|
23.
А на следующий день всё закрутилось с бешеной скоростью. Вроде ничто не предвещало неприятностей или просто каких-либо изменений, а события посыпались как из рога изобилия. Столько дней ситуация назревала, и в один прекрасный момент произошёл взрыв. Причём локальный. Неприятности начались сразу у всех.
И началось всё утром с появления Андрея в своём кабинете.
Катя уже была на работе, приехала раньше, ничего не могла с собой поделать. После ночного непонятного звонка Жданова она почти не спала. Сначала хотела перезвонить ему, но громкая музыка и весёлые голоса в трубке ясно дали понять, что он, видимо, где-то развлекается. И совершенно непонятно, зачем же он ей позвонил, и ведь так ничего и не сказал. Да и звонил ли? Может, просто случайность? Нажал кнопку, даже не понял этого.
А она покой потеряла…
Вот и ждала его появления с нетерпением. А Андрей ещё и опаздывал, отчего Катя просто места себе не находила. Всё чаще смотрела на телефон, и рука уже сама по себе тянулась к трубке, но каждый раз Катя себя останавливала. Не так уж сильно он пока и опаздывает, можно ещё подождать… немножко.
А потом услышала, как дверь в кабинете хлопнула, и послышались тяжёлые шаги. Пушкарёва с облегчением вздохнула. Раз пришёл, значит, всё не так уж и плохо.
А может, и совсем не плохо. Кто знает, кого он в этом клубе подцепил?
Катя практически гипнотизировала взглядом прикрытую дверь каморки, словно через неё пыталась увидеть, что происходит в кабинете. И в то же время боялась, что Андрей сейчас откроет дверь и войдёт. Ещё разговор заведёт… на какую-нибудь опасную тему.
Странно, но время проходило, а им ещё было что обсуждать. Ничего не происходило, но тягостное душевное смятение и не думало отпускать её. Это и было мучительнее всего.
В кабинете что-то происходило. Жданов, кажется, решил передвинуть мебель, судя по грохоту, и Катя не смогла усидеть на месте. Встала, на цыпочках подошла к двери и через щёлку попыталась заглянуть в кабинет. Андрей сидел на корточках перед тумбочкой у окна и что-то там сосредоточенно искал. «Что-то» не находилось, Андрей злился и выкидывал содержимое ящика прямо на пол. На полу уже образовалась приличная гора из папок и каких-то бумаг. Потом он громко чертыхнулся и оглядел кабинет ищущим взглядом.
Катя отошла от двери и прислонилась спиной к стене. Закусила губу и поняла, что ей теперь остаётся только молиться. Жданов злится сильно, и видимо, не только злится, а ещё и страдает с похмелья… А она его резервную бутылку виски перепрятала ещё неделю назад. Тогда ему предстояла важная встреча, и Катя решила подстраховаться.
А потом забыла вернуть перепрятанное сокровище на место.
Пушкарёва вздохнула и вздрогнула, когда услышала, что Андрей с силой захлопнул дверку тумбочки. С минуту стояла тишина, Катя даже подумала, что ничего не случится, что её ангел-хранитель сегодня бодрствует и готов её спасти от любой напасти, а в следующий момент дверь каморки распахнулась, и Пушкарёва вжалась в стену.
Андрей вошёл и замер, непонимающе глядя на стол, за которым не было его незаменимого секретаря. Катя стояла за дверью и с настороженностью наблюдала за ним. И заметила, как ещё больше напряглись его плечи, когда он её не увидел. Тихо выругался, и Катя поняла, что дальше тянуть нельзя. Надо сказать ему, что она здесь, главное - держать себя в руках. Спокойно, не давать ему ни одного повода для скандала.
- Я здесь, - негромким, но ровным тоном сказала она, и Жданов резко обернулся. И посмотрел на неё так, словно она специально за дверью спряталась и его ждала. – Вы что-то хотели, Андрей Палыч? – и поторопилась из своего угла выбежать. Подошла к своему столу и оттуда посмотрела на Андрея, как она надеялась – невозмутимо.
Жданов посверлил её неприятным взглядом, а потом указал рукой в сторону своего кабинета.
- У меня в тумбочке была… одна вещь, - негодующим голосом начал он. – Где она?
- В тумбочке? Понятия не имею. Я в тумбочку никогда не заглядываю. А что за вещь?
Он молчал. Упёрся в неё взглядом и медленно, но верно закипал. Катя это прекрасно понимала и боялась, конечно, но признаться было бы ещё хуже. Она так считала.
- Что ты мне врёшь? – зло выдохнул Андрей. – Перевоспитывать меня взялась?
Катя напряглась.
- Не кричи на меня. А если тебе так приспичило… выпить, то сходи к Малиновскому, у него наверняка есть. Я не обязана следить за твоими… заначками!
- Ах вот как ты заговорила!
Жданов шагнул к ней, Катя хотела отступить назад, но прямо за ней был стол. А Андрей подался к ней, и она невольно на стол села. И почувствовала себя довольно глупо. Вроде и страшно (немножко!), а если со стороны на себя взглянуть – смешно. Да и Жданов – с мутным взглядом, взъерошенными волосами и зло поджатыми губами – добрым принцем совсем не смотрится.
- По какому праву ты роешься в моих вещах? – угрожающе заговорил он, сверля Катю тяжёлым взглядом. – Кто тебе сказал, что ты можешь это делать?
Она опустила глаза, надеясь, что если не будет поддаваться на провокацию, он остынет быстрее. Молчала, а он всё смотрел. Разглядывал её, а потом наклонился ближе.
Андрей безумно разозлился на неё. Да, причина была пустяковая, но она была. И её хватило для того, чтобы начать ссору. Пусть ссору, разругаться с Пушкарёвой в пух и прах, но наконец прекратить это сухое «Андрей Палыч». Пусть она тоже рассердится на него, ударит после всего, что он ей наговорит, но хотя бы подумает о нём. О нём, как о человеке… с которым она когда-то занималась любовью на пляже и не мучалась сомнениями, а не только как о начальнике.
Намеренно придумывал обидные слова, а потом вдруг понял, что она сидит перед ним… на столе. Пытается ещё дальше отодвинуться от него, отклоняется назад, из-за этого ноги чуть раздвинуты, а пиджак строгого костюма сильно натянулся на груди. Жданов опустил глаза, взгляд его заскользил ниже, и стало жарко. Захотелось рвануть ворот рубашки, чтобы легче было сделать хотя бы один глоток воздуха.
Но только после того, как он наконец удовлетворит своё желание…
Придвинуться ближе, ещё шире развести ей ноги и сунуть руку под подол её юбки. Юбка у неё всегда была чуть ниже колена, прямая, закрытая, а Жданов не уставал мечтать, думать о том, какое Катя носит бельё на работу. Нечто воздушное и волнующее под этим скучным серым костюмом.
А вот теперь представился реальный шанс проверить… осуществить свои мечты…
Пушкарёва мгновенно уловила перемену его настроения. Дыхание Андрея стало тяжёлым, а взгляд блуждал по её телу. На Катю накатила слабость, по телу, от низа живота, начала разливаться истома. А Андрей наклонялся всё ниже, и ей пришлось ухватиться за его плечо, чтобы не упасть.
Он только этого и ждал. Не обнял, нет. Андрей сунул руки под подол юбки, как и хотел, и ладонями провёл по тонкому капрону вверх. А потом подхватил Катю под ягодицы и резко придвинул к себе. Юбка задралась к её бёдрам, Пушкарёва ахнула, но вместо того, чтобы оттолкнуть, сильнее вцепилась в его плечи.
Жданов потерял голову мгновенно, в одну секунду. Как только её ручка скользнула по его спине, ухватила ткань его рубашки, тёплое дыхание коснулось его шеи, когда Катя уткнулась носом, так он и забыл обо всём на свете.
И глухо, с облегчением засмеялся.
- Ты бесстыдница, Катька. Самая бесстыжая бесстыдница, которую я когда-либо встречал, - говорил он, всё сильнее сжимая руками её бёдра. – Давно ты носишь чулки? И для кого? Меня это очень интересует…
Катя его не слушала. Всё ещё пыталась собрать в кулак всю свою волю и оттолкнуть Жданова от себя. Раз и навсегда. Но его близость, его руки – такие наглые и горячие ладони – гладят, совершенно не стесняясь. Низ живота уже не ноет, а горит огнём. Почувствовала, как Андрей сдвигает в сторону кружево трусиков, и её затрясло. До этого момента мысленно ещё сопротивлялась, а после все бастионы пали. Навалилась на его плечо и судорожно втянула в себя воздух. Это было похоже на стон, и Андрей снова хохотнул, очень довольно.
Катя обняла его одной рукой, второй упираясь в стол. Носом уткнулась в его шею, жадно вдыхая в себя его запах. Виски, сигареты и лёгкий запах пота. Эти запахи выдавали его не совсем трезвое, послезагульное состояние. И ко всему этому примешивался лёгкий аромат одеколона, который Кате сейчас казался лишним.
Он прижимал её к себе всё сильнее, и она пробежала пальчиками по пуговицам его рубашки, погладила пряжку ремня и сделала попытку просунуть ладошку за пояс его брюк. Андрей замотал головой и хрипло засмеялся.
- Не делай так…
Она откинула голову назад и посмотрела на него помутившимся взглядом, а потом взялась за воротник его рубашки и потянула. Андрей заулыбался.
- Куда ты от меня денешься, - еле слышно шепнул он и потёрся губами о её губы. И тут же отстранился. Катя сама потянулась за ним, а Жданов кивнул, с удовольствием наблюдая за ней. – Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Скажи.
Она открыла глаза, и их взгляды встретились. Катя чуть прищурилась и улыбнулась, если это можно было назвать улыбкой. Откровенный соблазн, на который он всегда готов был поддаться. Снял с неё очки, а потом коснулся лбом её лба. Их дыхание смешалось, и несколько секунд они наслаждались только этим. Жданов повернул голову, и его губы прошлись по её щеке. Медленно, вниз, потом быстро вверх, и втянул в рот мочку её уха. И ощущал безумное волнение только от того, что она задыхается от его прикосновений. При чём здесь секс? Важнее свести её с ума. Чтобы она сама просила… чтобы кричала от желания…
Катя тянула пальцами его волосы, но не сильно, чтобы он, не дай Бог, не перестал её целовать. Они едва соприкасались приоткрытыми губами, Катя тянулась к нему, а Андрей намеренно дразнил её, уворачивался от её губ. И вдруг застонал, когда она сильно и требовательно дёрнула его за волосы. Ойкнул и тут же засмеялся.
- Хочешь? Скажи мне. Хочешь?
- Да.
- Повтори.
- Да!
- Андрей Палыч, вы здесь?
Голос Маши Тропинкиной послышался из кабинета, а если принять во внимание, что дверь в каморку не закрыта, то это была катастрофа. Маша ещё была где-то у двери, и Катя с Андреем оторвались друг от друга, у обоих на лицах растерянность и безумное сожаление, а потом Пушкарёва соскочила со стола и стала оправлять одежду. Но оба ещё до конца не осознали, что произошло – во взглядах непонимание и пустота. А в кабинете уже слышались осторожные шаги.
Андрей метнулся за Катин стол и сел, а Пушкарёва торопливо приводила себя в порядок. Хотя что можно было сделать трясущимися руками? Одёрнула юбку и пиджак, схватила со стола первую попавшуюся папку, взглянула на Жданова, и её глаза испуганно распахнулись.
- Волосы пригладь, - успела шепнуть она.
Андрей поднял руку, но сделать ничего не успел. В каморку заглянула Маша и несмело улыбнулась.
- Андрей Палыч, вот вы где.
Жданов всё-таки пригладил взъерошенные волосы, но сейчас уже сделал это нарочито небрежно. И кашлянул, прочищая горло. Быстро глянул на Катю, которая всё ещё стояла к Маше спиной и, прикрываясь папкой, пыталась застегнуть блузку на груди. Нервничала, потому что ничего не получалось, и в конце концов просто прижала к себе папку и обернулась к подруге, навесив на лицо улыбку.
Маша стояла в дверях и с интересом смотрела на них. В глазах промелькнуло понимание, а на губах на мгновение возникла ироничная усмешка, но Тропинкина быстро взяла себя в руки и напустила на себя серьёзности. Но было уже поздно – Жданов заметил её усмешку и нахмурился.
- Тебя стучать не учили?
Машу его грозный тон совершенно не смутил. Кинула быстрый взгляд на Катю, которая ещё никак не могла восстановить дыхание, и невозмутимо запротестовала:
- Я стучала. Вы, наверное, не слышали.
Катя покраснела, а Андрей, наоборот, потемнел от злости.
- Что тебе нужно?
Маша сделала пару шагов к столу и протянула ему конверт.
- Вот. Просили передать срочно, а Вика снова где-то гуляет, - не упустила она возможности нажаловаться на ненавистную соперницу.
Андрей выхватил у неё конверт и кивнул в сторону выхода.
- Иди.
Катя чувствовала взгляд подруги и не знала, куда деть глаза от стыда.
Маша пошла к двери, но Жданов её в последний момент окликнул.
- Тропинкина.
Та обернулась.
- Да, Андрей Палыч?
- Ты ничего не видела, - сухо проговорил он, глядя в стол.
У Кати дыхание перехватило, когда он это сказал. Маша на секунду задумалась, а потом улыбнулась.
- А я ничего и не видела, Андрей Палыч.
Как только Маша вышла из кабинета, Катя наконец вздохнула и присела на край стола, мгновенно лишившись последних сил. Отложила папку и закрыла глаза.
Андрей встал и обошёл стол. Хотел подойти к Кате, но она вытянула руку, останавливая его.
- Хватит.
- Мы просто слегка потеряли голову, - негромко проговорил он.
- А я не хочу терять голову, Андрей! Я хочу спокойно работать. А ты мне мешаешь.
- Что? – он на самом деле обиделся до глубины души. – Я тебе мешаю?
Катя вздохнула, но от своего решила не отступать.
- Да.
Андрей тяжело дышал, не в силах справиться со своим возмущением, а потом разозлился и вылетел из каморки. Катя же не двинулась с места, знала, что он вернётся меньше чем через минуту.
Так и вышло. Вернулся и зло посмотрел на неё.
- Ты сама не знаешь, чего хочешь! Строишь из себя карьеристку! Но это тебе не очень удаётся, милая моя! Трудно думать о работе, когда от желания крыша едет! Может, хватит уже притворяться?
Катя упрямо покачала головой.
- Да что за чёрт? Почему ты такая упёртая?
- Я не упёртая. Просто я, в отличие от тебя, реально смотрю на вещи.
- Реалистка, значит!
- Назови как хочешь. Возможно, я ещё путаюсь и мечтаю о чём-то, как тебе кажется, призрачном… но я отлично знаю, чего я не хочу, – Катя от его обвиняющего взгляда неожиданно разозлилась. И ткнула пальцем в стол. – Я знаю, что я не хочу… быть с тобой на этом столе. И в гостиничном номере – не хочу. Потому что мне этого мало. А большего ты мне дать не можешь.
Андрей слушал её в полном шоке. Все эти слова, которые она произносила тусклым, безжизненным голосом и с такой интонацией, что становилось понятно – спорить, да и просто что-то говорить, бессмысленно.
- У тебя есть обязательства перед Кирой, - тихо продолжила она. – А хочу быть подальше от всего этого.
- Обязательства, - повторил следом за ней Жданов, а Катя отвернулась. – Как точно подмечено.
- Мне больше нечего тебе сказать. Уходи, пожалуйста.
Андрей понуро кивнул, а потом сказал:
- Я скажу Урядову… чтобы тебе подготовили кабинет Ветрова. Ты ведь хотела…
Катя не ответила. Стояла, повернувшись к нему спиной, и до тех пор, пока он не вышел и не закрыл за собой дверь, так и не осмелилась поднять руку, чтобы вытереть слёзы.
Кажется, всё.
------------///------------
Маша Тропинкина пару часов провела в лёгком шоке и потрясении. Она всегда считала себя проницательным человеком, во всяком случае, в делах любви. А тут мимо неё прошла такая сенсация. Такая невероятная, обалденная сенсация!
У Жданова и Пушкарёвой роман.
Или не роман. Но подумать на Катю, что она согласилась спать с начальником из-за каких-то меркантильных интересов, было просто невозможно.
Значит, роман.
Скорее всего односторонний. Девочка влюбилась в своего начальника, который этим умело воспользовался. А ведь её предупреждали! В пять голосов кричали, чтобы она ни за что и никогда!
Хотя, кто на чужих ошибках учится?
Но задуматься заставляло другое. Катина влюблённость была вполне объяснима, а вот что Жданова привлекло в этой невзрачной девушке?..
Андрей всегда отличался своей ОГРОМНОЙ любовью к красивым женщинам. Красивым, в его понимании.
Маша совсем не понимала, почему мужчины предпочитают моделей. В большинстве своём глупы, зациклены на шмотках и богатых любовниках, да и красоту их Тропинкина считала достаточно сомнительной. Худые, если не сказать тощие, с прозрачной от постоянного недоедания кожей, голодным блеском в глазах... И ведь искренне считают, что этот блеск им удаётся выдавать за признак интеллекта и несомненный показатель тонкой и загадочной натуры. Откуда в них только эта самоуверенность и наглость берётся!
Да и со всеми остальными, кгхм, достоинствами женской фигуры у них проблема. Но ведь они носят гордое звание - модель! А мужикам этого хватает. Завести роман с моделью - повысить свой статус в глазах друзей и знакомых...
...А потом ходят мимо и глазами в её - Машину - сторону стреляют, стреляют....
Иногда Маше казалось, что она их всех ненавидит. Мужиков, в смысле. Всех в лице одного. До такой степени, что иногда готова наброситься с кулаками, затоптать, а потом бы поливала слезами истерзанное тело.
Всё-таки она такая же дура, как и Катерина, которая поддалась на такую глупую провокацию судьбы. И не умнеет. Пытается казаться умной и наученной жизнью, а на самом деле…
Тропинкина вздохнула и подпёрла голову рукой.
- Хорошо же ты работаешь, - хмыкнула Клочкова, приближаясь к её столу с чашкой кофе в руке. – Спишь на рабочем месте!
- А ты кофе пьёшь, - не осталась в долгу Маша. – И даже не на рабочем месте. Между прочим, я за тебя почту Жданову носила!
- Не надорвалась?
- Посмейся! – кивнула Маша. – Я Андрею Палычу на тебя нажаловалась. Что ты гуляешь где-то!
Виктория зло посмотрела на неё.
- Наябедничала!
- Проявила профессиональную бдительность!
- Дура!
- Стерва! И дура!
- Какая прелесть! – протянул Воропаев. Вышел из лифта и тут же стал свидетелем столь захватывающей сцены. Остановился и насмешливо посмотрел на ссорящихся девушек. – Картина маслом! Сразу видно, что Жданов уделяет много внимания дисциплине!
Маша поглядела на него, вначале растерявшись от его неожиданного появления, а потом почувствовала новый приступ раздражения и поспешила отвернуться от греха подальше. А Вика старательно заулыбалась, но наткнувшись на жёсткий взгляд Александра, скисла.
- Что происходит? – поинтересовался Воропаев весьма требовательно. – Что не поделили?
- Больно мне нужно что-то с ней делить, - презрительно фыркнула Виктория. – Мы живём с ней в разных мирах и общаемся на разных уровнях!
- Ещё бы, - тут же подхватила Тропинкина. – Я на профессиональном, а ты на постельном!
Клочкова возмущённо ахнула, а Саша стоял за её спиной и весело поглядывал на Машу. От этого взгляда у Тропинкиной побежали мурашки, она даже плечами повела от возникшего дискомфорта. Бросило в жар, загорелись уши, это уже было заметно и от этого стало ещё обиднее.
- Клочкова, тебе работать не пора? – не совсем вежливо напомнил Воропаев. Вика обиженно глянула на него и быстрым шагом направилась к двери, гневно цокая каблуками.
Саша задержался у стола, с интересом присматриваясь к краснеющей Тропинкиной, потом хмыкнул и быстро проговорив:
- Я буду у Киры, - пошёл за Клочковой.
Маша проводила его нетерпимым взглядом, а как только он скрылся за дверью, вскочила и бросилась следом. Если бы не побежала – просто взорвалась бы!
Осторожно приоткрыла дверь и заглянула в коридор. Воропаев с Клочковой уже завернули за угол, что было очень кстати. Маша могла их слышать, а они не могли её видеть.
- Ты всё-таки гад, Воропаев, - услышала она недовольный голос Вики. – Выгнал меня среди ночи!
- Кажется, я вызвал тебе такси, - вроде бы удивился Саша.
- Всё равно! Совести у тебя нет!
- Вика, тебя что-то не устраивает? – голос Александра стал раздражённым. – Нечего мне сцены устраивать!
Повисла пауза, а после Клочкова заговорила совсем другим тоном, видимо испугалась, когда поняла, что разозлила его своими претензиями:
- Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. А у меня такое чувство, что тебе нужен от меня только секс.
Воропаев закашлялся, а потом глухо проговорил:
- Мне и так хорошо. А сегодня в девять будет ещё лучше. И не опаздывай! Я этого не люблю.
Маша услышала звук звонкого шлепка, а потом удаляющиеся тяжёлые шаги. Привалилась к стене, сложила руки на груди и зло ухмыльнулась.
Похотливый сукин сын.
Маша почему-то вспомнила о Кате и Жданове и разочарованно вздохнула.
Все они такие. И страдать из-за них…
А Воропаев посмеялся над ней. Видел, как она краснеет и мучается, и смеялся над ней. Как всегда впрочем.
Та-ак, сейчас главное не впасть в уныние.
Значит, он спит с Клочковой. Да даже не спит, а просто-напросто использует её. В своих похабных целях.
Точно гад.
А её, Машу, это очень волнует, обижает и задевает. Хотя, не должно. Какое ей вообще дело до того, с кем спит… её бывший?
Он уже давно, много лет – бывший. Прошлая любовь, от которой осталась только зола. А она всё ещё мучается.
Дура потому что.
А дурь из себя надо выбивать. И способ давно известен.
Малиновский в последнее время ей прохода не даёт, а она лишь смешочками отделывается, давая понять, что всерьёз его ухаживания не принимает и не собирается этого делать. А почему собственно? Может, стоит завести роман… с Романом? Серьёзный, под носом у Воропаева, но не ему назло, а себе во благо. Чем чёрт не шутит, вдруг и правда станет госпожой Малиновской? Тогда Воропаев точно своими ухмылочками подавится!
Дождалась обеденного перерыва, отказалась идти с девочками в «Ромашку» и как только они ушли, начала приводить свой план в действие. Хотя, какой план? Надо просто дать Малиновскому понять, что она не против продолжения, а уж дальше взять ситуацию в свои руки.
И не сомневаться.
Заказала в баре кофе, поставила чашку на поднос и пошла к кабинету Романа. Коротко постучала и вошла.
Рома удивлённо посмотрел на неё, а после расплылся в улыбке.
- Ух ты! Премия?
Маша улыбнулась и кокетливо пожала плечиком.
- Просто решила принести вам кофе, Роман Дмитрич. Вы не поехали на обед.
- Какая забота, - «умилился» Малиновский, принимая из её рук чашку. Сделал глоток, а сам смотрел на Машу в упор. Она присела на край его стола и сложила руки на груди. Специально, чтобы ещё выразительнее подчеркнуть свою полную грудь. Рома многозначительно хмыкнул. – Ты зачем пришла?
Она выдержала паузу, а потом спросила с лукавой улыбкой:
- А что, кофе неправдоподобный предлог?
- Не очень.
Тропинкина вздохнула.
- Ну тогда… я пришла пригласить вас на свидание, Роман Дмитрич.
Рома скорее удивился не ответу, а тону, очень спокойно она это произнесла. С интересом посмотрел на девушку.
- Как интересно. Ну что ж, приглашай.
Маша слегка растерялась. Малиновский это заметил и захохотал, наслаждаясь произведённым эффектом. Потом поставил чашку с недопитым кофе на стол и снова посмотрел на Тропинкину. Она смотрела в окно, и ему показалось, что она сомневается в том, что делает.
Рома поднялся и встал напротив неё. Поднял руку и большим пальцем провёл по её щеке. Маша вдруг вздрогнула и непонимающе посмотрела на него.
- О чём грустим? – мягко спросил Малиновский.
Она лишь вздохнула, потом покачала головой и грустно улыбнулась.
- Ни о чём. Я вообще никогда не грущу.
- Да, я знаю, - засмеялся он. – Вечная оптимистка! Но сейчас глазки грустные.
Он почти шептал, и Маша в какой-то момент поймала себя на мысли, что вслушивается в его интонацию, а не в смысл слов. Его голос завораживал, и Маша даже головой помотала, чтобы вернуть себе способность мыслить трезво.
В какой-то момент стало страшно и неприятно, кольнула мысль, что она здесь всё-таки ради мести. Но мстить уже не хочется – страшно.
А остаться не страшно. Хочется вот такого взгляда, улыбки, сильных мужских объятий. Хочется слов, волшебных и уже позабытых. Чтобы не оборачиваться на прошлое, забыть все обиды. Разве она этого не достойна? Всё бежит куда-то, доказывает… А ведь простое женское счастье бывает. Она об этом слышала.
Женское счастье – был бы милый рядом…
А когда его нет? Что с этим делать?
На поцелуй ответила с жадностью, со всей страстью, а точнее, обидой, которая скопилась в душе. Прижалась к Малиновскому, чувствовала его ладони, заскользившие по её телу. Закрыла глаза и улыбнулась, откинув голову назад, чтобы ему было удобнее целовать её шею. Губы медленно скользили по её коже, было щекотно и безумно приятно.
Рома что-то пробормотал и крепко сжал девушку, отчего она довольно заурчала.
- Ты сегодня странно покладистая, - усмехнулся Малиновский, чуть отстранившись.
Маша открыла глаза и посмотрела на него, без всякого признака веселья во взгляде.
- Ещё чуть-чуть и я поверю в искренность твоих чувств, - шепнул он, снова наклоняясь к её губам.
- Тебе это так важно? Чтобы я в тебя влюбилась?
Он подсунул ладони под её ягодицы и сжал.
- Я не гордый…
Маша обняла его, отдавшись его рукам, щекой прижалась к его щеке. Улыбнулась, когда мужские руки проникли под её кофточку и уверенно двинулись наверх, к груди. Малиновский тяжело дышал, что-то бормотал довольно и успокаивающе, затем снова поцеловал её. Глубоким, нежным поцелуем, от которого очень легко было потерять голову.
Маша и потеряла. Он так страстно прижимал её к себе, его руки даже дрожать начали от желания. В другой ситуации она бы рассмеялась такому пылкому проявлению чувств от столь прожжённого ловеласа, но сейчас ей хотелось именно этого. Почувствовать, что кому-то нужна.
Рома снял с неё кофточку, пальцы начали теребить застёжку бюстгальтера, а Маша отвела его руки.
- Дверь закрой. Надо учиться на чужих ошибках…
- Что? – не понял он, а Маша указала рукой на дверь.
Малиновский обошёл стол, через голову стянул с себя свитер и бросил его другой край стола. Подошёл к двери, уже взялся за ручку, а дверь вдруг дёрнули с другой стороны.
- Сейчас я у Ромки спрошу, - послышался оживлённый голос Киры с той стороны, и она дёрнула дверь на себя. Малиновский на мгновение опешил, продолжая держаться за дверную ручку, и не зная, что делать. Кира дёргала со своей стороны, а он держал со своей. – Да что это такое? Ромка!
Маша соскочила со стола и пыталась застегнуть бюстгальтер.
Кира дёрнула ещё раз, на этот раз более требовательно. И Малиновский отступил, но дорогу Кире преградил.
- Рома, что происходит? – Воропаева непонимающе смотрела на него. Встретила бегающий Ромин взгляд и нахмурилась. Уловила за его спиной в кабинете, какое-то лихорадочное движение и приподнялась на цыпочках, чтобы заглянуть туда.
- Кира, что тебе нужно? – Посмотрел на Воропаева, который как раз выходил из кабинета сестры, а Кира воспользовалась секундным замешательством и нырнула под руку Романа. И застыла, разглядывая Машу Тропинкину, которая суетливо натягивала на себя кофточку.
- Это что такое? – протянула Кира и резко обернулась на Малиновского. – Ты с ума сошёл?!
Рома виновато опустил глаза, а потом попытался возмутиться.
- А что ты врываешься ко мне в кабинет? Надо стучать!
- Стучать? – рассерженно воскликнула Кира. – Господи, где твои мозги, Малиновский? Я всегда всех уверяла, что ты не такой испорченный, каким пытаешься казаться, а ты… с секретаршей, у себя в кабинете! Просто верх пошлости!
Маше наконец удалось застегнуть все пуговицы, она нервно сдула с лица выбившуюся из причёски прядь. Щёки и уши горели от унижения и стыда, к горлу подкатил горький комок, а обвинения Киры, которые, казалось, разносились по всему офисному этажу, оглушали. А самым сильным ударом и потрясением стало появление Воропаева в дверях кабинета. Он вошёл и посмотрел сразу на неё. Маша застыла под его тяжёлым взглядом, горло сдавило спазмом и стало нестерпимо больно. Да ещё и губы затряслись, сильно. Это все заметили, и Маша увидела, как презрительно скривился Александр. Тропинкина кинулась к двери, мимо Киры и Ромы, которые сверлили друг друга гневными взглядами. Мимо Сашки. Он стоял в дверях и дорогу ей уступать не собирался. Она оттолкнула его. Просто сильно толкнула в грудь, Воропаев отшатнулся, а Маша наконец выбежала из кабинета.
Пока бежала к туалету, ей никто не встретился, обеденный перерыв ещё продолжался. Тропинкину душили рыдания, она вытирала слёзы, а когда оказалась в туалете остановилась и сквозь слёзы, в полный голос выругалась. На саму себя.
Что она ревёт? Вот что она ревёт, как школьница? Разве не этого она хотела? Чтобы Сашка увидел и понял…
Он увидел, вот только понял совсем не то. Она хотела доказать ему, что в её жизни есть мужчина, серьёзный и… не богатый, нет, а солидный. А что вышло? Она опять предстала перед ним в не лучшем свете. Опять она несерьёзная, взбалмошная девчонка, которая готова… на столе, в кабинете… И много ей не нужно, только пальцем помани…
Ну как так получается? Почему у неё всё наизнанку? Почему все умные мысли и решения приходят потом, когда уже поздно?
Что ей делать со своей дурной головой?
Дверь туалета открылась, и вошёл Александр. С потемневшим от злости лицом, челюсти крепко сжаты, даже желваки на скулах ходят. Маша увидела его и хотела спрятаться в туалетной кабинке, но не успела. Саша догнал её, больно схватил за плечо и оттолкнул от дверцы.
- Куда? – рыкнул он, а Маша буквально упала на маленький диванчик и вся сжалась под его взглядом. Слёзы катились, и она даже не пыталась их остановить, только размазывала ладошкой по щекам, и знала, что выглядит, наверное, просто ужасно – с разъехавшимся макияжем. Но сейчас это последнее, что её волновало.
Воропаев мерил шагами помещение туалета и зло зыркал на плачущую девушку. Потом не выдержал и воскликнул:
- Хватит! Прекрати рыдать!.. Дрянь!
- Ты не… не имеешь права… - икая, проговорила она.
- Не имею права? А что ещё тебе сказать? Ты долго думала-то? Хотя о чём это я? Когда ты вообще думала? Всегда дурой была! А теперь ещё и… - остановился и вперил в неё убийственный взгляд. – Залезла к Малиновскому на стол и ноги раздвинула! Что ещё нужно? На что ты надеялась? Что он такой придурок, что женится на тебе? Ты ведь этого хочешь?
- Замолчи! – Маша сорвалась на визг. – Я ненавижу тебя, понял? Ненавижу! Это ты всё!.. Сволочь…
Он ещё сильнее потемнел лицом и сжал кулаки.
- Мне плевать, поняла? Ненавидишь… на здоровье.
- Вот и оставь меня в покое! Какое тебе дело, к кому я на стол за… залезаю! – она всхлипнула и снова икнула.
- Какое дело?! – Саша подскочил к ней и схватил за руку, чуть повыше локтя. Вцепился, Маше стало больно, и от этого слёзы буквально брызнули из глаз. – До тебя мне нет никакого дела, - зашипел он. – Просто противно… что мать моего сына – шлюха!
Она на секунду словно окаменела, вытаращила на него глаза, похватала ртом воздух, а потом размахнулась и хотела дать Воропаеву пощёчину, но он вовремя перехватил её руку. Его пальцы просто с невероятной силой сомкнулись на её запястье, и Маша застонала.
Саша разглядывал её, видел, как она морщится от боли и, в конце концов, отпустил её руки. Разжал пальцы и посмотрел с пренебрежением, а потом вытер ладони о брюки.
- Сука.
Маша уткнулась лицом в свои колени и вздрагивала в судорожных рыданиях, а потом её плечи неожиданно затряслись. Саша поморщился.
- Не устраивай мне цирк. Не пожалею!
А она вдруг выпрямилась, и он понял, что она смеётся. Это уже была истерика.
- Я шлюха. Шлюха! А ты? – Тропинкина посмотрела на него с кривой усмешкой. – Ты сам-то кто? Похотливый ублюдок и трус!
- Что?!
Она покивала, а в глазах загорелся мстительный огонь.
- Трус! Ты трус!
- Замолчи!
- Не затыкай мне рот! Ты не имеешь на это права! – она вытерла мокрые щёки и снова всхлипнула. – О сыне он вспомнил! Любящий папочка! Да чёрт бы тебя взял, Воропаев! Ты же этим так гордишься! Ты настолько любишь сына, что даже фамилию ему свою дать не можешь! Потому что ты трус!
Он так стремительно побелел, что Маша даже испугалась. С тревогой посмотрела на него, а Саша вдруг замахнулся на неё. Самым натуральным образом. Ей показалось, что у неё сердце остановилось. Вся сжалась, ожидая удара, от Воропаева этого можно было ждать, и думала, что уже избежать не удастся, но в следующий момент раздался громкий окрик Пушкарёвой, и они оба словно очнулись.
- Александр Юрьевич!
Голос Кати гулко отозвался от кафельных стен туалетной комнаты и Саша вздрогнул. Повернулся на голос, и его натурально перекосило.
- Выйди отсюда!
Катя холодно смотрела на него и даже не дрогнула под его взглядом.
- Выйдите отсюда сами. И успокойтесь. Хотите, чтобы вас кто-нибудь услышал? Сейчас люди с обеда пойдут.
Александр с шумом втянул в себя воздух и кинул бешеный взгляд на притихшую Машу.
- Не радуйся. Я с тобой потом поговорю.
Но прежде чем выйти, остановился перед Катей и смерил её надменным взглядом, от которого обычно люди падали замертво. Но Пушкарёва даже бровью не повела. Смотрела на него и ждала, когда он выйдет.
Дверью Саша о косяк шарахнул так, что та едва с петель не сорвалась. А Маша словно растаяла, мгновенно. Последние силы исчезли, и она снова уткнулась лицом в свои колени. И зарыдала.
- Маша, Маша, - Катя присела перед ней на корточки и стала гладить её по голове. – Прекращай, надо успокоиться. Нельзя сейчас плакать, слышишь?
Тропинкина отчаянно замотала головой и даже завыла. Катя вскочила и выбежала из туалета, чтобы принести ей воды. Пить её пришлось заставлять почти силком.
- Хватит реветь! – Кате даже прикрикнуть на неё пришлось.
- Он меня… шлюхой назвал, Кать!
Пушкарёва вздохнула.
- Я слышала.
Маша неожиданно замерла.
- Ты всё слышала, да? – тихо спросила она.
Катя замялась, а потом пожала плечами.
- Это не так уж важно, Маш. Я никому ничего не скажу. А сейчас… надо умыться и успокоиться. Скоро дамочки с обеда вернутся, хочешь, чтобы они видели тебя в таком состоянии?
Тропинкина всхлипнула и покачала головой.
- Вот и хорошо. Вставай.
Катя подвела её к раковине, смотрела, как Маша умывается, и всё это время успокаивающе гладила её по спине. А Тропинкина вдруг выпрямилась, смахнула капли с лица и хрипло проговорила:
- Не связывайся со Ждановым, Кать. Они из другого мира, а мы для них… не пара. И объяснить это явление никто не может. Не связывайся. Это очень больно и обидно. По опыту знаю… - из глаз снова потекли слёзы, а Катя закусила губу и обняла подругу. Маша сильно прижалась к ней. – Подруга по несчастью… - и горько усмехнулась.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Мы соскучились... 
А страсти-то какие в Зималетте... 
Я.прям,балдею! 
Но Воропаеву она всё правильно сказала, пускай задумается, давно надо было его по носу щёлкнуть 