|
Не повезло. Катя очень надеялась, что Старкова не окажется в ресторане, что что-нибудь случится, он будет занят, а может просто не захочет подойти к их столику. Высматривала его весь обед, и этим привлекала к себе внимание мужа. Замечала, как Андрей на неё косится, с непониманием, ведь ещё утром с таким энтузиазмом она рассуждала о том, что появилась возможность заменить оборудование в цехах. А потом узнала место встречи и примолкла. Думала попросить Андрея поехать, например, в «Ришелье», но пока набиралась смелости и пыталась придумать, как объяснить свою просьбу, всё уже решилось, и Полянский, вечно занятый, успевал только в ресторан по соседству со своим офисом, в котором, кстати, совсем не дурно кормят.
И чуда не случилось: Старков был на своём рабочем месте, заметил её почти сразу, а затем и подошёл. И даже поздоровался с ней! Вот кто просил его здороваться?!
С их последней встречи, когда она пила шампанское в баре его ресторана, отмечая свою помолвку, прошёл месяц. Месяц знаменательный и насыщенный для такого незаметного человека, как Катя Пушкарёва. И она была уверена, что Денис знает, что она всё-таки вышла замуж, и за кого именно вышла. Что она теперь Жданова. И за ту секунду, в которую они встретились взглядами, Катя успела многое о себе узнать. Старков не смеялся и, кажется, любопытно ему особо не было. Он ощупывал её взглядом, отмечая изменения, потом на Андрея посмотрел. И улыбнулся тому заученно и официально. Кате от этой улыбки страшно стало. Поэтому и схватилась за руку мужа, как за последнюю соломинку. Было такое чувство, что она между двух огней оказалась. Потому что Денис смотрел на неё так же, как Андрей, почти каждое утро – изучающе, но без особого интереса.
И именно из-за отсутствия интереса, Кате хотелось впасть в отчаяние. Хотелось закричать и затопать ногами. Что ещё она не так делает? Так старается, так много времени на это тратит, уже лютой ненавистью ненавидит глянцевые журналы и всё, о чём в них пишут. Она смотрит на себя в зеркало и не узнаёт. По магазинам ходит, для чего даже раньше уезжает с работы. Разве раньше она могла о подобном хотя бы помыслить? Поставить покупку нового наряда выше своих профессиональных обязанностей? Хорошо хоть папа не знает, точно бы не понял. Она прислушивается к советам свекрови, приходит в салон к Карлосу, как по часам, и пока тот колдует над её внешним видом, рассказывает ему о его кумире – Милко Вукановиче. Она трудится, старается, меняется, и всё для того, чтобы однажды, встретив человека из своей прежней жизни, понять – он не помнит, какой она была, он знает Екатерину Жданову, и ему в голову не придёт посмеяться или просто фыркнуть ей вслед, как поступал раньше с Катей Пушкарёвой.
И да, она понимает, что теряет Андрея, каждый день, каждый час их совместной жизни. Он и раньше не особо ей интересовался, а сейчас она его злит и раздражает, а тот факт, что она его шантажировала и принудила к самому ужасному событию в его жизни, не оставляет ей ни одного шанса. И Катя напоминала себе об этом изо дня в день: нет у неё шансов, она враг. Враг для него. И, как ни парадоксально, именно понимание, что шансов на счастье у неё нет, давало ей силы бороться со Ждановым. Ругаться, сопротивляться, перечить ему, и терпеливо, почти спокойно, сносить его вспышки гнева. Иногда их ссоры приносили удовольствие, чувство раскованности и свободы, которой раньше она никогда не чувствовала. Она пререкалась с мужем, порой забывая о воспитании, могла даже голос повысить, а после, успокоившись и вспоминая случившееся, пугалась собственной несдержанности. А ещё больше того, что чувствовала душевной подъём, и даже улыбаться ей хотелось, понимая, что ни в чём – ни в чём! – ему не уступила. Порой после выяснения отношений садились с Андреем за стол, ужинать, молчали, но при этом молчание не казалось тягостным, оба были уставшими, но довольными, выпустив пар и избавившись от лишнего негатива.
Если бы не обстоятельства, побудившие их к браку, то можно было бы с уверенностью сказать – по крайней мере Катя так считала, - что они друг другу подходят. В бытовом плане. Узнать и подстроиться под привычки Жданова ей оказалось не трудно, она даже находила некоторую отдушину, заботясь о нём. Правда, сам Андрей вряд ли замечал её заботу. Был уверен, что всё по-прежнему делает домработница. А Катя как-то сама справлялась, разве что на полноценную уборку квартиры времени не хватало, этим на самом деле занималась приходящая домработница, Анна Степановна, милая женщина, правда, не слишком разговорчивая. Молчком приходила, также тихо уходила, выполнив все Катины поручения. А вот то, как жена готовит, Андрея устраивало. Он никогда не отказывался позавтракать или поужинать, не привередничал и даже хвалил. Без особого восторга, конечно, но вполне искренне. И понятия не имел, как Катя старается и что заранее тщательно продумывает меню. Ждановым всё воспринималось, как данность.
Единственное, что Катю расстраивало, всерьёз, до глубины души, так это вечерние отлучки Андрея. Если в будние дни он появлялся дома вовремя, то по пятницам и выходным, он уезжал, ничего не объясняя, и появлялся обычно за полночь и не совсем трезвый. И расценивать это можно было как угодно – попытка её унизить, уязвить или полное наплевательство на её чувства, сути это не меняло – Жданов не собирался ни на один день из-за её шантажа менять свой образ жизни. Хотя, о подобном они и не договаривались. И поэтому ему совсем не нужно знать, как сильно Катя из-за этого переживала. Из-за того, что ему рядом с ней тошно; из-за того, что ему плевать на её чувства; из-за того, что он ничего ей не должен. Переживала, но думать старалась о том, что беспокоится лишь о том, какой скандал может разразиться, если его кто-нибудь увидит в привычной для его холостяцкой жизни компании. Маргарита точно обвинит в этом её. Что не смогла удержать мужа в своей постели после нескольких недель брака. И разочаруется в ней. Терять же расположение Ждановых-старших Кате очень не хотелось, ей льстили внимание и неподдельный интерес свекрови. Но разве Андрею это объяснишь? Он лишь рассмеётся. А уж если Катя озвучит свою просьбу – не гулять и не изменять, может ещё сильнее разозлиться и начать всё делать ей назло. Это же Жданов.
Но инцидент в ресторане его, кажется, заинтересовал. Когда они вышли, Андрей всё косился на неё, что-то спросить хотел, но передумал и промолчал. А Катя боялась взглянуть на него напрямую, раздумывая о том, вызвало имя Дениса в памяти Жданова какое-нибудь воспоминание или нет. Может, она, в самом деле, зря переживает? Правда, что ли думает, будто Андрей её тогда внимательно слушал? В ту ночь она всерьёз верила, что Андрею важно всё, что она говорит, каждое слово, он так смотрел на неё, но потом выяснилось – врал.
Может, правда, обойдётся?
А она в ответ поклянётся, что в тот ресторан больше ни ногой. Ей совсем не хочется встречаться со Старковым. Не по себе становится от его взглядов, голоса, особых интонаций, которые проскальзывают, а может, ей просто это слышится. Но каждая встреча с Денисом приносит ей неприятности, это неоспоримый факт.
- Что ты вздыхаешь?
Катя кинула за своё плечо опасливый взгляд.
- Вздыхаю?
- Да. – Андрей сидел за столом, что-то быстро печатал, и Кате казалось, что он совершенно не обращает на неё внимания. Она легла пораньше, книгу взяла, но сосредоточиться на чтении никак не получалось. Вот и задумалась, уверенная, что муж даже благополучно позабыл о её присутствии в комнате. Он не смотрел, зато, оказывается, прислушивался.
Он всё-таки развернулся на стуле, чтобы посмотреть на неё. Катя весь вечер молчала, даже ни на одну его подколку не отреагировала, всё пропустила мимо ушей. А началось всё после посещения ресторана. Как вышли, так и примолкла. Что странно. Андрей уже привык, что Катя с лёгкостью парировала все его замечания.
Катя же потеребила страницу книги, которую вот уже полчаса не могла дочитать.
- Наверное, устала.
Жданов не удержался от иронии.
- Голова болит?
Катя всё-таки нахмурилась.
- И это тоже.
Андрей неторопливо оглядел её. В спальне они с Катей вели себя так, словно женаты были лет пятнадцать, и он сам удивлялся, с какой лёгкостью им это удаётся. Наверное, сказывался тот факт, что когда-то у них уже был секс, и даже не один раз. И Андрей напоминал себе об этом каждый раз, когда мысли начинали принимать опасный оборот, а случалось это не так уж и редко. В конце концов, он нормальный мужчина, и когда в его постель ложится молодая женщина… в розовой пижаме, даже если большую часть времени их общения, ему придушить её хочется, в нём просыпаются определённые желания. Например, эту пижаму с неё, наконец, снять. Но надо признать, что воспоминания о том, что было когда-то, помогали не всегда. Скорее они примешивались к настороженности, и это помогало Андрею поворачиваться к жене спиной со спокойной совестью, ощущая себя едва ли не героем. Он помнил, какой Катя была несколько месяцев назад, и помнил, каких усилий, применимых и к ней и к себе, ему стоило лечь с ней в постель в первый раз. И то, какое удивление он испытал после, и то, какую теплоту ощутил в какой-то момент. Катя была настолько настоящей, настолько трогательной, и он свою вину перед ней ощутил вдвойне, втройне, настолько сильно, что угрызения совести казались нестерпимыми. Сразу начал придумывать, как же ему всё исправить, извернуться так, чтобы «Зималетто» спасти, свою совесть успокоить и Катю счастливой сделать. Тогда казалось, что он очень чётко представляет себе счастье Кати Пушкарёвой. Искренне считал её умной, трезвомыслящей девочкой, которая сама ему говорила, что «он не может любить такую, как она». Она всё понимала! И её счастье было простым – работать рядом, быть рядом и чтобы он был к ней добр. Он был к ней добр, всегда. Даже сейчас он слишком к ней добр, что иногда раздражает. А она этим пользуется. Это и было тем самым неприятным и удивительным открытием для Жданова в Кате. То, что она, оказывается, умеет пользоваться чужими слабостями, в частности его. И оказавшись женатым на этой притворе, протягивая к ней руку – вольно или невольно – каждый раз Андрея останавливала мысль о том, что он не знает, что от неё получит в ответ. Оттолкнёт она его? Возможно. А если нет? Что осталось от той трогательной девочки? Вдруг это очередной этап её программы Х? И он станет лишь ступенькой, средством. А Андрей Жданов не привык, чтобы им пользовались. К тому же, Катя могла повести себя как-то по-другому, и тем самым уничтожить его воспоминания о теплоте и счастье в её глазах той первой ночью. Сейчас у неё были все основания на него злиться, и если она почувствует его слабину, если поймёт, что он её хочет, и, не дай бог, будет готов идти на уступки ради… не будем называть это любовью и даже сексом, сведём всё к исполнению супружеского долга… но и этот козырь он не был готов дать ей в руки. С какой стати? Что ему, не с кем отвлечься и сбросить сексуальное напряжение? А она пусть ждёт его вечерами, ночами. Это достойное наказание.
Правда, то, что она, кажется, не ждала и не мучилась, раз спокойно засыпала, не думая, где он и с кем проводит время, неприятно било по его самолюбию. Но это мелочи, по сравнению с тем, что он не собирался выказывать Пушкарёвой своей заинтересованности. Как сейчас, например.
- Мама сказала, что ты приняла их приглашение приехать в выходные на дачу. – Жданов закрыл крышку ноутбука, поднялся и устало потянулся. Краем глаза заметил, что Катя отвернулась.
- Я не принимала никакого приглашения, - возразила она негромко. – Маргарита Рудольфовна попросила, сказала, что хочет побыть в кругу семьи. Как я могла ей отказать?
- Действительно. Как ты могла ей отказать?
Катя книгу закрыла и положила на тумбочку.
- Если ты не хочешь ехать, сам ей позвони и откажись. Я не вижу никакой проблемы.
- Это потому, что ты мою маму ещё плохо знаешь. Если я попробую отказаться, она из меня душу вынет. Решит, что мы поругались.
- Так скажи, что поругались, - легко отозвалась Катя, за что удостоилась язвительного взгляда.
- Ты сегодня просто блещешь идеальными идеями.
- На тебя не угодишь! Свет в гостиной выключи.
Андрей красноречиво поджал губы, но всё же заставил себя смолчать, вышел из спальни на пару секунд, выключателем щёлкнул и вернулся. Футболку снял, взялся за пояс домашних брюк, не удержался и на Катю посмотрел. Та старательно отводила глаза, взбила свою подушку и легла. Тут же крепко зажмурилась. Андрей только головой покачал. Всё-таки его жене в притворстве ещё практиковаться и практиковаться.
Сел на постель, штаны на пол бросил, а потом повернул голову, принялся разглядывать неровный ряд зарубок на спинке кровати. Улыбнулся. Провёл по ним пальцем и кинул быстрый взгляд на жену. Чуть наклонился к ней и шепнул:
- Восемнадцать.
- Поздравляю, - буркнула она, уткнувшись лицом в подушку.
Андрей довольно усмехнулся, выключил ночник и лёг, накинув на себя край одеяла. Катя, странно, но не отодвигалась от него. Лежала совсем рядом, по привычке сунула ладонь под щёку, и затаилась. А Жданову в голову снова полезли опасные мысли. Как она всё-таки поступит, если он инициативу проявит? Оттолкнёт? Или пойдёт до конца? Станет-таки идеальной женой, а идеальные жёны никогда не отказывают мужьям в сексе.
Глаза закрыл, приказав себе об этом не думать. О чём угодно, но не о сексе, не о супружеском долге и не о розовой пижаме. Далась она ему, ей-богу. Хорошо, не о сексе, но всё равно о жене. Что-то странное сегодня днём произошло. В ресторане она так нервничала, а потом этот управляющий… Знакомый. Подумать только, у Кати Пушкарёвой в ресторанном бизнесе знакомый. Откуда интересно.
Прошло несколько минут, Андрей всё вспоминал, анализировал – как она по сторонам озиралась, волновалась, выпила больше обычного, потом руку ему подала, а в глазах отчаяние проскользнуло. Одновременно прислушивался к Катиному дыханию рядом, и был уверен, что она не спит. Только дышит очень осторожно, видимо, её тоже что-то беспокоит. Управляющий? Как его там, кстати?..
Андрей протянул руку и снова ночник включил. Катя зашевелилась, глаза рукой закрыла. Удивилась:
- Ты что?
Жданов повернулся на бок и приподнялся на локте, устремив взгляд жене в лицо.
- Как его звали?
- Кого?
- Управляющего в ресторане. Денис, правильно?
Катя приоткрыла рот, не зная, что ответить, потом осторожно сдвинулась назад. Глаза отвела.
- И что?
- Денис? Я точно помню. Фамилию не очень, а вот имя…
- Андрей, половина двенадцатого, давай спать. – Она предприняла попытку снова лечь, но Жданов неожиданно схватил её за руку. Настойчиво искал её взгляд.
- Тот самый?
Катя непонимающе взглянула на своё запястье в плену его пальцев.
- Какая теперь разница?
- Ты чуть не взлетела, так быстро головой в разные стороны крутила. Ты знала, что он там работает?
- Ну, знала, - нехотя призналась она.
- Так просто?
Она в нетерпении дёрнула рукой.
- Господи, я не понимаю, что ты хочешь от меня! Да, я знала, что он там работает, и идти я не хотела. Просто… - Осторожно выдохнула. – Пока я придумывала причину… чтобы место встречи сменить, всё уже решилось.
- Почему ты мне не сказала?
Пушкарёва вдруг усмехнулась.
- А должна была?
Её усмешка ему не понравилась. Опомнился, понял, что на самом деле не должна, и стало не по себе. Обжёг взглядом, отодвинулся и свет выключил. Лёг, подложив под голову руку. Катя, вроде, дышать перестала. Потом повернулась к нему спиной, и если бы не один её странный, короткий вздох, едва уловимый, Жданов бы не понял…
Поморщился в досаде.
- Давай, ещё поплачь из-за него.
Катя в испуге рот рукой зажала. Мысли о сегодняшней встрече с Денисом и так не оставляли, а тут ещё Жданов, со своей непонятной настойчивостью, а затем и с язвительностью. Что ж, Андрей всегда знал, куда и в какой момент лучше ударить. В этом он мастер.
К Ждановым на дачу спустя два дня они приехали недовольные друг другом. Андрей никак не мог справиться с возмущением и раздражением по поводу таких глупых слёз жены из-за бывшего возлюбленного, который, к тому же, об неё когда-то ноги вытер, а она вот до сих пор плачет и себя жалеет. А Катя злилась на него из-за двух последних вечеров, которые Жданов провёл вне дома непонятно где и с кем, и появлялся ближе к двум часам ночи, и как путный, на цыпочках, по крайней мере, это он так думал, крался в спальню. Он пьяно вздыхал, путался в одежде, падал на постель всей своей тяжестью, и его совсем не интересовало, что Катя ждала его весь вечер, грела ужин и плакала от обиды, а потом ругала себя за это. В такие вечера она Жданова ненавидела, и раз за разом удивлялась, не понимая, по какой глупости она добровольно обрекла себя на этот кошмар. Ждать его ночами…
Даже утром, собираясь на дачу, успели поругаться. Андрей после вчерашнего заметно страдал, с трудом поднялся с постели, Кате приходилось подгонять его, она терпеть не могла опаздывать, а муж напротив, никогда никуда не торопился, в полной уверенности, что без него ничего важного не начнётся и не случится. Слово за слово – разругались. Катя чашку с кофе перед ним поставила, не рассчитала, и немного горячего кофе выплеснулось через край, оставив на белой скатерти некрасивое коричневое пятно. Едва не попало на рубашку Андрея, тот подскочил, тут же схватился за больную голову и выругался. Ненадолго повисло тяжёлое молчание, после чего Катя попросила Жданова держать свои мысли при себе, а тот в ответ заявил, что чрезмерное воздержание на женщин тоже дурно влияет. У них не только характер портится, но и помрачение рассудка начаться может. Некоторые, у кого особо запущенные случаи, до шантажа опускаются. А потом ещё жалуются на полученный результат.
Катя запустила в него прихваткой и с кухни ушла. С того момента они и не разговаривали, вплоть до того, как не въехали в ворота дачи Ждановых. Катя же была настолько зла, что даже любопытства не проявила. Просто вышла из машины и хлопнула дверцей.
- Прекрати истерику, - попросил её Андрей, когда оказался рядом. С некоторой тоской посмотрел на окна с детства знакомого дома, а затем уверенно положил руку жене на талию. Катя дёрнулась, хотела воспротивиться, но он решительно прижал её к своему боку. – У нас медовый месяц, не забыла? Твоими усилиями, между прочим.
Не успел договорить, как дверь открылась и появилась Маргарита. Разулыбалась, увидев их, поспешила спуститься.
- Приехали! Катя, как ты его так рано с постели подняла?
Пушкарёва вынужденно улыбнулась, а Андрей многозначительно хмыкнул.
- Она очень постаралась, мама.
- Героиня просто. Здравствуйте. – Она расцеловала молодых, а Катя сказала:
- Доброе утро, Маргарита Рудольфовна.
Жданова рассмеялась.
- Да, да, ещё утро. Как ни странно. – Заглянула сыну в лицо и потрепала того по щеке. Потом опомнилась: - Вы ведь, наверняка, не успели позавтракать нормально. Пойдёмте, у меня всё готово.
- А где папа?
- Дома, дома. Кофе пьёт. – Маргарита взяла Катю под руку и оглянулась на сына, который доставал из багажника сумку с их вещами. Сообщила негромко: - Теперь это ритуал – утренний кофе. Врач кофеин ограничил, одна чашка в день и не больше, а для Паши это настоящая трагедия. Сколько лет на кофеине жил, пока работал. Это как топливо для дозаправки. Поэтому, когда он пьёт свой утренний кофе, его трогать нельзя. Он смакует.
Катя улыбнулась уже вполне естественно.
- Тогда не будем ему мешать.
- Как мне можно помешать, - чуть ворчливо проговорил Пал Олегыч, появляясь на крыльце. – Что там смаковать? Она не чашку мне даёт, а напёрсток. Доброе утро, Катюш.
- Доброе.
- Как доехали?
- Хорошо.
- Я тебе всё здесь покажу.
Её провели в дом, Пал Олегыч сразу начал экскурс в прошлое, а Катя то и дело на мужа оглядывалась, который устроился на диване, обвёл взглядом гостиную и вдруг улыбнулся, совершенно довольно и озорно. Видимо, ему тоже было, что вспомнить, и дом этот он любил.
Улыбаться Жданов перестал, когда оказался в своей спальне, перед кроватью, и вспомнил, что на даче у него в комнате не «аэродром», на котором можно спокойно устроиться с нелюбимой женой, и если повезёт, то за ночь ни разу её не коснуться, а нечто поскромнее. Намного скромнее. Катя в комнату вошла и тоже остановилась. Андрей же кашлянул, почесал в затылке и сказал:
- И даже не проси, раскладушку нам не дадут.
- Я так и подумала, - пробормотала Катя и дверь закрыла.
Отвернулись друг от друга, Катя немногочисленные вещи в шкаф перекладывала, а Андрей уселся на подоконник и достал из кармана мобильный. Когда заговорил, стало понятно, что Малиновскому звонит. Тот, по всей видимости, ещё спал, и Жданов ему позавидовал. А сам взглядом за женой следил. Катя стояла к нему спиной, наклонялась, приподнималась на цыпочках, развешивая вещи, потом волосы за спину нетерпеливо откинула. И вдруг замерла, видимо, почувствовав его взгляд, направленный ей в затылок. Ладно, не в затылок, немного ниже… весьма ниже, но ведь главное, не быть пойманным на месте преступления, верно? Андрей поспешно отвернулся, и поэтому когда Катя кинула на него осторожный взгляд через плечо, выглядел уже спокойным и как бы ни при чём. И, вообще, в окно смотрел.
Когда они спустились, стол к завтраку уже был накрыт. Вот только Пал Олегыч выглядел немного недовольным, глядя на чашку с зелёным чаем перед собой. Но при виде сына и невестки оживился.
- Катя, как тебе дом?
- Очень красиво, Пал Олегыч. А вид из окна просто сказка.
- Да, да. Андрей потом покажет тебе окрестности, здесь очень красиво. Лес, река…
- Трёхметровые заборы, - подсказал Андрей и рассмеялся, удостоившись укоризненного взгляда отца.
Катя подошла к Маргарите, взяла у неё нож и принялась резать хлеб.
- Чем вы вчера занимались? – поинтересовалась свекровь. – Никуда не ходили?
Андрей посмотрел на стену напротив, давая возможность Кате что-нибудь сказать, но та молчала, и пришлось ему. Покачал головой.
- Нет, мам. Отдыхали.
- Рано ещё вам отдыхать. Сходили бы в ресторан, на танцы…
- Неделя была насыщенная. Да и ресторанов нам днём хватает. Да, Катюш?
Ей пришлось обернуться и кивнуть. А Жданов ещё и разулыбался.
- А вечером мы дома ужинаем, Катя хорошо готовит.
Маргарита коснулась рукой Катиного плеча, в знак одобрения.
А Андрея понесло. Он только и делал, что нахваливал жену перед родителями. Что бы мама ни говорила и не рассказывала, он вворачивал что-нибудь про Катю: какая она хозяйственная, понимающая и рядом с ней, он за собой никаких недостатков не замечает. Всегда уверен в том, что жена поймёт и простит. Говорил и смотрел Кате в глаза, улыбался. И той ничего не оставалось, как улыбаться в ответ, хотя внутри кипела.
- Прекрати это немедленно, - зашипела она на него, когда они после ужина вышли на веранду, воздухом подышать. – Что ты делаешь?
- А разве ты не этого хотела?
- Нет, и ты прекрасно это знаешь. – Катя отвернулась от него, обиженная, и обхватила себя руками за плечи.
Андрей обернулся, заглянул в распахнутые двери, что вели в гостиную, улыбнулся матери, которая, кажется, следила за ними, и тогда уже Катю обнял. Почувствовал, как она напряглась, но не посмела воспротивиться и даже сказать что-нибудь против. А Жданов ткнулся подбородком в её макушку.
- Я играю свою роль, - негромко продолжил он. – Я счастливый молодожён, и должен рассказать об этом родителям. Разве я не прав?
- А что ты будешь говорить им потом? Ведь по твоим словам, у нас всё расчудесно.
- А потом, котёнок, я ничего не буду им говорить. В этом вся прелесть.
Катя закусила губу.
- То есть, я буду виновата во всём?
Андрей лишь плечами пожал.
- Наверное. Но о другом мы, кажется, не договаривались. Или я забыл?
Катя голову чуть вскинула, и Жданов, хоть и не очень ощутимо, но всё-таки получил по зубам. Отодвинулся, недовольный.
- Отпусти меня.
- Стой. Мама смотрит.
Она всё равно протестующе зашевелилась, развернулась к нему лицом и одарила гневным взглядом.
- Думаю, она уже во всём удостоверилась.
- Я уже говорил тебе, что ты плохо знаешь мою маму. Она человек подозрительный, дотошный до деталей.
- Ты сегодня, по количеству деталей, всех превзошёл!
Катя говорила негромко, но эмоционально, и взгляд прятала. То в сторону посмотрит, то Андрею на плечо, а уж если глаза поднимала к лицу мужа, то не выше подбородка.
Жданов улыбнулся.
- Да, я старался.
Катя едва через перила веранды не перевалилась, когда Андрей её за подбородок взял. Жданов даже фыркнул чуть слышно.
- Прекрати, - теперь уже он попросил. – Я же тебя не съем.
Её возмущённый взгляд говорил о том, что она в этом совсем не уверена.
- Расслабься, - почти приказал он, когда нацелился на её губы, а Катя снова отодвинуться попыталась.
- Я не хочу с тобой целоваться.
- Раньше надо было думать, когда в загсе «да» говорила. – Взглядами встретились, побуравили друг друга, после чего Катя сдалась. Закрыла глаза и голову чуть назад откинула, чтобы ему удобнее было. Всем своим видом показывала, что он её заставляет, а она лишь делает ему одолжение.
В последний раз они целовались, по-настоящему, так, что дух захватило, несколько недель назад, в клубе. После того дня близости избегали, а уж после ночных загулов мужа, у Кати даже особого желания поцеловать его не возникало. Спала с ним в одной постели, каждое утро сталкивалась с ним в ванной, могла принести полотенце, заставляла себя появляться перед ним вечерами в сорочках, но каждая вспыхивающая между ними искра гасилась обоюдными усилиями без промедления. А теперь вот Андрей хочет продолжения спектакля для своих родителей. Целоваться на глазах у Ждановых-старших. Целоваться так, как целуются муж и жена, молодожёны, у которых ещё медовый месяц в разгаре, со всей страстью и нетерпением.
Поцеловать Жданова за то, что он гулял где-то два последних вечера, в компании Малиновского и ещё неизвестно кого.
Андрей прижался губами к её губам, и замер так ненадолго. Злился на Катю за зажмуренные глаза, за неестественную позу. Можно подумать, что он мечтает её поцеловать! Но нужно было что-то сделать, как-то расшевелить жену и разрядить обстановку. Обнял за талию, к себе крепко прижал, голову ей закинул, не позволяя дёрнуться или воспротивиться тому, что он делает. В конце концов, он её муж и право имеет. Хотя бы поцеловать её иногда, так как он себе представляет их поцелуй. И хотя бы минуту-две, пока поцелуй длится, не слышать её едких замечаний и поучений. Раньше понятия не имел, какое это счастье, когда Катя Пушкарёва молчит!
Поцелуй затянулся дольше, чем Андрей планировал. Он настолько потерялся в нём, погрузился в своё возмущение и желание что-то жене доказать, что про время забыл. Потом уже почувствовал её руку на своей шее, то, как её пальцы цепляются за воротник его рубашки, и то, что Катя больше не сопротивляется и не отталкивает его. И даже когда дыхание кончилось, Жданов не сразу отодвинулся. Ещё несколько раз прикоснулся губами к её губам, ловя Катино прерывистое дыхание, и глаза не открывал. Не хотел на неё смотреть, чувствуя смятение и недовольство собой, за то, что забылся. И всё равно, как оказалось, глаза открыл первым. Катя же и вовсе голову опустила, ненадолго прижалась лбом к его плечу, и странно вздохнула. Андрей почему-то подумал, что она расстроена, причём сильно.
И что это значит, интересно?
Ей-богу, только Пушкарёвой удаётся с такой лёгкостью выводить его из себя! Он поцелуем её до слёз довёл. Как она только вытерпела?
- Ребята, как насчёт прогулки к реке? Посмотрите, какая погода.
Отскочили друг от друга, весьма кстати выглядели смущёнными, заулыбались виновато и, конечно, согласились. А когда Пал Олегыч вернулся в гостиную, обменялись гневными взглядами.
Весь вечер провели в обнимку. От этого никуда было не деться, Ждановы-старшие выглядели успокоенными, наблюдая за сыном и его женой. Прогулка прошла весьма мило, наверное, благодаря тому, что Катя разговаривала с родителями Андрея, а не с ним самим. Муж держал её за руку, иногда обнимал за плечи, но молчал, чему Пушкарёва, признаться, радовалась. Наконец-то он выдохся или фантазия на безумные «идеалистические» детали их семейной жизни иссякла. У неё, если честно, уже не было сил поддерживать затеи Андрея и подтверждать каждое его слово делом. Правда, время от времени её обжигала мысль о том, что она, наверное, кажется его родителям чересчур спокойной. Кира, конечно, была другой – более живой, эмоциональной, яркой и открытой, она умела играть на публику. Кате же приходилось прикладывать усилие, и была уверена, что отличие между ней и Воропаевой, все прекрасно видят и осознают. Кира, наверняка, через несколько недель после свадьбы, излучала бы счастье, без конца заглядывала Андрею в глаза и без устали строила бы планы на будущую жизнь. Андрей сам так её описывал, прекрасно зная, чего стоит ожидать от бывшей невесты. Кате же «восторга» не хватало, даже фальшивого.
Когда собрались спать, Маргарита остановила Катю у лестницы, улыбнулась и негромко проговорила:
- Завтра не вскакивай ни свет, ни заря. Я сама завтрак приготовлю, отдыхайте.
Пушкарёва смущённо улыбнулась.
- Спасибо, Маргарита Рудольфовна.
- Иди, Андрюша ждёт.
Да уж, Андрюша ждёт. Катя на негнущихся ногах поднялась по лестнице, а когда дошла до двери спальни, приостановилась, стараясь успокоить дыхание. Захотелось домой.
Задумалась о том, что именно она подразумевает под словом «дом». Квартиру родителей или Андрея? Сама запуталась.
Жданов уже лежал в постели, на животе, обнимая подушку, а когда Катя вошла, голову повернул.
- Я думал, ты уже не придёшь. Что ты там делала?
- Мы с твоей мамой пили чай.
- Боже мой. Идиллия, да и только.
Катя легко пожала плечами.
- Да. Ей будет меня не хватать.
- Не смеши. – Андрей сдвинулся на край постели, а Кате указал на свободное место у стенки. Улыбнулся чересчур зазывно. Пушкарёва же сурово сдвинула брови.
- Не понимаю, чему ты радуешься.
- Ты когда-нибудь спала с мужчиной на узкой кровати? – Катя руку в бок упёрла, молчание было весьма выразительным, а Жданов ещё более радостно сообщил: - Узнаешь много нового, уверяю.
- Если ты не прекратишь, я пойду спать на диван в гостиную.
- Ну конечно.
- Не веришь?
- Нет. Ложись.
Катя оглядела комнату, затем потребовала:
- Отвернись, я переоденусь.
- Кать, это уже смешно.
- Отвернись!
Андрей маетно вздохнул, отвернулся, даже уткнулся лицом в подушку, затем рассмеялся. Кате так и хотелось подойти и стукнуть его от души. Но как оказалось, весь конфуз ещё был впереди. Чтобы лечь, нужно было перебраться через ноги Андрея, а он совсем не собирался ей помогать. Правда, руку подал, чтобы поддержать. Катя остановилась над ним, смотрела в его улыбающееся лицо, потом наступила ему на ногу всем весом. Жданов охнул, но почти тут же рассмеялся.
- Я тебе настолько надоел?
- Даже больше.
Одеялом укрылась, повозилась, устраиваясь, повернулась, и вдруг ногой на ноги Жданова наткнулась. Посмотрела на него. Он ждал, наблюдал, и был весьма заинтересован тем, как она отреагирует. Они на самом деле были слишком близко друг к другу. Не просто в одной постели, как спали последние недели, а касались друг друга телами, а отодвинуться было просто некуда. Катя смущённо кашлянула, ещё одеяло на себя потянула, закрываясь от взгляда мужа, потом поняла, что свет забыла выключить. Но больше она через него не полезет!
- Андрей, свет.
- Что?
- Встань и выключи.
- Я?
Пихнула его в бок и посмотрела со значением. Жданов скривился, но с кровати встал.
- Вот она, семейная жизнь.
Босиком по дубовому полу прошлёпал, а пока его в постели не было, Катя отодвинулась к самой стене, в одеяло закуталась, а когда погас свет, вздохнула с облегчением. Вот только рано. Андрей лёг, и снова оказался к ней слишком близко. Как не отодвигайся, а если двигаться некуда, то ничего не поможет. Между их телами всего несколько сантиметров, Катя даже жар, исходящий от мужа, чувствовала. А он ещё руку на её подушке вытянул, а другую вдруг на живот Кате положил.
- Так, - начала она разгневанным шёпотом, но Андрей совсем не впечатлился, правда, разрешил:
- Можешь закинуть на меня ногу, разрешаю.
- Андрей, ты издеваешься?
- Нет. Спи.
- Но…
Он сдёрнул её с места и к себе прижал. И прямо в лицо выдохнул:
- Спи.
Возились в постели, как дети, в темноте, Катя возмущённо дышала, а когда Андрей её бесцеремонно к себе придвинул, всё-таки стукнула его по плечу. Он в ответ шлёпнул её пониже спины ладонью, правда, через одеяло.
- Родители через стенку. Давай хотя бы до дома побережём твой темперамент.
- Ненавижу тебя.
Он тихо рассмеялся.
- Ничего себе признание.
- Отпусти.
- Да я не держу, там стена сзади.
- А то я не чувствую!
- Тише, - со смехом выдохнул он ей в губы. Потом придвинулся ещё чуть ближе и коснулся носом её носа. Замерли ненадолго, Жданов уже по привычке напомнил себе о том, что с Катей связываться нельзя, ведь неизвестно, что она завтра придумает, чтобы сильнее уязвить его или наоборот к себе привязать, но они были одни в комнате, которую он с детства помнил, на узкой кровати, он прижимал её к себе, и, возможно, был не прав, но чувствовал свою власть над ней. Катя занервничала, затряслась, он чувствовал её дрожь, но темнота делала из него героя, который мог обнять, сам всё решить и забрать её страх. Ведь она не его боялась, Катю ситуация настораживала.
Поцеловались, осторожно, Катя даже не ответила поначалу, просто выжидала. Потом в стену вжалась, надеясь, что Жданов опомнится. Но он наоборот придвинулся к ней, и поцеловал уже совсем по-другому. Одеяло с неё сдернул, рука забегала по её телу, и даже не слишком ласково, скорее уж жадно. Катя его не отталкивала, даже на поцелуи отвечать начала, но всё ещё была настороже, не зная, чего ей ждать. Вдруг Жданов отодвинется в следующую минуту и рассмеётся над её доверчивостью? А ещё в голове билась мысль о том, что его родители через стенку, а они тут возню устроили, и кровать совершенно неприлично скрипит.
Андрей приподнялся над ней, локтем Катины волосы к подушке прижал, и снова поцеловал. Чувствовал, как она отчаянно цепляется за его плечи, как дышит и прижимается к нему. Всю её чувствовал, до кончиков пальцев на ногах. Жаль только, что Катя сегодня была одета не в одну из своих батистовых сорочек, открытых и лёгких, как назло на дачу она взяла пижаму – майка и длинные, хоть и лёгкие, штаны – и всё это Жданову невероятно мешало. Он по её телу ладонью водил, но всё было закрыто и недоступно. В конце концов, нетерпеливо дёрнул вниз пояс штанов, рука пробралась внутрь, и вот тут Катя забеспокоилась, даже от губ его попыталась увернуться. Оставалось только сильнее волосы её локтём прижать, чтобы не вывернулась из-под него и не сбежала. Руку сунул под майку и на ухо зашептал, как маленькой:
- Тише, тише.
Катя тяжело дышала, лица её Андрей видеть не мог, но дыхание чувствовал. А ещё пытался справиться с собственным возбуждением, которое накрыло с головой, оглушило, и слышно было только, как кровь в висках стучит. Предпринял ещё одну попытку, почти неосознанно, но руки сами собой двигались, желая дотронуться и доставить удовольствие. Губами к шее жены прижался, накрыл ладонью грудь. Окончательно подмял Катю под себя, знал, чувствовал, что осталось совсем немного. Если он проявит упорство, если она ещё раз задохнётся от его поцелуя, то сопротивляться больше не станет. Примет его, позволит всё, чтобы он ни захотел, и всё будет без расчёта, сейчас Жданов был в этом уверен. Она так сильно волновалась, совсем, как в первый раз. И это ещё сильнее кружило ему голову.
А потом всё кончилось. Катя опомнилась, задвигалась под ним, стараясь оттолкнуть, а потом испуганным шёпотом заговорила:
- Отпусти, там же родители твои… Андрей, слышишь ли?
Он разозлился, расстроился, был оглушён, потом всё-таки отодвинулся. Не смог лежать и сел, потёр лицо, пытаясь придти в себя. Затем рассмеялся сам над собой, поймав себя на странной мысли, что именно в эту секунду ему не хватает Катиного прикосновения. Да, за стенкой его родители и испытывать стены этого дома на звукоизоляцию, конечно, не стоит, в конце концов, у них есть своя квартира, семейное гнёздышко, где можно всё, что бы они ни захотели. И сейчас, по всем законам жанра, женщина за его спиной должна бы томно и неудовлетворённо потянуться, сказать что-то ласковое, сожалея, что ничего не случилось, и провести рукой по его спине, успокаивая или наоборот разжигая. Катя должна была это сделать, и он этого хотел. Всего секунду, но хотел, Андрею этого не хватило. Но она сжалась в комок у стенки, и наверняка сама переживала случившееся, и ей, возможно, было куда тяжелее, чем ему.
Поднялся, помедлил немного, ожидая вопроса, но Катя молчала, и тогда он сказал:
- Я в душ. А ты, будь добра, засыпай, пока меня нет.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
