Девочки, решила выложить не всю главу, а только кусочек. Он уже готов, а вся глава будет только через пару дней (надеюсь).
18.
Марго позвонила, когда он ехал в такси из аэропорта.
- Андрюша, здравствуй!
- Привет, мамуль. Рад тебя слышать.
- И я рада, но довольной себя считать не могу, - «Началось», - подумал Андрей. – Что у тебя там шумит? Ты едешь? Тогда я позже перезвоню, когда ты будешь не за рулем.
- Мама, я не за рулем, я в такси. Еду к Кире прямо из аэропорта.
- Что к Кире, это правильно. Ты снова обидел девочку.
- Уже нажаловалась?
- Андрей, разве так можно? Что значит «нажаловалась»? Конечно, ты уехал, ей ничего толком не объяснил, оставил одну.
- Мам. Ну, она же не маленький ребенок. И не было меня всего два дня.
- Иногда и два дня, сынок, могут изменить всю жизнь, - Андрей мысленно согласился с матерью и тяжело вздохнул. – Андрюша, ты береги Кирочку. Она так тебя любит. И ты же знаешь, как она настрадалась. Ты должен помнить, что она с тех пор так и не привыкла оставаться одна.
- Мамуль! Что же, мне теперь и работу забросить? Я ведь не могу постоянно при Кире быть.
- Постоянно не надо. Но по вечерам, ты ведь понимаешь, бывает так одиноко, когда рядом нет близкого человека.
« Мама-мама, ты не представляешь, что и рядом с близким человеком может быть одиноко», - с тоской подумал Андрей, а Маргарита продолжала:
- У вас свадьба скоро, вы чаще должны бывать вместе.
- Ну, мамуль, куда уж чаще? Мы с ней и так почти не расстаемся.
- Вот и прекрасно. И ни к чему вам расставаться. Ты мог бы взять Кирочку с собой в Санкт-Петербург – это такой романтичный город. Там ваше чувство могло бы вспыхнуть с новой силой.
- Мам! - Андрей мысленно взвыл. – Вот о чем мы с тобой говорим? Может, мы с Кирой как-нибудь сами в своих чувствах разберемся?
- Да знаю я, как ты можешь разобраться. А Кирочка снова страдать будет.
- Мама, давай о чем-нибудь другом поговорим, - решил сменить тему Андрей и, не услышав от матери отрицательного ответа, продолжил. - Как там папа?
- У папы все хорошо. Ты же знаешь, он любит Лондон и давно хотел жить здесь, да дела фирмы все не пускали. Теперь вот ты занял место президента, и у него, наконец, появилась возможность исполнить свою мечту.
- А ты как? Не скучаешь по Москве?
- По Москве, сынок? Разве что немного. У меня из-за вас, детей, вся душа изболелась.
- Мы уже взрослые – справимся, мамуль.
- Справитесь вы, как же, - больше по привычке, чем надеясь на положительный результат, возразила Маргарита Рудольфовна. - Вы о свадьбе говорили уже?
- Что о ней говорить? – искренне удивился сын. - Да и нескоро она еще.
- Если так рассуждать, то ее может вообще не быть.
- Так может, ну ее, свадьбу эту, - высказал вдруг Андрей неожиданную счастливую мысль, но Марго, конечно, не поддержала ее.
- Андрюша, что ты говоришь? – в голосе матери Андрей, кроме возмущения, расслышал еще и испуг.
- Мам, пошутил я, - пошел он на попятную.
- Смотри мне, шутник. Ладно, сынок, давай прощаться. Не обижай Кирочку, она такая хорошая девочка.
- Я постараюсь, мама. Пока, целую. Отцу привет передавай.
Пока разговаривали, такси подъехало к дому Киры. Невеста встретила его безрадостно, старательно демонстрируя свою обиду, и сразу же молча прошла в комнату. «Вот, черт! Не подумал в аэропорту цветы купить», - с опозданием спохватился Андрей. Мириться, имея в руках ароматно пахнущую яркую икебану, было как-то сподручнее, и нужный эффект достигался гораздо быстрее.
- Кира, здравствуй, - поздоровался Андрей.
Девушка продолжала молчать и не смотрела на стоящего в дверях комнаты мужчину. Он подождал, пока она повернется к нему, но, так и не дождавшись, спросил:
- Мне уйти?
- Как хочешь, - это были первые слова, что сказала ему невеста, и в них было столько обиды. Повернуться она так и не спешила. Андрей еще постоял, с ожиданием глядя на ее спину, а потом развернулся, чтобы выйти.
- Извини, если я не вовремя, - напоследок сказал он.
- Жданов! – разорвал тягучую тишину квартиры голос Воропаевой, и Андрей машинально повернул на него голову. Кира стояла лицом к нему, а ее глаза сверкали то ли от ярости, то ли от невыплаканных слез. – Ты свинья, Жданов! Какая же ты свинья! Я вчера, как последняя дура, весь вечер ждала твоего звонка, а ты так и не соизволил позвонить. Перепоручил меня Малиновскому. Гад ты, Жданов!
- Прости, Кира, - Андрею вдруг стало по-настоящему стыдно. Он снял очки и медленно провел рукой от лба к подбородку, словно пытался избавиться от липкой паутины, потом вернул очки на глаза и быстро прошел по комнате. Подошел к Кире, стоявшей у окна и вновь отвернувшейся при его приближении, и положил руки ей на плечи. – Прости меня. Ты права – я, действительно, свинья.
- Что или, вернее, кто тебя так отвлек, что у тебя не нашлось даже десяти минут, чтобы позвонить невесте? Хотя, можешь не отвечать – все равно правды не скажешь, - девушка увернулась от его рук, которые он поднял к ее волосам, забралась на кровать и села у стены, обхватив руками и ногами подушку.
Чтобы ее успокоить, существовало одно безотказное средство, но применять его у Андрея не было особого желания. Однако, если ему хотелось, чтобы девушка перестала на него дуться, попробовать стоило. Мужчина сбросил с себя верхнюю одежду и подошел к кровати. Может, долгое воздержание приведет, наконец, к тому, что его тело откликнется на безмолвный призыв жаждущей его любви и только играющей в неприступность женщины? Андрей протянул руку к ее волосам, но она отвернулась от него (хотя уже и не так решительно). Тогда он сел рядом с девушкой, бережно повернул ее голову к себе и стал осторожными прикосновениями целовать ее лицо. Она судорожно вздохнула, что больше напомнило всхлип, и обняла его, порывисто прижавшись к нему в истосковавшемся объятии. Ее губы стали искать встречи с его губами, целовали его глаза, нос, щеки. Руки стали освобождать его тело от ненужной одежды.
Все происходило с ним, как в кино: ты видишь на экране прелюдию любовного акта, слышишь томные вздохи и стоны, но сам остаешься при этом безучастным. Его тело не реагировало на жаркие ласки невесты. Почему? Что изменилось? Ему все так же нравилось ее гибкое стройное тело, ее белая алебастровая кожа, гладкая и упругая на ощупь, ему по-прежнему была приятна ее холодная красота. Вот только согреть ее почему-то не хотелось. И не только встреча с Катей была тому причиной.
- Кирюш, извини. Наверно, я просто очень устал, - прекратив, наконец, бесплотные попытки, как можно мягче постарался отстраниться Андрей.
Но Кира ничего не ответила и лишь уткнулась лицом в подушку, отгородившись от него одеялом, и заплакала, иногда вздрагивая от душивших ее рыданий. Андрей попытался успокоить плачущую по его вине девушку, положив руку ей на голову, но она сбросила ее и продолжала тихо плакать. Сколько продолжалось тягостное молчание, во время которого Кира изливала всю свою боль в подушку, а Андрей с лицом человека, убившего невинного ребенка, сидел возле нее, не зная, что предпринять и как ее успокоить? Наконец, девушка затихла, и стали слышны лишь редкие всхлипы, вырывающиеся у нее из груди уже во сне. Андрей еще долго не мог уснуть. Где-то, в отдаленных уголках сознания, бродила мысль о том, что он приручил Киру своей заботой о ней после смерти ее родителей, когда постоянно стерег ее покой, оберегал от новых вспышек негодования на несправедливость мира, от пугающих своей неожиданностью погружений в себя. Но, приручив ее, сам стал несвободным от ее нездоровой любви, ее постоянной подозрительности и готовности в любой момент превратиться из белой пушистой кошечки в разъяренную пантеру. Все это невероятно тяготило Андрея, но как сбросить с себя это бремя, не причинив вреда невольно прирученной им Кире, он не знал. А теперь ему предстояло еще как-то сказать ей о существовании у него дочери от другой женщины. Андрей боялся себе представить, какими могут быть последствия его признания. Кире, несомненно, будет плохо. А ее подозрительность только усилится. Ведь теперь, чтобы видеться с Дашей, он будет регулярно посещать северную столицу, и убедить Киру, что при этом он не встречается там с матерью своего ребенка или с какой-либо другой женщиной, практически нереально. А постоянно лгать ей и говорить, что он едет к партнерам по бизнесу, ему не хотелось. У него есть дочь, и он хочет гордиться этим обстоятельством, а не прятать его от чужих глаз, как нечто постыдное.
О существовании Даши надо непременно рассказать и родителям. Только делать это по телефону Андрей не собирался. Вспоминая, как реагировала мама на его сообщение о беременности Кати, он не хотел в ближайшее время высадки десанта в Москве в лице взволнованной мамочки. Вот поедут они с Кирой в Лондон на Новый год, тогда и сообщит. Еще хорошо бы, чтобы у него к тому моменту была Дашина фотография. «Кстати, надо этим заняться», - сразу посетила голову мысль. Стоит только Маргарите увидеть портрет внучки, как она растает. Должна растаять. Эта мысль заставила его улыбнуться и вспомнить Дашу.
Даша. Андрей неожиданно даже для себя самого как-то сразу принял ее в свое сердце, будто и не было этих лет, когда он еще не знал о ее существовании. И дело было не только в их невероятной внешней схожести. Он почувствовал в этой девочке что-то такое родное, как магнитом, притягивающее к себе. И то, что она в ответ так же безоговорочно приняла его, стало для него самым большим подарком. Андрей вспоминал, какая буря чувств и эмоций поднялась в нем, когда он встретил в первый раз взгляд ее глаз, вспоминал разлившуюся в груди нежность, когда девочка обнимала его и прижималась к его груди своим маленьким невесомым тельцем, вспоминал слезы, сковавшие горло, после ее по-детски непосредственного прямого вопроса «а ты мой папа?». И что бы ни происходило с ним в дальнейшем, теперь он точно знал, что на свете есть человечек, ради которого ему стоит жить. Даже если всем остальным его надеждам и чаяния не суждено сбыться. Его взгляд подернулся грустью, когда Андрей вспомнил мать своей дочурки. Катя. Она никогда не простит ему всего, что он успел натворить. Остается только попытаться наладить хоть какие-то более или менее дружеские отношения ради их малютки. А ведь всего три недели назад у него были и жена, и дочка, а он так глупо отказался от них. Подписал, почти не глядя, бумаги об отказе от ребенка, а потом - и о разводе. Надо было всеми правдами и неправдами попытаться сохранить их брак, а он его разрушил. На душе стало так тяжело, хоть плачь, и Андрей провалился в сон, не приносящий никакого облегчения.
Ему снился длинный коридор, по обеим сторонам которого было множество дверей. Он знал, что где-то в конце коридора, за одной из дверей, его ждут Катя и Дашенька. Но каждый раз, когда он пытался дойти до заветной двери, его отвлекали и уводили назад мама и Кира. Марго ласково и удивленно смотрела на сына, заманивая его за одну из дверей одной рукой, держа в другой блюдо с пирожками, которые рассыпались какими-то казенными бумагами, стоило приблизить к ним руку. Кира кружила возле него, подходя то слева, то справа, но всегда оставаясь где-то сзади. Если он пытался заглянуть ей в лицо, то она сейчас же пряталась за его спиной, чтобы появиться с другой стороны и снова исчезнуть, когда он поворачивал к ней голову. Когда же Андрей вспоминал, зачем оказался в этом коридоре, и устремлялся в конец, к манившей его двери, то обе женщины принимались танцевать вокруг него (что напоминало, скорее, ритуальный танец вокруг костра), трогали его за руки, за плечи, клали свои руки ему на спину, на грудь, гладили по волосам. И в результате он снова оказывался в самом начале коридора, так и не достигнув своей цели. В какой-то момент ему удалось проскочить мимо них, и он побежал по бесконечному коридору, ставшему напоминать тоннель. Вот уже показалась та дверь, к которой он так стремился, она начала приоткрывается, и оттуда выглянуло лукавое личико его дочки. Но тут его схватили за руки, и он вновь оказался в окружении танцующих свой дикий танец Киры и Маргариты. Андрей попытался еще раз вырваться из их цепких рук, но девочка начала удаляться, и тогда он, что есть сил, закричал: «Даша!» Вдруг его голова дернулась от звонкой пощечины невесты, и все исчезло.
Андрей открыл глаза, и первое, что он почувствовал, это то, что его щека горит. Около него, нависая над ним, сидела Кира, и глаза ее пылали от гнева и презрения.
- Значит, Даша! Когда же ты мне врать прекратишь, Жданов? С оборудованием знакомился, значит, да? Ну, и как у нее оборудование, качественное?
- Кира, ты все не так поняла, - спросонья попытался что-то объяснить разъяренной женщине Андрей.
- Да где уж мне! Я же дура! Ты ведь убежден в этом! Кто бы еще стал столько времени терпеть все твои гулянки, попойки, измены? Кто бы стал постоянно прощать все твои выходки? - Кира кричала, активно жестикулируя руками, но вдруг в ней будто что-то сломалось, и она заговорила совсем другим тоном – жалким и умоляющим, при этом ее лицо сморщилось и потеряло свою обычную привлекательность. – Скажи, скажи мне, чем она лучше меня? Она красивее? Умнее? Моложе? Что во мне не так, Андрей? Откуда она взялась? Кто она такая, эта Даша?
- Даша – моя дочь, - тихо произнес Жданов, глядя в расширяющиеся глаза невесты, застывшей в нелепой позе с открытым ртом.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Любуйтесь на здоровье!
Идиотке 
А я ее вообще не люблю. 
Что поделать… Наши любимые, как всегда - только через тернии к звездам попадают.
