|
29.
Как же ей не хотелось, чтобы они встретились! И дело было даже не в том, что Колька выглядит плохо или Андрей Павлович – уж слишком хорошо, а совсем в другом! Коля и так вторгся в ту часть жизни, которую она привыкла считать только своей. И оттого, что она понимала – не хорошо это: личная жизнь, которая не касается твоего мужа, было только хуже.
Нельзя, нельзя им встречаться!
Что подумает Андрей? Что решит? Какие выводы сделает? Или не сделает? И что ему до ее мужа? Все ерунда – ему это же совсем неинтересно! Рекламная стратегия продумана, и ему нет нужды расспрашивать свою помощницу о ее личных делах. Но все равно… Увидеть в его глазах даже промельк такого знакомого: «А, ну да – похожи, как две капли воды! Два ботаника. Два сапога – пара» – невозможно, не хочется. А если он подумает, что она любит своего мужа? И разве он должен думать иначе?
Что подумает Коля? Неужели не заметит, что в присутствии своего начальника жена даже дышит иначе? Что голос становится – другим? Что вся она так тянется к своему боссу, что странно – как это воздух не вибрирует от ее напряжения. Не заметит? Или все поймет? И что тогда? Скандалы и подозрения? Или Коля будет мучиться в одиночестве и ничего не скажет? Или… отпустит и пропадет из ее жизни, как и не было? Но разве такое возможно? Как она – без Кольки. Как без папы – Данька?
– Екатерина Валерьевна? У нас там пару вопросов. Очень срочных! – Андрей Павлович не отставил ей ни единого шанса, сделать вида, что она его не заметила. Да и глупо это…
– Да, сейчас, провожу… мужа. Коля, знакомься, Андрей Павлович, руководитель, то есть генеральный директор Зималетто… Андрей… Павлович, а это мой муж, да, Коля, Николай Зорькин. – голос не слушался, и Кате казалось, на ее лбу крупными буквами написаны все мысли, все чувства.
Мужчины пожали друг другу руки. Она стояли и рассматривали друг друга, обмениваясь ничего не значащими словами:
– Простите ради Бога, вечно задерживаю Екатерину Валерьевну, но у нас скоро выпуск новой коллекции, дел – невпроворот.
– Да, Катя мне вот только рассказывала. Но надеюсь – это не навсегда? А то скоро сын будет маму только по фотографиям знать.
– Нет, ну что вы! Конечно, еще пару недель и станет посвободнее. Я, признаюсь, и сам немного устал от такого темпа.
– Тогда не буду мешать. Пойду.
– И мы пойдем. Работать. Екатерина?
–Да, я иду, – выдавила она и заставила, с трудом, но заставила себя, подойти к мужу, дотронуться сжатыми губами до щеки. – Пока.
– Пока, – он также неуклюже поцеловал ее.
– Итак, Екатерина Валерьевна, – Андрей подхватил ее за локоть и увлек в недра офиса. – Что там у нас с договором?
– С Элей?
– Да.
– Мы же вместе подписывали и…
– Подписан? Отлично…
– Вы же сами…
– По оплате там вопросов не будет?
Было такое ощущение, что он спрашивает, а сам думает о другом. Сосредоточено сведенные брови, недовольный взгляд…
– Андрей Павлович, что случилось в мое отсутствие? Подвели «Нарцисс–дизайн»? Я так и знала, я…
– Нет, все в порядке. Простите, задумался, – он хлопнул в ладоши, потер виски. – Все отлично. Так, что у нас на повестке?
Стараясь не думать о странном поведении начальника, она принесла ежедневник, листая, стала докладывать.
– А вы вышли замуж по любви? – перебил ее Андрей.
– Я? – она была ошарашена вопросом.
– Да. По любви?
– Но… – она могла бы сказать, что это бестактно, или отшутиться. Ей не хотелось отвечать, но все же она произнесла: – да, а разве бывает по-другому? У нас свободное общество. Каждый может… может выбрать… партнера по душе.
– Вы романтик, Катя, – вздохнул он, – иногда эта свобода выбора весьма условна. То есть – вроде, никто не заставляет, а деваться некуда, – и словно испугавшись, что сказал лишнего, добавил, – мне рассказывали, модели. Сейчас полно браков по расчету.
Она хотелось просить: «А вы? Почему вы женились на Кире? Вы же не любите ее. И она – она не любит вас. Не любит так, как я…», но вместо этого только кивнула:
– Да, всякое бывает…
Они вновь занялись делами.
Как же раньше помогала, а порой спасала работа. Еще совсем недавно!
Катя всегда считала работу лучшим средством от любых неприятных мыслей. Стройная логика чисел, ясный и простой мир расчетов: вот то, что есть, вот план, вот формула. Это умножим на это, а это – поделим вон на то, и вот результат. Но в последнее время – не спасало. Откуда-то всплывал совершенно неправильный, странный вопрос: зачем? Зачем все эти цифры? Эти планы и показатели? Разве это – настоящее? Разве это – жизнь? И зря она уверяла себя, что вот от этих циферок зависит спокойствие и благополучие многих людей, что все эти колонки и строчки ведомостей на самом деле воплощение чего-то реального. Ей еще не было скучно – считать и высчитывать, сверять и находить изящные решения, но это уже не увлекало ее целиком, когда ни о чем, кроме задачки думать не можешь.
С этим надо что-то делать! Твоя жизнь летит кубарем вниз, а ты сидишь и не шевелишься! Делай что-то, Пушкарева, борись. А не то ты лишишься всего.
Катерина уронила голову на руки.
Недаром любовь считают болезнью.
Еще бы лекарство изобрели, – прошептала Катя.
***
Как бы ни отвлекали дела, он все равно возвращался мыслями к Кате. Точнее, к ней и ее мужу. Если бы он не был точно уверен, что Малиновский начнет острить по этому поводу, то рассказал бы все ему. Рассказал, что этот Коля Катерине не пара. Они же совершенно разные! Ну и что, что оба в очках? Он, вон, тоже очки носит, и что?
Неужели Катя этого не видит? Такая умная Катерина не понимает, что Николай ей не пара? Конечно, Малиновский мог бы возразить, мол, Жданов не так хорошо знает Катю, совсем не знает ее мужа, чтоб такие выводы делать. И возразить было бы нечего.
И все равно! Они не были парой. Слушая рассказы Кати о семье, он еще тогда, в ресторане, пытался представить ее мужа, но образ все равно оставался каким–то размытым, нечетким и, оказывается, его это вполне устраивало. А теперь этот призрак обрел плоть. Плоть, честно говоря, была так себе, но, если судить по Катиным рассказам, заурядная внешность компенсировалась незаурядным умом.
Прощаясь с Виноградовой и принужденно улыбаясь её шуткам на тему похожести Кати и Эли, он снова вспомнил о Зорькине.
Вспомнил снова, когда очередной раз отбивался от дуэта Киры и Милко, которые требовали, чтобы он приструнил Катю и заставил ее немедленно вернуть платье в мастерскую.
И опять, совершенно непонятно почему, подписывая договор на поставку подкладочной ткани.
И опять–опять–опять, почти каждую минуту. Непонятно зачем и почему.
Он злился на себя, на Катю, на то, что она ответила, что вышла замуж по любви…
Она врала – он был уверен на сто процентов. Там было все, что угодно, но не любовь. Он начал это подозревать после разговоров в ресторане, а сейчас, увидев их рядом, уверился окончательно.
Плевать, как они выглядели оба, в присутствии мужа Катя съеживалась и делалась какой-то удивительно унылой, безликой, некрасивой. Но он знал, что она другая, он видел ее другой.
И, черт побери, он хотел видеть ее другой!
А может, это все рабочая обстановка виновата? Или что–то еще? Может, за стенами офиса, Катя с мужем выглядят как настоящие влюбленные? – размышлял Андрей, пока Катя собралась у себя. Рабочий день закончился, и ему тоже пора было уезжать, но Андрей не торопился. Сидел, просматривал документы, перекладывал с места на место канцелярские мелочи.
– До свидания, Андрей… Павлович, – она наконец–то вышла. Закутанная в шарф, застегнутая на все пуговицы. И опять: не пальто, а шинель какая-то. Причем, снятая с чужого плеча.
– Вы уже уходите? – он вскочил.
– А что? Есть срочная работа? Я могу задержаться, – с готовностью откликнулась она.
– Вы же знаете Катя, работа есть всегда, – произнес он тем тоном, которым обычно соблазнял глупых Милкиных бабочек и сам удивился: что он делает? Зачем?
Увидел, как приоткрылись ее губы, как тяжело она задышала, и обрадовался.
Зачем ему было так важно и важно ли, отбить у мужчины, которого он всего раз видел, женщину? Он же ровным счетом ничего к ней не испытывал. Ничего, кроме иррационального, темного влечения. Он сделал шаг, она стояла, как вкопанная: прямая спина, смотрит в одну точку, куда-то за него, мимо него, через него.
– Катя… – он сам не знал, что будет делать. До нее оставалась всего пара шагов.
Не к месту вспомнились Ромкины слова о том, что спать с секретаршей – почти что обязанность начальника. Но это ведь другое. Он же не собирается с ней спать. Он же… всего лишь…
Думать дальше не хотелось, хотелось убрать колючий шарф от ее лица. Она не шелохнулась, пока он разматывал это вязаное безобразие.
– Катя, откуда у вас это пальто? Оно вам не идет, совершенно…
Она перевела взгляд на свое пальто, потом на него. Сколько отчаянья было во взгляде!
Что же он делает? Катя не та, с которой можно и нужно играть в привычные игры! Но так велико было искушение!
– Катя…
Шарф уже лежал на столе, он коснулся верхней пуговицы пальто…
Катерина закрыла глаза и пошатнулась.
– Катя? – он обнял ее не по своей воле, она бы упала, не поддержи он ее, ведь так? А то, что это выглядело как объятия и то, что поцеловал ее… Это вышло почти что случайно.
_________________ Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что – редко и не со всеми. Но это не значит – ни с кем и никогда(с)https://litnet.com/ru/lina-palen-u412431
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
