Синара писал(а):
а окружающими красотами - хоть итальянскими, хоть белорусскими - наша парочка вряд ли заинтересуется
Как же? Екатерину Валерьевну очень привлекают сокровища мировой цивилизации (и автора тоже) - так что никуда не денемся, пойдем посещать достопримечательности.
Sacchi писал(а):
ДАЕШЬ МИНСКИЕ КАНИКУЛЫ!
Вот это мечта автора, который не был в городе своего детства тридцать лет, а КАтю отправим все-таки в Рим.
Della, спасибо за интересные размышления. Мне кажется, страстность в характере не противоречит рационализму - иногда она его порождает - стремление обуздать страсти порождает такой искусственно подпитываемый рационализм. ИМХО
Итак
"Римские каникулы" (продолжение)
В «Зималетто» Катерину папа доставил в 9.00, Воропаева еще не было – Катя, конечно, не могла знать, что он только в этот момент раскрыл глаза на диване в Настиной мастерской, полузадушенный собственным галстуком, и, щурясь от головной боли, пытался прочесть прикрепленную к спинке дивана записку: «Кефир в холодильнике, кофе – на столе, я убежала, дверь захлопни. Н.».
В приемной стоял крик. Воропаев накануне успел отдать Урядову распоряжение о переводе Амуры в секретарши к Президенту, но указания, куда девать Клочкову не оставил. И вот теперь Амура пыталась заселиться в приемную, а Клочкова грудью защищала свое престижное рабочее место. Катя подивилась, почему на стороне Амуры не выступает могучая ударная сила в виде Женсовета, а Вика не использует мощное оружие в лице Киры Юрьевны. Первое разъяснилось, когда в приемную заглянула совершенно потерявшая голову Шура с воплем: «Амурка, ну ее, эту куклу, там началось!». Заметив Катю, Шура схватила ее за рукав: «Кать, давай с нами!». Оказалось, в последние перед Новым годом рабочие дни в «Зималетто» традиционно проводится распродажа готовой продукции для сотрудников по исключительно низким ценам, количество этой самой продукции ограничено, а потому Женсовет уже с утра клубился у дверей склада на производственном этаже.
Вырваться из лап Шурочки было совершенно невозможно, и вот теперь Катя летит в Рим в элегантном полупальто песочного цвета, а ее пальтишко осталось у папы в машине – спасибо Ольге Вячеславовне, помогла выбрать подходящую одежку.
Кира Юрьевна не принимала участия в сражении, поскольку с утра все-таки состоялся так пугавший ее разговор с бывшим, теперь уже точно бывшим, женихом. Инициатором выступил Андрей – для него стало исключительно важным расставить все точки над «и» и он, кажется, уже сам начал догадываться почему.
Они столкнулись у входя в «Зималетто». Кира выглядела прелестно: «видно, сильно расстроена» - констатировал про себя Андрей. По опыту он знал, что его бывшая невеста удивительно хорошела, когда, принимая вид жертвы, красиво страдала.
- Кира, давай все-таки поговорим, - осторожно начал Андрей, проследовав за Воропаевой в ее кабинет.
- Давай, - вздохнула Кира, но открыть рот Андрею не дала. – Ты не представляешь, что мне устроил Саша… я чувствую себя ужасно…
- Ты говорила, он хочет жениться…
И тут Кира не выдержала:
- Ты не представляешь… на Пушкаревой! Какой ужас! Откуда она взялась?... Чем она его приворожила?… Она его шантажирует…
Андрея захлестнула волна возмущения – кто дал Кире право так говорить о Кате, но он сумел оборвать ее обличительную речь:
- Не волнуйся, он на ней не женится… она ему отказала.
А мысленно Андрей добавил «А я ему отобью охоту жениться…»
Кира, кажется, не поверила:
- Как отказала? Не может быть, кто он, а кто она… Да она в него вцепится и не выпустит…
Андрей хотел сказать, что не стоит судить по себе – насчет «вцепиться и не выпускать» это, скорее, про Киру, уж он-то знает, на своей шкуре почувствовал, но сдержался (удивительно, насколько в последние недели он научился сдерживаться!).
- Послушай меня, Кира, я понимаю, ты расстроена, тебе плохо – но Катю оскорблять прекрати, - твердо сказал он. – Уже не буду говорить о том, что она замечательно работает. Хочу только спросить, Кира, что дает тебе право так о ней говорить? Деньги? Так это заработали наши родители. Принадлежность к кругу избранных? Хороши избранные – Клочкова да Шестикова. Твоя красота? Такие слова эту красоту пачкают.
Вопросы, конечно, были скорее риторические, но Андрей ждал возражений, возмущенных восклицаний или, как часто бывало, слез, а услышал только очень спокойный, как бы безжизненный голос:
- Ты в нее влюбился… ты в нее влюбился… уходи…
Кира не была ему чужим человеком, Андрею захотелось как-то ее успокоить, утешить, а вот опровергать сказанное Кирой ему уже не хотелось – стоит ли опровергать правду?
А Кира продолжила:
- Уходи, я справлюсь, Андрей. Так даже лучше – теперь-то я точно знаю, что все кончено…
Андрей едва успел дойти до своего кабинета, как позвонил отец. Разговор оказался нелегким. Павел Олегович, внимательно изучив предполагаемые договоры с итальянцами, забеспокоился.
- Андрей, там планы наполеоновские, в том числе и представление наших моделей в итальянских торговых сетях, это же одни затраты, неизвестно, окупятся ли они… Неужели Саша дал согласие? Это рискованный шаг, Андрей, и инициатива, конечно, твоя… Я звоню Саше, а он не берет трубку… Ты с ним опять разругался?
Недоверие отца задело его – захотелось рассказать про воропаевские фокусы, а потом бросить трубку, но Андрей снова справился с собой:
- Папа, документы перед тобой? Вот посмотри и прикинь…
И они начали взвешивать все «за» и «против».
И Андрею удалось убедить Павла Олеговича.
- Хорошо, я еще раз посмотрю те расчеты, что мне прислали, наверное, ты прав, - заключая беседу сказал Жданов-старший и добавил:
- А ты молодец, сын, у меня не всегда получалось видеть дальше своего носа. Молодец!
Скорее, теперь к Кате, он же ее сегодня еще не видел. Но тут оказалась занята Катя: сильно помятый Воропаев появился на работе и Кате пришлось срочно доделывать несколько важных финансовых документов, где требовалась подпись Президента..
Было почти 11, когда Катя, собираясь спускаться к машине, вышла к лифту вместе с Колькой, который нес ее немаленькую сумку. Зорькин не успел сообразить, каким образом около лифта материализовался Жданов, выхватил у него из рук сумку и со словами «Вас там к телефону, срочно…», подтолкнул в сторону приемной. Не успел Коля возразить, как створки лифта закрылись, унося вниз Катю и вице-президента.
Зорькин направился было в приемную, но его перехватил Малиновский, наблюдавший за этой сценой со стороны:
- Дорогой Николай Антонович, думаю, никто вам не звонил, а у моего друга и у вашей подруги Екатерины Валерьевны явно накопились к друг другу вопросы (разумеется, производственные), которые только и можно разрешить тет-а-тет в лифте.
Коля с недоверием посмотрел на Романа, а тот жизнерадостно предложил:
- А не посидеть ли нам в баре, Николай Антонович… и не сопоставить ли наши взгляды на жизнь, раз уж наши ближайшие друзья так заняты друг другом… Вы, кажется, на Клочкову поглядываете – могу дать несколько ценных советов по поводу обращения с подобными особями.
И Зорькин, как завороженный, повлекся вслед за Малиновским в бар.
Прощаться с Катей под бдительным оком Валерия Сергеевича Андрею не хотелось, а потому, едва тронувшись, лифт остановился – нажатая Ждановым кнопочка сработала безукоризненно. Они оба бросились навстречу друг другу, и Андрей с восторгом почувствовал, что ее губы отвечают на его поцелуй, а легкие пальцы ерошат волосы у него на затылке. Его ладонь забралась к ней под пальто, а губы соскользнули на шею, и Катя услышала его задыхающийся шепот:
- Я приеду в Рим, я приеду к тебе, Катя!
Металлический голос диспетчера вернул их на землю:
- Лифт номер четыре! Что случилось? Почему стоим? Высылаю механика.
- Не надо механика! – крикнул Андрей. – Уже едем.
Как и договаривались, Ричард ждал Катю на римском вокзале Термини, куда она добралась поездом от аэропорта Фьюмичино. Завидев долговязую фигуру рыжего британца, Катя разулыбалась - все-таки Ричард на редкость позитивный человек, с ним легко и весело. А теперь Ричард просто сиял и первым делом выложил Кате свои новости (которые она и так знала): он женится на любимой женщине, он скоро будет папой, и у него – замечательная работа, а Габриэлла уже нашла чудесный дом, и как здорово, что к ним на Новый год приезжают друзья! Сейчас он устроит Катю и снова умчится на вокзал: Габриэлла ждет его сегодня вечером, да и дела не отпускают.
И вот они уже едут по центральным улицам Рима.
- Тут совсем недалеко, у меня квартира на Челио.
Челио? Ах да, Целий, один из семи холмов Рима.
- Ой, Колизей! Ричард, Колизей! – совсем по-детски изумилась Катерина, увидев в ранних вечерних сумерках искусно подсвеченную громадину античного цирка.
- Конечно, Колизей, - улыбнулся Ричард.
Вокруг Колизея бурлила толпа туристов.
- Все толкутся тут, - усмехнулся Ричард. – Но я тебе советую, когда посмотришь центр античного Рима, сходи на Старую Аппиеву дорогу, там сейчас туристов немного, почувствуешь дыхание римской истории. Ну, вот мы и приехали.
Катя совершенно не ориентировалась, но только почувствовала, что место – на удивление тихое, за оградой видны темные силуэты кипарисов, а вдали вырисовываются какие-то арки и купола.
Они поднялись на дребезжащем лифте на последний, шестой этаж, а потом еще вверх по узкой лестнице и оказались в единственной комнате того, что Ричард называл мансардой – это было что-то вроде отдельного домика, построенного на плоской крыше шестиэтажного дома. Одна из стен домика представляла собой сплошное, почти до полу окно, а главное – там был выход на террасу, устроенную на крыше.
Катя вышла и застыла от восторга: дом стоял на одной из самых высоких точек Целия и, несмотря на сгущавшуюся темноту, было видно, как вниз, уступами шли сады вилл, слева – какая-то каменная, явно старинная громада, а дальше выступали, освещенные прожекторами арки Колизея, колонны римских форумов и еще какие-то здания, холмы, памятники.
- Вон Авентин, - разъяснил Ричард, - а прямо – Палатин и дальше Капитолий, а справа – Опий. Эту квартиру купил в 60-ых годах мой дед, тоже архитектор, - объяснил Ричард. – С тех пор на Целии почти ничего не строят, зато немало зелени, парк, вон там – огромная территория госпиталя, и движение гораздо меньше, чем чуть подальше. Тут еще можно найти островок истинно римской жизни. У нас в доме на первом этаже – чудный ресторанчик, «Римский погребок» называется, я там предупредил, что у меня в квартире будут жить гости. Когда Андрей приедет?
Катя неопределенно ответила:
- Скоро…
С террасы уходить не хотелось, но Ричарду нужно было ехать. Он объяснил, где что лежит, куда лучше пойти пообедать, где магазины, расцеловал Катю в обе щеки, взяв с нее клятвенное обещание на Новый год приехать в Прато, а потом, почти с порога, вернулся:
- Забыл показать, как диван раскладывается.
- Да я могу и так, на неразложенном спать, - ответила Катя.
Могла бы и догадаться, что она услышит в ответ:
- Но ты же сказала, что через пару дней Андрей приедет… Давай-ка покажу, как диван раскладывается…
Весь следующий день Катя бродила по античным римским форумам, с погодой ей удивительно повезло – стояло что-то напоминающее прохладный, но ясный московский октябрь.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А следующая, не менее здравая - надо сделать так, чтобы захотела? 
Хотя, вряд ли..
Вот даже не знаю: то ли плакать, то ли смеяЦЦа. Аффтар, не включай вулкан, не надА.
