Я с продолжением
Синара писал(а):
Хорошо, что Ромочка примчался, очень вовремя, на мой взгляд. Пока Жданов еще злой Может, в пылу чего брякнет про Катеринины откровения
Ох, как брякнет сейчас...
Из приемной послышался шум, громкие, возбужденные голоса, дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался растрепанный, в куртке нараспашку, Роман Малиновский. На скуле его красовался свежий синяк.
- О, Катя, a вот вам и подмога прибыла! Легок на помине! - воскликнул с напускным воодушевлением Жданов. И Роману совсем другим злым тоном:
- Тебе что здесь надо? Ты уволен, ты что, не понял?! Я сейчас охрану вызову, чтобы тебя выставили!
Рома резко пододвинул к себе стул и уселся, демонстративно закинув ногу на ногу.
- Никуда я не уйду! Хотелось бы все-таки понять, за что я сегодня в очередной раз получил по морде!
- А ты не догадываешься?
- Нет, представь себе! Понятия не имею!
Взгромоздив ноги на стол, Андрей насмешливо скрестил руки на груди. Почему-то именно эта поза казалась ему сейчас наиболее удобной и соответствующей ситуации.
- Ладно, так и быть, тебе Катенька сейчас объяснит, раз тебе непонятно, правда Катенька? Она тут до твоего прихода как раз рольку свою передо мной виртуозно исполняла. Я заслушался. Хотя, ты, дорогой друг, тут ничего нового не узнаешь, вместе с ней ведь текст сочинял, правда? Стареешь, Малина. Что ж за фантазии дикие у тебя? Ничего нормального уже придумать не можешь, Катюшку заставляешь бред всякий нести!
Рома враждебно смотрел на застывшую у своей двери Катю.
- Знаешь, Жданов, я тоже с удовольствием ее бред послушаю. Катенька, будьте добры, на бис для меня повторите, пожалуйста! - встал и угрожающе двинулся на нее. - Я тут краем уха слышал, любовь у нас с вами, Катя, страстная случилась. Жажду узнать подробности, а то я что-то запамятовал, - припечатал ее обеими руками к стенке. - Как мы там с вами друг друга любим, обожаем, в постели нежимся, как вы в дневничке обо мне восхищенно пишете, - руки его, пропутешествовав по ее лицу, губам, шее уже вовсю блуждали по телу. Нежность, даже трепетность его движений никак не соответствовала колючему взгляду и кривой ухмылке, искажающей губы. - Я вам нравлюсь в постели, да? Вам хорошо со мной? - мурлыкал интимно. - Что мы там с вами такого особенного делаем? Расскажите мне это, расскажите в лицо!
- Простите, я вам не мешаю? - Андрей не мог долго на это смотреть.
А вот и Катя зашевелилась:
- Отпустите меня немедленно! - попыталась вырваться из Роминой хватки. Но не тут-то было. Малиновский был слишком зол, чтобы так просто отступить.
- Нет уж, подождите! Куда же вы? - дернул и опять всем телом прижал ее к стенке, ладонями обхватив за шею. - Вы же мне так и не ответили!
И снова рука его поползла вниз и даже расстегнула верхнюю пуговицу на блузке.
Катя рванулась изо всех сил.
- Отпустите!
И снова неудачно. Роман стоял, как скала. Увидел, как глаза ее, и так покрасневшие, наливаются слезами. Играть с ней перестал, рука, удержавшая ее у стены, неподвижно застыла на вздымающейся от тяжелого дыхания груди. Посыпались совсем другие вопросы, задаваемые тоном отрывистым и жестким, без намека на игривость:
- Откуда вы знаете мою квартиру? Вы что, там были? Обыскивали? На кого вы работаете? Какие цели вы преследуете, выстраивая эти горы лжи?
Катя молчала. Не могла выдавить из себя ни слова. Стояла в этой унизительной позе, распластанная по стенке, придавленная пышущим гневом чужим мужским телом и ей хотелось умереть...
Наконец, после невыносимо долгой паузы, заговорил Андрей:
- Малиновский, вы, как всегда, великолепны. Я, как единственный зритель вашего спектакля, потрясен до глубины души. Могу даже поаплодировать.
Похлопал несколько раз в ладоши.
- Достаточно? Может, ты уже уберешься отсюда к чертовой матери? Екатерину Валерьевну я, к сожалению, отпустить пока не могу - она должна тут кое-что на завтра подготовить. Я думаю, завтра после совета директоров она будет свободна, как ветер. Ну, это, конечно, в том случае, если вы не придумаете еще какую-нибудь глупость, и она отдаст то, что ей не принадлежит. В противном случае, боюсь, свободы ей не видать.
Услышанное заставило Романа отступить от Кати и повернуться к Андрею.
- Ты решил все рассказать на совете директоров? Что, все так плохо?
- Все замечательно. А будет еще лучше, когда я избавлюсь от вас обоих.
Малиновский в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и навис над Андреем:
- Ты можешь мне нормально объяснить, что еще случилось? Почему ты ни свет, ни заря примчался ко мне сияющий, как медный пятак и извинялся, а через три минуты избил меня и украл мой пододеяльник?
- Что ты, я его не крал. Могу вернуть его тебе в целости и сохранности. Вон твое имущество возле шкафа валяется. Забирай! Извини, оно, может, испачкалось, я тут по нему ногами чуть-чуть походил, но ничего, постираешь. Я же понимаю, такая вещь дорога как память, ее хранить надо.
- Стоп! - Роману надоело слушать эту галиматью. - Причем здесь мой пододеяльник, говори толком? - подошел и поднял тряпку с пола.
- Ну как же! Катенька с такой любовью о нем в своем дневничке вспоминала. Как вы с ней на этой самой замечательной, в дивных медвежатах вещи предавались любви. Я ж тебе говорил, тебе не повезло, я читал ее дневник и все понял.
- Она описала в своем опусе мое постельное белье?! Прямо с подробностями?! - Рома круто развернулся и уставился в изумлении на так и не отлипшую от стены Катю. Она боялась отойти далеко от единственной опоры, которая еще удерживала ее на ногах. Вообще удивительно, что она еще стоит. Кружилась голова и очень хотелось упасть на пол.
- Откуда вы знаете мое белье?! Ведь у нас с вами никогда ничего не было! Подтвердите это немедленно!
И Малиновский снова, отшвырнув в сторону несчастный пододеяльник, направился к ней. Андрей вскочил и встал между ними.
- Рома, ты разыгрываешь какую-то устаревшую версию вашего сценария. Неужели Катенька перешла к плану Б, не согласовав своих действий с тобой, без твоего разрешения? Роли же давно поменялись, Катя любит меня, в твоей квартире любовью занималась со мной, только я об этом забыл. Это у меня склероз, не у тебя, не пугайся. Хотя нет, тебе тоже есть что вспомнить, ты же помогал нам в нашей любви, квартирку, вот, для встреч предоставлял. Это было в прошлой жизни, ты что, не помнишь? Сам же ее этому бреду научил.
- Я научил?
- Ну да. Она все правильно говорила, как ты ей велел. Она гостья из будущего, ее перенесло в эту реальность прямо перед нашей с ней свадьбой. В меня дико влюбленная и мне внушает, что я в нее был дико влюбленный. Ты вот пришел и внушению помешал.
Андрей недоуменно пожал плечами:
- Совсем вы меня за идиота держите, такую фигню мне всерьез впариваете. Катя тут плакала даже, переживает, что ее из прошлого к нам забросило. И я с ней вместе переживать должен.
Жданов говорил с сарказмом, с издевкой, но все-таки не зло, слегка подшучивал над всей этой нелепицей, но Роман воспринимал информацию очень серьезно. Ранее обычное для него чувство юмора ему уже давно изменило, нервы были напряжены до предела и мысли свои выражать он мог с некоторых пор только криком.
- Из какого еще прошлого? В кого она там, к черту, влюбленная? И ты все это здесь слушаешь, обсуждаешь и еще считаешь, что я имею к этому отношение? Я тут вообще не причем!
Подобие напряженной улыбки исчезло и с лица Андрея. Он схватил Малиновского за грудки, подтянул к себе и прошипел сквозь стиснутые зубы:
- Ну а кто же еще мог ей рассказать обо мне так много подробностей: и в какой позе я сплю, и из чего дома ем, и в каких местах на моем теле родинки! Только ты, дружок дорогой, больше некому! Иначе, откуда она все это знает?
Роман, не шевелясь, несколько секунд смотрел Андрею в глаза. Потом резко его оттолкнул и ринулся к Кате. Затряс за плечи:
- Что это значит, говорите! Зачем этот шпионаж?! Что вам от нас нужно?! Кто за вами стоит?!
Катя с ужасом смотрела на разъяренного мужчину. При всем желании она не могла сказать ни слова, речевой аппарат отказал. Ситуация совершенно вышла из-под контроля.
- Ну, не молчите же! - Малиновский изо всех сил саданул ладонью по стене возле ее головы. Катя вскрикнула, прикрылась руками и начала оседать на пол.
- Ну, не надо, не надо! - досадливо пробормотал Роман, слегка приходя в себя и подхватывая ее под локти. - Не надо тут устраивать представление с обмороком! Никто вас не бьет. Отвечайте!
- Отойди от нее! – Андрей, грубо оттолкнув Романа, прижал Катю к себе. - Не видишь, ей действительно плохо!
„A там черт его знает“, - подумал он про себя, - „но выглядит так, будто она и вправду сейчас без сознания упадет“.
- Спокойно, спокойно, давайте сядем, - повел ее на подгибающихся ногах к стулу. - Вот так, - налил в стакан из графина воды, - выпейте!
Катя выпила. И приложила холодный стакан ко лбу. Вода немного помогла справиться с тошнотой и подступившими к горлу рыданиями. К склонившемуся над ней Андрею она испытывала сейчас благодарность - все-таки он за нее заступился. Как всегда. Он всегда за нее заступается.
Она не винила их ни в чем и не обижалась. Все правильно. Они оба, Андрей и Роман, имеют полное право подозревать ее и в шпионаже, и в предательстве, и еще Бог знает в чем. Разумного объяснения ее знаниям и поведению нет. Она совершенно не представляет, что же теперь делать.
- Ну что, вам лучше? - Андрей все еще придерживал ее за плечи и встревоженно заглядывал в лицо. Наверное, она сейчас очень бледная. Улыбнулась:
- Да, спасибо.
Он разогнулся, хотел от нее отойти, и она накрыла его руку своей:
- Не уходи, побудь со мной.
Он замер растерянно, а потом, поколебавшись, присел возле нее на корточки.
Помолчали. Катя держалась за его ладонь обеими руками, а потом вдруг потянулась и пригладила ему волосы.
- Какая трогательная сцена! - сардоническое восклицание Малиновского нарушило кажущуюся интимность момента. - Жданов, хватит возле нее сидеть, она тебя сейчас заколдует!
- Заткнись! - Андрей кашлянул сконфуженно и все-таки поднялся на ноги. И руку свою у нее забрал.
- Кать, - голос его почему-то сел, - вам придется все объяснить.
Она встала тоже. Сил прибавилось, наверное, от его заботы.
- Я не могу. Мне нечего сказать, кроме того, что уже сказала.
Увидела, как снова похолодел его взгляд.
- То есть, вы будете и дальше изображать из себя сумасшедшую? Думаете, он стоит таких жертв? - Андрей мотнул головой в сторону Малиновского. - Он первый от вас открестится! Упрячет в дурдом и даже навещать не будет. Просто скроется с вашими деньгами, то есть с деньгами Зималетто, и все. Вы его никогда не найдете. Тем более, из психушки его искать вам трудновато будет.
- Ух, ты! - Роман где-то сзади возмущенно хлопнул себя по ноге. - Вот я какой ужасный, оказывается! Ну конечно, упрячу бедную девочку в дурку и смоюсь с деньгами! Конечно! Еще что? На президента Кеннеди тоже я покушение организовал? А война в Намибии не моих рук дело?
Жданов не обратил на Романа никакого внимания, ни на его возмущение, ни на его остроты, продолжал разговаривать с Катей и смотрел только на нее.
- Я прошу вас, одумайтесь! Признайтесь во всем честно. Вы ведь самого страшного еще не совершили: не расписались с ним и ничего ему не отдали? Тогда, я уверен, еще не поздно остановиться.
Катя тоже смотрела только в любимое измученное лицо. Что она может ему рассказать? Чем успокоить? Нет у нее для него нормального объяснения, просто нет.
Значит, надо гнуть свою линию. Ничего другого не остается.
Она стояла к нему близко-близко…
- А хочешь, я расскажу тебе, как получилось, что мы с тобой полюбили друг друга?
Она сознательно обращалась к нему на "ты", обращалась так, как давно хотела. Теперь можно не сдерживаться и не притворяться. Что ей терять? Она и так уже все потеряла...
- Вы с Малиновским испугались, что я заберу Зималетто себе, и решили держать меня под контролем. А что для этого нужно? Правильно, я должна влюбиться в одного из вас и думать о любви, а не о том, как бы сбежать с вашими деньгами.
Жданов вздрогнул и попытался что-то возразить, но она прикрыла ему рот рукой.
Прикрыла так, как раньше, в ту незабываемую ночь...
- Не отрицай, я совершенно точно знаю, что именно так все и было, с этого вашего недоверия все началось, но я уже не обижаюсь, честно, дело совсем не в этом.
Его губы она посмела тронуть всего на секунду, тут же отдернула ладонь, и от этого незабытого ощущения ладонь кололо теперь мелкими иголочками.
- Вы долго решали, кто из вас возьмется за это противное дело, соблазнение одинокой, закомплексованной дурнушки, но, в конце концов, ты взвалил его на себя. У тебя все получилось, много времени не заняло. Я, конечно же, влюбилась. Сразу. Но неожиданно для тебя, Андрей, ты тоже полюбил меня. Такое бывает очень редко, мы, конечно, совершенно из разных кругов, друг другу, казалось бы, совсем не подходим, кто ты и кто я, но это случилось. Как в сказке. И мы жили с тобой в нашей собственной, только нашей сказке! Готовились к свадьбе и были очень счастливы.
Она не стала рассказывать ему об инструкции, зачем? Это сейчас неважно. В голове прояснилось, она чувствовала прилив сил и энергии, наверное, оттого, что вспомнились ей самые счастливые моменты их совместной, такой недолгой жизни. Рука ее, видимо уже бессознательно, снова гладила его по груди. Он не отстранялся, наверное, от растерянности, а она черпала в этих прикосновениях силы для того, чтобы говорить. Не отрываясь, смотрела в его глаза и видела там полное смятение и недоумение. Ее осведомленность, горячность и полет фантазии, конечно же, сбивали его с толку.
- А тут, в этой реальности, задачу соблазнить меня пытался выполнить Малиновский. Правда, Роман Дмитрич? - спросила она, даже не глянув в сторону Романа. Малиновский где-то сбоку отрицательно покачал головой, но вопрос был риторический, и ответа на него не требовалось. Замерший в напряженном внимании Роман вообще был сейчас посторонним, ненужным и почти забытым.
- Малиновский очень старался, но у него ничего не вышло. Не могло у нас с ним ничего быть, понимаешь, Андрей? Мое сердце уже занято. Тобой. Навсегда. Tы подарил мне себя, подарил весь мир, и этого уже не отнять. Я люблю тебя.
Непослушные слезы катились у нее по щекам. Она вытирала их нервными, резкими движениями, стараясь окончательно не разрыдаться и не сбиться с мысли. Плакать не время и не место, нужно говорить - убеждать, объяснять, чтобы донести до него главное - Катя Пушкарева не представляет для него и для компании никакой опасности.
Это последний шанс уберечь его от фатальной ошибки...
- Ты этого постичь не можешь и конечно не можешь мне поверить. Никто бы не поверил. Это какая-то мистика, я сама ничего не понимаю, мы стали жертвами чьей-то злой воли, рока.
Жданов дернулся в сторону, пытаясь от нее отойти, разумеется, про рок и мистику он ничего не хочет слушать, и она снова схватила его за руку, чтобы удержать. Говорила так искренне, как только могла:
- Я знаю, уже ничего не вернуть и не повторить, не обращай внимания на все эти мои признания, ты мне совсем ничего не должен, просто знай: я сделаю все, чтобы помочь тебе. Я не хочу, чтобы ты страдал, не хочу, чтобы тебя ругали, чтобы кредиторы уничтожили Зималетто. Тебе не нужно созывать совет директоров. Компания твоя, я верну ее тебе в любой момент, но сейчас этого делать нельзя, ты же знаешь.
Перевела дыхание и сжала его руку изо всех сил, умоляюще заглядывая ему в лицо:
- Скажи мне, что я должна сделать, чтобы ты успокоился? Хочешь, мы заключим фиктивный брак? Ты ведь предлагал мне, я согласна. Составь брачный договор, напиши туда все, что хочешь, я подпишу. Пусть там будет указано, что Зималетто и Никамода принадлежат тебе, что я ни на что не претендую, мне ничего не нужно. Мы должны потерпеть всего полгода, я уверена, через полгода компания выйдет из кризиса. У нас ведь есть план, мы же его вместе составляли, он работает, нужно просто ему следовать и все получится, я точно знаю!
Выдохлась. Больше ей нечего сказать, нечего ему предложить.
После нескольких секунд полной тишины Андрей, наконец, смог заговорить:
- Ты согласна на фиктивный брак? - повторил за ней словно в трансе. Обрушившаяся на него информация и эмоции совершенно не укладывались в голове, это было какое-то нагромождение правды, вымысла и жарких, небывалых по своей искренности любовных признаний, но из ее горячечной, фантастической речи он выделил главное: она готова расписаться с ним и этим обезопасить компанию.
- Я на все согласна, чтобы уберечь тебя от позора, а Зималетто от разорения!
Это не слуховые галлюцинации…
Жданов потерянно оглянулся на Романа. Тот стоял с вытаращенными глазами и с открытым ртом.
- Рома, рот закрой, - посоветовал и вытащил из ее руки свою ладонь.
Больше сказать ничего не успел, не успел даже шевельнуться, потому что в кабинет, коротко постучав и ни секунды не ожидая хоть какого-то намека на ответ, впорхнула благоухающая, как всегда оживленная Кристина Воропаева со своим вечно жизнерадостным воплем:
- Кукусики, дядьки и тетки!
На весьма двусмысленную позу Жданова и Кати, которые стояли слишком уж близко друг к другу, она не обратила вроде бы никакого внимания. Подлетела к ним:
- С наступающим вас! - сунула им в руки по маленькому плюшевому снеговичку. - Будьте веселы и счастливы! - вручила Роме плюшевую собачку. - Пусть все всегда у вас получается так, как вы хотите! - сияла улыбкой.
- Привет, Кристиночка, рад тебя видеть, - промямлил Андрей, тоже выдавив из себя улыбку и лихорадочно соображая, как долго она могла стоять под дверью кабинета и что из тут происходящего могла услышать и понять. По ее поведению не было заметно, что она уловила и поняла хоть что-то.
- Дядька, - Воропаева кокетливо постучала Андрею пальчиком по груди, - ты плохо себя ведешь, мне нужно с тобой поговорить! Ты зачем расстроил Кирюшу перед самым Новым Годом? У тебя совесть есть? Что у вас опять случилось?
- Э-э, Кристиночка... - Андрей ретировался на свое место за столoм, использовал стол как заграждение, - ты, пожалуйста, не обижайся, но мы сами разберемся, ладно? Прости.
- Буду обижаться! - надула губки Кристина. - И переживать за вас, дурачков, буду! Сколько можно ссориться, я не понимаю?! Ведь Новый Год, праздник, все радуются, улыбаются, а Кирочка плачет там, у себя. Андрюш, ну, пойди ее успокой, а? Будь хорошим мальчиком!
И снова Андрей вежливо растянул губы в улыбке:
- Хорошо, я постараюсь.
Со всем согласиться и пообещать сделать все, что от него требуют - быстрейший способ закончить ненужный разговор.
- Ну, вот и умница!
Цель была достигнута. Кристина, видимо, посчитав свою миротворческую миссию исполненной, помахала очаровательно ручкой и покинула кабинет.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Может, в пылу чего брякнет про Катеринины откровения, а Роман задумается. Глядишь, чего сообразит 
И мудная от многих познаний Кристи очень кстати картину для себя прояснила. Опять же, попробует разобраться - чего было-небыло, прежде чем иголки с маху тыкать 
Бедная Катюша. А Кристина.. загадочная такая...
Может мы и свернули не в ту сторону, но я за нее зацепилась.
