|
22.
Первая неделя декабря выдалась снежной и морозной. Резко похолодало, и все от осенних лёгких курточек перешли на тёплые зимние пальто и шубы, надели шапки, а на улицах появились первые кособокие снеговики, слепленные детьми, соскучившимися по снегу и зимним забавам. Город перестал казаться серым и унылым, и после слякотной осени, наступившая белоснежная зима показалась спасением.
А зима решила окончательно вступить в свои права и сразу показать свой характер. Москва перестала быть похожа на Москву. Метель всю ночь крутилась, как смерч. Сильный ветер, снежный вихрь. Сугробы выросли за считанные часы. И сегодняшнее утро превратилось для всех в мучение. Город, засыпанный снегом, замер в огромных пробках.
Катя уже почти полчаса ёрзала на переднем сиденье и поглядывала на жующего пирожок Зорькина. А вокруг машины, машины – конца края не видно.
Катя вздохнула.
- Я как знала, как чувствовала, что надо ехать на метро. Ты всё!.. Не сидится тебе дома в такую погоду! Андрей на меня разозлится за опоздание!
- Как же ты меня притомила со своим Андреем, Пушкарёва! – покачал головой Коля, продолжая жевать и смотреть в окно.
Она покраснела. Пригладила ворот нового пальто, провела рукой по волосам, но всё это для того, чтобы выглядеть непринуждённо и независимо. Зорькин молчал, и тогда она тихо поинтересовалась:
- Это что, так заметно? Я часто про него говорю?
- Нет. Но когда говоришь – заикаться начинаешь и волноваться.
Катя шлёпнула себя ладошками по щекам.
- Это пройдёт, - уверенно сказала она.
- Когда?
- Скоро!
Зорькин недоверчиво фыркнул, а Катя удивлённо посмотрела на него.
- Почему ты мне не веришь? Я больше в него не влюблена, честно!
Коля кивнул с глубокомысленным видом.
- Вот это-то меня и беспокоит.
- Что это значит? – не поняла Катя, а Зорькин лишь неопределённо пожал плечами. Пушкарёва заволновалась. Несколько минут размышляла, а потом заговорила, осторожно подбирая слова:
- Коля, мы с Андреем… Палычем сработались, и мне очень не хочется уходить из компании. И мои чувства тут совершенно не причём. Это была детская влюблённость. Но она прошла.
Коля выразительно посмотрел на неё.
- Конечно, прошла! Детская влюблённость. Ты влюбилась в него по-настоящему, да?
- Что? – Катя возмущённо ахнула, но друг так выразительно смотрел на неё, что она поневоле застыдилась своего вранья и отвела глаза.
Зорькин сокрушённо вздохнул.
- Я так и знал!
- Я надеялась, что никто не догадается.
- Особенно я, да? – съязвил он. – Ты возвращаешься из Египта и говоришь мне, что там был Старков. Одним словом, лишь обмолвилась и всё. И это после всего, что было! Зато любой разговор теперь начинается с имени Андрея Жданова! Кто не догадается?
- Родители не догадались, - прошептала Катя. – Ведь не догадались, как ты думаешь?
- Скажи спасибо за это! Если бы дядя Валера всерьёз задумался о том, почему тебя практически никогда в номере не было!.. Даже ночью! И не смотри так, ночью я тебе звонил! Так вот, если бы он задумался, чем в этой командировке занималась его доченька, на воспитание которой они с тётей Леной потратили столько сил, мало бы никому не показалось, особенно твоему Жданову! – он замолчал, наблюдая за тем, как яркий стыдливый румянец заливает щёки подруги, потом вздохнул. – Было что-то, да?
Она покаянно кивнула.
- Всё было, Коля… Ты даже не представляешь, насколько глубоко я увязла…
Он только головой покачал.
- Ты с ума сошла! Нельзя спать со своим начальником! Как ты с ним работать-то будешь?
- Так и буду, - буркнула она. – Между нами ничего нет. Он вообще… почти не разговаривает со мной.
- И ты этому ещё удивляешься! Он женится скоро, Пушкарёва! Ему проблемы не нужны.
- Я знаю, Коля! – в её голосе послышались нотки отчаяния.
- Знает она, - проворчал Зорькин и обиженно отвернулся от неё. Но потом всё-таки не удержался. – И как тебя только угораздило… Точнее, его. Поехать на конкурс красоты и из всех красавиц выбрать Катю Пушкарёву! Смех.
Она обиделась и стукнула его своей сумкой по плечу.
- Замолчи, дурак! Ты меня просто не видел!.. Особенно в последний вечер!
Коля засмеялся и медленно тронул машину с места.
- Ну конечно! Жданов потерял голову, да?
- Да! – воскликнула Катя и показала ему язык.
Пока доехали до «Зималетто», Катя вся извелась. Понимала, что здорово опаздывает. Но на улице творилось нечто невообразимое, ветер завывал, за стеной снега было почти ничего не видно. Погодные условия сорвали много планов. Наверное, именно поэтому стоянка перед «Зималетто», забитая в это время до отказа, была почти пуста.
- А ты переживала, - усмехнулся Зорькин. – Твоё начальство на метро не ездит, так что все в пробках стоят.
- И это очень хорошо, - пробормотала Катя, застёгивая пуговицы и заматывая на шее шарф. – Всё, Коль, я побежала. До вечера!
- Шапку надень, - посоветовал он, а Пушкарёва отмахнулась.
- Я добегу!
Открыла дверцу и вышла на улицу. Ледяной порыв ветра налетел на неё, видимо, стараясь сбить с ног, пробрался под пальто, и Катя тут же задрожала от холода. Снег полетел в лицо, и ей пришлось снять очки, чтобы хоть что-то видеть. Потёрла глаза.
Зорькин махнул Кате рукой на прощание и стал разворачиваться, а Пушкарёва побежала по ступенькам вверх, торопясь укрыться в холле офисного здания. Добежала до верхней ступеньки, задыхаясь от сильнейшего ветра, сделала шаг и вдруг поняла, что скользит по мраморному полу, припорошённому снегом. Девушка взмахнула руками – упадет, непременно упадет! – но уже в следующий миг почувствовала, как чья-то уверенная рука подхватила ее. Катя ещё по инерции перебирала ногами и не сразу поняла, что пола уже не касается. Повернула голову и тут же уткнулась носом в плечо Жданова. Андрей на неё не смотрел, а она практически висела на его руке, а он этого вроде и не замечал. Поставил Катю на ноги у крутящихся дверей и, подтолкнув ее вперед, последовал за ней. Почувствовала, как затряслись ноги. Он был слишком близко. Её накрыло запахом его одеколона, таким знакомым, что Катя закрыла глаза её кинуло в жар, хотя ещё несколько секунд назад тряслась от холода.
Вошли в холл, и Жданов отступил от неё. Лишившись поддержки, Катя от неожиданности покачнулась. Рука взметнулась вверх, чтобы вытереть лицо от снега, потом Пушкарёва надела очки и, наконец, посмотрела на Андрея. Он внимательно наблюдал за ней, но не сказал ни слова. Обошёл её и направился к лифту. Катя посмотрела ему вслед, вздохнула и пошла за ним. Жданов уже успел вызвать лифт.
К ним подошёл Потапкин и заулыбался, неизвестно чему радуясь.
- Андрей Палыч, вот погодка, да? Конец света! Доброе утро, Екатерина Валерьевна!
Катя кивнула и слабо улыбнулась.
- Доброе утро, Сергей Сергеич.
- Потапкин, загони мою машину в гараж, - Жданов сунул в руку охранника ключи. – А то я вечером её не найду.
Потапкин ключам обрадовался так, словно ему премию дали. Катя ему даже позавидовала. А ей вот одни наказания – ещё с Андреем в лифте подниматься. Один на один.
Они вошли в кабину, Пушкарёва забилась в угол и стала смотреть в пол. А потом потёрла ладошками щёки, которые щипало после ветра и мороза. Они горели, и Катя отругала себя, что начала тереть. Красная теперь, как помидорина. А Андрей хоть в открытую и не смотрит, но, наверняка, всё подмечает…
Что такое не везёт и как с этим бороться?
И ведь совершенно не понятно, почему её преследует невезение. Почему она постоянно попадает в эти дурацкие ситуации? Падает, спотыкается, краснеет… Просто напасть какая-то!
Жданов обернулся и посмотрел на неё (хотел мельком), но её несчастный вид, заставил его замереть.
- Что с тобой? – вырвалось у него. А ведь не хотел с ней говорить, тем более наедине!
Она подняла на него удивленные глаза, видно, Катя совсем не ожидала, что он заговорит с ней. Смотрела на него из-за стёкол очков: глаза за стёклами очков кажутся просто огромными и чем дольше она на него смотрит, тем испуганнее становится взгляд, словно боится, что он ей выговор сделает. За что-нибудь. За что угодно. Неужели считает его таким… самодуром?
Да ещё румянец во все щёки после мороза. В голове закрутилась какая-то глупая песня про розу… которая только с мороза, и Жданов поспешно отвернулся от Кати.
- Ничего, - тихо сказала Катя уже его спине. Андрей даже не сразу понял, к чему это было сказано, а потом вспомнил, что задал ей какой-то вопрос. Точно, было такое.
Как-то жарко в этом лифте… Душно. Вон и Катерина пальто расстегнула. Значит, не только ему так кажется.
- Хорошо, - кивнул он, так и не повернувшись, и поморщился, когда понял, насколько глупый диалог (если это можно назвать диалогом) они ведут.
Вообще глупое чувство. Оно ему очень не нравится. Как остаётся с Пушкарёвой наедине, так и чувствует эту… нервозность, что ли? И ещё неловкость. Разве такое с ним раньше было? Да он любую девушку мог заговорить так, что даже опомниться не успевала. Всегда знал, что сказать и с какой интонацией, а с этой девочкой, которая краснеет от одного его взгляда, сам теряет дар речи.
Жданов вздохнул. Слишком громко и несчастно, а Катя снова посмотрела на него и тут же отвернулась. Кажется, считает, что его тяготит её присутствие. Что ж, права. Тяготит, но совсем не потому, о чём она подумала. По другой причине, которую ей знать совсем не надо.
Наконец, лифт остановился и двери открылись. Жданов буквально вывалился из него и вздохнул с облегчением. Сделал пару шагов и только тогда понял, что не слышит стука каблуков за спиной, и обернулся. Удивлённо посмотрел на Катю, которая всё ещё не вышла из лифта. Так и стояла, вжавшись в угол, и задумчиво смотрела на него, чуть нахмурившись. Жданов растерялся: он даже предположить не мог, о чём можно думать с таким взглядом. И что он такого сделал, чтобы удостоится этого.
А Катя, наконец, вышла из лифта и твёрдым шагом прошла мимо него. Жданову снова пришлось обернуться, чтобы на этот раз посмотреть ей вслед.
Кажется, она разозлилась…
Ох уж эти женщины, кто бы их понял… Чего они хотят, в самом деле!
--------------///-------------
- Ой, Кирочка, я так рада, что ты за мной заехала! Как бы я сама, по такой пурге? – Виктория повернула к себе зеркало, внимательно всмотрелась в своё лицо и облизала губы.
Воропаева быстро глянула на неё и вернула зеркало в прежнее положение. Кира с утра была недовольна и её раздражала каждая мелочь, а уж бесконечная болтовня Клочковой – особенно. Уже успела раскаяться, что поехала за ней, но Вика всегда умело найти к ней подход, уверенно давила на жалость.
Кира с трудом подавила раздражённый вздох.
- Если бы ты поехала на метро, то приехала бы на работу вовремя. И я возможно! Столько времени в пробках потеряли!
- На метро? – ужаснулась Клочкова. – Ты знаешь, что у меня клаустрофобия? Мне в метро нельзя… по медицинским показаниям!
Кира покачала головой, но ничего не сказала. А Вика продолжила:
- Ты, Кирюш, просто не представляешь, как тяжела жизнь безлошадного человека! Моя бедная машинка… я так по ней скучаю! И ты должна понимать, что я не привыкла пользоваться общественным транспортом! Каждодневное общение с пролетариатом меня просто убивает!
- А ты не общайся. Просто езди.
- Хорошо тебе говорить, у тебя машину никто не отбирал! – Вика обиженно надула губы, потом кинула быстрый взгляд на подругу, поняла, что та ей сочувствовать не собирается, и вздохнула. – Кирюш, ну что с тобой в последнее время? Ты сама на себя не похожа. Ты из-за свадьбы переживаешь? Что-то идёт не так?
Кире не хотелось говорить с Викторией на эту тему, но когда услышала про свадьбу, на глаза невольно навернулись слёзы и она всхлипнула. Закусила губу, чтобы окончательно не разреветься.
- Не так… - повторила она за Викой, снова горестно всхлипнув. – Всё так! Всё почти готово… Кроме жениха!
Клочкова неприлично вытаращила на неё глаза.
- Что ты хочешь сказать? Жданов отказался?
Кира пожала плечами и нервно хохотнула.
- Нет… Но я же чувствую! Он изменился, Вика! Он не хочет на мне жениться!
Виктория легко отмахнулась и даже пренебрежительно фыркнула.
- Кирочка, дорогая моя, а ты что же не думала, что он будет млеть от счастья, так же как и ты, и мечтать о медовом месяце?
Воропаева непонимающе глянула на неё.
- Что ты имеешь в виду?
Вика посмотрела на неё в упор, а потом захохотала.
- Кира, ты меня просто удивляешь! Ты же умная женщина, а в мужиках совершенно не разбираешься! Да они никогда не хотят жениться! Вроде, вчера ещё на коленях стоял, в любви признавался, даже замуж звал, а как ЗАГС в пределах видимости маячить начинает – всё, куда чего девалось. Боятся они этого, понимаешь? И наше женское дело довести их до ЗАГСа до того, как они от этого страха поседеют. И поверь мне, Кирюша, как только главный ужас пройдёт, вся суета останется позади, - Вика широко улыбнулась, - медовый месяц наступит – Андрей расслабится и успокоится.
- Думаешь? – с надеждой спросила Воропаева, а Вика уверенно закивала.
- Конечно. Ты только ситуацию не отпускай. Держи Жданова.
- Да как его держать-то? – сорвалась Кира. – Он же… словно прячется от меня. Никогда такого раньше не было! А в последнее время… Он всё чаще ночует у себя, отдаляется от меня, и я не знаю, что с этим делать!
Клочкова задумалась.
- Слушай… а может у него кто-то появился? Новый роман?
Кира глубоко вздохнула.
- Я думала об этом. Присматривалась к нему, но ничего такого не заметила. Он никуда не пропадает, никуда не ездит, если говорит, что будет дома – значит, он дома. Я просто теряюсь в догадках.
- Успокойся. Он просто боится, это же понятно. Они все боятся…
- Хорошо если так, - вздохнула Воропаева. Свернула на стоянку «Зималетто» и притормозила недалеко от крыльца.
Следом за ними к крыльцу подъехало такси, и из него вышла Маша Тропинкина. Подняла воротник пальто и побежала вверх по ступенькам, к дверям.
Клочкова зло хмыкнула, провожая её взглядом.
- По-моему, кое у кого слишком большая зарплата! Я, значит, на метро, а она на такси?
Кира ничего ей не ответила и вышла из машины.
С Тропинкиной они встретились у лифта. Маша весело переговаривалась с Потапкиным и отряхивала пальто от снега. Увидела их и замолчала, а потом вспомнила, что нужно непременно улыбнуться начальству.
- Здравствуйте, Кира Юрьевна.
- Здравствуйте, Маша. Тоже опаздываете?
- Так погода-то какая, Кира Юрьевна! Не ругайте меня!
- Да я и не ругаю, Маша, я просто так…
- А вот зря, между прочим, - встряла Клочкова, поглядывая на Машу с ехидством. – Обслуживающий персонал не должен опаздывать на работу, не смотря ни на какие погодные условия!
- Кто бы говорил! – не сдержалась Маша. – Я-то хоть секретарь, а ты вообще официантка! Хоть и при президенте.
- Что? – воскликнула оскорблённая Клочкова и решительно двинулась на обидчицу. – Замолчи, Добрыйденькомпаниязималеттомарияздравствуйте!
- Замолчите обе! – прикрикнула на них Кира. – Хватит! Вика, заходи в лифт! – но первой в кабину вошла сама.
Клочкова толкнула Машу плечом, протискиваясь мимо неё в лифт, а Тропинкина показала ей в ответ кулак.
Как только двери закрылись, и лифт медленно тронулся, Вика тут же взяла Киру под руку и заговорила:
- Кирюша, а ты почему не спрашиваешь меня, как я провела вчерашний вечер? – и весьма ощутимо ткнула подругу в бок. Воропаева вздохнула и послушно спросила:
- И как?
Клочкова невероятно оживилась и затараторила:
- Просто супер! Хотя, как может быть по-другому? Это же твой брат! – и кинула быстрый выразительный взгляд на Машу. – У него великолепные манеры и вкус! Он меня отвёз в дорогой ресторан, потом мы поехали в клуб, ну а потом… - Вика хихикнула. – Я не буду тебе говорить, что было дальше, ты и сама всё прекрасно понимаешь! Я от него просто в восторге! Кирюш, а если мы с тобой породнимся, ты ведь не будешь против?
Маша сверлила затылок Клочковой ненавидящим взглядом и даже руку в кулак сжала, так хотелось треснуть эту кофеподавальщицу по её кудрявой голове. Но пока хотела, лифт остановился, двери открылись и Кира с Викой сразу вышли. Клочкова только обернулась на Машу и с превосходством глянула на ту. А Тропинкина гордо отвернулась, хотя от обиды едва могла дышать.
--------------///------------
- Всем привет! Меня ждали?
Юлиана Виноградова, коротко постучав, вошла в президентский кабинет и остановилась, давая возможность себя рассмотреть и осознать присутствующим свалившееся на них счастье. Катя, которая в этот момент стояла у стола Жданова и ждала, пока тот подпишет документы и отпустит её, позволив вернуться в каморку, тут же расцвела в приветливой улыбке.
- Юлиана, как я рада вас видеть!
Андрей засмотрелся на Катину улыбку, от которой, если честно, уже успел отвыкнуть, но смотреть так пристально и долго было неприлично, и поэтому взгляд пришлось отвести. Посмотрел на Виноградову, понял, что она всё как всегда заметила, и разозлился.
- Что ты так смотришь? - не удержался он от язвительности. Уж слишком трудно было вынести насмешку, исходящую от Виноградовой.
Юлиана покачала головой, потом подошла к Кате и поцеловала её в щёку. Жданов наблюдал за ними с иронией.
Виноградова села на стул, закинула ногу на ногу и с любопытством посмотрела на Катю с Андреем.
- Как у вас дела? – спросила она. Они засмущались сильно, стали смотреть в разные стороны, а Жданов затем довольно бодренько проговорил:
- У нас всё хорошо! Работаем!
Юлиана кивнула с умным видом.
- Это действительно хорошо.
И все замолчали. Катя с Андреем друг на друга так и не смотрели, а Виноградова наблюдала за ними с интересом. Потом вздохнула.
- Да-а… - глубокомысленно протянула она.
Жданов неожиданно вскочил. Похлопал себя по карманам, проверяя наличие телефона, и указал рукой на дверь.
- Я пойду… Мне на производство срочно надо, меня там ждут. А вы тут… разговаривайте. Катя, покажи…те Юлиане все нужные бумаги!
Пушкарёва ничего ему не ответила, только кивнула. Юлиана же посмотрела вслед Андрею, а потом обернулась на Катю, вопросительно приподняла одну бровь. Пушкарёва обошла стол и села в президентское кресло.
- Ну что, Катюш, - спросила Виноградова, - что у вас происходит?
- Да ничего.
Юлиана нахмурилась.
- Это хорошо или плохо?
- Хорошего точно ничего нет. Нам очень трудно находиться рядом.
- А я тебя предупреждала! Здесь не Египет, здесь жизнь.
Катя кивнула.
- И были правы, Юлиана. Да я и сама это знала, но всё уж слишком как-то… остро.
- Остро? Это как понять?
- Не знаю… Я думала, он легко забудет о том, что было между нами в Египте. Что ему так удобнее, а он…
Юлиана с интересом посмотрела на неё.
- Что?
Катя откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. Виноградова прищурилась, наблюдая за ней. Уж слишком свободно Катя чувствовала себя в этом кресле. Да и вообще выглядела в этом кабинете хозяйкой, именно в этом кабинете. Это была её территория.
Это был повод для серьёзного беспокойства. Для Киры.
Юлиана усмехнулась про себя, поудивлялась, но вслух ничего не сказала.
- Андрей намекнул мне, точнее, не намекнул, а прямо сказал, что был бы не против…
- …служебного романа за закрытыми дверями кабинета, - продолжила за неё Виноградова, а Катя грустно кивнула. Юлиана усмехнулась. – И ты согласилась?
Пушкарёва возмущённо посмотрела на неё.
- Нет, конечно! Я же говорила… четыре дня…
Юлиана покачала головой.
- Просто сумасшедший дом!
- Точно, - подтвердила Катя. – И я не знаю, что делать.
- Может, уволишься?
- Не могу. Я Андрею обещала.
- Что ты ещё ему наобещала? – воскликнула Виноградова.
- Что не уйду. Хотя бы год. Я ведь и правда не могу просто уйти и подвести… компанию. Вот так.
- Да ничего не так! За этот год вы оба сойдёте с ума! Неужели не понимаешь?
- Я поставила точку и…
- Стоп! – перебила её Виноградова. – Ты поставила?
Катя кивнула, не понимая её реакции.
- Ну да… Я ему сказала, что никакого продолжения не будет, что я ничего не хочу… А в чём дело? Что вы так на меня смотрите?
Виноградова даже расхохоталась, не знала, как ещё реагировать на подобную наивность.
- Боже мой, Катя! И ты удивляешься, что Жданов недоволен? Да он теперь не успокоится, пока ты снова не окажешься в его постели! Ему надо самоутвердиться!
- Что вы такое говорите?
- Что есть, Катюша. Жданов не привык, чтобы его бросали.
- Я его не бросала, - испуганно пробормотала Катя.
- Это ты так думаешь. Ох, Катя, Катя, кажется, ты на самом деле не понимаешь, что наделала.
Или понимает… очень, очень хорошо.
Но это было бы слишком. Чтобы так притворяться, нужно быть прекрасной актрисой.
А Жданова можно пожалеть в любом случае. Ещё неизвестно, что хуже для него – чтобы Катя намеренно подловила его в свои сети, или случайно. И если случайно, то, наверное, это ещё серьёзнее. И чревато последствиями. Тогда Жданову уже не выбраться из этих сетей.
--------------///-------------
К вечеру метель утихла. Снег, правда, ещё шёл, красиво кружился и мягко падал на землю, но ветер успокоился, и светопреставление превратилось в сказку. Лёгкий морозец и пушистый снежок, сверкающий в свете фонарей.
Жданов с Малиновским вышли из здания «Зималетто» и остановились на крыльце, с удовольствием вдыхая морозный воздух.
- Зима… - с радостной улыбкой проговорил Рома, оглядываясь. – Красота!
Андрей кивнул, правда, особой радости не проявил. Просто согласился.
- Ну что, ты к Кире?
Жданов задумался, а потом покачал головой.
- Да нет, домой поеду.
Малиновский посмотрел на него удивлённо.
- Палыч, вы поругались? Что-то в последнее время я вас вместе вообще не вижу. И Кира какая-то дёрганная.
Андрей вдруг засмеялся.
- Какое точное слово!
Рома подозрительно прищурился, глядя на него.
- Ты так не шути! Поругались?
- Да нет, просто… Пытаюсь урвать момент и побыть один, а то после свадьбы… Кира меня задушит в своих объятиях.
Рома задумчиво хмыкнул.
- Да, дружище, жениться – это совсем невесело.
- Точно. Особенно, когда не хочешь жениться. И на ком не хочешь.
- О-о, как всё запущено… Слушай, Палыч, а поехали в клуб? Как раньше, а? Напьёмся, всем на зависть. И пусть всё, то есть все… наши самые красивые и любимые… подождут одним словом?
Андрей усмехнулся. Уже хотел отказаться, но в этот момент из дверей вышла Катя, увидела их и остановилась. Посмотрела растерянно, а потом быстро проговорила:
- До свидания, Андрей Палыч… Роман Дмитрич.
Малиновский потешно поклонился и заулыбался.
- До свидания, Катенька, до свидания. Наконец-то злой начальник выпустил вас из вашей темницы! Летите, пока он не передумал! – Рома ещё улыбался, ожидая, что эти двое или хотя бы один из них, оценят его тонкий юмор, но они лишь нахмурились, потом Катя вымученно улыбнулась, а в следующий момент поспешила вниз по ступенькам. А Жданов вдруг опомнился.
- Катя, подождите! Я вас отвезу.
Рома удивлённо глянул на «добренького» друга, но тот смотрел на Пушкарёву, причём каким-то странным взглядом. Она обернулась, приостановившись всего на секунду, посмотрела на него и покачала головой.
- Спасибо… не надо, меня встречают.
Андрей наблюдал за ней, видел, как она спустилась по ступенькам и почти бегом кинулась к серебристой иномарке. Нырнула внутрь и машина сразу тронулась с места.
Ромка рядом глубокомысленно хмыкнул.
- Вот так-то… Её уже встречают. А ещё говорят, что у нас на всех женщин мужчин не хватает. Глазом моргнуть не успеваешь.
Андрей нервно сглотнул, а потом сказал:
- Поехали в клуб. Выпить надо.
Малиновский тут же позабыл о Пушкарёвой и довольно поглядел на образумившегося друга.
- Вот это уже разговор! Поехали. А то у тебя вид такой, что тебя хоть с головой в виски окунай.
Но дальше выпивки у Жданова не пошло. Ромка подцепил каких-то двух девиц, одну активно подсовывал ему, но Андрей лишь раздражённо отмахнулся. Навалился на стойку, пристроил голову на сложенных руках и, разглядывая янтарную жидкость в своём стакане, методично напивался. Орала музыка, вокруг было полно незнакомых людей, которые от души веселились, а Жданов чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. На душе было очень муторно. Он уже не старался анализировать из-за чего именно, откидывал от себя мысли о Кате Пушкарёвой, ему просто было плохо.
Он был несчастен. Вот самое точное определение. И не из-за Кати, а из-за того, что в последнее время в его жизни всё шло не так, как он этого хотел. И раньше шло не так, но сейчас он ощущал это как никогда остро. Просто раньше отмахивался от своей душевной неудовлетворённости, а вот сейчас никак не получалось. Да ещё эта свадьба… С каждым днём всё ближе. Как огромная волна, цунами, ты знаешь о его приближении, а избежать не можешь. Поздно. Накатит и уничтожит. А от тебя, в лучшем случае, круги на воде останутся.
Ромка с силой хлопнул его по плечу, и Андрей вздрогнул от неожиданности, а потом скинул его руку. Малиновский присел на соседний стул и вздохнул, глядя на его несчастное лицо.
- Ну что ты киснешь? Всё ведь хорошо. Кира даже ни разу не позвонила.
Жданов тоже вздохнул, но маетно и снова заглянул на дно своего стакана. А потом себе под нос стал повторять слова звучавшей песни. Малиновский решил, что что-то не расслышал и наклонился к нему ближе.
- Что ты говоришь?
Андрей качнул головой.
- Ничего.
Слова песни неожиданно зацепили и Жданов замер, внимательно вслушиваясь в них. Слышал эту песню в который раз, знал почти наизусть, а понял только сейчас. Бывает же такое…
Рома хмыкнул, внимательно наблюдая за ним.
- Палыч, а ты не влюбился часом?
А Андрей вдруг усмехнулся и пожал плечами.
- И что, есть в кого? – продолжал допытываться Рома.
Жданов ещё раз неопределённо пожал плечами, отхлебнул виски, даже не морщась, и снова забормотал, хотя язык уже заметно заплетался:
- Иду по улицам, город хмурится серым лицом, и сыпет словами, увы, бесполезными… Мне надо забыть её, надо забыть, и дело с концом, как будто бы мне полсердца отрезали…
Ромка нахмурился.
- Что ты там бормочешь? Молишься?
Андрей резко выпрямился и посмотрел на него с пьяной улыбкой.
- Да пою я, Ромка!
- А-а, - осторожно протянул тот, присматриваясь к другу с явной тревогой. – И что поёшь?
- А что слышу, то и пою… Я Вас увидел в толпе как будто, но шансы равны нулю… И не такое привидится с пьяных глаз… На шее моей, невидимый кто-то, затягивает петлю… Я так скучаю, мне так не хватает Вас… А небо всё так же высоко… И вся моя жизнь одной строкой…
Рома с удручением кивнул.
- Да вы назюзюкались, товарисЧ. Жданыч, ты теряешь форму. Раньше ты так быстро с ног не валился.
Андрей отмахнулся от него, при этом едва не двинув Малиновского по носу, не рассчитал слегка размаха.
- Ромочка, пойдём танцевать, - новая знакомая потянула его за руку и просительно посмотрела. Рома тут же заулыбался и притянул девушку к себе.
- Уже иду, радость моя. А где подружка твоя? Ты посмотри, как Андрюше нашему хреново!
«Радость» тут же переметнулась к Жданову и обняла его за плечи.
- Андрюша, а что случилось?
Андрей тяжко вздохнул и не ответил. Подпёр гудящую голову рукой и закрыл глаза. Ромка тут же толкнул его в плечо.
- Не вздумай уснуть! Ты несчастный, но тяжёлый. Как я тебя потащу?
Андрей отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и полез в карман за телефоном. Рукой в карман попал далеко не с первой попытки, но, в конце концов, мобильник достал. Начал бестолково тыкать по кнопкам. Телефон вдруг зазвонил у него, и на дисплее появилась фотография Киры. Жданов откровенно скривился и звонок сбросил. Стал лениво пролистывать телефонную книжку, пока не остановился на одном имени.
Катя.
Ещё совсем недавно там было написано «Пушкарёва Е.», а теперь просто Катя.
Катя, которой совершенно безразлично, что он сидит в этом дурацком клубе и напивается, надеясь, что сегодня сможет спокойно уснуть благодаря тяжёлому алкогольному опьянению. И не думать о ней. На трезвую голову не очень получается.
Катя…
Палец сам нажал на кнопку вызова. Андрей с интересом следил за тем, что происходило на экране, за мигающей синей стрелкой и кажется даже не задумывался о том, что Катерина, по идее, должна ему сейчас ответить.
И она ответила.
Стрелка перестала мигать, что означало, что на его вызов ответили, и в первый момент Андрей растерялся. А потом поднёс телефон к уху.
Пауза, а после голос Кати, взволнованный.
- Я слушаю…
Жданов ухмыльнулся. Она его слушает! Когда это было в последний раз?
Он молчал, даже не думал о том, что может ей сказать, и она в ответ молчала. Жданов закрыл глаза и в этот раз вздохнул почти довольно.
Пауза затянулась на пару минут, Катя никак не решалась отключить телефон, всё чего-то ждала. Затем тихо спросила:
- Андрей, что-то случилось? Ты где?
Он покачал головой, словно она могла его видеть, и отключил телефон. Ему так захотелось. Одним глотком допил остатки виски в бокале и поднялся, держась за стойку.
Пора домой. Спать.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
С наступающим праздником! 
Уже забылося.
Може 9? 
"И шо я в тебя такой влюблённый", - как говаривал герой известного фильма! Спасибо, Катюш, за то, что ты у нас есть, ты просто чудо какое-то. 
[/URL]
