Последняя в этом году
Катя с некоторым напряжением наблюдала за тем, как Андрей общается с её отцом. Они обсуждали что-то чисто мужское, футбол и проблемы реформ в армии, муж кивал, а порой даже спорил с её отцом, но они не ругались, не выглядели недовольными или раздражёнными, и именно это Катю и настораживало. Она никому не признавалась, но субботнего ужина у родителей боялась, пророчила всяческие неприятности и проблемы, и теперь ждала, когда её ожидания начнут воплощаться в жизнь. Но прошло уже полтора часа, и ничего не происходило. Мама тоже выглядела довольной, подкладывала зятю на тарелку лучшие кусочки и лишь иногда одёргивала мужа, когда тот, по её мнению, переходил черту и повышал голос до максимума. И хотя это происходило не в порыве злости, Елена Александровна всё равно не давала ему увлекаться. Родители были счастливы, дождавшись первого семейного ужина, потчевали дорогого гостя – особыми блюдами и ещё более особыми жизненными байками, и время от времени бросали на дочь многозначительные взгляды. Катя их расценивала, как одобряющие. И уже не понимала – правильно она поступила, что позволила родителям «принять» Жданова в семью или нет. С одной стороны это было достоверно, а с другой в дальнейшем будет труднее объяснить итог их отношений.
И только Колька не вмешивался ни в какие разговоры, кажется, вообще не обращал внимания на беседу, что велась за столом, сидел с краю и ел. Придвинул к себе поближе тарелку с оливье и с аппетитом его уминал. Катя на друга детства внимания почти не обращала, занятая другими, более важными мыслями, смотрела в его сторону реже, чем скидывала руку Жданова со своего колена. И, конечно, удивилась, когда Зорькин, стоило им ненадолго остаться наедине в её комнате, спросил:
- Пушкарёва, ты с ним спишь?
Катя замерла перед ним, словно, пойманная на месте преступления. Моргнула, затем растянула губы в неестественной улыбке.
- С ума сошёл, что ли?
Колька сложил руки на груди и отставил в сторону ногу. Любимая поза «гения».
- Я видел, как он тебя за коленку щупал.
- Вообще-то, он мой муж. Это часть… игры.
- Какой игры? – Зорькин окинул её знающим взглядом. – По-моему, ты уже давно не играешь. Понравилось быть Ждановой?
Катя его толкнула, и Коля руки опустил. Но продолжил вредничать:
- Понравилось?
- А почему нет? – обиделась она. – Я что, мало для этого сделала?
Зорькин ещё раз пригляделся к ней, прищурился.
- Да нет, - признался он, - много. И, кажется, Андрюша твой это тоже заметил. Но что ты будешь делать через полтора месяца?
- Через месяц и три недели, - поправила его Катя, но Коля поморщился.
- Большая разница.
- В моём случае – да.
Дверь комнаты открылась, и вошёл Жданов. Остановился, присматриваясь к ним с насмешкой, потом дверь за собой прикрыл. Катя посмотрела с подозрением. А Андрей руки Зорькину на плечи положил, отчего-то тот опасливо присел.
- Ну что, что обсуждаем, друзья?
- Ничего, - поспешно ответила Катя. – Просто давно не виделись.
- А вот это не порядок, милая. Отдала молодому человеку состояние, и не навещаешь его, не проведываешь. Не контролируешь ситуацию.
Катя укоризненно взглянула на него, надеясь, что муж тон сбавит, хотя знала, что просить об этом захмелевшего Жданова, бесполезно, а Коля под тяжёлыми ладонями неуютно завозился, пытаясь выбраться. И недовольно проговорил:
- Не извольте беспокоиться, Андрей Палыч. Всё с вашим состоянием хорошо. И даже лучше.
- Это как же?
- Множится. Я за всем слежу.
- Какой ты молодец. Надеюсь, бдительности ты не утратишь. – Ненавязчиво развернул к себе молодого человека, оглядел джинсы и джемпер, явно новые, с иголочки. Коля его взгляд приметил, и взглянул с негодованием, очки на переносице поправил. Поинтересовался чуточку высокомерно:
- Я ведь имею право на процент?
- А то как же. Кать, скажи ему, чтобы не вздумал яхту купить. Я узнаю.
- А если я яхту «Катерина» назову?
- Так, хватит, - вмешалась Пушкарёва. Стукнула мужа по руке. – Отпусти его, он нервничает.
- Я надеюсь, что нервничает, - проворчал тот. Посмотрел на жену. – Твои родители интересуются, мы домой поедем или у них ночевать останемся?
Катя растерялась, плечами пожала.
- А ты как хочешь?
Жданов растянул губы в плотоядной улыбке.
- Я хочу домой.
Под его взглядом Катя немного покраснела, кинула нервный взгляд на друга детства, затем кивнула.
- Хорошо. Если ты хочешь домой…
Коля посверлил взглядом подругу, потом на её временного супруга выразительно взглянул.
- Я бы вас обоих посадил, в одну камеру и ключ выбросил.
Андрей не на шутку удивился.
- А меня-то за что?
Коля в дверях комнаты обернулся, и пальцем себя по лбу постучал. Вышло глупо, но красноречиво. Андрей ухмыльнулся, а Катя отвернулась от обоих, разозлившись.
В такси, по дороге домой, Жданов вдруг поинтересовался:
- Как он может за всем следить один?
Катя смотрела в окно, а, услышав вопрос мужа, головы не повернула.
- Он может всё. Он гений.
Жданов на сидении откинулся, руку на спинку положил, и игриво провёл пальцем по Катиному плечу.
- Ещё один гений на мою голову. Кать.
- Что?
- Но ты ведь тоже гений.
- Колька круче. Он не боится рисковать.
- А вот сейчас напугала.
- Чужими деньгами он рисковать не будет.
- Можно подумать, у него свои есть.
Она повернулась, посмотрела на него.
- Что ты хочешь от меня? Чтобы я поклялась, что ничего не случится?
Андрей смотрел на неё серьёзно, а когда Катя плечом дёрнула, ощутив ещё одно его прикосновение, спросил:
- А ты поклянёшься? Чем подтвердишь?
Промелькнуло в его голосе нечто неприличное, и Катя отвернулась от него. Чувствовала руку мужа на своём плече, а смотрела в затылок водителя. Помолчала, затем повторила:
- Всё будет нормально.
А Жданов вдруг ткнулся носом ей в ухо.
- И почему я тебе верю?
Катя попробовала от него отодвинуться, только всё бесполезно. Двигаться особо было некуда, муж продолжал сопеть ей в ухо, рука на её плече сжалась на мгновение, потом начала поглаживать. Катя почувствовала, как внутри живота разливается тепло, и когда Андрей губами к её щеке прижался, дразня, почти сдалась. У неё никак не получалось с ним бороться. После первой ночи, когда она поклялась себе, что постарается всеми возможными способами избежать повторения, в её жизни покоя не стало. Его и раньше-то не было, а с тех пор всё ухудшилось в разы. После секса невозможно было, как раньше, просто спать ночами рядом. Да Андрей и пытаться не собирался. Его, кажется, вполне устраивало случившееся между ними, он вёл себя так, словно исполнение супружеских обязанностей самыми крупными буквами в их брачном контракте записано, а Катя очень долго этот пункт договора нарушала, и теперь обязана – прямо-таки обязана – восполнить потерянное время. А у неё в душе такое творилось: и отказать ему не могла, и запретить не получалось. И после каждого «поражения» ощущала вину за свою слабость. И от Жданова это скрывать не собиралась, чем его смешила. Каждый раз, как она начинала видимо страдать, Андрей гладил её по спинке, целовал, хотя она и уклонялась от его поцелуев, и говорил, что мучиться тут совершенно не из-за чего – им же хорошо. И не понимал, что вот это «хорошо», её больше всего и мучает.
- Слушай, а девушка у Зорькина есть?
Они вошли в квартиру, Катя босоножки скинула, и замерла после этого вопроса в некотором недоумении. На мужа посмотрела.
- Девушка? В смысле, реальная?
Андрей усмехнулся.
- Ну, в принципе, я имел в виду реальную. Которую можно увидеть, потрогать… Не надо на меня так смотреть, я имею в виду, что он мог бы её потрогать.
- У него нет девушки, Андрей. – И менее уверено добавила: - Насколько я знаю.
- Во-от, в этом-то и вопрос: насколько хорошо ты это знаешь.
- Далась тебе девушка Зорькина!
- А думаешь, нет? Вот появится у него… кто-то вроде нашей Вики, и пиши пропало.
- Вика? – Катя застыла в некоторой прострации, размышляя. Андрей приблизился к ней сзади и обнял за талию. Игриво поинтересовался:
- Ты чего?
- Одно время он бредил Викой. Хотел с ней познакомиться. Даже меня просил…
Жданов кашлянул.
- Ну вот, и я потерял покой.
Катя рассеянно похлопала его по руке.
- Успокойся. Он никогда не сделает глупости, тем более из-за женщины.
- Очень на это надеюсь.
Катя отошла от него, уловив секунду, когда Жданов замешкался, подошла к телефону, чтобы прослушать автоответчик, а Андрей футболку через голову снял и прошёл в спальню. Катя осторожно покосилась на его спину и тут же отвернулась, делая вид, что очень заинтересована тем, что Маргарита Рудольфовна рассказывала о предстоящем обеде в клубе в следующую среду.
- Кать!
- Твоя мама звонила, говорит про обед… Ты слышишь? Там Симонян будет!
- Я рад – и за него, и за себя. Иди сюда, я тебе скажу кое-что.
- Что?
- Ну, иди сюда. Ты оттуда не услышишь.
Запись закончилась, голос свекрови смолк, и Катя поняла, что причины оставаться в гостиной нет. Правда, помедлила, руку в бок уперла, мысленно поклялась себе, что будет продумывать каждое своё слово и действие, и тогда уже прошла в спальню. Пыталась казаться занятой и прогнать смущение, которое по-прежнему вырывалось наружу, стоило ей Андрея в постели увидеть. Сразу прошла к зеркалу, вынула из причёски шпильки, и волосы пальцами взъерошила. Чувствовала взгляд Андрея, направленный ей в спину, а когда всё же обернулась, встретилась с ним глазами.
- Ты идёшь? – Она молчала, и Жданов развел руками. – Мы же для этого вернулись домой. – Невинно моргнул. – Разве нет?
- Андрюш, ты пьян.
- Чуть-чуть.
- Да?
Он улыбнулся в ответ на её короткий вопрос. Потом вздохнул, заложил руку за голову, посмотрел на свои ноги в черных носках, пошевелил пальцами и деловито поинтересовался:
- Так что там с Симоняном?
- Встретишься с ним в среду за обедом, и спросишь.
- Какая прелесть. Обед с Симоняном… - А когда Катя направилась к двери, быстро спросил: - Ты куда?
- В ванную, умываться. Можно?
Жданов красноречиво поджал губы.
- Ну, иди.
- Спасибо.
- И почему меня не удивляет, что в тебе ехидства не убавляется? – И повысил голос, чтобы жена его слышать могла. – Как взялось неизвестно откуда, так и не исчезает!
Долго Андрей в кровати не улежал. Поёрзал, пряжку ремня расстегнул, потом всё же встал. В голове приятно шумело после наливки тестя, Жданов даже пьяным себя не чувствовал. В душе лёгкость, настроение приподнятое, а в крови возбуждение. Скинул с кровати покрывало, кинул на кресло, не желая с ним возиться и складывать, потом одеяло призывно откинул. Почесал грудь, раздумывая, потом направился в ванную. Дверь дёрнул осторожно, подозревая, что Катя запереться могла. Но дверь поддалась, видимо, жена не ждала, что кто-то кроме подъёмного крана его в ближайший час с кровати поднимет. И ошиблась. Подняло кое-что более существенное - возбуждение, и Андрей не собирался упустить то, что уже считал своим.
Катя кинула на него красноречивый взгляд, когда он вошёл. Стояла у зеркала, расчёсывала волосы, и лишь в первую секунду едва заметно дернулась, хотела за халатом потянуться, чтобы прикрыться, но усилием воли заставила себя остаться на месте. Андрей всё это заметил, как и румянец вспыхнувший на её щеках, но намеренно отвел глаза. Зачем ему смущать свою жену? За месяц совместной «семейной» жизни он усвоил, что смущать Катю ему хоть и нравится, но это не всегда выгодно для него же. Катя, смущаясь, замыкается в себе, закрывается, и его, соответственно, отталкивает. Это в его планы не входило. Поэтому он не стал сразу на неё набрасываться, хотя взглядом по её телу, прикрытому лишь небольшим количеством кружева, прошёлся. Подошёл к раковине и открыл воду, плеснул в лицо холодной водой. Затем попросил:
- Дай полотенце.
Полотенце ему Катя подала, повесила на плечо, а сама вновь покосилась на махровый халат на крючке. Совсем рядом, стоило только руку протянуть. Но если бы она сейчас схватилась за халат, это выглядело бы больше, чем глупо, это показалось бы Жданову верхом наивности. А она его жена, напоминала себе Катя, и мало того, они уже четыре дня живут… в полноценном браке. Вот только ситуация двусмысленная, и именно из-за этого Катя переживала. Она, но не Жданов.
Он полотенце ей на шею накинул и к себе притянул.
- Что ты бегаешь от меня?
- Я не бегаю. Если бы я бегала, мы бы у родителей остались.
- Да, я помню, - он улыбнулся, - родители за стенкой – это табу.
Полотенце упало на пол, и Андрей накрыл ладонями Катины плечи. Наклонился, заглядывая ей в глаза.
- Поцелуешь?
- У меня такое чувство, что если я скажу «нет», ты меня заставишь.
Он хмыкнул.
- Ну, не то чтобы заставлю… Но хотелось бы поцелуя. После семейного ужина, после… моего хорошего поведения, мне кажется, что я заслужил поцелуй жены.
Для того, чтобы поцеловать его, пришлось придвинуться, Катя осторожно шевельнулась, и уже после этого почувствовала руку мужа на своей спине, которая прижала её теснее, настолько, что расстёгнутая пряжка его ремня Кате в живот больно упёрлась. Андрей голову наклонил и ждал, когда она сама к нему потянется. Смотрел смеющимися глазами, и Катя почти ненавидела его в этот момент. Наверное, поэтому поцеловала чересчур пылко, от злости. Пальцы запутались в его волосах, поцеловала и одновременно с этим попыталась ему на ногу наступить, пяткой покрутила. Только Жданов коварный план разгадал, хохотнул ей в губы и обхватил за бёдра, приподнимая. Катя голову подняла, посмотрела с намёком.
- Вот только урони.
- Да не пьяный я. Отличная наливка была.
Целовал её, а когда из ванной вышли, к стене прижал, и вдруг понял, что от поцелуев голова немного кружится. Это было так странно, но Андрей спешил, и уделять этой детали много внимания, было некогда. Когда в комнату направился, всё-таки покачнулся, совсем немного, но почувствовал, как Катя напряглась в его руках, а когда по плечу его стукнула после этого, рассмеялся.
- Я постель расстелил. Всё, как ты любишь.
- Как ты любишь, - ответила она, обхватив его руками за шею. Держалась крепче, чем нужно было для простого объятия.
- Да?
- Да. Постель расстелена, ужин готов, рубашки наглажены… Твоя мама мне этим все уши прожужжала ещё на свадьбе.
Жданов смешно вытаращил глаза.
- Какая у меня мама. А жена какая… послушная, оказывается. – В нос её поцеловал и чуть подкинул, чтобы удобнее держать было.
- Может, ты меня поставишь? Я сама дойду.
- Половина пути пройдена. – Андрей посадил её на спинку дивана и устроился между её ног. – Так что я намерен сам… до самой кровати… - Губами к Катиной груди прижался, и почувствовал, как она прерывисто вздохнула. Отклонилась чуть назад, Жданов на неё навалился, сильнее, чем было необходимо, и едва удержал Катю, когда та начала переваливаться через спинку дивана. Жена испуганно за его плечи схватилась, посмотрела с легкой паникой, но когда поняла, что он ее крепко держит, выдохнула, а Андрей рассмеялся.
- В спальню, - решил он.
Как раз в тот момент, когда они дошли до кровати, в гостиной зазвонил телефон. Катя ещё попыталась что-то сказать, даже рукой указала на дверь, но Андрей на жену навалился и поцеловал. Телефон звонил, они целовались, потом послышался сигнал включившегося автоответчика, и следом голос Малиновского:
- Палыч, ты дома? Палыч, где твой телефон? Я тут немного… Короче, чуть шею себе не свернул. Машина всмятку. Андрюх, забери меня, а…
Голос был тревожный и пьяный. Катя с Андреем на постели замерли, Жданов голову поднял и прислушивался к голосу друга уже ни на что не отвлекаясь, а когда всё смолкло, откатился в сторону. Катя грудь рукой прикрыла, покосилась на мужа, насторожившись от его молчания.
- Андрей…
Он резко сел.
- Да, надо ехать.
Он так быстро собрался, Катя даже сообразить ничего толком не успела. Наблюдала, как Андрей впопыхах надевает свитер и одновременно с этим разговаривает с Малиновским по телефону. Катя даже с некоторого расстояния слышала нервный голос Романа Дмитрича. Ей совершенно не нравилось, что муж срывается ему на помощь среди ночи, к тому же, Жданов сам был не совсем трезв, и Кате оставалось только порадоваться, что его машина осталась у дома её родителей. Снова вызвали такси, и Андрей из квартиры вышел, только подмигнул ей на прощание. Катя никак не отреагировала, а потом прошла на темную кухню и стала смотреть в окно. Видела, как Андрей прохаживается перед подъездом, в нетерпении поджидая машину, и снова по телефону говорит.
То, как Жданов подорвался на выручку своему дружку, совсем не радовало. Он был не на шутку обеспокоен, совершенно искренне, и Катя в который раз задумалась об их с Малиновским дружбе. Всегда готовы прийти друг другу на выручку. Наверное, так было и несколько месяцев назад, когда Андрею срочно понадобилась помощь, а еще больше - уверенность в том, что в борьбе за семейный бизнес все средства хороши, и нужно действовать, не раздумывая зря о моральной стороне найденного решения. И Рома план действий разработал, инструкцию написал… Но сколько бы Катя не думала о семейном бизнесе и о трудном положении, в котором эти двое оказались, простить было трудно. И почему-то именно Малиновского, за все те слова и мысли, которые он изложил в своем послании Жданову. За то, с какой легкостью и изысканной издевкой он это сделал.
Нехорошо это – думать о человеке плохо, когда он в беде. Но что можно поделать? Если при одной мысли о Романе Дмитриче Малиновском, у неё в душе поднимается волна раздражения? Вот и сейчас, из-за собственной глупости (и что уж там, развязности), сорвал Андрея среди ночи, а тот, кажется, всерьёз забеспокоился. Помчался спасать. Или долг отдавать?
Андрей позвонил часа через полтора. Катя всё это время просидела в гостиной, на диване, и ей казалось, что она нервничает из-за этой ситуации больше всех. Успела и Малиновского несколько раз отругать, и на преданность мужа посетовать, а еще подумать о том, сколько раз Роман Дмитрич спасал Андрея из подобных ситуаций, и, возможно, еще спасет, и не раз. Скоро Кати рядом с ним не будет, Жданов вернется к своему привычному образу жизни, и она ничего не будет знать о его проблемах. Хотя, этому, наверное, стоит порадоваться. Если она будет обо всем знать, то точно с ума сойдет.
В общем, за эти полтора часа, проведенные в темноте и тишине, Катя что только не передумала. Даже запугать себя успела, размышляя о том, в каком состоянии можно пребывать после аварии, когда "машина всмятку", как выразился сам Малиновский. Правда, он звонил, и голос особо слабым не казался, но в состоянии опьянения и шока, человеческий организм на многое способен, и поэтому, что там на самом деле, неизвестно. Катя даже всерьез расстроилась из-за своих негативных мыслей в адрес Романа Дмитрича. Но голос мужа в трубке показался ей спокойным, даже чуть насмешливым.
- Ты бы ложилась спать, - посоветовал ей Андрей. – Нечего меня ждать.
- А когда ты вернешься?
- Часа через два, я думаю. Нужно ещё кое-что с гаишниками утрясти.
- Что там случилось?
- В столб они врезались. Машина на самом деле всмятку, весь перед, а сами, можно сказать, испугом отделались.
- Он не один был?
- Когда в субботу вечером Ромка один был?
- Это да… - Катин голос прозвучал, куда более сухо, чем она бы того хотела, и Андрей без сомнения это отметил, потому что хмыкнул. Потом повторил:
- Ложись спать. Я жду, когда ему гипс наложат.
- Он что-то сломал?
- Руку. Хорошо хоть левую.
- Почему – хорошо?
- Потому что. Правой он документы подписывает, Кать.
- Ты шутишь, - с облегчением поняла она.
- Можно и так сказать. Хотя, совсем не до шуток. Как он переломом отделался - не понимаю.
- Уроком ему будет, - сказала Катя, но Андрей ее вряд ли услышал, отключился.
Хотя звонок мужа и успокоил, стало понятно, что ничего страшного не случилось, но так сразу уснуть Катя не смогла. Долго ворочалась с боку на бок, всё прислушивалась, каждую минуту ждала, что вот сейчас хлопнет входная дверь, Андрей вернётся. Но его не было, и это было невыносимо - ждать, Катя один раз даже включала ночник, чтобы посмотреть на часы, потом со стоном опустилась на подушки. Одно радовало – завтра воскресенье, и на работу не нужно.
В конце концов, уснула, да так крепко, что не услышала, как Андрей вернулся. Разбудил её негромкий скрип, открываемой дверцы шкафа. Катя глаза открыла и сонно заморгала. Приподнялась на локте и вгляделась в темный силуэт мужа, не понимая, что происходит.
- Андрюш…
Он обернулся.
- Разбудил тебя?
- Который час?
- Пятый. Спи, я тихонечко.
- Ужас какой.
Жданов усмехнулся, Катя услышала, а потом громким шепотом поинтересовался:
- Кать, а где у нас простыни?
- Простыни? На второй полке сверху, - автоматически ответила она.
- Точно, нашел.
- А зачем тебе?..
Андрей прошел к двери, и отчего-то шепотом попросил:
- Спи, я скоро.
Какое тут спи?
Когда он дверь закрыл, в комнате снова стало темно, и Катя замерла в этой темноте, прислушиваясь. Слышала шаги в гостиной, какие-то странные звуки, а потом голоса. Больше не раздумывая, она встала с постели и решительно распахнула дверь спальни. Три шага - и вот она уже в гостиной. Остановилась на пороге, но смотрела не на мужа, а на Малиновского, прикорнувшего в кресле, в обнимку с бутылкой виски. Сидел с закрытыми глазами, лицо было в ссадинах и мелких царапинах, прижимал к груди загипсованную руку, и выглядел несчастным и усталым. Искренне измотанным, это Катя мысленно отметила, и снова начала переполняться раздражением.
Андрей тем временем легко сдвинул диван в сторонку и ловко его разложил. Катя в изумлении смотрела на диван, вспоминая, как мучилась и не могла уснуть на нем, не подозревая, что это кожаное чудо может принимать какие-то другие положения. А оказывается, Жданову просто было невыгодно ей об этом говорить. Правильно, она промучилась полночи - и пришла к нему, льстя его самолюбию!
Андрей тем временем диван простыней застелил, бросил подушку к изголовью, и тут заметил жену.
- Врачи сказали, что ему нужно пару дней под присмотром побыть, - вроде как попытался оправдаться он.
Катя снова на Малиновского посмотрела, попыталась усмирить негодование.
- Пару дней?
Жданов голову на бок склонил, посмотрел с намеком, и Кате пришлось прикусить язык. Еще несколько секунд сверлила Рому взглядом, который, кажется, спал, и никак не реагировал на ее недовольство, и только сказала, прежде чем уйти:
- Забери у него виски. С обезболивающим нельзя.
Вернулась в спальню, и даже дверью не хлопнула, хотя очень хотелось. Такого Катя, признаться, не ожидала. И если еще пару часов назад пришла к мысли, что Малиновского ей все-таки жалко, по-человечески, как любого другого, попавшего в автомобильную аварию, то сейчас, увидев его под крышей своего дома, всю жалость тут же растеряла. Но пришлось напомнить себе, что крыша, под которой она живет, не совсем ее, поэтому она не имеет права диктовать Андрею, кого приглашать в свой дом.
Она легла в постель, устроилась на самом краю, и накрылась одеялом с головой. Хотелось ненадолго остаться в квартире одной, чтобы поплакать, зная, что никто не услышит и не узнает. Сегодняшнее происшествие и то, что Роман Дмитрич Малиновский в данный момент находится в соседней комнате, и то, что ее муж самолично расстилает ему постель, заботясь о пострадавшем друге, напомнило Кате об истинном положении вещей. Они друзья, их объединяет слишком многое, наверняка, намного больше, чем Катя представить может. И Андрей, конечно, не задумывается о том, что сейчас чувствует его временная жена. Его беспокоит здоровье друга, и то, что с ним произошло этим вечером, а Катино недовольство скорее всего списал на капризы.
Но если говорить совсем честно, Катя иногда ловила себя на мысли, что Малиновского она ненавидит за двоих. Конечно, ненавидеть человека, который тебе не близок, не важен, было гораздо легче, чем того, кого любишь не смотря ни на что. Злишься, ругаешься с ним, воспитываешь в себе неприятие, чтобы легче было пережить расставание, но все равно любишь. Обвинить Андрея во всех своих разочарованиях куда труднее. Если бы ей это удалось, то как бы она смогла с пылом и удовольствием отвечать на его поцелуи, заниматься с ним любовью, заботиться о нем? Каждый день напоминала себе, что времени остается все меньше и меньше, и тратить его на злость и ненависть, казалось Кате несправедливым, в первую очередь, по отношению к себе самой. Ей и так придется воспитать в себе неприятие по отношению к Жданову, чтобы как-то жить дальше, чтобы уйти, как собирается, и самой себе соврать, что довольна полученными результатами. Вспоминать об Андрее только как о бывшем муже, семейная жизнь с которым не сложилась. А разве она не сложилась? Просто они не старались, заранее зная, чем все закончится.
И Катя всегда четко понимала, за что винит Малиновского. Именно за написанную инструкцию. Но не за те ужасные слова, которые он адресовал ей на том листе бумаги, а за то, что убил надежду. Надежду на то, что она когда-нибудь забудет и сможет простить, от чистого сердца. Простить Андрея за то, что он воспользовался его советами. Если бы просто соврал, пытаясь защитить "Зималетто", она бы простила, но он опустился до уровня своего беспринципного друга, дарил ей открытки, подписанные Малиновским, подарки, купленные им же, знал, как ранил ее этим, раз она до шантажа и мести опустилась, а теперь привел его к ним в дом, потому что Роману Дмитричу помощь нужна! А у нее есть душевные силы помогать ему? Об этом ее никто не спросил!
Когда Андрей вошел в спальню, Катя отметила, что он почти крадется. Прошел на цыпочках к кровати, видимо, уверенный, что она спит, быстро разделся и лег. Вздохнул устало, полежал так совсем недолго, а потом повернулся к ней и придвинулся, собираясь обнять. И только тут заметил, что она под одеялом спряталась. В первый момент растерялся, затем все же попытался обнять, сунув руку под одеяло.
- Кать.
Она зашевелилась, одеяло с лица откинула и вдохнула, показавшийся ей прохладным, воздух.
- Не спишь? Плачешь, что ли?
Головой покачала, и губу закусила, когда муж наклонился к ней. Андрей же носом потерся, но тут же отстранился. И сказал:
- Он мой друг. И я просто должен... Я знаю, что ты его не терпишь, но ты должна понять: я не могу винить его за то, что он ради меня на подлость готов пойти. - Он на спину перевернулся, уставился на темный потолок. - Я виноват не меньше. Даже больше. - Голову повернул, посмотрел на нее. - Не заставляй меня делать выбор.
О каком выборе он говорит, Катя не совсем поняла, но словами о подлости, Андрей подвел итог всех ее размышлений. Он ведь на самом деле не может винить Малиновского за то, что тот для него делал. В глазах Андрея это было проявлением крепкой мужской дружбы. И оценивать поступки друга, делить их на хорошие и плохие, выбирать, делить и отсеивать... Кто бы смог?
- Ты меня ненавидишь?
Андрей задал этот вопрос, и он повис в темноте, тяжеловесный, и готовый в любую секунду упасть на пол и разбиться, засыпав их миллионом осколков. Катя молчала, не зная, что сказать, а когда Жданов протянул руку, отталкивать не стала. Позволила провести ладонью по своему плечу, потом по шее, и зажмурилась, когда Андрей коснулся груди. Наклонился, прижался губами, а Катя никак не могла справиться с тяжелым дыханием. Жданов ее грудь целовал, а она слезами давилась. И когда он отстранился, даже облегчение почувствовала. Пальцы в его волосы запустила, потерлась носом о щеку Андрея. И только замерла, когда он сказал:
- Я виноват во всем, и я это знаю. Так что не ищи виноватых на стороне.
Она не хотела думать о его вине, но он сам это сказал. Отстранился от нее и лег, и снова повисла тишина. Прошла минута, и Катя, наконец, смогла вздохнуть, избавившись от горького комка в горле. Повернулась на бок, и прижалась носом к плечу мужа. Это не было прощением, но это была благодарность за то, что не отвернулся от неё, а понял, уловил её состояние, и попытался прояснить ситуацию.
- Засыпай, - сказал он негромко. - Время пять.
Проснулась Катя первой. Несколько минут лежала, сонно моргала и обводила комнату бездумным взглядом. Потом осторожно приподнялась на локте, чтобы на часы посмотреть. Вот так вот, половина двенадцатого.
Андрей спал, и даже когда она переложила его руку, которой он ее обнимал, ему на живот, не проснулся. Катя не удержалась и задержалась рядом с ним ненадолго, разглядывая его спящего. И только когда Жданов беспокойно вздохнул, поспешила отодвинуться.
Несмотря на скорый полдень, в квартире было очень тихо. Малиновский в гостиной сладко спал, и даже посапывал во сне. Катя остановилась рядом с диваном, приглядываясь к Роману. Тот прижимался щекой к подушке, и смотрелся весьма трогательно, особенно то, как во сне придерживал повреждённую руку. При виде Малиновского, так спокойно почивавшего на их диване, сразу вспомнились слова Андрея, сказанные им ночью, когда он говорил, что виноват не кто-то другой, а именно он. Сердце неприятно кольнуло, и Катя решила из гостиной уйти. Только прихватила с собой бутылку виски, стоявшую на полу рядом с диваном.
Ей просто нужно как-то пережить этот день, и очень кстати, что почти половина его уже позади.
К тому моменту, когда мужчины проснулись, Катя успела принять душ, привести себя в порядок, нейтрализовать беспорядок в ванной, оставленный вчера Андреем, и даже начала готовить завтрак. Хотя, скорее обед. Услышала тяжкий вздох Малиновского, когда тот в ванную направлялся, шлепанье его босых ног по полу, и в который раз за последний час посоветовала себе не реагировать так остро на его присутствие. Андрей хочет, чтобы они «позаботились» о нём сегодня, значит так и будет. Катя его и завтраком накормит, и таблетки подаст, и не попытается пролить на него что-нибудь горячее, даже если Роман Дмитрич возьмётся за старое, и начнёт её подначивать.
Андрей на кухне появился первым, и с порога поинтересовался:
- У нас часы встали?
- Нет. Просто ты проспал до обеда.
- Ничего себе. – К жене подошёл, посмотрел через её плечо на поджаривавшийся омлет. – А ты давно встала?
- Час назад. – Голову повернула, и Жданов очень удачно пристроился к ней, поцеловал в шею. Она улыбнулась, хотя и не настроена была сегодня на улыбки. – Голодный?
- Кажется. Я ещё не понял.
Хлопнула дверь ванной, Жданов повернул голову, прислушиваясь к чужим шагам в их квартире, направился в гостиную, но потом вернулся.
- Катя, всё в порядке?
Пушкарёва уставилась на яркую кафельную плитку, которой была выложена стена напротив, до боли в глазах смотрела, потом кивнула, не оборачиваясь.
- Да.
Понимала, что он намекает на ночной разговор, но что, кроме «да», Андрей хотел от неё услышать сейчас? Он просил её не заставлять его выбирать, и она не будет этого делать, чтобы это ни значило.
Завтрак удался. В том смысле, что Роман Дмитрич страдал и оттого был молчалив. Андрей за него пересказал Кате то, что на самом деле случилось на одном из центральных проспектов города, и похвалил друга за то, что тому хватило мозгов не сесть в крепком подпитии за руль самому. Правда, потом отругал за то, что сел в машину к своей подружке, которая тоже находилась подшофе. Итог печальный – новенькая «вольво» пострадала больше всех, и еще неизвестно, смогут ли её восстановить. Да и надо ли. Но водитель и пассажир отделались легкими травмами, и это поистине чудо.
После этих слов Рома нервным движением потёр шею, кинул взгляд на Катю, что продолжала стоять у плиты и поглядывала на него свысока. Облизывала ложку, вынутую из банки с конфитюром, как маленькая, и всё равно умудрялась посматривать свысока. Невозможная женщина. Малиновскому вообще не нравилось, что она здесь стоит и слушает их со Ждановым разговоры. А тот, кажется, специально для неё и пересказывал произошедшее, а не Ромину память освежал. Малиновский руку на перевязь пристроил и расстроено вздохнул. А Пушкарёва ещё и пузырек с таблетками перед ним поставила. И кофе не дала, заявив, что с этими таблетками кофе противопоказано. Будто она что-то в этом смыслит.
Поймав его недовольный взгляд, Катя ложку отложила, и посоветовала:
- Вы ешьте, Роман Дмитрич, ешьте. Обеда не будет, - на всякий случай объявила Катя.
У Жданова проблем с аппетитом не было. Он порцию омлета съел, два бутерброда и кофе ещё попросил. Рома наблюдал за другом, который, кажется, пребывал в странно приподнятом настроении, и на душе от этого становилось лишь тяжелее. Он оглядывался по сторонам, понимая, что после появления в этой квартире Пушкарёвой, что-то неуловимо изменилось. Не появилось новых вещей, всё стояло на своих местах, но атмосфера поменялась. Это уже было не холостяцкое жилище, здесь появилась женщина – желанная или нет, но она всё переустроила по-своему. И Жданов, кажется, с этим смирился. Сидит, как барон, и только ждет, когда перед ним поставят тарелку, и кофе в чашку подольют. Пользуется преимуществами, нежданно свалившимися на его голову. И Рома знал, что винить в этом друга не стоит, он, скорее всего, повел бы себя также. Если уж приходится ждать, то хотя бы ждать с комфортом. Но то, что произошло дальше, после завтрака, Малиновского насторожило не на шутку. Он стал невольным свидетелем ссоры молодожёнов. Причём те ругались не напоказ, а за закрытой дверью спальни, явно пытались скрыть от гостя свои разборки, но тот слышал и понимал происходящее, и больше всего насторожился из-за причины ссоры. Андрей ругался с Пушкарёвой из-за дивана, на котором Рома этой ночью спал. Оказывается, Катя не знала, что тот раскладывается, и это её чем-то обидело. Высказала свою претензию злым шепотом, на что Андрей в ответ громко хмыкнул, и, кажется, пообещал научить её разбираться с мебелью. Если она этого хочет, конечно. Хочет? Этот вопрос Жданов задал раз пять, с разной интонацией, потом в спальне что-то упало, и Андрей замолчал.
- Ну, так что, хочет? – язвительно поинтересовался Рома, когда друг из спальни вышел, причем казался внешне спокойным. Малиновский даже прищурился, вглядываясь в лицо Андрея, пытаясь разглядеть раздражение. Так увлекся, что забыл про фильм, который смотрел, правда, в последние десять минут почти без звука.
Жданов, который занялся диваном, сложил его, и напоследок ногой поддал, оглянулся через плечо:
- То есть?
- Ты с такой настойчивостью интересовался, хочет ли она. – Рома весело хмыкнул, подумал, и переключил на другой канал. Сломанная рука ныла, и, по мнению Романа, не давала жить. Наверное, ещё из-за постоянной ноющей боли, он и брюзжал, как старик. В кресле развалился, ноги вытянул, и кинул на Жданова красноречивый взгляд.
Андрей же отмахнулся.
- Не обращай внимания. День начался.
- То есть, ты хочешь сказать, что вы вот так ругаетесь?
Жданов диванные подушки на диван побросал.
- А что?
- Да так, ничего.
Катя из спальни вышла, они с Малиновским столкнулись взглядами, и оба отвернулись. У Кати начало складываться впечатление, что они территорию делят. Поправила ворот кофточки, потом подошла к дивану и подушки расставила так, как они должны стоять, а не так, как их Андрей набросал. Муж же заинтересовался.
- А ты куда собралась?
- Пойду в магазин. – Глянула на Рому исподлобья. – Гостя кормить надо.
- Это меня что ли? – удивился Малиновский. – Да что вы, Катенька, я уж как-нибудь, на кое-чём.
- Ну что вы, Роман Дмитрич, как можно? Я схожу.
Андрей стоял между ними, уперев руки в бока, и думал. Потом на жену посмотрел, улыбнулся, подбадривая.
- Печенья овсяного купишь?
Дурацкая отговорка, и Катя её по достоинству оценила. Пообещала печенья купить, зная, что Жданов его любит, взяла сумку и поторопилась уйти, подозревая, что как только она выйдет за порог, Малиновский настоящий допрос Андрею устроит. Катя по его глазам видела, что он насторожился. И, возможно, разговор и состоялся, но ей об этом узнать вряд ли когда удастся. Когда она вернулась домой, специально прогуляв по магазинам дольше обычного, застала там не только Малиновского, но ещё и Севу. Мужчины втроём устроились за кухонным столом, что-то обсуждали, смеялись, на столе была распитая бутылка, тарелки с закуской, и, вообще, веселье шло полным ходом, судя по шуму и громкому гоготу. Катя на пороге кухни остановилась, наблюдая за всем этим безобразием, но улыбнулась Севе, когда тот из-за стола поднялся ей навстречу.
- Хозяйка пришла! Кать, они меня бутербродами кормят!
- Как они посмели, - проговорила она, отзываясь на его заигрывающий тон. Щёку для поцелуя подставила, когда Сева к ней полез. Легче было подставить и поцелуй принять, чем сопротивляться и объяснять, почему она так реагирует. Вот только Жданов этому, кажется, не обрадовался. Недовольно скривился, а когда поднялся, Катя ему сумки отдала.
- Где ты так долго ходишь? – проворчал он вполголоса. – Я уж звонить хотел.
- Так позвонил бы. – Оглянулась на накрытый стол. – Что празднуем?
Сева снова сел и хлопнул Рому по плечу.
- Второе рождение.
Катя брови вздёрнула, присмотрелась к захмелевшему Малиновскому.
- Он руку сломал и пару шишек наставил.
Роман Дмитрич строптиво прищурился.
- А кого-то это не радует, да?
- Меня не радует то, что всё это продолжается, - Катя указала на бутылку. – С чего начали, к тому и пришли.
- Палыч, уйми эту женщину!
Жданов взмахнул руками.
- Замолчите все! – Потом на Катю посмотрел, просительно. – Ты нас покормишь?
Катя мужу в лицо смотрела, Жданов был пьян, взгляд блуждающий, и поэтому когда он нос наморщил, это выглядело так умилительно, что она не удержалась от улыбки. И шутливо оттолкнула его от себя.
- Только не дыши на меня.
- Он не будет, - заверил её Сева. Снова поднялся, подошёл и за плечи обнял. Андрей его руку тут же от Кати оттолкнул.
- Сев, тебя жизнь, вообще, что ли ничему не учит?
- Да ладно тебе. Домашний тИран.
- Он тИран, - тут же влез Малиновский. Указал на друга пальцем, потом сместил его чуть в сторону, по направлению к Кате. – И она тоже. Короче, оба… Негодяи, - в расстройстве закончил он.
Сева же радостно хохотнул.
- Муж и жена – одна сатана.
После его слов повисла неловкая пауза, Катя заметила, какой взгляд Андрей своему болтливому другу Малиновскому адресовал, и поторопилась мужчин растолкать. Сева сам на стул сел, а Андрея пришлось толкнуть в живот.
Следующие сорок минут Катя занималась тем, что жарила этим выпивохам котлеты и прислушивалась к их разговорам. Искренне не понимала, что за повод для такой серьёзной пьянки. Говорилось о Малиновском, о том, как ему повезло, какой он молодец, чтобы дальше так держал, а Кате очень хотелось вмешаться и посоветовать Роману Дмитричу, чтобы пил поменьше и не мотался ночами не понятно где, с кем и в каком состоянии. И желательно, чтобы Андрея не спаивал и с собой нигде не таскал. Когда про Андрея в таком ключе подумала, с праведным негодованием, вдруг перепугалась собственных мыслей, отвернулась и принялась котлеты на сковороде переворачивать, пытаясь за громким шипением масла спрятать смущающие мысли. Подумала, как о настоящем муже, и на Малиновского в этот момент именно потому и злилась – что он её мужа с пути истинного сбивает.
Когда тарелка с горячими котлетами оказалась на столе, мужчины заметно оживились, а Сева попытался Катю за стол усадить. Схватился за бутылку, бестолково уставился на этикетку, потом расстроился.
- Ты ведь не будешь виски? А вино будешь? Андрюх, у нас вино есть?
Жданов взглянул с ехидством.
- У вас – не знаю. А у нас нет, все выпили.
Рома смешно погрозил им пальцем.
- Вот вы чем здесь занимаетесь! – уличил он их. Сева с Андреем непонятно почему рассмеялись, а вот Катя нахмурилась, глядя на Малиновского сверху. Все эти намёки ей не нравились.
Жданов взял её за талию и потянул вниз, желая усадить к себе на колени, но Катя воспротивилась. Забрала со стола грязную посуду, поставила другие тарелки, и посоветовала себе не обращать внимания на появившуюся на столе новую бутылку. Кажется, они всерьёз обмывали второе рождение Малиновского. Говорили, что второе, но Катя сомневалась, скорее уж десятое или близко к этому. Даже Андрей как-то рассказывал ей про три разбитые Ромкой машины. И если они каждую его аварию так отмечали, то неудивительно, что Малиновский к плохому пристрастился. Сидит в углу, пьяный и несчастный, руку свою баюкает и на жизнь жалуется. На женщин.
Роман Дмитрич Малиновский жалуется на женщин! На их коварность и черствость. Катя снова замерла, на этот раз с тарелкой в руках, и во все глаза на Малиновского уставилась. И только когда Андрей её за руку дернул, опомнилась. На мужа взглянула, заметила хитринку в его взгляде, и независимо вздёрнула подбородок.
Вскоре пожаловал ещё один гость. Совсем уж нежданный. Катя к тому времени ушла в спальню, решив мужчин одних оставить, закрыла за собой дверь и некоторое время наслаждалась тишиной и покоем. До спальни лишь иногда долетали отдельные выкрики и смех, особо громкий. Переоделась, взяла книгу, которую уже месяц не могла дочитать, устроилась на кровати, и вот тут раздался звонок в дверь. Ещё подождала, надеясь, что Андрей откроет, но прошла минута, и звонок повторился. Пришлось идти. Дверь открыла, надеясь, что это не соседи, которые пришли на шум жаловаться, и застыла, глядя на Воропаева. Тот стоял перед ней в небрежной позе, но взгляд на удивление спокойный, видимо, тот факт, что ему долго не открывали, Александра Юрьевича нисколько не обеспокоил. Видимо другого, от людей с фамилией Ждановы, он и не ждал. А заметив, что Катя застыла в некоторой прострации, поинтересовался:
- Говорят, он живой?
- Роман Дмитрич? Конечно. Руку сломал.
- Одну? Лучше бы голову, он все равно ею не пользуется.
На это Катя ничего не ответила, только успела в сторону отступить, когда Воропаев порог квартиры переступил. Остановился прямо перед Катей, та в стену вжалась и вытерпела пристальный, изучающий взгляд. Затем ей вручили цветок в горшке.
- Свадебный подарок, - пояснил Александр.
Катя рот открыла, но что сказать, так и не придумала. Разглядывала фиолетовые цветочки фиалки, а когда Воропаев прошел на кухню, небольшой горшок в руке повертела, вышла в подъезд и спустилась на один пролет лестницы. Вернула фиалку на подоконник, в ряд её собратьев, откуда её подло умыкнули несколько минут назад.
После появления в квартире Александра Юрьевича, Катя даже не подумала на кухню заглянуть. Там зашумели сильнее, что происходило, а она поплотнее закрыла за собой дверь спальни, спасаясь от того безобразия, которое творилось в её доме. Но появлением Воропаева всё же была удивлена. И некоторое время, забыв о чтении, думала о том, что Александра Юрьевича к ним привело: тревога за Малиновского (что весьма сомнительно) или воспользовался моментом, чтобы выяснить, как Жданов с молодой женой живёт. Вот из-за второго варианта и не вышла больше из спальни. Прошло ещё часа полтора, и входная дверь снова хлопнула, закрываясь за Севой и Воропаевым. Для Малиновского в гостиной снова был разложен диван, на который тот, судя по звуку, свалился кулем, и вот, наконец, Андрей в спальню вошёл. Катя книгу опустила, зажав рукой страницу, посмотрела на мужа. Улыбку спрятала, наблюдая за тем, как тот пытается сделать серьёзное выражение лица. Получалось плохо, и, в конце концов, он со стоном опустился на постель, и лицом в ее живот уткнулся.
- Кать.
Она волосы его взъерошила.
- Ложись спать.
- Кать.
- Что?
- Я его лечил.
- Да, я заметила.
- Поддерживал.
- При этом вы вместе чуть не упали, я сейчас слышала.
- Кать. Ты меня любишь?
Её рука замерла, Пушкарёва уставилась на стену напротив, осторожно сглотнула. Андрей дышал ей в живот, от него знакомо пахло виски, и он опять выпрашивал у неё признание. Правда, повторять не торопился, через минуту Катя даже решила, что он уснул. Осторожно перевернула его на спину, а Жданов вдруг глаза открыл и посмотрел на неё. И взгляд на удивление трезвый. И требовательный.
- Любишь?
Она лишь секунду помедлила, потом спокойно сказала:
- Да.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Када философию-то восстановишь? До вечера 31-го успеешь?
Если завтра дадут на работе писать, то наверное
)
