|
Чем больше времени проходило, тем больше Жданов уверялся в том, что Пушкарёва, женив его на себе, преследовала одну цель – поиздеваться над ним. Не помучить, не уязвить его самолюбие, а именно поиздеваться. Их семейная жизнь напоминала плохой спектакль. Они разыгрывали друг перед другом сцены, обиды, скандалы, за всем этим следовало хлипкое, фальшивое перемирие, во время которого они садились вместе за стол. Но не для переговоров, а чтобы пообедать вместе или поужинать. Чаще всего молчали, смотрели в окно, реже обсуждали рабочие моменты, до которых не нашлось времени днём. Если к концу обсуждения не начинали ругаться – уже чудо. Но Андрей знал, что если к концу трёхмесячного срока не возненавидит свою жену лютой ненавистью, то вот это точно будет чудом. Чудом из чудес.
Иногда смотрел на неё, украдкой, и думал о том, почему у него не находится слов, чтобы выразить всё, что он к ней чувствует и что о ней думает. Даже когда Малиновский, дотошный до деталей, начинал его выспрашивать, Жданов готов был взорваться, как вулкан, но слов так и не было. Хотелось заорать, затопать ногами, разбить что-нибудь, и желательно проделать всё это у жены на глазах, но сказать ему было нечего. Особенно Ромке, который бы не понял. Андрей почему-то был уверен, что друг не поймёт. Ему любопытно – да, но он не живёт каждый день рядом с Катей, не видит, как она реагирует на что-то, как злится и пытается изо всех сил эту злость в себе подавить. Кажется, это для неё привычно – подавлять свои эмоции. И это даже хорошо. Потому что, если принять во внимание то, что между ними порой происходит, насколько эмоции зашкаливают, и если это лишь часть того, что Катя на самом деле хочет ему сказать, то остального Жданов знать не хочет, никак. Он жил с ней, день за днём, и словно каждый день снимал с неё новую плёнку, очищая от всего ненужного. И то, что представало перед ним, не совсем Андрея устраивало. Если честно, его раздражало, с каким рвением Катя пошла вперёд. Кажется, поставила перед собой цель, и ни на кого не оборачиваясь, даже на собственное благоразумие, двигалась к ней. Даже родители – и её, и его – удивлялись. Но списывали всё это на его влияние. Жданов не спорил, лишь про себя мрачно усмехался. Ещё неизвестно, кто на кого больше влияет.
Женщину, с которой он жил последние две недели, с которой спал в одной постели – он не знал. Он всё чаще и чаще сравнивал её с другой Катей Пушкарёвой. С той, которую обидел когда-то. Напоминал себе, что когда-то не мог смотреть ей в глаза от осознания собственной вины, и был уверен, что вот эта птичка, которая ёжится и вздрагивает под чужими взглядами, от его гадкого поступка никогда не оправится. И он её оберегал, старался, не давал никому её обижать, хотя Катя вряд ли замечала это. Она, как он и предполагал, ушла в себя, и лишь, как робот, выполняла свою каждодневную работу, даже в глаза ему не смотрела. Андрей защищал её от нападок Киры, от насмешек Малиновского, да и вообще ото всех чужих насмешек, он старался на Катю не давить, не торопить, понимать. Даже как-то проследил за ней до дома, чтобы посмотреть… Просто чтобы посмотреть. Катя без всяких приключений добралась до дома, и Жданов, похвалив себя за чуткость и проявление сочувствия, уехал. Он о ней заботился.
И даже не убил её, когда она взялась его шантажировать. И женился на ней!
А теперь она чувствует себя хозяйкой в его квартире, смотрит на него с осуждением и напоминает о его личных встречах, словно, всерьёз имеет на это право. А у него слова заканчиваются, когда он смотрит ей в глаза и понимает, что она снова его обыграла. Даже когда Катя поспорила с Кирой из-за списка моделей, приглашённых на следующий показ, Андрей даже не заметил, как встал на сторону жены. А она всего лишь посмотрела на него и спросила:
- Андрей, разве не ты решаешь? – намекая на то, что Кира в этом вопросе уже не имеет веского голоса.
А Жданов проглотил подслащенную пилюлю, и на долю секунды даже поверил в искренность слов жены. Кивнул и схватился за папку с портфолио. Потом, правда, опомнился, ведь Кира никогда не позволяла ему «выбирать», самолично обсуждала этот вопрос с Милко, а тут Андрею вернули сию прерогативу, а он не знал – радоваться или нет. Кира смотрела на него с предостережением, Катя с намёком, и Андрею ничего не оставалось, как держать лицо. Он папку открыл, и секунду поразмышляв, попросил Катю:
- Передай, чтобы Милко ко мне зашёл.
Пушкарёва скупо улыбнулась.
- Конечно.
Она сама дала ему в руки гранату и даже чеку выдернула. Об этом знали все – сам Андрей, Кира, родители, сотрудники… Маргарита даже попыталась Кате намекнуть, что если её сын будет самолично решать вопрос подбора моделей, то те устроят на него охоту, и никакой штамп в паспорте не спасёт. Маргарита была уверена, что невестка не до конца понимает опасность…
Катя на самом деле удивилась.
- Опасность?
- Катя, ты уже умная девочка. Зачем давать повод?..
- Маргарита Рудольфовна, не будет никакого повода. Андрей мне поклялся.
- Поклялся? – Маргарита бросила на сына полный сомнения взгляд. Тот разговаривал с отцом в другом конце комнаты, и, перехватив взгляд матери, непонимающе нахмурился. А когда они с Катей от родителей вышли, сразу поинтересовался:
- Что ты сказала маме? Она весь вечер меня взглядом сверлила.
Катя остановилась, ожидая, когда Андрей откроет перед ней дверь подъезда, и сообщила:
- Сказала, что ты не намерен мне изменять ни с одной моделью из списка приглашённых для работы на показ.
Жданов остался стоять в дверях, глядя жене в спину. Катя же выглядела совершенно спокойной, прошла вперёд и стала спускаться по ступенькам. А Жданов стоял и соображал. Не о том, собирается он изменять или нет, просто понять пытался, что она ещё задумала. Или назло ему? В отместку за то, что он в последнюю неделю предпочитает проводить вечера подальше от неё. Просто потому, что его пугает, когда он не знает, что сказать ей.
- И зачем ты ей это сказала?
- Успокоить пыталась. – Катя оглянулась на него, Жданов встрепенулся, и бегом спустился по ступенькам крыльца, достал из кармана брелок сигнализации. Машина послушно мигнула фарами, и Андрей открыл жене переднюю дверь, уже зная, что она не пошевелится, так и будет стоять, пока он этого не сделает. Иногда ему казалось, что она его дрессирует.
- Успокоить?
- А в чём дело? Ты собираешься нарушить обещание?
- Я тебе ничего не обещал.
- Это верно. – Катя в машину села, в лицо Андрею посмотрела, и улыбнулась. – Но все знают, что обещал.
Жданов зло рассмеялся. Правда, не сразу, а когда на водительское сидение сел.
- Мстишь мне, да?
Катя отвернулась от него, и заставила себя разжать пальцы, когда те с силой ухватились за ручку сумки. Руки аккуратно сложила, осторожно перевела дыхание. Поинтересовалась:
- За что это?
Андрей не торопился заводить мотор, повернулся к жене и теперь разглядывал её профиль в полумраке автомобильного салона.
- Ты знаешь.
Она покачала головой.
- Нет. Я тебе все карты в руки отдала, с Кирой окончательно разругалась ради этого. По-твоему, это похоже на месть?
Андрей выдержал паузу, потом совсем другим тоном, куда более серьёзным сказал:
- Мы не договаривались, что я буду хранить тебе верность.
- Я об этом и не просила.
- Тогда чего ты бесишься?
Она набралась смелости и посмотрела ему в лицо.
- Я не бешусь. Меня не волнуют эти женщины, там не к кому ревновать.
- Да что ты?
- А чем они лучше меня? Красивее? Зато я умнее. Раскрепощённее? Зато я честнее. Или ты хотел себе в жёны… Ларину или Изотову? – Андрей молчал, и Катя кивнула. – Вот видишь. – Пристегнула ремень безопасности. – Поедем домой. Я устала.
Проглотил гадость, готовую сорваться с языка, повернул ключ зажигания и взялся за руль. Но нужно было хоть что-то сказать, хоть какую-нибудь малость, чтобы оставить за собой последнее слово.
- Домой, - повторил он еле слышно. – Сегодня же вторник, вечер розовой пижамки.
Катя кинула на него смущённый взгляд и тут же отвернулась. По поводу розовой пижамки ничего не ответила. И всё же надела её в тот вечер, показывая, что не собирается поддаваться и принимать близко к сердцу его насмешки.
Эта розовая пижама Жданова больше всего из себя выводила. Катя надевала её по вторникам и пятницам – атлас и кружево – забиралась в постель, включала ночник и читала экономические журналы. Это выглядело до того… абсурдно, что вызывало лишь раздражение. И её глупая пижама, и журнал, набитый под завязку экономическими терминами, и то, что Кате было абсолютно наплевать, какое впечатление она на своего мужа производит. По первому требованию выключала свет, когда Андрей в постель ложился, и лишь тихонько вздыхала где-то рядом, совсем рядом, а у Жданова на уме лишь розовый атлас и кружево. Где она только её взяла, эту пижаму!
По средам он просыпался особенно злым, понимая, что не выспался.
Катя менялась, каждый день, и Андрей уже бросил идею понять, во что же она в итоге хочет превратиться. В прекрасного лебедя? Вряд ли. Лебедю, а уж тем более прекрасному, зубы не нужны, а Екатерина Пушкарёва их старательно отращивала. Даже женсоветчицы с некоторых пор думали: стоит к ней подойти или нет. Катя даже умудрилась с его матерью подружиться, и Маргарита, кажется, была единственным человеком, которого перемены в его молодой жене не слишком пугали и настораживали. Она к Кате с интересом присматривалась, и Андрей был уверен, давала той советы, тайком ото всех, даже от него. Хотя, этому Андрей не удивлялся, мама всегда считала, что мужчине женские секреты знать ни к чему, он результатом должен быть доволен.
Андрей не мог сказать, что у Кати всё получалось и получалось с лёгкостью, он каждый день – утром и вечером – видел, сколько усилий она прикладывает, как старается измениться, и мнения его не спрашивает. Когда видел, как она читает глянцевые журналы – даже не читает, а штудирует, как учебник экономики, - просто уходил. Он был ей не нужен в эти моменты, она не для него всё это делала, а для себя. И Жданов не лез, и советов не давал, хотя иногда и хотелось. Но ловил себя на этой предательской мысли, и напоминал, что врагу без боя не сдастся. Ещё не хватало, чтобы он своими руками веревку у себя на шее затянул. Катя и без него справлялась. Конечно, он видел, что она боится, и то, что старается идти своему страху наперекор, вызывало уважение. Наблюдать, как человек у тебя на глазах пытается справиться со своими слабостями, задавить в себе комплексы, это впечатляет. Андрей уже не видел в ней прежнюю Катю Пушкарёву, ничего от неё не осталось, и дело даже не в нарядах и новых очках, не в манере держаться уверенно, которую она в себе воспитывала изо дня в день, дело было в том, что Катя уже не хотела быть прежней. Она переросла прошлую себя, но до новой Пушкарёвой, которую она себе представляла, ещё было далеко. Андрей невольно подмечал перемены, видел, как Катя сжимает кулаки в ответственные моменты, делает осторожный вдох, навешивает на лицо улыбку… и делает шаг вперёд. Порой опережает Киру и даже Малиновского. Она первая леди «Зималетто», и не даёт себе об этом забыть. Она жена Андрея Жданова, и она второй человек, а порой и первый, который подаёт руку важным гостям, приветствуя тех на «своей» территории.
Но чаще, чаще жена Андрея доводила до бешенства. Один взгляд, одно слово – и он взрывался.
Позавчера вечером, например, Катя настолько его разозлила своей непробиваемостью, что он всё-таки взялся за охотничий нож, подаренный тестем, и исполнил свою угрозу – наделал на спинке кровати зарубок. Глубоких, видимых, испортил, к чертям, хорошую вещь – кровать, между прочим, в Италии на заказ делалась! – но зато душу отвёл. Ровно пятнадцать штук, и такое удовольствие от процесса получил… Правда, потом Катя сказала:
- Надо было реже делать, а то на девяносто дней не хватит, - и его рука снова сжалась на рукоятке. Повернулся и недобро усмехнулся.
- Ещё четыре ножки есть.
- Андрей, я ничего такого не сказала!
- Ну, конечно, ты не сказала! Ты никогда ничего такого не говоришь! Это только я… психую!
Катя кивнула.
- Ты психуешь.
- А потом некоторые удивляются, почему меня домой не тянет!
Катя упрямо вздёрнула подбородок, руки на груди сложила, и промолчала. Она промолчала! А Андрей хищно ухмыльнулся, проходя мимо неё. Правда, в спину ему всё-таки сказали:
- Убери нож в чехол.
Он убрал. А потом сунул его на шкаф, к стене. Чтобы не искушал.
Он знал, всегда знал, что от семейной жизни не стоит ждать ничего хорошего. Конечно, с Кирой всё было бы по-другому. Наверняка, понятнее, очевиднее и спокойнее, но устраивало бы его это больше? Вопрос. С Катей всё на ощупь, всё зыбко, зло и агрессивно. Другого и ждать не следовало, но хоть она его и раздражает, но в то же время, не мешает ему выплёскивать раздражение, не боится и не кидается в слёзы, как любила делать Кира. Не то, что бы Воропаева боялась его вспышек гнева, просто это был её способ призвать его к порядку. А Катя наблюдала, Андрею даже казалось, что с интересом. Так же, как и он за ней, узнавая с новой стороны.
Ещё в Кате Пушкарёвой Андрея злил её дружок. Почему в Кате? Потому что они были единым целым. Зорькин ей звонил без конца, они что-то обсуждали, Жданов поначалу думал, что говорить они могут только о «Зималетто», старательно прислушивался, но ни разу ничего полезного не услышал. Всё какие-то только им понятные глупости, разговоры ни о чём, пустая болтовня, и никак иначе это не назовёшь. А один раз Андрей даже застал Николая у себя дома. Остановился как вкопанный на пороге кухни, глядя на то, как нахальный очкарик ест его котлеты. И выглядит таким спокойным, словно это не он его компанию к рукам прибрал. А теперь ещё и до котлет добрался.
- Что здесь происходит? – громовым голосом поинтересовался он, и удостоился осуждающего взгляда жены, которая, правда, перед этим приложила руку к груди, впечатлившись его появлением.
- Ты меня напугал.
- Что он здесь делает?
Катя плечами пожала.
- Ужинает.
- Ужинает? Ему денег на ужин не хватает? Зорькин!
Коля перестал жевать, посмотрел на подругу, потом очки поправил. И обстоятельно проговорил:
- Добрый вечер, Андрей Палыч.
- Добрый? Совсем не уверен.
- Не нападай на Колю, - попросила его Катя. – Он тут совершенно не при чём.
- Правда? Ты и его шантажировала? Интересно, чем. – Жданов снял пиджак и сел за стол, посмотрел на Зорькина. Нахмурился. Вблизи друг детства его жены выглядел ещё более непрезентабельно, и оттого беспокояще. Кому Катя его деньги доверила?
Катя поставила перед ним тарелку, подала салфетку и придвинула ближе плетёнку с хлебом.
- Тебе салат положить?
- Да, - в некоторой прострации отозвался Жданов и не взял вилку до тех пор, пока Катя не положила ему салата. Понаблюдал за тем, как она Зорькину добавки подложила.
- Андрей, ешь, а то остынет.
Он принялся за еду.
Вечером Андрей лежал в постели, закинув руки за голову, и размышлял, наблюдая за женой. Та только что вошла в спальню, занималась своими делами, присела на несколько минут за его ноутбук, даже за очками потянулась, но время от времени, видимо чувствуя его взгляд, нервным движением заправляла волосы за ухо или поправляла бретельку сорочки.
- Ты доверяешь Зорькину? – наконец спросил Андрей.
Катя, кажется, совсем не удивилась его вопросу.
- Как себе.
- Почему?
Она всё же оглянулась на него через плечо.
- Почему доверяю?
Жданов кивнул.
- Потому что он честный, и никогда не предаст.
- Не слишком убедительный довод, - хмыкнул Андрей. – Когда-то я также думал о тебе, и что?
- Ничего. Ты меня плохо знал, а я Колю знаю… - Она на секунду призадумалась. – Двадцать два года.
- И поэтому, в память о прошлом, он решил стать соучастником твоего преступления? Даже не засомневался ничуть?
Катя крышку ноутбука закрыла и на стуле развернулась.
- Засомневался, и даже не чуть. Но я умею убеждать, ты же знаешь.
- Знаю, - негромко и недовольно отозвался Жданов, глядя Кате не в лицо, а на грудь под тонкой тканью сорочки. Пушкарёва почему-то не стеснялась его, видно, и это в себе воспитывала, помня о прошлом. – Давай спать, - попросил он.
Катя спорить не стала, поднялась и прошла к двери, чтобы свет выключить. Андрей не спускал с неё глаз. Говорил себе, что смотреть не нужно, пора отвернуться, и мало того, повернуться к жене спиной, но медлил. Так и лежал, и когда свет погас, уставился в темноту до рези в глазах. Катя легла рядом, повозилась, устраиваясь поудобнее, а Андрей, чувствуя это, зубы сжал, отказываясь думать о том, о чём думалось.
- Спокойной ночи, - прошептала Катя, по всей видимости, тоже удивлённая тем, как спокойно закончился этот вечер. Не поругались, даже не поспорили ни разу. Но желать друг другу «спокойной ночи» показалось Жданову всё-таки излишним. Молча повернулся на бок и закрыл глаза.
За две недели брака их засыпали приглашениями. Всем не терпелось воочию увидеть женатого Андрея Жданова и его избранницу. Посетить все предложенные мероприятия было физически невозможно, а Андрей предпочёл бы и вовсе нигде не показываться, настроения не было, но отказаться от всех приглашений тоже нельзя, Маргарита чётко отслеживала их светскую жизнь. И дважды они с Катей всё же вышли в свет. В эти вечера приходилось безостановочно улыбаться, держаться за руки, врать о счастливой семейной жизни, даже танцевать. Танцы обоих смущали. Жданов попытался над женой подшутить, наклонился к её уху и зашептал какую-то ерунду, вызывая тем самым смущённый румянец у Кати на щеках, но решился он на это лишь однажды, потому что после того, как они вернулись к другим гостям, жена, в отместку, принялась вспоминать о том, как он в караоке для неё пел. Андрей улыбался, сверлил её взглядом, а она всё говорила и говорила, радуясь реакции людей на свой рассказ.
- Убью, - шепнул он ей, отведя в сторонку.
Катя положила руку на его локоть.
- Я просто рассказала.
- Смотри, как бы я чего не рассказал в следующий раз.
- Неужели это так страшно – спеть для женщины? – поинтересовалась она, явно подтрунивая.
- Я не пою, и все об этом знают. У меня даже слуха нет.
Катя отвернулась и улыбнулась его родителям.
- Я, кстати, заметила.
Андрей стоял позади неё, положил руки ей на плечи и чуть сжал. Затем наклонился и прижался губами к её открытой шее.
- Я тоже заметил. Новые духи?
Он снова шептал ей на ухо, и Катя поневоле затаила дыхание, стало жарко, и она осторожно повела плечами, стараясь отодвинуться от мужа. Занервничала, и боялась, что со стороны это заметно. И, видимо, Жданов тоже об этом подумал, потому что решительно вернул её на место. И снова его ладони у неё на плечах, дыхание касается щеки, а у неё дрожь по всему телу. Даже зажмурилась на секунду. А Андрей ещё руку ей на живот положил, и стало совсем худо.
Спасла Маргарита. Подошла к ним, взяла Катю под руку и заговорила о своей старинной знакомой, которая ещё когда-то с Андрюшей нянчилась, а потом уехала во Францию, и они не виделись уже лет двадцать. А сейчас она вернулась, и мечтает увидеть Андрея и особенно его жену.
- Мама, мы сбежать собирались, - со смешком и особым, многозначительным тоном произнёс Жданов. Катю за талию обнял.
Маргарита сдвинула брови.
- Что значит, сбежать? Вы пришли час назад.
- Да, - подтвердил он, - и уже мечтаем оказаться дома. Да, родная?
С каждым его словом, Катя всё заметнее краснела. Не знала, куда глаза деть, и, в конце концов, вцепилась в его руку, что на её животе лежала. Сжала, что было сил, но особого результата не добилась.
Маргарита же посмотрела на раскрасневшуюся невестку, потом на улыбающегося сына, и незаметно для остальных гостей, погрозила им пальцем.
- Прекратите. – Затем решила сжалиться. – Ещё час – и свободны.
Теперь уже Кате хотелось Жданова убить. Он улыбался, не отходил от неё, а она, при первой возможности, наступила ему на ногу, каблуком. Андрея заметно перекосило, он посмотрел с осуждением, а затем взял и шлёпнул её пониже спины. Прямо посреди заполненного людьми зала. Катя застыла, уверенная, что все – все! – это видели. Резко повернулась, не зная, куда отвернуться, чтобы Андрея не видеть, и встретилась взглядом с Кирой, стоявшей неподалёку. Неизвестно, как все остальные, но Воропаева точно всё видела.
Зато Андрей развеселился. Когда они покинули банкетный зал, он рассмеялся, а Катя от души пихнула его в бок, Жданов даже отступил от неё на пару шагов. Твёрдым шагом направилась вперёд, не собираясь ждать, когда муж насмеётся вдоволь, а тот сказал:
- Вот это уже похоже на нормальные семейные отношения.
- Не надейся, - возмущённо проговорила она, не оборачиваясь.
Следующее утро началось, как обычно. Катя приготовила завтрак, достала из чехла костюм Жданова, который домработница вчера принесла из химчистки, даже рискнула сама галстук выбрать и повесила его поверх пиджака. Собрала все свои бумаги в портфель, а когда Андрей вошёл в спальню, вернувшись из ванной, в одном полотенце на бёдрах, сделала вид, что её ничего не смущает. А также, что ни капельки на него за вчерашнее не злится.
- Что на завтрак? – поинтересовался Андрей.
Сделала глубокий вдох, пытаясь заглушить раздражение. Завтрак ему!..
- Яичница.
- С беконом?
Повернулась и посмотрела в упор.
- Без.
Андрей фыркнул себе под нос, когда Катя вышла.
На обед их пригласил Полянский. Запасся каталогом нового швейного оборудования, и собирался вытрясти из них хорошую сумму. Андрей посмеивался, обменивался с давним знакомым шутками, давая тому понять, что всю его стратегию давно понял, и осматривал зал незнакомого ресторана. А на жену время от времени кидал непонимающие взгляды. Катя странно оглядывалась, словно высматривала кого-то, и, кажется, к разговору об оборудовании не особо прислушивалась. Правда, Полянскому улыбалась и обстоятельно отвечала на каждый его вопрос. Но как только её оставляли в покое, начинала заметно нервничать. Опять оглядывалась.
Андрей протянул руку и заправил ей волосы за ухо. Катя так посмотрела, казалась обескураженной, и Жданов поторопился улыбнуться ей, прося не отвлекаться от «игры».
- С тобой всё хорошо?
Помедлила с ответом, проявляя осторожность.
- Да.
Полянский сам взял бутылку с вином, и наполнил Катин бокал.
- Девушке, через пару недель после свадьбы, нельзя работать, Андрей, - сказал он, улыбаясь. – А у тебя никакого понятия.
- Конечно, куда мне. Как говорит Милко: я тИран.
- В самую точку. Катя, не слушайте его, отправляйтесь отдыхать. У него всегда будут показы, один за другим. Нужно правильно расставлять приоритеты. Семья – на первом месте.
Жданов усмехнулся.
- Тебе откуда знать? Ты дважды разводился.
- Вот оттуда и знаю. При разводе все тайны раскрываются.
Катя натянуто улыбнулась, посмотрела на бокал с вином, в некотором сомнении, потом сделала пару глотков. Кажется, и этим мужа удивила. Андрей внимательно наблюдал за ней.
Когда собрались уходить, Катя вздохнула с облегчением. Отказалась от десерта, только вино допила. И поднялась из-за стола, как только приличия позволили.
- Добрый день.
Пока Андрей подписывал счёт, к их столу подошёл человек, Жданов глаза вскинул, без особого интереса, и кивнул.
- Меня зовут Денис Старков, я управляющий. Надеюсь, вам понравилось в нашем ресторане? Вы у нас впервые.
Полянского мало заинтересовало общение с управляющим, он сослался на занятость и распрощался. Пожал Кате руку, кивнул Андрею и направился к выходу. А Жданову пришлось отвечать, потому что жена молчала, вообще отвернулась от управляющего.
- Нам всё понравилось, - отделался Андрей ничего не значащим комплиментом в адрес заведения. Даже голос его прозвучал скучающе. Забрал у официанта свою кредитку и тоже поднялся. – Как-нибудь ещё зайдём.
- Будем очень рады. – Старков перевёл взгляд на Пушкарёву. Улыбнулся и кивнул. – Катя.
Андрей, уже готовый направиться к выходу, притормозил и оглянулся. Для начала на жену посмотрел, затем на молодого управляющего.
Катя же скупо улыбнулась.
- Денис. – И на Андрея, как на спасителя посмотрела. – Идём?
Тот брови вздёрнул, затем кивнул, не собираясь с ней спорить.
- Конечно. – Протянул ей руку.
Катя её приняла. Наверное, впервые за время их семейной жизни, не помедлив, не сомневаясь, приняла его руку. Хотя, и понимала, что Андрея это насторожит сильнее, чем её знакомство с управляющим незнакомого ему ресторана. А она ещё зачем-то оглянулась через плечо на Старкова. Не понимала, чего именно испугалась, возможно, чересчур пристального взгляда. А ещё ухмылки. Её словно обожгло, она нахмурилась и вцепилась в руку мужа сильнее. А когда опомнилась, поняла, что Андрей тоже на неё смотрит. И, судя, по его взгляду, то, что он видит, ему совсем не нравится.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Сегодня начну. У меня теперь 2 пишется 
