и Малиновский согласились, что видимо Эдуард оформлял документы заранее, чтобы провести деньги по своим каналам. утверждаю». На всё это указывали распечатки электронных писем между отделом логистики и немецкими контрагентами, в которых даты поставок не совпадали с отчётами.
Бросилось в глаза одно из писем от менеджера партнёрской фирмы с моим вопросом на полях: «Почему оплата поступает от другого счёта, не зарегистрированного в системе «Zimaletto»?»
Или такое: «Оплата прошла через сторонний счёт. Просим подтвердить реквизиты.» На полях заметка: Счёт не наш. Почему не бухгалтерия?
Я сначала не придала значения этим письмам, но Коля обратил на них внимания, уж очень странными они были. После скрупулёзного изучения мы пришли к выводу, что эти письма косвенно указывает на «двойные счета».
На флешке обнаружились старые отчёты об экспорте — за 3 последних квартала. В отчётах на полях были сделанные мною пометки: Несоответствия по партиям: в отчётах указаны «премиум ткани», но приложенные сертификаты не совпадают по номерам. В графе «ответственный» — подписи Эдуарда или его отдела.
Удивили документы о возврате бракованного товара с подписью Эдуарда. Почему он лично подписывает такие документы, а не кладовщики и приёмщики? Причём штампы склада отсутствуют, а также нет приложений, только его подпись «Заверяю».
И самое интересное это список «Проверенные фабрики», составленный моей рукой, название которого говорило само за себя. Две фабрики были обведены с пометкой «новые производители без истории сотрудничества». Дальше шла приписка — «нужно проверить владельцев». Среди них оказалась фабрика, которую я рекомендовала купить Коле. Несостыковки по объёмам продаж и датам.
И просто на листе бумаги заметки, сделанные моей рукой:
«Германия — двойная отчётность?»
«Логистика — новые фирмы — совпадают фамилии бухгалтеров»
«Почему сертификаты одинаковые у разных партий?»
После того, как я рассказала обо всём Жданову и Малиновскому, мы составили план, как нам добраться до истинной ситуации.
1. Я должна получить доступ к переписке Эдуарда, проверить все возможные документы, сверить даты и цифры.
2. Андрей проверяет всё, что касается договоров с подрядчиками и транспортом.
3. Роман сверяет маркетинговые дынные — реальный объём продаж по коллекциям и отчёты, которые отправлялись в Германию.
Была ещё одна флешка с моими идеями о будущем развитии «Zimaletto». Они не являлись абсолютно новыми на рынке текстильного и швейного производства, но о применении их в нашей компании острое речь не шла. Базовые идеи: пошив детской линейки одежды, одежды для беременных, переработка ненужной одежды. И у меня была идея сделать коллекцию в стиле «Zimaletto Heritage» — вернуться к истокам первых коллекций, ещё отливаемых по западным лекалам, такой отскок в прошлое. Уж не знаю, что именно меня привело у детскому направлению и heritage, но прогнозы были очень перспективные, а цифры многообещающие.
И что?!
Я готова сейчас всё это бросить только из-за какой-то нелепой потери памяти?!
Предать не только свои идеи, но и огромное количество зависимых от успеха компании людей?
Ну уж нет! Пушкарёвы не сдаются!
Поэтому я разыскиваю брошенный на пол под диван телефон, нажимаю кнопку включения и с нетерпением жду, когда он загрузится.
Ищу нужный мне контакт и пишу два слова «Я согласна!»
Хотите стервозную Катю?
Будет вам Катя!!!
_________________
You will never know what you are capable of if you are afraid. Bodo Shafer
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
