|
ГЛАВА 33.
Вика привезла её к себе. Радовалась, суетилась, хотя и понимала, что повода для охов и улыбок нет.
Кира без сил опустилась на диван и несколько минут сидела, уставившись в одну точку. Потом вздохнула.
- Кирюш, ты устала?
Клочкова остановилась рядом и с тревогой смотрела на подругу. Красивая, холёная, она пугала своим тусклым взглядом и тенями, залёгшими под умело подведёнными глазами. Кира казалась чужой и отстранённой.
Потребовалось не меньше минуты, прежде чем Кира начала реагировать. Словно вопрос подруги только что дошёл до её слуха. Подняла голову, посмотрела на Вику и даже улыбнулась, только взгляд оставался печальным и обеспокоенным.
- Немного устала, - созналась она. – Два перелёта сразу… Вика, ты сядь, не стой. Надеюсь, я тебя не стесню?
- Ну что ты говоришь? – возмутилась Виктория. Села рядом с ней на диван и по привычке поджала под себя ногу. – Не стеснишь, конечно. Я рада, что ты приехала… - и замолчала под взглядом Киры. – Извини.
- За что ты извиняешься? - Кира поднялась и прошлась по комнате, которая объединяла в себе гостиную и спальню. – Не скажу, что рада своему возвращению… но я рада тебя видеть.
Клочкова закусила губу, обдумывая, стоит ли задавать следующий вопрос, но любопытство победило.
- Что ты собираешься делать? – спросила она, осторожничая.
Кира сделала шаг в сторону и едва не споткнулась о свой чемодан. Ругнулась чуть слышно.
- Посмотрю…
- То есть, ты так ничего и не решила?
- Я хочу посмотреть на них, - уточнила Жданова. – Потому что ничего не понимаю, если честно. Ты ведь… не шутила?
- Да не шутила! – Вика всплеснула руками и возмущённо фыркнула. – Он живёт с Пушкарёвой и её ребёнком! А ты бы видела где!.. Спальный район, старый дом какой-то… И Жданов там. На своей иномарке, как гость заморский.
- Но он же там… И как я понимаю, даже не прячется.
Клочкова вздохнула, задумалась на секунду, но потом недоверчиво хмыкнула.
- Зачем ему Пушкарёва? Это просто безумие какое-то.
Кира снова села на диван и сложила руки на груди. И замолчала. Вика томилась, смотрела на неё в ожидании, надеялась, что она сейчас что-нибудь пояснит, но Кира молчала и в мыслях своих, кажется, унеслась далеко. Клочкова ещё пару минут посидела рядом, а потом ушла. Объяснять ей никто ничего не собирался.
Кира же посмотрела на часы.
Необходимо было отдохнуть, хотя бы пару часов. Два утомительных перелёта совершенно вымотали. А гнетущие мысли отнимали последние силы.
Вика что-то делала на кухне, проявила несвойственную ей деликатность и не стала мучить подругу вопросами и своим любопытством. Кира была ей за это благодарна. Говорить ни о чём не хотелось. Необходимо было подумать…
Подумать! Да она только этим и занималась в последние несколько дней. После того злополучного разговора с Андреем, которым он её не просто ошарашил, а убил. Перечеркнул всё – все старания, планы, надежды. Она готовила ему сюрприз, а он её опередил. И его подарок не был приятным.
Он хочет развода. Развода! И это после всего… всего, что она для него сделала, он готов просто выкинуть её из своей жизни. Выполнила свою роль, послужила во благо компании – и свободна! Он даже поблагодарит её наверняка… Это же Жданов! Циник и эгоист!
Поначалу она ему не поверила. Решила, что он снова подталкивает её к решению вернуться в Москву и выкинуть из головы все амбициозные планы, которые она вынашивала в последние месяцы. Кира знала, что Андрей не доволен их семейной жизнью. Ему не нравилось, что она так активно участвует в делах компании. Не нравилось, что она в Париже, что блистает, что у неё всё получается. Ему хотелось жену дома.
Это даже смешно.
Андрей Жданов, который всегда боялся оказаться скованным по рукам и ногам семейными узами, боялся стать таким как все – обыкновенным человеком со своими очень простыми слабостями и радостями, вдруг кардинально изменился и захотел именно «тихого семейного счастья». Чтобы жена сидела дома, ждала его с работы и воспитывала детей.
Он заговаривал с ней об этом и даже не один раз. Сначала осторожно, когда понял, что Кира увлеклась работой не на шутку, но со временем становился всё настойчивее.
- Так нельзя жить, это ненормально, - неизменно повторял Жданов, становясь в позу. – Это семья, Кира. Какой, к чертям, Париж?
Он снова думал о себе. Он всегда думал о себе. Раньше он хотел свободы, и она обязана была это понимать и прощать. Принимать его, закрывать глаза на его романы, которые и не прекращались никогда, не смотря на их отношения. Их жизни все эти годы шли словно параллельно друг другу. Она с ним, а он с кем-то, с кем он хочет быть в данный момент, а иногда с ней, когда ему это удобно. Когда хочется вернуться к кому-то, переждать в тихой гавани, набраться сил… Вот тогда нужна была она. И ведь Андрей даже вины за собой особой не чувствовал. Его всё устраивало. А она должна была приспосабливаться.
Она и приспосабливалась. И даже привыкла, в конце концов. Смирилась с тем, что «Андрюша так непостоянен, но это ведь особенность его характера». Так всегда говорила Маргарита, стараясь оправдать очередную измену сына. И смотрела виновато и умоляла набраться терпения и подождать, когда он повзрослеет. Давала какие-то обещания.
Она давала, а не он. Андрея всё в его жизни устраивало.
Он даже не держал её, Киру. Он предоставил выбор ей. Давно, ещё в начале их отношений. Она могла терпеть и прощать или уйти от него. Почему она тогда не ушла? Любила. Любила его, как помешанная, много лет. И ждать была готова. Вот только прощать было труднее. Но она упорно наступала на свою обиду и принимала его с радостью. Всегда с радостью. А он не ценил. Виноватился, конечно, но это была скорее вежливость, чем искреннее осознание своей вины. Со временем это превратилось в некий ритуал. Он приходил, прятал глаза, произносил заученные фразы и заверения, а после был её выход – подойти, обнять и всё простить.
Это продолжалось не один год. И Кира научилась с этим жить. И несмотря ни на что, она хотела за него замуж. Это могло показаться странным, но она его любила. Вот таким, каким он был. Шабутным, влюбчивым, горящим, порой беспардонным и не чутким. Это был её мужчина, она слишком много ему отдала, всю себя, - и сердце, и душу, и гордость.
А потом он изменился. Она не заметила в какой момент. Слишком занята была воплощением своей мечты. А мечтала она о свадьбе. Как будет идти с Андреем рука об руку, как будет кружиться с ним в первом вальсе, а все вокруг будут удивлены и восхищены тем, какая же они красивая пара. Он – высокий, статный, черноволосый и она рядом с ним – хрупкая, светлая, ослепительно красивая.
Всё это было. И кольца золотые, и вальс, и гости, которые поздравляли и аплодировали, когда они вышли на свой первый танец. Шампанское, живая музыка, цветы, белое платье… Каждая деталь выверена и продумана за многие, длинные одинокие ночи. Когда слёзы душили от злости и обиды. Когда Андрея не было рядом, и когда он о ней не думал. А она утешала себя мечтами именно об этом дне.
Жданов не был против свадьбы. Пытался что-то возразить поначалу, но родители ему доходчиво объяснили, что пора – возраст, положение, обязанности, связи… И он сдался и как Кире показалось, даже с неким облегчением. Штамп в паспорте не помешал бы ему ни чем. Знал, что Кира не сможет, а может и не захочет ограничивать его свободу. Всё останется как прежде.
Они обо всём договорились. Обо всём.
А потом что-то произошло. Потому что выходила замуж она уже за совсем другого человека. Чужого и незнакомого. Странного и непонятного.
Кира поняла это уже на свадьбе. На банкете. До этого момента ей было не до Жданова, если честно. Была слишком занята собственными мыслями, радостями, волнением, мелочами, которые необходимо было соблюсти, чтобы ни чем не испортить самый главный день в жизни. Плохое настроение Андрея списывала на его капризный характер. Думала, что хочет продемонстрировать своё недовольство, вновь выставить вперёд собственные чувства. А вот на банкете, когда официальная часть закончилась и появилась возможность перевести дыхание, присмотрелась к мужу, заглянула в глаза и в первый момент ощутила беспокойство. Взгляд у Андрея был пустой. Как пропасть. Не возмущённый, не раздражённый, не усталый. Пустой. Жданов оглядывался по сторонам, а выглядел так, словно был здесь чужим. Зашёл случайно, и ему не терпелось уйти. Губы перекашивало, улыбался через силу, а на Киру смотрел… Она поклялась себе не вспоминать этот взгляд. Слишком много в нём было откровенной жалости. Не злой, а сочувственной.
В душе в тот момент всё перевернулось. Жалеет? Почему?
Лучше бы злился.
Это был другой Андрей Жданов. Его словно подменили, а она не заметила когда.
Первая брачная ночь стала кошмаром. Он напился и хамил, а на утро просил прощения. И не так как обычно, когда она обязана была его простить. Он просил прощения. Обнимал её, горячо дышал в шею и думал о чём-то страшном, Кира это чувствовала. О чём-то страшном, безысходном и абсолютно для неё непонятном.
Перестал улыбаться, глаза стали пустыми и безжизненными. Осунулся, стал подозрительно спокойным (или бесчувственным?) и постоянно о чём-то думал. Хмурился.
Он себя ненавидел.
Кира однажды видела, как Андрей смотрел на себя в зеркало. Это было в свадебном путешествии, Кира изо всех сил старалась увлечь его хоть чем-то и через несколько дней муж даже улыбаться начал, хоть и через силу, и она обрадовалась, вздохнула с облегчением, а потом увидела… Вошла в ванную и увидела, как Жданов стоит, держась руками за края раковины и смотрит на себя. Исподлобья, зло, рот перекошен, а во взгляде такая ненависть… Кира застыла в дверях, не зная, что сделать. Выйти? Она осталась.
Он себя ненавидел. Кира пыталась выпытать у него, что случилось. Что такого произошло в его жизни, что так его изменило? За какие-то считанные дни.
Андрей упорно отмахивался, отговаривался какими-то пустяками, а вскоре появилась фотография этого ребёнка. Кира не просто удивилась, она рассмеялась. Но в ответ удостоилась такого дикого, бешеного взгляда, что смех застрял где-то в горле.
Такого Жданова она не знала и не понимала. Она боялась его. Постоянно ловила себя на мысли, что подбирает слова и заранее готовит себя, чтобы подойти к нему и заговорить. И совершенно не представляла, как он может отреагировать даже на простое предложение куда-нибудь сходить вечером, в ресторан, например. Спасало то, что виделись они не так часто. Она жила в Париже и уезжать не хотела. Здесь были дела, новые знакомые, перспективы, здесь можно было осуществить свои мечты, которые она, оказывается, лелеяла где-то в глубине души ещё со времён института и позабытые с годами жизни с Андреем. А в Москве была прежняя жизнь, наполненная ожиданиями и обидами, и муж, с которым Кира совершенно не представляла, как жить. Как найти к нему подход? Он ведь ничего не говорит, ни чем с ней не делится и не откровенничает. Как узнать, что важно для нынешнего Андрея?
Первые месяцы после свадьбы Жданов её не трогал. Они были женаты, но жили параллельно, и всех это устраивало. Он не нуждался в ней. Переживал что-то в себе и сочувствующих и наблюдающих за его мытарствами ему не требовалось. Кира решила ему не мешать. Занималась собой, закружилась в водовороте парижской жизни, положение замужней дамы, супруги владельца модного дома из России, её устраивало. Для неё открывались многие двери, ей улыбались незнакомые, но важные люди, рассказы о России интриговали европейцев, просыпался интерес и к их компании (иногда этот интерес приходилось будить и прикладывать к этому немалое усилие). Возможностей было очень много. Только успевай. И о проблемах мужа Кира всё чаще забывала. Да и Андрей не хотел свои проблемы с ней обсуждать, так что вины она за собой особой не чувствовала.
Через некоторое время Жданов начал успокаиваться. Приехал в очередной раз, и Кира заметила огонёк интереса в его глазах, когда она рассказывала ему об очередных своих задумках и планах. Андрей выслушал, они даже обсудили некоторые детали, и он улыбнулся ей. Впервые за несколько месяцев.
А потом сказал:
- Я хочу семью, Кира. Настоящую.
Сколько лет она ждала этих слов от него?
- Я тебя люблю, - говорила она тогда. – Люблю. – За тот вечер повторяла эти слова много раз. Шептала ему это, прижималась к нему, казалось, растворялась в его объятиях.
- Я хочу, чтобы ты вернулась в Москву.
В Москву она не хотела. Ни тогда, ни сейчас. Это совершенно не входило в её планы. Признания Жданова порадовали, потешили самолюбие, дали надежду на будущее… но вернуться и осесть дома?
Андрей хотел семью и без лишних эмоций пояснил, чего ждёт от неё. Она должна заниматься домом и детьми. Если они у них будут. И он совершенно не собирается запрещать ей работать. Ради бога, «Зималетто» компания большая, её помощи все будут только рады. Но семья должна быть на первом месте. Париж? Какой Париж, Кира? Мы женаты, значит надо строить семейные отношения. А в Париже всем может заниматься и Малиновский. В Париже ему наверняка понравится.
Как же она тогда перепугалась. Вдруг нахлынуло понимание того, что такой жизни она совсем не хочет. Что она не готова. Потому что несмотря ни на что, это был другой Андрей Жданов. Слишком серьёзный и задумчивый. Говорил такие вещи, что Кира порой замирала в удивлении и потом ещё долго ловила себя на мысли, что человек, за которого она выходила замуж, такого сказать не мог. Это не его мысли и не его слова. Так кардинально и так быстро люди не меняются.
Стоило огромных усилий убедить Андрея, что её присутствие в Париже просто необходимо. Именно её. Она соблазняла Жданова обещаниями и перспективами, и работала ещё больше, чтобы подтвердить свои слова. Чтобы Андрей понял – она должна остаться во Франции.
Теперь сама зачастила в Москву. Занималась домом, покупала мебель, потом меняла её, делала ремонт то в гостиной, то в кабинете Андрея, то в спальне. Прикидывала в уме, и меняла шторы во всех комнатах. Искала хорошую домработницу.
Создавала видимость занятости.
Не надо думать, что она не хотела «стать семьёй». Очень хотела. Но в её жизни появилось столько другого, важного и интересного. Да и к Андрею не уставала присматриваться. Изучала его новые привычки и пристрастия. Читала взгляды и запоминала фразы, которых не было раньше. Училась любить его «нового».
У него была любовница. Возможно, не одна. Это было ясно, как божий день. У Киры не было по этому поводу никаких иллюзий. Но понимание этого отчего-то успокоило, а не обидело, как раньше.
У него роман, значит, не настолько ему плохо.
Правда, не появлялось в нём больше горения. Он не вспыхивал и не парил от своих ощущений и новизны чувств. Всё было спокойно и ровно, Жданов как бы отдавал дань своей физиологии. Жены не было рядом, а присутствие женщины в его постели – это неотъемлемая часть его жизни.
И таскал повсюду фотографию этого мальчишки. И смотрел на неё. Поначалу Киру это удивляло, затем настораживало, а вскоре начало злить. Не потому что он смотрит, а потому что она не понимает, почему он смотрит.
Но даже тогда, когда всё стало настолько очевидно, она не связала всё это с Пушкарёвой. Она просто не видела их вместе. С мальчиком видела и ещё тогда отметила, что отношения их нормальными назвать никак нельзя. Честно пыталась Жданову на это намекнуть, но он по привычке отмахнулся, а потом ей стало не до таких мелочей, у неё была впереди свадьба, к которой нужно было готовиться со всей тщательностью. Вот и упустила…
Но Пушкарёва? Это просто в голове не укладывалось.
Когда Андрей позвонил и попросил развод, Кира ему не поверила. Но он говорил спокойно и с какой-то незнакомой интонацией. Даже голос вдруг дрогнул, и стало ясно – он вполне серьёзно. Он хочет с ней развестись. После всего, после стольких лет притирки друг к другу и стараний.
А ведь она успела настроить планов, готовилась к серьёзному разговору… Почему нельзя перебраться из Москвы в Париж? Это ведь вполне возможно и не так уж и трудно. Главное, захотеть. И вот тогда и будет у них настоящая семья и все будут довольны.
А получилось всё по-другому.
Андрей не хотел в Париж. И Киру он больше не хотел. И «их семья» ему больше не стала нужна, он мечтал уже о другом. И не с ней.
Пушкарёва.
Катя Пушкарёва. Зашуганная, затюканная жизнью серая мышь, обитающая в каморке по соседству с президентским кабинетом. Тусклая и безотказная. Думающая только о цифрах и отчётах. Она азартно стучала по клавиатуре, набирая очередной отчёт, и варила Андрею кофе. Варила только она, потому что «так как у неё ни у кого не получается». Неудачница. Как потом выяснилось – мать-одиночка.
Из-за неё Андрей собирался разводиться.
Когда Кира немного успокоилась и отошла от шока, позвонила Вике и дотошно ту выспросила о том, что происходит в «Зималетто».
Плевать на «Зималетто»! Что происходит со Ждановым?
Он светится от счастья, он доволен жизнью, у него полно забот, которые с работой никак не связаны.
Он счастлив.
От чего? От того, что он с Катей Пушкаревой?
От чего он может быть счастлив?!
Кира затаилась на пару дней, снова отключила телефон, а сама ждала вестей из Москвы. От Виктории, которая пообещала прояснить ситуацию в обстановке совершенной секретности.
Вика следила за Андреем, а Кира сходила с ума в одиночестве в гостиничном номере в Нью-Йорке. И впадала в отчаяние после каждого звонка Клочковой.
«Жданов живёт у Пушкарёвой. Он приезжает обедать, отвозит ребёнка в детский сад, по вечерам заезжает в магазин и возвращается домой. Ой, прости, Кирюш, не домой, не домой… К этой разлучнице!
И Малиновский с ними. Своими глазами видела этого предателя!»
А теперь ему нужен развод.
А она совершенно не знает, как поступить.
У кого спросить совета?
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
верни глюк на место. 
Продку бы с разговором Киры и Андрея, где всё как-то уже устаканится 
с тем, что она принесёт 
А Андрею не нужен брак - в том понимании, каким он представляется Кире, по одной простой причине, что он уже очень хорошо понял, причём, ещё до свадьбы, какой он хочет брак, просто ему нужен был толчок, нет, не толчок, а пинок, чтобы все мысли в голове в порядок привести 
она вызывает только глухое раздражение. ИМХО
