|
Андрей на неё злился. После возвращения из загородного клуба, не разговаривал, хмурился, а на все Катины осторожные вопросы, даже самые простые, например, по поводу ужина, отвечал односложно и нехотя. В конце концов, она оставила его в покое, про себя посетовав на то, что у Жданова всё-таки ужасный характер, а она-то раньше об этом и не подозревала, для неё Андрей долго был едва ли не идеалом. Пока сам не объяснил ей, как сильно она ошибалась. И вот ещё один вечер прошёл в напряжённом молчании, когда каждый не знал, чем себя занять. Жданов злился даже когда ложился спать, и, кажется, даже сильнее, чем прежде. И вот тут Катя начала понимать, в чём именно причина. По тому, как Андрей отвернулся от неё тут же, отодвинулся на самый край и зло натянул на себя одеяло, а после этого раздражённо выдохнул, стало ясно, что он старается сделать все, чтобы быть от неё подальше. Это удивило и даже посмешило немного. Неужели он из-за поцелуя так злится? Но это была его инициатива, из-за Воропаева…
А следующим днём предстояло ещё одно испытание, наступал понедельник, и нужно было на работу, в «Зималетто». Катя впервые пропустила целую рабочую неделю, и за эту неделю её жизнь с ног на голову перевернулась, без всякого преуменьшения. И теперь нужно явиться перед сотрудниками в новом облике и в новом качестве, но и это не самое страшное. Важнее то, что нужно держать удар и реагировать на все с новой позиции, не забывая ни на минуту, что она отныне Жданова, и Андрей её «выбрал», сам. А они с ним так и не поговорили, не решили, как будут дальше работать вместе. Например, Жданов потребовал, чтобы она не присутствовала на последнем совете. Вдруг и дальше будет ей мстить таким образом?
Впервые проснулись вместе по будильнику. Кате показалось, что она только заснула, настолько потерялась в своих тревогах перед сном, а тут уже резкий звук, повторяющийся раз за разом, и Андрей зашевелился и вздохнул где-то совсем рядом. Будильник не умолкал, Жданов его выключать не торопился, только лицо рукой прикрыл, не в силах проснуться, и тогда Катя сама приподнялась на локте и нажала кнопку. Стало тихо. За окном уже светло, но солнце только выглянуло. Пушкарёва за окно смотрела несколько секунд, на зелень деревьев невдалеке, потом рискнула на Андрея взглянуть, а затем осторожно прилегла, решив дать себе ещё пару минут. Даже глаза закрыла, и ладонь под щёку сунула. Но вскоре почувствовала пристальный взгляд, остановившийся на её лице. Напряглась, не зная, как реагировать. Наверное, нужно открыть глаза, сказать «привет» или «доброе утро», не чужой же человек рядом. Но Катя медлила, до того самого момента, пока Жданов не отодвинулся и не сел на постели, спустив ноги на пол. Зевнул, потянулся с хрустом, и тогда уже Катя рискнула посмотреть на него, на его спину. А Андрей хмыкнул.
- Мда… Я раньше и подумать не мог, что можно спать и не замечать в своей постели молодую жену. А оказывается, всё от жены зависит.
Катя очень постаралась не показать, что его слова её обидели. Андрей поднялся, повернул голову, желая знать, как жена отреагировала, а Пушкарёва тоже села, торопясь увернуться от его взгляда. И только когда Жданов из спальни вышел, застыла на минуту, вцепившись в простынь. Глубоко вздохнула и посоветовала себе не думать о том, что Андрей сказал, наверняка, специально намереваясь её обидеть. А она не будет обижаться. Не доставит ему такого удовольствия.
Сборы на работу заняли больше времени, чем обычно, намного больше. К привычным тридцати-сорока минутам, добавилось ещё время на макияж, который Катя наносила ещё не слишком уверенно, на выбор костюма, и приготовление полноценного завтрака для мужа, который принял её заботу со снисходительной улыбкой. И пока Андрей завтракал, Катя в некоторой панике проглядывала свой новый гардероб, не зная, что выбрать – что-то полегкомысленнее, помня о том, что она молодая жена, или сразу облачиться в деловой костюм, чтобы чувствовать себя уверенно и строго? Выбор пал на костюм, но не строгий, а светлый и легкий. Катя перед зеркалом покрутилась, оглядела себя со всех сторон, сама себе понравилась и от этого почувствовала себя спокойнее. А уж когда надела очки, и вовсе вдохнула полной грудью. Со дня свадьбы она очки ещё ни разу не надевала, Маргарита настаивала на линзах, и Кате, очкарику со стажем, который раньше ни о каких линзах и не помышлял, не хватало привычного ощущения тяжести оправы на переносице. С линзами казалось, что она вся открыта, вся на виду, ни одной мысли не спрячешь от чужих людей.
Когда она из спальни вышла, Андрей окинул её внимательным изучающим взглядом. Но ничего не сказал, даже бровью не повёл. Терпеливо ждал, когда Катя проверит свою сумку, обуется, посмотрит на себя в зеркало, причёску поправит. Спокойно наблюдал, и Катя, в конце концов, из-за этого насторожилась. Кинула быстрый подозрительный взгляд, потом уставилась на своё лицо в зеркале, плечи расправила. Взяла портфель.
- Пойдём.
Жданов растянул губы в улыбке.
- Наконец-то.
Боялась, что он ещё какую-нибудь гадость скажет, но Андрей промолчал, и только входную дверь перед ней распахнул.
У лифта встретились с соседями, милой пожилой супружеской парой. Их ещё раз поздравили с недавним заключением брака, пожелали счастья и посоветовали брать от жизни всё, пока детишки не пошли. Катя старательно улыбалась, чувствуя, что начинает паниковать, и, старалась не обращать внимания на выразительное фырканье Жданова за своей спиной. А когда из подъезда вышли и с соседями распрощались, Катя всё-таки заметила:
- Хорошие люди.
- Да. Владельцы сети массажных салонов.
Пушкарёва нахмурилась.
- Массажных?
Андрей щёлкнул брелком сигнализации и усмехнулся.
- А тебя что-то смущает?
Головой покачала и открыла дверь машины.
- Нет.
- Правильно. Ещё немного, и Катю Пушкарёву вообще перестанет что-либо смущать. – Андрей заглянул ей в лицо, не спеша закрывать дверь, когда Катя в машину села. – Но будет ли это Катя Пушкарёва?
Она сумку на колени положила, буквально заставила себя поднять глаза к лицу мужа.
- А я уже не Пушкарёва. Ты забыл?
- Как такое забудешь, - негромко отозвался он, недовольный, и дверь, наконец, захлопнул.
Всю дорогу до «Зималетто» они молчали, и Катя размышляла о том, насколько быстро Жданову надоело играть в соблазнение. Позавчера, первое утро их семейной жизни, началось с той смущающей сцены в ванной. Катя даже обеспокоилась, что Андрей, в отместку, устроит на неё охоту, желая соблазнить и этим самым отомстить, и сбить с намеченного пути. Но как только Жданов разозлился, всё тут же кончилось. Он перестал играть в игры, его перестало это занимать, и он перешёл к открытым подколкам и издёвкам. И позавчера, когда он заворачивал её в полотенце, Катя мечтала о том, чтобы он не трогал её, злился и держался подальше, а добившись своего, испугалась. Не знала, как себя вести: сохранять лицо или злиться и обижаться открыто. Потому что обидно было, и Андрей хотел, чтобы ей было обидно.
Но несмотря ни на что, направляясь к входу в «Зималетто», Андрей взял жену за руку. И снова разозлился, когда почувствовал, что она в первый момент хотела руку отдёрнуть. Взглянул на неё, свысока и с претензией, вот только Катя проигнорировала. Глядела в сторону, подбородок вздёрнула и улыбнулась знакомым, попавшимся им встреч. Всем было любопытно, их снова разглядывали, и Жданов скорее скалился, чем улыбался. А Катину руку поудобнее перехватил, провёл пальцем по ободку её обручального кольца. Она и этого не заметила. А когда оказались в лифте, одни, отступила в сторону, хотя руки не отняла. Андрей всматривался в её профиль, потом спросил:
- Собираешься поделиться с женсоветом интимными подробностями?
- Нет.
- Почему? – Он так усмехнулся, что Кате безумно захотелось сказать ему гадость. И ляпнула, просто безумную глупость, но спохватилась поздно.
- Я и в прошлый раз ничего не рассказала. Хвастать нечем.
Жданов голову на бок склонил, жену разглядывая, а линия рта окаменела.
- Можно подумать, что тебе есть, с чем сравнивать.
Пушкарёва пожала плечами, продолжая смотреть на сомкнутые двери лифта, и только поморщилась, когда пальцы Андрея сжались сильнее вокруг её руки.
После подобного выдержать поздравления сотрудников и улыбаться им в ответ, принять цветы, оказалось очень трудно. Без конца друг на друга косились, и если взгляд Кати был просто напряжённым, то Жданов обещал ей все муки ада в ближайшее время. В ближайшие два месяца и двадцать восемь дней.
Цветы, как и в день свадьбы, были небрежно брошены на стол, дверь президентского кабинета закрыта, отрезав их от поздравлений и напутствий, и, оставшись наедине, замолчали. Катя прошла к креслу и села, подумала и положила ногу на ногу: вопреки благоразумию, Жданова хотелось чем-то уязвить, хотя бы не показать ему насколько близко к сердцу она воспринимает каждое его слово и взгляд.
- Где мой ежедневник?
- У Вики?
- Почему?
- Потому что она твой секретарь.
- Да? С ума сойти. Помнится, когда-то тебя едва не уволили из-за этого ежедневника. Ты на его защиту грудью… кхм… встала. А теперь ты ей его отдала?
- А что в нём теперь страшного? У женатого человека всё по-другому. Никаких тайн.
- Надо запомнить, - глухо проговорил Жданов и сел за свой стол. Откинулся и на жену уставился.
Не работалось. От былой производительности и азарта следа не осталось. Сидели и смотрели друг на друга. То есть, это Жданов смотрел, а Катя косилась. Попросили у Вики кофе, и дружно заулыбались, когда Клочкова в кабинет вошла. Ради такого, Андрей даже из-за стола своего поднялся и присел на соседнее с Катей кресло. Вика зло таращилась на них, а на Катю чуть кофейник не перевернула. Хотя, о «чуть» тут говорить не приходится, она явно это специально сделала, Жданов лишь в последний момент среагировать успел и на Викторию рыкнул. Та ушла, возмущённо фыркнув, а в кабинете снова молчание повисло. Андрей пил кофе, все углы в своём кабинете оглядел, а Катя просто смотрела в свою чашку.
- Я думаю… - в конце концов начал он, но Катя его перебила:
- Да, я тоже так думаю. Я возьму кабинет Ветрова.
Андрей вздёрнул брови.
- Мне понравилось твоё «возьму». Нет бы сказала: «Перееду».
Катя прямо посмотрела на него.
- А какая разница? Всё равно возьму. – Чашку поставила, поднялась, а Андрей проводил её выразительным взглядом, правда, ничего этим не добился, Катя даже не заметила.
Следующие полтора часа Андрей наблюдал, как его бывшая помощница, надо признать, что лучшая, какая когда-либо у него была, переезжает из его кабинета в другой. Собирает свои личные вещи в коробку, бумаги по папкам сортирует, а потом даёт Феде Короткову указания, что куда нести и в какую очередь. Тот кивал, улыбался, мялся под взглядом Жданова, а когда Катя скрылась в каморке, заговорщицки Андрею подмигнул.
- Большие перемены в жизни, да, Андрей Палыч?
- Слов нет, - подтвердил тот с улыбкой, надеялся, что довольной.
А когда Катя, наконец, покинула его кабинет, оказалось, что время обеденное, и нужно как-то действовать. Жданов на часы потаращился, прикидывая, но после пары минут раздумий, понял, что как не крути, а выходит одно – как счастливый молодой супруг он должен пригласить жену в ресторан. А они даже дыхание после тягостного молчаливого утра перевести не успели.
Пошёл. В коридоре встретил Малиновского, который вернулся с деловой встречи. Ромка его увидел, разулыбался, немного пошло правда, кивнул в сторону своего кабинета, но Андрей отказался. И привёл весьма доходчивый довод:
- Я ещё свой супружеский долг на сегодняшний день до конца не выполнил.
- О-о, это серьёзно.
Андрей на насмешку в его голосе никак не отреагировал, прошёл мимо, открыл дверь в приёмную жены. Постоянно себе приходилось напоминать, что она именно жена. Третий день уже.
В кабинете финансового директора застал Урядова, который «знакомился» с первой леди «Зималетто». В своей обычной манере льстил и делал вид, что и до этого был уверен в том, что Екатерина Валерьевна пойдёт далеко и добьётся многого. Правда, не ожидал, что настолько… На этом Георгий Юрьевич споткнулся под взглядом молодой хозяйки и сконфуженно примолк. Но Екатерина Валерьевна, человек великодушный, в чём её только что уверяли, вежливо его конфуз проигнорировала. А когда мужа в дверях своего нового кабинета увидела, напряглась.
- Что, Георгий Юрьевич, мосты наводишь? – смехом поинтересовался Жданов.
- Поздравляю Екатерина Валерьевну с удачным замужеством.
Жданов на жену глянул.
- С удачным?
Катя коротко улыбнулась и отвернулась, расставляла на полке фотографии – на одной Пушкарёвы, а вот другая свадебная. Андрей ещё про себя удивился, откуда она её взяла, ему, по крайней мере, не показывала.
- И вас, Андрей Палыч, тоже поздравляю. От всей души. Я всегда знал, что вы… - Оглянулся на Катю, словно примеривался. – Сделаете правильный выбор. В конце концов.
Андрей улыбался, плечом к дверному косяку привалился, затем кивнул.
- Хорошо, Георгий Юрьевич, спасибо за поздравления. А сейчас, если не возражаешь…
Урядов понял всё сразу, кажется, ему самому уже не терпелось уйти.
- Ухожу, ухожу.
Андрей дверь за ним закрыл, прошёл в кабинет и сразу подошёл к полке, чтобы свадебную фотографию как следует рассмотреть. И как бы между делом предложил:
- Кать, пойдём, пообедаем.
- Я не хочу.
- А я не спрашиваю. У нас по программе обед, вдвоём. Вот и пошли.
Она даже не стала сдерживать недовольный вздох. Рамку с фотографией поправила, словно она от взгляда Жданова с места сдвинуться могла. Потом взяла сумку.
- Хорошо, пойдём.
- Куда? «Ришелье», «Лиссабон»?
Катя с сомнением посмотрела.
- Издеваешься?
- И не думал.
Света и Таня Пончева заулыбались им, увидев.
- Уходите?
- Идем обедать. Да, Катюш? Таня, если что срочное, то мы в «Кубе». – Обнял Катю за талию и на ухо ей шепнул: - Заведем свою традицию, да?
- А стоит?
- Иногда поменять на время свои привычки совсем неплохо, даже полезно.
- Что ж, значит, в «Куб», - тихо проговорила Катя.
Вернувшись с обеда, Андрей застал в своём кабинете Малиновского. Тот играл на компьютере в какую-то стрелялку, лихорадочно щёлкал мышкой, и не сразу оторвал взгляд от экрана. Только через полминуты разочарованно взвыл, в сердцах толкнул мышку, и та покатилась по столу.
- Каждый раз на этом ящике меня убивают! Что за…
Жданов прошёл к столу и сел на Ромкино законное место. Ноги вытянул. Малиновский пригляделся к нему внимательнее.
- Не понимаю, ты сыт и доволен, и от этого молчалив, или сыт, но не разговорчив из-за того, что тебя всё достало?
- Второе.
- То есть, семейный обед не впечатлил?
- У меня он каждый день, а также завтрак и ужин. Кстати, приготовлено всё лично Екатериной Валерьевной.
- Да? – Рома хмыкнул. – И как она готовит?
- Хорошо она готовит. Но только мне от этого нисколько не легче.
- Да я понимаю…
Жданов фыркнул.
- Да что ты понимаешь?
Малиновский вальяжно откинулся на президентском кресле.
- Ты прав, меня так никто к стенке не припирал. Кстати, Катенька наша огрызаться научилась.
- А ты только сейчас понял?
- Не только. Я вчера понял, когда она меня в клубе отшила.
- А из трёх месяцев только три дня прошло.
Рома ухмыльнулся.
- И как тебе семейная жизнь?
- Да какая это жизнь? Даже если и семейная? Молчим, слова подбираем, два-три раза в день ругаемся, потом спать ложимся. Вот и все.
- Как это всё? Мне как раз интересно стало.
Жданов насмешливо скривился.
- Что тебе интересно?
- Ну… - Рома руками развел.
- Малиновский, у тебя с головой не всё в порядке.
- Почему это? Ты же с ней спал уже. А она тогда выглядела куда… хуже.
- И что? Да если я с ней пересплю, я себя уважать перестану. – Андрей сдавил рукой подлокотник. – Не дождётся она этого. Ещё посмотрим, кто кого.
- Что, война по всем фронтам?
Жданов важно кивнул.
- Да. Она ещё сама попросит.
- Чего? – чрезвычайно заинтересовался Роман Дмитрич, но Андрей поднялся и прошёлся по кабинету.
- Да ничего. У меня есть три месяца, чтобы пощекотать Кате Пушкарёвой нервы, а уж потом, после развода… Зря она думает, что сможет запросто носить мою фамилию. Ещё никому не удалось довести меня до такой степени бешенства. Никому, кроме моей жены.
Рома вернул мышку на коврик. И проговорил в задумчивости:
- А Кира бесится, Андрюх.
Жданов повернулся к нему, посмотрел удивлённо.
- А ты думаешь, что я не догадываюсь?
- Неа, не догадываешься. Потому что злится она на Пушкарёву, а не на тебя.
- То есть? – Андрей вдруг насторожился.
- Ну, она успокоилась, подумала, и, видимо, пришла к выводу, что что-то здесь не чисто. Не верит она, что ты просто взял и женился на Кате.
- Ромка, ты проболтался?
- Да нет, ты что! И она, конечно, не думает, что Катенька тебя шантажирует. Кира думает о другом. То есть, её Шестикова надоумила.
- На что?
- На то, что тебя приворожили.
Андрей помолчал, обдумывая, затем фыркнул.
- Чего?
Рома тоже веселился, руками развёл.
- Вот так вот. Ленка ей наговорила ужасов таких, что тебе, явно, что-то подмешали, соблазнили и женили в итоге, как теленка бездумного, под гипнозом. – Не выдержал и рассмеялся.
- Ересь какая-то.
- Побочные стороны городской жизни. Ничего святого ни у кого не осталось, ни во что не верим, кроме как в деньги и власть, и самые слабохарактерные и поддающиеся внушению пошли в обратном направлении – к колдунам, ведьмам и знахаркам.
Андрей головой качнул в удивлении.
- А ты ей чего сказал?
- А что я мог сказать? Она настроена решительно, собирается Катерину на чистую воду выводить. Единственный совет, Палыч, теперь при Кире ешь и пей осторожно, а то она тебе ещё какой-нибудь отворот подсыпет.
- Вот ты успокоил.
- А разве нет? Всё возвращается на круги своя – Кира ждёт, любит и верит. Разве ты не этого хотел?
Андрей отвернулся к окну.
- Не уверен, - проговорил он негромко.
С Кирой он столкнулся позже, у Милко. Зашёл к тому узнать, как продвигается работа над новыми эскизами, а Воропаева там. Увидела его и замерла, не спуская с него глаз. Вспомнив о колдунах и знахарках, о которых Ромка совсем недавно говорил, Андрей невольно занервничал под её взглядом, и наотрез отказался от чая, который Ольга Вячеславовна предложила.
- Я ненадолго, - сказал он. – Что с коллекцией?
- Он про коллекцию вспомнил, - умилился Милко, при этом гневно сверкнув глазами. – На прошлой неделе он о ней не вспоминал, и обо мне не вспоминал. Ему ведь некогда было! Он женился! А сегодня вспомнил!
Андрей оглядел манекенов, на которых были прикинуты новые модели.
- Милко, что ты возмущаешься? Может и у меня быть личная жизнь?
- У тебя её слишком много, - заверили его с заметным от раздражения акцентом. – Было бы меньше, было бы больше работы.
- Ух ты, - качнул Жданов головой. – Какие выводы, почти судьбоносные.
- Может, всё-таки выпьешь чаю? У Милко есть печенье, ему принесли… домашнее.
Андрей повернулся к Кире, её желание напоить и накормить его, настораживало, хотя он и понимал, насколько всё это глупо. Или дело было не в ведьмах и приворотах, а в том, что Кира снова его простить надумала? Даже после такого? Это было удивительно и даже ненормально, хотя Малиновский и говорил, что ему радоваться этому надо.
- Нет, не хочу. Спасибо. Мы обедать ездили недавно. – Поспешил перевести разговор на другую тему. – Милко, кто тебя печеньем домашним балует?
- Тебе действительно интересно? – Гений окинул его критическим взглядом, и Жданов рассмеялся.
- Нет.
- Вот этому я не удивляюсь.
Занавеска отдёрнулась, весьма решительно, но Катино лицо никакой решимости не выражало. Видимо, она не рассчитывала увидеть здесь столько людей, Киру приметила сразу, тихо поздоровалась, с кем не виделась, и попросила:
- Андрей, мне надо тебе сказать…
- Да, пойдём.
Они вышли вместе, Катя ещё оглянулась через плечо, словно за ними из-за занавесок кто-то подглядывать мог, и негромко заговорила:
- Хочу съездить к родителям.
- Поезжай.
- Ты не поедешь?
- Нет. Придётся тебе что-нибудь придумать. Уж постарайся.
Она руки сцепила, явно была не обрадована его ответом, но кивнула.
- Хорошо. Я вернусь часам к восьми.
Жданов кивнул вполне равнодушно, и на часы посмотрел. Катя разозлилась, развернулась на каблуках и ушла, а Андрей хмыкнул ей вслед. Какие мы нежные.
- Так что?
- Что?
Андрей сидел на высоком табурете в баре и смотрел на жену, которая ждала лифт. Они только что распрощались у всех на глазах, как и положено молодожёнам, вот только от их прощальных поцелуев в щёку, веяло холодом. Настолько, что когда Катя отвернулась, Андрей даже щёку потёр, согревая. Двери лифта открылись, Катя вошла в кабину, а когда повернулась, Андрей отсалютовал ей бокалом с минералкой. Чувствовал, что за ними украдкой наблюдают все, кто находится поблизости, разглядывают и оценивают.
Рома облокотился на барную стойку, наклоняясь к другу.
- Жена уехала, а ты чем заняться намерен?
Андрей подбородок потёр, раздумывая, очень вовремя припомнились все недвусмысленные происшествия последних дней, внутренне снова напрягся, и когда Пушкарёва с глаз, наконец, скрылась, решил, что отвлечься необходимо, хоть ненадолго. Иначе в таком психологическом напряжении они долго не протянут, и Екатерина Пушкарёва, в итоге, подведёт его под монастырь. Он сорвётся, и чем это закончится, подумать страшно. Убить он её, конечно, не убьёт, а вот что похуже, сделать может. А похуже – это что?..
- Куда? – коротко поинтересовался он у Малиновского.
Тот вроде бы удивился.
- К Севе?
- С ума сошёл?
- Думаешь, проболтается?
- Может, и нет. Но на вопросы я отвечать не хочу.
- Тогда поедем не к Севе. – Рома хлопнул его по плечу. – Что мы, места себе в Москве не найдём? А тебя спасать надо, Палыч. Ты злой и не душевный, надо исправлять ситуацию, и срочно.
Андрей улыбнулся, но получилось криво.
Катю же весь вечер не оставляло дурное предчувствие. Родителям улыбалась, старалась выглядеть счастливой, рассказывала о том, как они с Андреем вместе живут, заверяла, что всё отлично. Да, спорят иногда по мелочам, но в целом всё прекрасно. И, конечно, ему нравится, как она готовит, никаких проблем. Нравится ее платье? Это костюм, папа, но то, что нравится, это очень хорошо. Ей самой нравится. И Андрею, конечно, тоже. Ему, вообще, всё в ней нравится, на то он и муж.
- Возьмёшь пирожков? Андрей любит с капустой?
- Да, мама, конечно.
- Очень хорошо. Тёплые ещё. Но ты ему обязательно разогрей.
- Конечно.
- Он много работает, да, Катюш?
Посмотрела на часы, потом за окно. Кивнула, оторвавшись от своих мыслей.
- Да.
- А в свадебное путешествие не собираетесь?
- Пока нет. Возможно, после показа.
- А когда это будет?
- Через два с половиной месяца.
- Долго, Катюш.
- Что поделать…
- Что ты всё на часы смотришь? – Елена Александровна дочь за плечи приобняла и поцеловала в щёку, понимающе улыбнулась. – Ждёт, да? Ну, беги, беги к нему.
У Кати горло спазмом сдавило. Но улыбнулась, кивнула, тихо сказала «спасибо» и отца на прощание поцеловала. Из подъезда почти выбежала. Было невыносимо врать родителям, притворяться довольной жизнью, и получать от мамы пакет с пирожками для зятя, который совсем этих пирожков, приготовленных с любовью, не ждёт. Катя даже не знает, любит он с капустой или нет. Домой не торопилась, прошла пару остановок пешком, наслаждаясь тёплым, не по-майски тёплым, вечером, и всё думала об этих пирогах, и ей так хотелось бросить пакет на землю или в ближайшую урну, и уйти, не оборачиваясь. Но она несла их домой, чтобы разогреть на ужин.
Плакать хотелось. С самого утра хотелось плакать. Оказалось, что когда Жданов злится на неё и старается держаться подальше, от этого только хуже. Даже дышать трудно, когда понимаешь, что он тебя ненавидит и презирает. Даже отказался поехать с ней к родителям. Знал, как она боится быть пойманной на лжи и расстроить их, и всё равно не поехал. Хотя, наверное, и не должен был. Они не договаривались о частых семейных ужинах с её родителями.
Дома Андрея не оказалось. Катя чувствовала, что так будет. У него весь день было плохое настроение, а тут ещё жены весь вечер дома не будет… Катя только грустно улыбнулась, когда оказалась в пустой, полутёмной квартире. Ещё с улицы заметила, что света в окнах нет, и ощутила тяжесть в груди. То ли горечь, то ли ревность, то ли раскаяние. Но винить некого, сама себя на это испытание обрекла.
Единственный плюс в том, что душ спокойно приняла, не боясь, что Андрей без стука в ванную зайдет, переоделась, потом вспомнила о пирогах, и выложила их горочкой на большой красивой тарелке. Поставила её посреди стола. Полюбовалась. Снова посмотрела на часы.
Она не страдает, нисколько. Из-за чего ей? У неё всё нормально, и у Андрея всё нормально. Возможно, если он вернётся к привычному образу жизни, то перестанет на неё злиться по поводу и без. Расслабится, и они смогут найти компромисс. Им обоим это пойдёт на пользу. Так они мирно проживут эти месяцы и расстанутся, возможно, не врагами. Так что, его отсутствие этим вечером, даёт определённую надежду.
Это надо же так самой себе врать?
Жданов появился в одиннадцатом часу. Вошёл в квартиру, и замер в тёмной прихожей, прислушиваясь. В гостиной горел свет, но было тихо, и навстречу ему никто не вышел. Андрей свет включил, сощурился, потом в зеркало на себя посмотрел. Головой резко тряхнул, разгоняя алкогольный дурман. Выпил, вроде, и не много, а всё равно опьянел. Почему-то. После некоторых раздумий, разбавленных очередной порцией виски, пришёл к выводу, что это из-за расшатанных нервов и постоянного раздражения, в состоянии которого он живёт последние недели.
Снял пиджак, пошатнулся немного и сам себе сказал:
- Спокойнее.
Было очень интересно, как Катя отреагирует на такое его возвращение домой. Ждёт или не ждёт? Будет его пилить или нет?
События торопить не стал, и поэтому вначале прошёл на кухню, удивился и обрадовался тарелке пирогов, даже откусил от одного. И всё ждал, что Катя появится. Посмотрит с осуждением, скажет что-нибудь, отчего он либо рассмеётся, либо разозлится. Но она не шла, Жданов жевал пирог, пару раз вздохнул, и даже загрустил оттого, что никому до него никакого дела нет. Жена не хватилась, ей, видимо, всё равно, где он и что; родители не звонят, наверное, успокоились, когда его женили наконец; а Кира и вовсе отворотное зелье для него готовит, которым его точно отравит.
Перед тем, как отправить в ванную, выпил стакан воды залпом. Галстук через голову снял и оставил его на спинке стула у окна, а уже в ванной разделся, умылся и решил, что к встрече с женой готов. Выключил везде свет, и остановился, потому что в темноте вдруг потерялся на какое-то мгновение. Да ещё Катя что-то из мебели в гостиной передвинула, и он, сам того не ожидая, наткнулся на кресло и едва не упал. Выругался вполголоса. Или она специально?
- Ты спишь? – Андрей на постель сел, получилось неловко и тяжело, да ещё одеяло забыл откинуть, прежде чем сесть, и теперь запутался. – Ка-ать. Я пришёл.
Она перевернулась на спину, явно не спала, но молчала. Упрямая. Зато сама одеяло отдёрнула, чтобы он лёг. Жданов довольно хмыкнул.
- Ты всё делаешь хорошо, да, Катерин? – начал он, невольно понизив голос до волнительного шёпота. – Идеальный помощник, идеальная жена… Пироги печёшь, постель расстилаешь. Но всё равно чувство незаконченности присутствует… Тебе не кажется?
Катя дышала, как ему показалось, чуть возмущённо, но так ничего и не сказала. Повернулась спиной и отодвинулась от него. А когда он руку протянул, скинула её с себя, как нечто противное. И вот тогда уже сказала, как выплюнула:
- Спи.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Три месяца вечностью, прежде всего для Катерины, - покажутся 
Я, вообще-то, почти всегда за нее, но ситуация, которую она самолично сотворила - это уж занадто 
