|
Вот и следующая глава.
14.
- Андрюха, привет! Как поездка?
- Нормально все, Ромыч. Привет! – друзья пожали руки и обнялись, приветствуя друг друга.
- Что показ?
- Показ отлично. Через недельку подписываем контракт.
- Отцу звонил, порадовал?
- Нет еще, не успел.
- Что-то ты не выглядишь счастливым. Или гарна дивчина Надежда на сей раз оказалась не на высоте?
- Нет, друг мой, не на высоте оказался я.
- Как, Андрюх? Разве такое возможно с первым плейбоем Москвы?
- Не преувеличивай – это раз, а второе – мне чужого не надо, а слава первого плейбоя столицы по праву принадлежит тебе.
- Но ты… Андрюха, ты ведь мой лучший ученик! И ты до сих пор не сделал себе харакири?
- Расслабься, самурай! Это не совсем то, о чем ты подумал. Я просто не остался у нее, отказался… наотрез.
- Да ты что? Уважаю. Дай я пожму твою мужественную руку. Немного найдется мужиков, способных отказать такой женщине. Чем же она так провинилась перед тобой, что ты перекрыл ей доступ к своему телу? Подожди-подожди… дай попробую угадать. Она отказалась носить одежду от Милко, и ты, чтобы не добивать окончательно нашего гения, отказал упрямице в ночи любви.
- Нет!
- Тогда… в тебе вдруг вспыхнула былая страсть к своей невесте, и ты не смог изменить ей?
- Нет!
- Я понял, - Роман стукнул себя по лбу, подошел к Андрею и обнял его, - друг, я горжусь тобой. Ты заперся в своем номере и спустил ключ в унитаз, подальше от соблазна.
- Прекрати, Малиновский. Заканчивай этот цирк.
- Все, сдаюсь. Больше в голову ничего не приходит.
- Неужели? Что-то быстро иссяк твой фонтан. Но на этот раз даже не трудись – бесполезно. Ни за что не угадаешь, кого я там встретил.
- О! Неужели мой друг встретил женщину всей своей жизни? – Андрей на него так глянул, что Роман чуть не захлебнулся собственными словами. – Хотя, о чем я, у тебя их и так с избытком. Так кого же, кого? Не томи уже – я сгораю от любопытства.
- Вот одну из них и встретил.
- Что? Кира ослушалась приказа президента и прилетела из Праги в Киев с целью проследить за тобой? Тогда я понимаю, почему ты не мог остаться с Надеждой.
- Нет, дружище, снова мимо. Там была Катя.
- Опа! Оказывается, ты не там искал свою женушку.
- Да, мой друг. Она тоже была на презентации… и не одна, а с каким-то хмырем.
- Ай, да Катенька! Нет, я еще понимаю, ты ( ты все-таки мужчина), но она-то, она… как посмела при живом муже…
- Малиновский, я бы попросил.
- Да я же о твоих интересах пекусь. Что о тебе люди говорить станут?
- Никто ничего не будет говорить. О нашем браке никто не знает.
- Слушай, а что за мужик-то?
- Он, Ромио, владелец целой империи.
- Нефтяной магнат, что ли? – Малиновский в удивлении широко раскрыл глаза. - Да, Катенька не мелочится.
- Нет, Малина, не нефтяной магнат, но фирма его за последнее время хорошо поднялась. Они оборудование для легкой промышленности выпускают. Хорошего качества, насколько я могу судить, по японским технологиям.
- Тоже недурно. А Катя с ним… ну, как они вместе-то оказались?
- А она, Ромка, у него финдиром работает. Думаю, он здорово выиграл на этом.
- Ну, да. Помню, ты говорил, что она чуть ли не гений экономики.
- Да так и есть, Ром, - Андрей задумчиво замолчал.
- Палыч, ты поговорил с ней?
- Поговорил.
- А что невесел? Или она отказывается давать тебе развод? Так у нее вроде теперь есть свой миллионер.
- Нет, не отказывается, - со злостью ответил Жданов.
- А в чем проблема?
- Представляешь, она уже этому императору ребенка родить успела.
- Да ты что? Вот это фокус! Слушай, а ведь она замужем-то за тобой…
- Вот именно. И ребенок по документам мой.
- А что же папаша? Отказался его на свое имя записывать? Или все специально было продумано? – Роман начал строить предположения одно фантастичнее другого.
- Откуда я знаю, - Андрей решил прервать размышления друга, которые могли вырасти в целую теорию заговора.
- И что ты собираешься делать? Понятно, что в наше время доказать твою непричастность к этому ребенку несложно, но…
- Не нужно этого ничего.
- Не понял.
- Катя предложила встретиться, чтобы я написал отказ от ребенка. Вот и все.
- Разумная женщина. Палыч, а ты уверен, что ребенок только по документам твой?
- Что ты хочешь сказать?
- То и хочу.
- Нет, Катя не стала бы так поступать. Она бы мне сказала, если бы это был мой ребенок.
- Уверен?
- Абсолютно. Да и какой смысл ей скрывать это?
- Вообще-то, конечно, она бы могла после развода получать хорошие алименты, а так ей ничего не светит.
Андрей молчал.
- Эй, Андрюха, ты чего затих? Что там опять в твоей голове творится?
- Ладно, хватит болтать. Давай-ка мы поработаем хоть немного, - и Андрей выпроводил упирающегося Малиновского из своего кабинета. А потом снова сел в кресло и задумался.
***
Было раннее утро, когда Андрей выскочил из дома (ни магазины, ни бары еще не работали), и он не нашел ничего лучшего, как поехать к лучшему другу. «В конце концов, - подумал он после минутной борьбы с совестью, - по словам мамы, дружба – понятие круглосуточное». Малиновского просто по определению не мог обрадовать столь ранний воскресный визит друга: домой он пришел за полночь и не один (что вполне естественно). Тем не менее, на настойчивые трели дверного звонка откликнулся. Роман прекрасно знал, кого увидит за дверью, хотя за последние пару месяцев он уже стал отвыкать от неурочных появлений друга.
- Жданчик! – Рома стоял помятый, сонный, съежившийся, в одних трусах. - Я, конечно, безумно рад, что ты удостоил меня чести первым лицезреть твою физиономию после недельного отсутствия, но, может, тебе стоило сначала к жене поехать? Ты разве не соскучился?
Малиновский еще не проснулся, иначе бы вспомнил, что Андрей должен был прилететь еще накануне вечером, и заметил, что с ним твориться что-то непонятное. Не обращая внимания на явное нежелание друга видеть его в столь ранний час, Жданов без приглашения разулся и стремительно прошел на кухню, для чего ему пришлось обогнуть стоящего на пути хозяина. Роман прошлепал босыми ногами за чересчур самостоятельным гостем и заспанными глазами наблюдал за продолжающимся самоуправством: Андрей открыл один из шкафчиков, достал из него бутылку виски, резким движением отвинтил крышку и, высоко запрокинув голову, стал вливать себе в рот обжигающий напиток прямо из горлышка. По мере того, как уменьшалось количество жидкости, Малиновский все больше пробуждался. Когда бутылка опустела, Андрей открыл дверцу под мойкой и поставил ее внутрь. Затем, все так же молча, подошел к столу, сел на стул, оперся локтями на колени и опустил голову. Ждал, когда начнется действие алкоголя?
- Может, ты объяснишь свое поведение? – попытался вытянуть из него хоть слово Роман, усаживаясь за стол с противоположной стороны. – Ты дома-то был?
- Был, Малина, был.
- Что ж ты там такое увидел, что рванул сразу ко мне, чтобы выпить мой подарочный виски?
- Тебе виски жалко? Когда я протрезвею, куплю тебе целый ящик, чтобы возместить нанесенный ущерб.
- По-моему, ты еще даже не опьянел, - Малиновский смотрел на друга уже с испугом.
- Ромка, у тебя еще выпить есть? Что- то меня не берет.
Малиновский, ничего не говоря, встал и вышел из кухни. Если бы Андрей был способен в тот момент воспринимать звуки извне, то непременно услышал бы, что в квартире сначала кто-то шептался, причем один из собеседников был явно недоволен, потом хлопнула входная дверь. Этот звук он услышал и сделал вывод, что Ромка проводил свою ночную фею. Вскоре вернулся и сам хозяин, держа в руках бутылку с янтарного цвета жидкостью и два стакана.
- Прости, Малина – я тебе помешал, - утвердительно сказал Андрей, правда, раскаяния в его голосе не прозвучало.
- Забудь, - Малиновский налил виски в стаканы. – За что пьем?
- За развод.
- Кто кого развел?
- А ведь ты прав, - алкоголь начал свое разрушительное действие, и Андрей пьяно засмеялся, – развели. Меня развели, как мальчишку.
- Что ты несешь?
- Все так и есть, Малина. Одна маленькая умненькая девочка развела меня, как лоха последнего.
- Ты сейчас не о Катеньке своей говоришь?
- О ней, любимой, - Жданов вдруг снова помрачнел.
- Так о чем речь? В чем развод?
- Малина, ты представляешь, я такой дурак.
- Так, больной, сосредоточьтесь. Посмотрите на мой указательный палец. Следите за ним и отвечайте на мои вопросы, - дурашливым тоном заговорил Малиновский. - Мы сейчас говорим про Вашу жену, Катеньку. Вы ее помните?
- Тебе бы только зубоскалить.
- А что мне остается? – уже вполне серьезно спросил его друг. - Ты будишь меня ни свет, ни заря, врываешься в мою квартиру, срываешь свидание, а потом сидишь тут и молчишь – слова из тебя не вытянуть.
- Малина, тащи еще виски.
- Зачем тебе еще? У нас эта бутылка полная.
- Так наливай. Вот напьюсь - тогда, может, и расскажу. А так… стыдно мне, понимаешь, про такое рассказывать.
- Так это же мне, а не кому-нибудь чужому.
- Ты не прав. Знаешь, есть такое понятие, как «эффект попутчика»? Чужому человеку легче рассказать – рассказал и все: он тут же забыл, а тебе легче.
- Тебе тогда надо было на вокзал ехать, а не ко мне.
- Как-то я не сообразил. Я же не поговорить, а напиться хотел, а на вокзалах всяким пойлом непотребным поят, а магазины и бары еще не работали. Так что, дорога мне была одна – к тебе.
- Тогда не сиди тут, как приговоренный к смерти, а давай уже, пей и рассказывай, - и Ромка наполнил стакан друга доверху.
Чтобы напоить Жданова до невменяемого состояния, Малиновскому пришлось бежать в магазин за добавкой (к тому времени, как в доме закончилось спиртное, магазины уже открылись).
Пробуждение было сродни анекдотичному «лучше бы я умер вчера»: голова нещадно болела, а при попытке открыть глаза еще и начинала кружиться, будто его посадили в центрифугу, во рту, казалось, ночевали все бездомные кошки Подмосковья. Пить хотелось немилосердно. Кое-как разлепив веки и поднявшись с кровати, Жданов побрел на кухню. В холодильнике, на его счастье, нашлась бутылка минеральной воды. Сделав несколько освежающих глотков, он, осторожно поворачивая голову, огляделся: кухня оказалась не его.
- Малиновский, - довольно резво для умирающего оказался он в гостиной, где на диване обнаружил спящего хозяина квартиры. – Какого черта я делаю у тебя?
- Палыч, - Роман недовольно скривился, натягивая одеяло на голову, - чего же тебе не спится-то?
- На том свете отоспишься.
- Судя по тому, что ты уже начал меня изводить, это наступит довольно скоро. Ты что, не помнишь ничего?
- Помню. Как пришел, помню, и как мы с тобой пили, тоже помню.
- А как ты мне рассказывал свою печальную историю, помнишь?
- Вот этого не помню, - засопел Жданов.
- Вспоминай. Что из всего сказанного тобой - правда, а что – пьяный бред?
- А что именно я говорил?
- Ты издеваешься? Я не в состоянии воспроизвести все, что ты тут излагал. И мало, что понял.
- Мы с Катькой разводимся.
- Жданчик ты наш. А ты молодец, что ее сразу в ЗАГС поволок – без всяких подготовок, знакомств с родителями, без свадьбы – столько денег сэкономил. Я же, когда уговаривал тебя не жениться, не думал, что ты стратег такой: пожили, не понравилось – тут же и развелись.
Жданов смотрел на друга, и глаза у него наливались кровью.
- И нечего, нечего на меня смотреть, как бык на красную тряпку. Я же тебе говорил: «Признай ребенка – и все», - так нет же – тебе жениться приспичило.
- А она ведь меня обманула: нет никакого ребенка. Вот зачем ей это было надо?
- Ты меня удивляешь. Ты же такой завидный жених – все при тебе (внешность, деньги, положение в обществе) – красивой жизни захотела девочка, вот и облапошила тебя. А ты же у нас самый умный, самый порядочный – никого слушать не хотел.
Андрей только слушал, своим молчанием признавая Ромкину правоту.
- Надеюсь, ты хоть родителям не сказал?
- Не успел.
- Хоть что-то.
- Блин, - вдруг встрепенулся Жданов и бросился из комнаты, на ходу соображая, где его одежда. - Мама же сегодня приезжает из санатория. Надо увидеть ее раньше, чем она начнет обрывать мой домашний телефон.
- А чего ты так переполошился? Что там у тебя дома?
- Так Катька еще там. Я ей три дня дал, чтобы она собрала вещи.
- Ой, Андрюха, ничему тебя жизнь не учит. У тебя там ценных вещей много?
- Нет. Что ты хочешь сказать? – Андрей заглянул в гостиную и уставился на друга.
Малиновский молчал, выразительно глядя на Жданова.
- Да ну. Что она, совсем глупая? Даже если бы и решила прихватить что, она же не может не понимать, кого начнут подозревать в первую очередь.
- Будем надеяться. Тебе только шума не хватало, который может подняться из-за твоей тайной женитьбы. Слушай сюда – надо быстренько организовать ваш развод… в том же ЗАГСе. Лидочка поможет, я с ней договорюсь.
- Спасибо, дружище. Но сейчас надо спешить на работу, - достаточно проворно для страдающего похмельем начал собираться Андрей, посмотрев на часы. Когда-то, еще до покупки собственной квартиры, ему случилось несколько дней пожить у друга, и с тех пор у Ромки в шкафу висела пара его рубашек и костюм. – Я думаю, мама первым делом в «Зималетто» меня искать начнет. А в том, что начнет, сомневаться не приходится.
Андрей оказался прав. Маргарита Рудольфовна по приезду в столицу не стала никому звонить и прямо с вокзала на такси прибыла в компанию. Правда, случилось это несколько позже, чем предполагал Андрей. Он уже успел отчитаться перед отцом о результатах командировки и думал о том, что на ближайшее время он ничего не должен родной фирме – стало быть, можно с чистой совестью продолжить заливать виски свою печаль по поводу несостоявшейся счастливой семейной жизни. В тот момент, когда он поднес к губам стакан, наполненный благородным напитком, в дверях кабинета появилась мама.
- Андрюша, почему ты пьешь на работе? – он попытался срочно спрятать стакан, но мама заметила его раньше, чем он успел придумать, куда деть улику. – Ты такой бледный, - Маргарита подошла к Андрею, потрогала его лоб и присела на краешек стола.
- Мамуля, я так рад тебя видеть. Соскучился, - постарался он сгладить ситуацию, не отвечая на вопрос матери.
- Не подлизывайся к матери, обманщик. За две недели всего один раз позвонил мне.
- Ну, прости – закрутился.
- Или тебя закрутили? Вернее, голову твою? – Маргарита смотрела на сына выжидательно, но он не спешил ей ничего рассказывать. – Сынок, я хочу снова поговорить с тобой о той девушке.
- В этом нет необходимости, мама, - поморщился Андрей.
- Как это? Что вы там задумали?
- Мам, - он прижался головой к матери, - я у вас такой бестолковый, столько неприятностей вам доставляю.
- Ну, что ты выдумываешь?
- Это же правда.
- Ты мне зубы не заговаривай.
- Мамуль, я выдумал всю эту дурацкую историю с беременной девушкой, - он виновато посмотрел в глаза матери снизу вверх.
- Что? Андрей, я тебя не понимаю. – Маргарита выглядела по-настоящему растерянной. - Разве можно так шутить?
- Ну, прости непутевого. Простишь?
Марго внимательно смотрела на сына, но видела в его глазах только раскаяние.
- Великовозрастный балбес, - она слегка шлепнула его по затылку. – Когда ты уже повзрослеешь?
- А что, уже пора? – Андрей скорчил уморительную рожицу, которая, очевидно, должна была выражать сожаление. – А так не хочется, - он снова прижался к матери.
Маргарита засмеялась и поцеловала сына в лоб. Узнав, что в ближайшее время им не грозит породниться с никому неизвестной девушкой и что ее сын не оказался пойманным в ловушку очередной охотницей за их состоянием, Маргарита успокоилась. Они еще поговорили немного о командировке Андрея в Киев и о самом городе, и Марго ушла, сославшись на усталость от поездки.
Всю следующую неделю Андрей не помнил ни себя, ни где он находится. До разговора с матерью где-то на подсознательном уровне жила мысль, что нельзя допустить столкновения Кати с его родителями, а когда разговор состоялся, он позволил себе полностью погрузиться в собственные переживания. А так как лечить их он умел единственным способом, то и напивался до беспамятства целыми днями, обосновавшись в квартире Малиновского. Друг только головой качал. Убедить Андрея ни в чем не пытался (знал, что в таком состоянии ему бесполезно что-либо говорить), но продолжал прикрывать его на работе перед Павлом Олеговичем и регулярно пополнял запасы спиртных напитков в своем баре.
К концу недели отравленный алкоголем организм Жданова стал сопротивляться, и в воскресенье, проснувшись после обеда и чувствуя себя раздробленным на мелкие кусочки отбойным молотком и раздавленным после этого асфальтоукладчиком, Андрей двинулся в ванную. Долго отмокал, пытаясь вернуть к жизни свое бренное тело и воскресить душу. Из ванной вышел уже вполне бодрым и прошел на кухню, где нашел хозяина, варившего кофе. Ромка обернулся на звук его шагов:
- Ну, здорОво! Очнулся?
- Привет, Малина. Какой сегодня день? Ты чего не на работе?
- Так сегодня вроде как воскресенье.
- Уже воскресенье? Это ж сколько я у тебя живу? – потрясенный Жданов опустился на стул.
- Да ладно тебе. Не чужие люди. Я вот только голову ломал, как мне тебя реанимировать после столь длительного ухода в себя. Кофе будешь?
- Буду. Спасибо.
- А ты ничего, смотрю – бодрячком выглядишь.
- Ромка, ты уж прости, что я так долго злоупотреблял твоим гостеприимством.
- Все, Палыч, не растекайся. Сочтемся когда-нибудь. Да, перед отцом я тебя отмазал, так что – родители тебя не ищут, если что.
- Спасибо, Ромыч. Буду должен.
Выпив кофе и еще раз поблагодарив друга за то, что терпел его в своем доме целую неделю, Жданов собрался и поехал домой. По дороге представил, как он сейчас войдет в квартиру, и его никто не встретит. Никто не уберет чашку, оставленную им на столике в гостиной, никто не подаст забытое в шкафу полотенце, не рассмеется колокольчиком в ответ на его шутку, не положит голову ему на плечо (просто так, чтобы быть ближе), не прижмется к нему в постели перед сном. Снова ему придется коротать одинокие вечера в доме, где каждый предмет теперь будет напоминать о Кате. Ведь они всего неделю прожили вместе, а она успела заполнить собой и своим светом все его жилище. На Андрея навалилась такая тоска, что он развернул машину в сторону родительского дома.
- Пап, мам, я поживу у вас немного? – спросил он за ужином.
- Конечно, сынок, поживи, - мать потрепала его по волосам.
- У тебя что-то случилось? – озабоченно спросил отец.
- У нас в подвале дома надумали крыс травить и подъезды чем-то обрабатывать будут, - не моргнув глазом, соврал Андрей. Не объяснять же родителям, что он не может оставаться дома один после недели жизни с женщиной. – Не хочется дышать всем этим.
- Надо же. И что, все так масштабно? – снова удивился Павел Олегович.
- Паша, да какая разница? Конечно, пусть ребенок поживет у нас, а то, не дай Бог, еще отравится там этими запахами. И вообще, что плохого в том, что сын захотел пожить с родителями? - вступилась Маргарита за сына.
- Я разве против? Пусть живет… ребенок, - ухмыльнулся отец.
Вот так Андрей и остался пожить у родителей. Однако притворяться перед ними, что у него все в порядке, был непросто, поэтому каждый вечер он допоздна задерживался на работе. Несколько раз после работы пытался все же поехать к себе, но, натыкаясь взглядом на темные окна своей квартиры, словно маленький мальчик, пугающийся темноты и одиночества, снова возвращался к родителям.
Прошел целый месяц с того ужасного дня, когда он ушел из дома. Отговариваться легендой про потраву крыс было уже невозможно, и Андрей, наконец, решил вернуться к себе домой. Сколько можно бегать из-за собственных нелепых страхов? Зайдя в подъезд, он, как обычно, прошел к лифту, поздоровавшись с консьержкой, но потом вдруг остановился и вернулся.
- Простите, Вам должны были оставить ключи от моей квартиры.
- Извините, Андрей Палыч, никто ничего не оставлял.
- Вы уверены?
- Абсолютно. Ваших ключей здесь нет, - все-таки проверила еще раз женщина.
Его сердце вдруг подскочило куда-то к горлу и стало отбивать там чечетку. Андрей рванулся к лифту и в нетерпении постукивал ногой все время, пока не прибыл на нужный этаж. Оказавшись у своей двери, он с растущей надеждой нажал на кнопку звонка. Еще обругал себя, что заставил целый месяц ждать Катю, и совсем не давал о себе знать. На звонок никто не спешил откликнуться. Трясущимися руками Андрей открыл замок своим ключом и кинулся вглубь квартиры. Кати нигде не было, как не было и вещей, которые появились вместе с ней. Он скорбно прошествовал обратно в прихожую, чтобы разуться, и заметил лежащие на тумбочке ключи. Сколько времени они тут пролежали? Андрей схватил зачем-то связку и выскочил за дверь. Не вспомнив о лифте, сбежал вниз, перепрыгивая через несколько ступенек. Старушка-консьержка удивилась, когда увидела вновь направляющегося к ней взволнованного жильца.
- Скажите, когда Вы видели мою жену? – спросил он женщину.
- Сразу и не вспомнить, - напрягла свою память консьержка. – Давно: что-то около месяца назад. С ней еще был такой щуплый молодой человек в очках, - по ее описанию Андрей узнал Зорькина. – Он выносил какие-то коробки. После этого я Вашей жены здесь не видела. А у Вас что-то случилось? – обратилась она с вопросом к застывшему мужчине.
- Что? Нет-нет, все хорошо, - рассеянно ответил он и пошел наверх, снова не пожелав или забыв воспользоваться лифтом.
Значит, она ушла сразу, как он ей и сказал.
Следующий месяц Андрей все пытался увидеться с Катей. Приезжал к дому ее родителей, но поначалу все не решался к ним подняться, боясь встретиться с ее взглядом. Понимал, что повел себя ужасно, как дикарь, что, даже если она и виновата перед ним, то он виноват перед ней не меньше из-за своей бурной реакции на ее слова, и еще понимал, что она не простит ему этого, и развод теперь неизбежен. Попытался дозвониться, но никто не подходил к телефону, а когда он все же настроился на разговор и пришел к ним домой, то ему не открыли дверь. Тогда он перестал упорствовать и решил пока оставить все, как есть.
***
Он тогда в глубине души даже радовался, что ему никак не удается встретиться с Катей и оформить развод (а может, он просто не очень старался ее найти). Подумал: «Вот и пусть. Зато она так и будет оставаться моей женой, и я буду уверен, что она не попытается построить свою жизнь еще с кем-то». А оказалось, что не только попыталась, а даже этому кому-то ребенка родила. Хотя в праве ли он ее осуждать? Ведь он тоже уже два года живет с другой женщиной, и только печать в паспорте о браке с Катей мешает ему жениться на Кире. Или не только печать?
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И главное как вовремя от Кати все узнал, на свежую болячку... Что сказать - звезды так сошлись. 
Надо будет ее обдумать.
Та же фигня - в смысле, тоже приятно.
Вот ведь зараза! 
