|
Часть 9. Совет акционеров
Вот что с этим миром не так - он начинает рушиться без всякого предупреждения в тот самый момент, когда ты, наконец, расслабляешься и начинаешь получать удовольствие.
Все то время, пока Александр Воропаев, не скрывая торжества в голосе, излагал нарытые им где-то факты - о “Никамоде” и кредитах Зималетто, о накладных и закладных, о сложных и странных отношениях этих компаний, о приходах и расходах, и о том, что Пушкарева авантюристка, а Андрюша идиот, Жданов сидел молча, сжимая в руках бесполезную уже папку с липовым отчетом.
Он был в самом эпицентре урагана, в той самой точке штиля, где все происходящее вокруг кажется иллюзорным. Рядом волновались самые близкие его люди:
- Ты потерял компанию? - отец.
- Ну как можно было потерять компанию, которую две семьи создавали в течении стольких лет? - мама.
- Это все делалось во благо Зималетто, - Малиновский.
- Андрей, почему именно она, почему? - Кира.
Наверное, надо было что-то сказать, и Жданов ответил на последний вопрос:
- Я ей доверяю.
Катя сидела очень неудобно - сбоку и сразу за Воропаевым, и приходилось все время вертеть головй, чтобы посмотреть на неё. Она была бледненькой и очень прямо держала спину, и молча переводила взгляд с одного акционера на другого, словно была в театре и актеры подавали реплики.
- Что же мы должны сделать, чтобы вы вернули нам компанию, Екатерина Валерьевна? - Александр. - Или вы намерены нас разорить?
Она встала, и Жданов зачем-то встал вслед за ней, как будто обращались к нему, и Катя заговорила медленно и звонко, а Андрей смотрел на то, как побелели её ногти на руках - так сильно она вцепилась в спинку кресла.
- Ни в коем случае. Я не собираюсь присваивать компанию. Адвокаты могут в любой момент приостановить дело Никамоды против Зималетто. "Никамода" ваша, и весь капитал принадлежит вам. И самое лучшее, что можно сделать, это продолжить идти уже начатым путем. Согласно моим прогнозам, Зималетто нужно полгода, чтобы выйти из кризиса. Поэтому, я считаю неразумным смену руководства.
Поднялся невообразимый гвалт, все задвигались и заговорила одновременно, и среди выкриков “почему она здесь командует, Паша”, “оставить Андрюшу у руля, чтобы он и даьше продолжал разбирать компанию по кусочкам?”, “это невозможно, просто невыносимо”, Катя не услышала то, что сказал Андрей, но догадалась по движению губ:
- Каать.
Мотнула головой, вскинула руку, и акционеры замолчали - от изумления этой наглостью.
- Я напишу доверенность на имя Андрея Жданова.
- Екатерина Валерьевна, - на сей раз голос Жданова прозвучал громко и властно. Она посмотрела на него - взъерошенного, перепуганного, растоптанного. Но было еще что-то, кроме поражения, что-то, что заставляло его так свободно держать голову и смотреть прямо на Катю, и никуда больше, - Катя. Тогда ты никогда не узнаешь
Она чуть не ахнула, потому что, о чем сейчас говорил Андрей было настолько личным, настолько сокровенным, что нельзя же прям так, при всех.
- Я никогда не узнаю наверняка, Андрей.
- Завтра. Ты все узнаешь завтра.
Простыни были не атласными, а самыми обычными, в смешных крупных ромашках, и гостиница была не шикарной и пафосной, а маленькой и уютной, и сквозь ажур занавесок на пол падали причудливые тени уличных фонарей.
Они не доехали до хорошей гостиницы, и до квартиры Андрея тоже не успели, потому что Андрей и так очень гнал, а Катя смотрела на него и иногда гладила по волосам, и от этого Андрей спешил еще больше, пока не сдался и не притормозил у ближайшего мотеля, который оказался совсем чудным и сказочным, и очень шел к Катиному хриплому шепоту.
Они едва дождались, когда уйдет горничная, и Андрей так крепко вцепился в воротник Катиного пальто, что она твердо решила - оторвать и подарить, раз так нравится, и они долго целовались и никак не могли догадаться снять верхнюю одежду. А потом как-то так получилось, что и верхняя и другая одежда стала тяжелой, весила тонны, и Катя первой потянула вниз рукав Ждановского пальто, а он запутался в её бесконечных крохотных пуговках потому что руки дрожали от нетерпения. А потом он смотрел на неё, гладил скулы, очерчивал большими пальцами линию губ, и не мог перестать смотреть.
- Кать, - прошептал едва слышно, - а ведь я люблю тебя.
Она улыбнулась:
- Ты говоришь так, как будто удивлен этому.
- Я удивлен, Кать, - серьезно ответил он. - Никогда в жизни не мог предположить, что так влюблюсь.
Она погрустнела.
- В меня или мои отчеты. Я никогда не узнаю наверняка, Андрей.
- Завтра узнаешь.
И вот - они стоят вдвоем, и люди вокруг сходят с ума, а Катя никак не может понять, чего же хочет от неё Андрей.
Она преподносит ему самое драгоценное - компанию. Почему он смотрит так требовательно?
Она преподносит тебе самое драгоценное - компанию. Почему же тебе это мало, Жданов?
“Я никогда не узнаю наверняка, Андрей”.
Как будто она может ждать от него гарантий! Как будто в отношениях бывают эти самые гарантии. Почему ты думаешь сейчас об этой чепухе, Жданов? Компания - вот что важно.
- Что вы предлагаете, Андрей Павлович? - Катя. Она спрашивает о чем-то. Ах да, компания.
- Я могу оставить свои акции в залог в качестве проявления доброй воли и в знак того, что я доверяю вам?
- Андрей! О чем вы говорите? - Кира. Кажется, у неё истерика.
- Андрей Павлович, - Пушкарева улыбается - улыбается широко и открыто среди людей, которые так сильно её ненавидят, и Андрей чувствует себя слабаком и тряпкой перед этой улыбкой. - Зачем мне ваши акции, если мне принадлежит вся компания? Не оправдаете доверия - назначу на ваше место Пончеву.
Дальше начался форменный ужас, и Андрей его плохо запомнил. Кажется, он накричал на Вику, которая сунулась с обедом. Кажется, отец говорил длинную речь о том, что разочарован. Кажется, Кира все-же заплакала, по крайней мере сидела, закрыв лицо руками.
Но сделать они ничего не могли - Катерина Пушкарева отдала управление компанией Андрею Жданову, и с этим приходилось мириться.
- А что же вы, Екатерина Валерьевна, так и останетесь серым кардиналом?
- Меня устраивает мое положение, Александр Юрьевич...
Казалось - день будет вечным. После совета Павел Олегович встал и молча ушел, не поглядев, не попрощавшись. Маргарита Рудольфовна поспешила за ним. Александр остался - еще не весь яд разбрызгал.
- Езжай домой, - шепнул Жданов Катерине, - мне надо поговорить с Кирой. Я заеду потом. Малиновский! Отвези Катю домой, принеси пользу человечеству.
Андрей позвонил совсем поздно, Пушкаревы-старшие уже спали, а Катя сидела на подоконнике, снова и снова переживая ужасы сегодняшнего дня.
Как возвращаться туда - где тебя все так ненавидят? Каково Андрею - чувствовать, что не оправдал, не потянул, а президентом остался только благодаря преданности своей маленькой собачки из кладовки?
Телефон.
- Привет.
Закрыла глаза. Половина двенадцатого ночи. Она-то решила, что он остался при Кире. Замаливает грехи. На атласных простынях.
- Здравствуйте, Андрей Павлович.
- Ну как ты? Устала? Испугалась?
- Устала и испугалась.
- Я заеду к тебе? Просто посмотрю и поеду.
- Куда поедете?
- Домой поеду... Кать.
- Да, Андрей Павлович.
- У меня чемодан в багажнике.
- Собираешься в командировку?
- Возвращаюсь из неё. Добро пожаловать обратно, в нормальную жизнь... Кать.
- Да?
- Ты никогда не узнаешь наверняка.
- Да, Андрей.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
которые восполнят все наши лишения 
хоть и 
