|
- Как съездили?
Катя сдержанно улыбнулась, потом бросила на Тропинкину взгляд исподлобья.
- Хорошо. Только Андрею не напоминай и ничего не спрашивай. Он только успокаиваться начал.
Маша усмехнулась.
- Да, я слышала, у вас машина сломалась.
- Андрей нервничал, - согласилась Пушкарева.
- Боялся, что навсегда там застрянет?
- Наверное.
Маша потомилась у стола, с папками в руках, потом рискнула присесть напротив Кати.
- А как у вас вообще? Все нормально?
Катя замерла в настороженности, подняла на Тропинкину глаза.
- Да, Маш, все хорошо.
Та улыбнулась.
- Здорово. Правда, здорово!
- А почему ты спрашиваешь?
- Да просто так. Ты ведь ничего не рассказываешь. А мы переживаем с дамочками. Но Андрей Палыч на самом деле довольным выглядит. Но ты, Кать, главное ребенка ему роди, и тогда он точно никуда не денется.
- Маш, ты что говоришь-то?
- А что? - Тропинкина невинно хлопнула ресницами. - Ждановым наследник нужен, это все знают. А Андрей все тянет и тянет.
У Кати вырвался легкий вздох, она ручку отложила и откинулась на спинку кресла. Взглядом Машу сверлила, потом резко развернулась на кресле.
- Хорошо, Маш, спасибо за совет.
- Ты что, обиделась? Я ведь просто помочь хочу.
- Верю.
- Что-то не так, да?
- Почему? Все так. Просто я думаю, что такие вопросы нам с Андреем нужно обсуждать, а не мне за его спиной с подружками.
- Это, конечно. - Маша поднялась, но все равно медлила, не уходила, смотрела на Катю. А потом сказала: - Ты сильно изменилась.
- Неправда.
- Правда. Ты теперь больше Жданова, чем Пушкарева, на страже их интересов. - Улыбнулась вполне дружелюбно. - Но это правильно.
- Маш, ты ошибаешься...
- Почему? Они твоя семья. Разве нет?
Катя опустила глаза.
- Да, наверное.
В кабинет заглянул Жданов, увидел Машу и якобы удивленно вздернул брови. Но молчал, и от его взгляда Тропинкина занервничала.
- Я пойду. - Протиснулась мимо Андрея, кинув на него затравленный взгляд, а тот сразу дверь за ней прикрыл.
- Выпытывала? - поинтересовался он у жены.
- Да нет. Советы давала.
- Да? И что Тропинкина насоветовала? Даже интересно.
Катя от него отвернулась, отыскала в стопке папок нужную, с первыми данными финансового отдела, но удержаться было трудно, и она все-таки сообщила ему будничным голосом:
- Советовала ребенка родить. Чтобы ты уже никуда не делся.
Андрей замер рядом с ней, рот открыл, а что сказать не нашелся. Потом промямлил:
- А ты что?
Катя развернулась к нему, папку протянула и ответила:
- Обещала подумать.
Они взглядами встретились, и Катя вдруг ощутила странный озноб. Криво улыбнулась, спеша все свести к шутке, а потом бодро поинтересовалась:
- Ты Пал Олегычу звонил? Объяснил почему мы задержались?
- Да, не волнуйся.
- Да я и не волнуюсь, - пробормотала Катя, отворачиваясь, смотреть на Жданова было невыносимо. И зачем она ему про ребенка ляпнула? Он вон как насторожился.
- Катя. - Андрей ее за руку взял, когда она поднялась и хотела пройти мимо него. Катя сделала шаг назад, к нему, но совершенно не желала слушать, что он ей сейчас скажет. Наверняка очередную глупость, и все только больше осложнится, и Андрей будет думать, что она поменяла свои планы и теперь попытается привязать его к себе. Позавчера он просил ее ни о чем не жалеть, а она все равно жалеет. Жалеет, что все так глупо.
Андрей папку, что Катя ему вручила две минуты назад, на стол положил, и жену к себе ближе притянул. Видел, что она старательно отводит глаза в сторону, ей было неловко, и поэтому он решил сменить тему.
- Мама просила напомнить, что на завтра у нас приглашение.
- Выход в свет? - без особого энтузиазма переспросила Катя.
- Да.
- Хорошо.
- И почему я тебе не верю?
- Не знаю. Я вполне искренна.
Он все же улыбнулся.
- Да, вполне.
- Не дразни меня, - пожаловалась она уже ему в губы. Жданов все это время притягивал ее все ближе и ближе к себе, ладони опустились с Катиной спины ниже, и когда Андрей наклонился, чтобы ее поцеловать, Катя возражать не стала. Какой смысл возражать, напоминать о работе, отчете, который он, кстати, еще этим утром требовал срочно и немедленно, если между ними снова появилась неловкость, всколыхнувшаяся из-за одного неодуманно брошенного слова, и это нужно было срочно исправить. Чтобы не держать в себе, не накапливать дискомфорт, и не думать следующие несколько часов, как избежать щекотливой темы вечером, когда работа останется в офисе "Зималетто", а они наедине друг с другом.
- Смотрю, выходных вам не хватило, - недовольно пробурчал Малиновский, заглянувший в кабинет. Он несколько секунд потратил на то, что наблюдал за целующейся парочкой, особое внимание уделив Пушкаревой, как та виснет на шее своего фиктивного мужа, и в итоге ощутил острое неудовольствие. Рома уже не сомневался в том, что ситуация с этим вынужденным браком ухудшается с каждым днем. Ведь если брак вынужденный, и жениться человека заставили, то он вряд ли повезет жену- шантажистку с чужих глаз, чтобы ему никто не мешал наслаждаться всеми прелястями семейной жизни. Так ведь? А Жданов не устает это делать. Да еще Пушкарева... Кто бы мог подумать, что под старомодными смешными одеждами скрывается хищница. Вон как к Андрею жмется. Без всякого стыда и стеснения, надо сказать. И губы после поцелуя не вытирает, а облизывает. Рома даже головой качнул, не удержавшись, поражаясь женской коварности. Год назад при слове "поцелуй" Катенька краснела, как помидорина, а сейчас и бровью не повела, когда он их застал. Что с ней Жданов сделал?
Встретив укоряющий взгляд Андрея, Малиновский заставил себя отвлечься от мыслей о коварности Пушкаревой, и буркнул:
- Пойдем в цех, ждут же.
- Ты прям смутился, - усмехнулся Андрей, когда они с Малиновским по коридору шли. - Аж покраснел весь.
- Это не от смущения.
- А от чего?
- От негодования! Андрюх, неужели ты не понимаешь, что она крутит тобой, как хочет?
Следующая усмешка была уже не столь веселой. Жданов под ноги себе посмотрел, потом плечом дернул, якобы равнодушно.
- Понимаю.
- И что ты собираешься делать с этим? - добавив в голос издевки, поинтересовался Малиновский.
Жданов глянул на него искоса.
- Я контролирую ситуацию.
От такого дурацкого ответа Рома аж споткнулся.
- Видел я, как ты контролируешь! - Дернул Жданова за руку, чтобы тот остановился, а когда Андрей к нему повернулся, страшным шепотом проговорил ему в лицо: - Ей нельзя верить, Палыч. Я про таких, как она, слышал. Они съедают мужиков изнутри. Забираются в твою голову, и... В общем, все плохо.
- Ромио, ты не заболел? Кажется, ты бредишь.
- Это ты бредишь! Она, вообще, не в твоем вкусе, забыл?
- Причем здесь вкус?
Малиновский вытаращил глаза.
- Как это? Это же... правда жизни.
Андрей странно ухмыльнулся ему в лицо, и направился к дверям. Оглянулся через плечо, а встретив обеспокоенный взгляд друга, махнул тому рукой.
- Пойдем уже. Что ты застыл?
- А про то, что в газетах пишут, ты ему сказал? - строгим голосом осведомилась Кира, когда Малиновский, спустя час заглянул к ней в кабинет, Амура принесла им кофе, и Рома теперь с тоской вглядывался в черную гущу на дне своей чашки. Даже подумал о том, а не попросить ли Амуру предсказать ему будущее? Ближайшее. В том смысле, что опомнится Жданов или у него мозги окончательно отшибло. Да еще Кира продолжала его мучить, и выпытывать у него подробности. Рома всерьез опасался запутаться, и сболтнуть чего-нибудь лишнее. Андрей тогда его убьет, непременно. Вот поэтому и обдумывал каждый вопрос Воропаевой со всей тщательностью. В разговоре повисали большие паузы, и Кира злилась, сверлила его свирепым взглядом. Но Рома все равно не торопился с ответами.
- Я сказал.
- А он что?
- Ему все равно, Кира.
Она стукнула по столу кулачком.
- Что она с ним сделала? Вот объясни мне!
- Как я такое объяснить могу? Это выше моего понимания!
- Она - фальшивка, Рома. Она ведь не настоящая. Стала Ждановой, дорвалась до денег и уважения, приоделась, накрасилась... И в это он влюбился? Неужели не видит?..
- Кира, я не знаю! - Малиновский торопливо поднялся. - Мне тоже все это не нравится, но сделать мы ничего не можем. - Выдержал еще одну паузу, и добавил: - Она его жена.
- Жена, - чуть слышно фыркнула Воропаева, когда за Ромой закрылась дверь ее кабинета.
Жена - это лишь слово. Что оно значит? Да ничего! Быть и казаться - вещи разные. А Кира была уверена, что Пушкарева лишь кажется любящей и уверенной в себе. Весь вчерашний вечер она посвятила чтению ее дневника. Правда, надежды узнать какую-нибудь страшную тайну, не оправдались. Записи в дневнике напоминали подростковые. Были пронизаны любовью, восторгом, томлением, присущими влюбленной девушке. Кира читала записи, сопоставляла даты и закипала внутренне все сильнее. Как Андрей мог? Тогда, с Пушкаревой? А потом приезжать к ней, и врать про поставщиков, дела, проблемы, подготовку к совету директоров? А Катя все писала и писала, страницу за страницей, про подарки и открытки, про тайные встречи и жаркие поцелуи. Про обещания Жданова... Про ее жалость к ней, Кире, и свою вину перед ней...
Она ненавидела эту женщину, за каждую строчку, за каждую страницу ее дурацкого розового дневника. За каждое сердечко, за каждое имя Андрея, с любовью выписанное на полях. Небольшое удовлетворение приносили Катины размышления о собственной не совершенности и не идеальности; Пушкарева писала о том, что Андрей не может полюбить такую, как она, и Кире хотелось кричать каждый раз, соглашаясь с ней, вот только смысла в этом уже не было. Екатерина Пушкарева, со своей неуверенностью и не идеальностью была женой Андрея, и он ее выбрал. Он целовал ее в своей машине, в каморке, почему-то не видел или не хотел видеть ее некрасивости, писал ей открытки, читая которые, Кира внутренне замирала, а после начинала плакать, а потом Жданов женился на ней. На этой обезьянке, которая никогда - никогда! - даже соперницей ей не была.
Дневник многое Кире рассказал о Кате Пушкаревой, о той, какой она была, но не смог объяснить желание и любовь Жданова к ней, и не дал ответа на главный вопрос - как от Пушкаревой избавиться. Как, черт возьми, от нее избавиться? Чтобы больше никогда не видеть, как они с Андреем возвращаются после маленького "медового" месяца, как выходят из лифта, держась за руки, смущенные, но довольные. Забыть, что он когда-то целовал эту Катю так, как ее, и больше никогда не слышать от Маргариты о том, как "они с Пашей ждут внуков, и надеются, что Андрей с Катей не увлекутся работой настолько, чтобы отложить этот вопрос на неопределенное время". Разве Кира могла подумать, что когда-нибудь услышит от Маргариты, своей главной опоры, подобные речи, в отношении другой женщины? Кажется, Жданова уже забыла, что Кира страдает и ждет до сих пор, раз так походя убивает в ней последнюю надежду.
Кира даже раскаялась, что взяла этот злосчастный дневник. Он только измучил ее. Она узнала столько всего, что принесло лишь боль. Невольно вспоминала поведение Андрея в те дни, что он говорил и как себя вел. Что врал ей, пытаясь скрыть, где и с кем проводит вечера. А их ночи? И то, что Пушкарева писала об этом? Тот вечер они с Викой провели в милиции, так неудачно попавшиеся при слежке за Ждановым, и пока она пыталась спасти
Клочкову от обвинения в неуважении к сотруднику органов правопорядка, все и случилось. Ее Андрей и Катя Пушкарева... Она даже представлять этого не хочет! Ей хватило восторженных отзывов Пушкаревой! Единственное - упоминание имени какого-то Дениса, сравнение случившейся некогда с ней неприятности и того, что происходит между ней и Андреем сейчас. И все в пользу Жданова! Хотя, кто бы сомневался.
Последние страницы дневника были нещадно выдраны, это немного удивило, Кира долго водила пальцем по испорченному переплету, цедила виски и думала... О том, почему все так. Чем какая-то Пушкарева, способная вести дурацкие девичьи дневники, смогла заинтересовать Андрея Жданова. Настолько, что тот ходит, как кот, и разве что в открытую не облизывается от довольства собственной жизнью. Почему он доволен своей жизнью, а ей, Кире, так не везет? Ведь она так старалась, столько сделала... А ведь одно время ей казалось, что этот брак рухнет, не начавшись толком. Это казалось правильным, понятным и радовало, а потом Пушкарева что-то сделала. Она опять что-то сделала! Как ей это удается?
- Катя, правда, так сказала? - Кира замерла за дверью своего кабинета, уже готовая выйти, услышав восторженный шепот Шуры Кривенцовой. Та только думала, что шепчет, говорила понизив голос, который дрожал от возбуждения.
Кира вся превратилась в слух, стараясь разобрать слова Тропинкиной. Та что-то зашушукала, и только Амура вдруг твердо заявила:
- Правильно! Ты правильно ей сказала, Маша. Чтобы кое-кто перестал... мечтать.
- Девочки, а вы представляете маленького Андрея Палыча?
Кира дверь распахнула и посмотрела на склонившихся друг к другу женсоветчиц. Те вздрогнули и отскочили в разные стороны.
- У вас уже обед?
- Нет, Кира Юрьевна, мы просто...
- Хватит сплетничать. Маша, иди на место. - А когда Тропинкина из приемной вышла, Кира повернулась к Амуре. - О чем вы говорили?
- Ни о чем.
- Прекратите обсуждать личную жизнь начальства! Вам понятно?
Девушки молча кивнули, устремив взгляды в мониторы своих компьютеров.
Как на грех, выйдя из приемной, столкнулась с Пушкаревой. В буквальном смысле налетели друг на друга, замерли в растерянности, Катя опустила глаза на выпавшую из рук папку, потом проговорила в трубку, что держала у уха:
- Нет, Андрюш, все в порядке, я бумаги уронила. Я сейчас... - С Кирой взглядом встретилась, и Воропаевой стало не по себе. Отступила на шаг, когда Катя присела на корточки, чтобы поднять папку. Телефон выключила и в карман убрала, а потом сказала: - Извините, Кира Юрьевна, я вас не заметила.
- Хотела бы я вас не замечать, Катя.
Пушкарева легко пожала плечами.
- Это ваше желание, не мое.
Они вместе направились по коридору, каждая посчитала, что стоять и ждать, когда соперница уйдет, глупо и не достойно. И поэтому вместе оказались перед дверью в президентскую приемную. Вот тут замешкались, неловкость нарастала, и тут уже Катя решила не поддаваться панике, дверь открыла и вошла. Проигнорировала удивленный взгляд Клочковой, и под ее вопль:
- Кира! - поспешила в президентский кабинет. Вошла и тут же дверь за собой захлопнула.
- Кто за тобой гонится? - спросил Жданов, с интересом наблюдая за ней.
Катя к его столу приблизилась, и негромко проговорила:
- Я в коридоре с Кирой столкнулась. И мы вместе сюда шли, в полном молчании. Так неловко.
- Она в приемной?
- Да. Вот тебе отчет, а я пошла.
Андрей усмехнулся.
- Кать!
- Что? Я ее боюсь. Когда она так на меня смотрит - боюсь. И вообще, я поеду домой. Отчет я доделала, а дома шаром покати.
- Андрей.
Жданов глаза от жены отвел, увидел Киру в дверях кабинета, судя по ее взгляду, Воропаева была настроена весьма решительно, даже ждать не хотела, пока он освободится.
- Проходи.
Катя немного нервно оглянулась на Воропаеву, и негромко проговорила:
- Я пойду.
Андрей посверлил ее взглядом.
- Ты сама справишься с покупками? Возьми Федора.
- Хорошо. До свидания, Кира Юрьевна.
- До свидания, - небрежно отозвалась Воропаева, присаживаясь на стул напротив Андрея. Села и стала смотреть на него, наблюдая за выражением его лица. Жданов все не сводил с жены глаз, как будто что-то донести до нее своим взглядом пытался, а потом вдруг коротко улыбнулся, видимо, дождавшись какого-то действия. Кире очень хотелось обернуться, узнать, что такого Пушкарева сделала, чтобы добиться улыбки, озарившей его лицо на мгновение, но удержалась. С трудом, но удержалась, сцепила руки под столом.
- Так что ты хотела обсудить?
- Не обсудить, а сообщить. Тебя ведь не было почти неделю. - Вышло с вызовом, и Кира поспешила смягчить впечатление. - Милко предложили провести небольшой показ на завтрашней презентации Крычевского.
- Кто предложил?
- Сам Макс и предложил. Милко хочет показать коллекцию нижнего белья, да и формат презентации подходящий. Мы решили, что ты против не будешь, так что все готово.
Жданов откинулся на кресле, обдумывая.
- Милко не хотел никому ее показывать.
- Ну, месяц назад не хотел, а сейчас захотел. Не вижу в этом ничего плохого. Посмотрим на реакцию зрителей.
- Посмотрим, - согласился Андрей.
- Думаю, все пройдет хорошо. Там есть довольно интересные вещицы.
Андрей вскинул бровь и взглянул с усмешкой.
- Ну, раз ты оценила!..
- А ты еще помнишь, что я люблю?
- На память пока не жалуюсь.
- А твоя жена? Радует тебя?
- А ты зачем спрашиваешь?
Кира пожала плечами.
- Любопытно.
Жданов хмыкнул, еще надеясь перевести возникшую напряженность в шутку.
- Я не жалуюсь.
- Очень за тебя рада, - холодно проговорила она.
Жданов с некоторым беспокойством, но и с долей любопытства, наблюдал за тем, как она поднимается, гордо вскидывает голову, проводит ладонью по ткани юбки, делает осторожный вдох, и тут у Андрея вырвалось:
- Ты ни с кем не встречаешься?
Кира посмотрела с изумлением.
- Я?
- А что?
- Думаешь, пора? - Кира попыталась изобразить язвительность - голосом, взглядом.
- Я не знаю. Ты должна решить.
- Я решу. Но почему тебя это беспокоит?
- Не беспокоит. Я просто спросил.
- Скажи еще, что из вежливости.
- В каком-то смысле.
Кира не ответила, тряхнула головой, потом рукой волосы от лица отвела. И вдруг улыбнулась, руку в бок уперла, принимая вызывающую позу, и легким тоном проговорила:
- Ты бы поговорил с подружками своей жены. Они по углам шепчутся, и, наверное, уже ставки делают, как скоро Пушкарева тебе родит. Или ты всерьез решил остепениться?
Андрея немного перекосило при упоминании женсовета, но он с собой справился, лицо разгладилось и даже подобие улыбки на губах появилось.
- Странный вопрос женатому человеку.
- Ну, одно дело в семью поиграть, а совсем другое семьей быть. С детьми, с каждодневными обязанностями.
- Когда-нибудь это все равно случится.
- Ты ее любишь?
Андрей понимал, что нельзя выдерживать слишком долгую паузу, он не должен казаться растерянным и обескураженным этим вопросом, нужно просто ответить...
- Да, люблю.
- За что?
- Я не знаю.
Кира сглотнула.
- Когда я тебя спрашивала, за что ты любишь меня, у тебя всегда был ответ на готове. И за то, и за это... А с ней ты не знаешь?
Жданов отвернулся от нее.
- Я не очень хотел бы обсуждать это.
- Со мной?
- Вообще.
Кира едва заметно качнула головой, неотрывно наблюдая за Андреем.
- Как все серьезно.
Андрей остался недоволен этим разговором. И когда Кира покинула его кабинет, в раздражении швырнул ручку на стол. Та покатилась по полированной поверхности с неприятным звуком, свалилась на пол, а Андрей смог перевести дыхание, хотя все еще кипел от злости. И почему после каждого разговора с Кирой его накрывают сомнения и чувство вины? Вроде бы решил, что Воропаевой без него будет только лучше, и он не вернется к ней в любом случае, но под взглядом бывшей невесты неизменно чувствовал себя сволочью, очень хотелось покаяться, сделать что-нибудь, чтобы она больше не смотрела на него с намеком и прищуром. Что-нибудь, но не то, к чему она его подталкивала - приползти к ней на коленях, моля о прощении.
Домой вернулся без настроения. Помогло ему еще и в лифте с Кирой оказаться, и хотя обстановку пытался Малиновский разрядить, ему это не очень хорошо удавалось. Выехали со стоянки друг за дружкой, Андрей повез Ромку домой, а сам в зеркало заднего вида косился, на машину Воропаевой, что следовала за ним по проспекту.
- Может, ты с ней поговоришь? - обратился он, как считал, к лучшему другу. Но Ромка неожиданно взбрыкнул.
- Оставьте меня в покое! Я больной человек, в конце концов! - Выдохнул возмущенно, и продолжил: - Я тебе всегда говорил, что от серьезных отношений одни проблемы, а ты увлекся ими не на шутку, я смотрю!
Жданов безнадежно отмахнулся и замолчал.
Дома поджидал еще один неприятный сюрприз - Зорькин. Сидел за кухонным столом, ел салат и одновременно докладывал Кате об успехах "НикаМоды". Андрей в прихожей задержался, прислушиваясь к голосу Николая, и закипая все больше, при мысли о том, что вместо того, чтобы отдохнуть и успокоиться в родных стенах, его снова заставляют злиться. А потом скажут, что у него плохой характер! А кто бы сдержался на его месте?
- Коль, я на тебя надеюсь. Держи руку на пульсе, чтобы мы за каждую копейку смогли отчита... Андрюш, ты пришел!
Жданов гостя тяжелым взглядом смерил, потом глянул на жену и молча кивнул.
- Как покупки? - равнодушно спросил он.
- Хорошо, - осторожно отозвалась Катя. - Что-то случилось?
- Нет. А у вас совещание? Я помешал?
Катя тут же нахмурилась, после чего довольно сухо сообщила:
- Нет, мы уже закончили.
- То есть, я вовремя?
- Конечно. Ты всегда вовремя.
- Как мило.
- Как и ты - очень милый.
- Ну, уж прости, родная.
- Чего это с ним? - шепотом осведомился Коля, когда Жданов из кухни вышел.
Катя же только отмахнулась, мрачнея все больше. Едва дождалась, когда Зорькин доест и покинет их квартиру. Дверью хлопнула, и пошла в спальню, где Жданов переодевался.
- Что она тебе сказала?
- Причем здесь Кира?
- А кто?
- Может, ты?
- Я?
- Я просил тебя не превращать наш дом в штаб по чрезвычайным ситуациям! Хочешь обсуждать с Зорькиным свои делишки, делай это в другом месте. Я прихожу домой, чтобы отдохнуть, а не для того, чтобы слушать, как вы шушукаетесь!
- Андрей, ты что?
- Да ничего! Я так много прошу?
- Мои делишки?
- Назови по-другому.
- Когда ты с ней говоришь, мы всегда ссоримся.
Он голову в вырез футболки сунул и наконец обернулся.
- Не вали все на Киру, она вообще здесь не причем. Я тебе о другом говорю!..
Катя разглядывала ковер у себя под ногами, боялась глаза на Андрея поднять, не хотела, чтобы он обиду в них увидел, - самую настоящую, искреннюю, огромную обиду, - потом кивнула.
- Хорошо, я не буду больше. Это действительно не мое дело. И Колю я больше приглашать сюда не буду. Извини меня.
Жданов выскочил из спальни вслед за ней.
- Вот только не надо делать из меня монстра! Я просто попросил тебя! Чтобы мы больше не ссорились по этому поводу.
- Мы больше не будем ссориться по этому поводу, - заверила его Катя, невольно повышая голос. - Я все запомнила.
- Катя, черт!.. Я не это имел в виду.
- Ты ужинать будешь?
- Нет!
- Как хочешь.
Она ушла на кухню, остановилась у стола, и попыталась перевести дыхание. Никак не получалось, эмоции душили, реакция Андрея казалась несправедливой, и от этой самой несправедливости хотелось разреветься и потребовать четкого ответа: что она опять сделала не так? Разве не о его деле, семейном бизнесе она заботится? А Андрей взрывается при любом упоминании об этом. Поговорил с Кирой, а срывается снова на ней.
Носом шмыгнула и быстро заморгала, пытаясь согнать слезы. Зачем-то принялась переставлять тарелки на столе, вспомнила, что Андрей ужинать отказался, и окончательно расстроилась. Ну и для кого она готовила новый салат?
Андрей подошел сзади, но прежде чем обнять, осторожно уткнулся носом в ее шею.
- Ну, прости меня. Я не должен был кричать.
Катя быстро облизала губы.
- Хорошо.
- Что хорошо?
- Я не обижаюсь.
- Катюш... - Заставил ее повернуться, посмотрел в заплаканные глаза, и вздохнул, покаянно опустив голову. Прижался лбом к ее лбу. Смотрел ей в лицо, чувствовал вину из-за того, жена не хочет на него смотреть, глаза отводит, а у самой слезы. И так хотелось сказать ей что-нибудь... Чтобы она оттаяла, забыла его оплошность и улыбнулась. - Кать, я т... Если честно, я так есть хочу.
Она попробовала отстраниться, слезы быстро вытерла и кивнула.
- Садись за стол. Я сейчас... хлеб еще нарежу.
- Катя. - Он остановил ее, с некоторым сомнением вглядывался в ее лицо. - Все в порядке?
Выдала бравую улыбку.
- Да.
Подбородок ей приподнял, потом попросил:
- Обними.
Она обняла. Повисла на его плече, даже ткань его футболки в кулаке сжала. Андрей тоже по спине ее погладил, а Катя крепко зажмурилась. Ей не нужно думать, о чем он говорит с Воропаевой при встречах, она ведь не раз пыталась себя в этом убедить. Нужно смириться, и не думать о том, что будет по истечении трех месяцев. А времени осталось совсем немного. Нужно быть сильной, и суметь отпустить и себя, и его. И не вмешиваться в его отношения с Кирой.
Отстранилась и посмотрела на Андрея с улыбкой.
- Я приготовила новый салат. Садись, сейчас попробуем.
Жданов опустился на стул, наблюдал за Катей очень внимательно, потом нацепил на лицо улыбку.
У них все хорошо... Снова.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
Последний раз редактировалось Я-любимая 20 фев 2012, 21:04, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А то я взялась опять "мальчика ..." перечитывать 
