Вот, для тех, кто дождался, маленький кусочек, действие при этом опять тормозится - ну не могу я быстро 
Но постараюсь не пропадать, может, даже в ближайшие два дня выдам продолжение.
Александр покинул квартиру Пушкаревых очень раздраженным: ему казалось, он так все хорошо продумал, Катя будет в Биарицце, в безопасности, познакомится поближе с Кристиной. Он знал, что его старшая сестра, какой бы взбалмошной она ни была, обладает редким качеством: она жизнерадостна и бескорыстно делится этой жизнерадостностью со всеми. Катя ей понравится, да и Кате будет полезно увидеть, что Воропаевы – это не только вечно чем-то недовольная Кира. А он сам туда приедет и в этой атмосфере, где так удачно соединяются блеск светского курорта, красоты природы и непринужденная, семейная обстановка, он сможет ее переубедить, она примет его предложение, и они поженятся. И вот из этого его замечательного замысла ничего не вышло. Но мысль о женитьбе на Катерине его не покидала, более того, он ловил себя на том, что рациональные размышления на эту тему все чаще сменяются в его голове совершенно ему не свойственными мечтаниями. Он представлял, как создаст для Катерины условия, достойные такого бриллианта, впрочем, бриллиант нуждается в огранке и он этим займется: наряды, квартира, путешествия, концерты, изысканное общество, он откроет для нее новый мир… не будем говорить о посещавших его, чего уж там скрывать, грезах интимного свойства – тут роль открывателя и просветителя выглядела особенно привлекательной…
Но во всех этих мечтаниях он видел Катю в роли ведомой, а себя – в роли ведущего, наставника, однако тут ему пришло в голову, что не так-то легко этой девочкой управлять, и никуда ее не поведешь, если она сама не захочет.
Домой ехать не хотелось, и взгляд Воропаева упал на пакеты с вещами Насти Тихвинской, Жданов их сегодня оставил в приемной, а Саша потом забросил на заднее сиденье своей машины. Вещи все-таки следовало вернуть и Настю поблагодарить. Он позвонил и договорился встретиться в мастерской. Тихвинская была одна, знойного латиноамериканца нигде не наблюдалось.
- А где твой, как его… Мигель Элипанга? – спросил Александр.
- Элисондо и Уапанга, ты хочешь сказать, - усмехнулась Тихвинская. – На родину свалил. Совсем с ума сошел – пожелал немедленно со мной венчаться в кафедральном соборе Гвадалахары, а потом еще получить благословение богов майя в семейном святилище в дебрях Юкатана. И никак до него не доходило, что не каждая женщина мечтает немедленно и навечно связать себя узами брака. Ну, я его и послала…
Похоже, что послав подальше мексиканца, Настя все-таки испытывала некоторое сожаление. Воропаеву она даже обрадовалась - выставила на стол салат в супермаркетовской коробочке, сыр, хлеб. Потом добавила бутылку текилы:
- Вот, осталась на память о Мигеле. Ну, давай, Сашка, рассказывай. Так что Катерина?
- Выиграла. И с блеском выиграла, там все обалдели.
Он с удовольствием рассказал Насте, как все прошло, потом сообщил, что Пушкарева теперь – финансовый директор «Зималетто».
- Да, повезло тебе с секретаршей, - улыбнулась Настя. – Жаль, насчет всего прочего ты опоздал, такая женщина, пожалуй, и из тебя человека сделала бы.
Крывшийся в словах Тихвинской подтекст не на шутку задел Александра.
- Что значит «опоздал»? – возмутился он.
Настя с видимым удовольствием разъяснила (все-таки хотелось ей досадить Кириному братцу за ту историю в желтой газетенке):
- А ты видел Катерину рядом со Ждановым? Там же такая химия – бурлит все, на всех уровнях, начиная с электронов.
Была в характере у Александра черта, общая с Кирой – и брат, и сестра привыкли оценивать людей и события, ставя в центр себя. Он, конечно, заметил, что Жданов проявляет к Пушкаревой интерес, но увидел в этом желание Андрея досадить ему, Воропаеву, ну, может, еще дурацкую привычку ловеласа автоматически переносить свои ловеласовские замашки на любое существо женского пола. Это он, Александр, как истинный знаток и ценитель, смог разглядеть неоценимые достоинства Катеньки, а таким шалопаям, как Жданов и Малиновский, это недоступно!
- Это ты, Настя, чушь говоришь!
Но Тихвинскую сбить с толку было трудно:
- Я, Сашенька, художник и привыкла видеть во внешних проявлениях то, что за ними стоит – чувства, эмоции, если я не научусь это видеть, то ничего не смогу запечатлеть. А для этой парочки и глАза художника не надо – оба уже увязли по горло… И Пушкарева твоя от Жданова без ума. И, думаю, она-то прекрасно в своих чувствах разобралась, а вот он… но на Киру он так никогда не смотрел…
Значит, и Катя неравнодушна к Андрею? Но как же – он ведь ее предупреждал, говорил, предостерегал...
И тут перед глазами Александра встала сцена на запорошенной снегом дороге: Жданов кружит Пушкареву, подхватив ее на руки, а в голове прозвучали ее слова сказанные в ресторане – «Я люблю другого».
- А главное, пара – просто на удивление гармоничная, - продолжала Настя.
- Сашка, ты что? - забеспокоилась она, увидев, что ее гость, проглотив одну стопку текилы, тут же налил другую.
- Да ничего, просто устал сегодня…
Да, устал… но завтра он поговорит с Андреем… он ему не позволит… он ему все выскажет…и Кате он все выскажет… он ей объяснит… она же умная, она поймет, что так нельзя…
Стопочки у Насти были крохотные, и Александр не замечал, что проглатывает одну за другой, а хозяйка мастерской так и сидит перед одной и той же стопочкой и с интересом поглядывает, как ее гость накачивается огненным мексиканским пойлом.
Наконец, Александр встал из-за стола и громко провозгласил:
- Все, я поехал домой.
Он уверенно шагнул вперед, но то ли текила у Насти оказалась слишком качественная, то ли от переживаний последних дней у Александра сопротивляемость алкоголю понизилась, только он не рассчитал своих сил, зацепился за угол дивана и рухнул на него.
- Ага, поехал он, как же… - вздохнула Настя. – Сейчас подушку и плед принесу, а ты пока попытайся снять пиджак и галстук. Мало мне моих сумасшедших художников, так еще и влюбленные президенты компаний норовят завалиться на мой диван…
«Влюбленные… какая чушь…» - успел подумать Воропаев, проваливаясь в сон.
В самолете Катя заснула сразу же, как самолет набрал высоту. И не удивительно – полночи она собиралась, мама гладила, папа чинил колесико у чемодана, которое скрипело и иногда заедало. Катя в своей комнате давала указания полусонному Зорькину. Потом она крутилась перед зеркалом, подбирая наряды. Все бы ничего – но вот ее пальтишко с джинсами сочеталось плохо, а в курточке все-таки холодновато – Колька проверил в Интернете, в Риме +7, но ничего не поделаешь.. В последний момент панику посеяла мама:
- Катенька, на Новый год едешь! И без подарка! Как же, надо твоих итальянских друзей поблагодарить!
После краткого военного совета решили, что на работу Катю, Колю и чемодан повезет папа, захватив и маму. Потом родители поедут искать подарок, а через пару часов подъедут к «Зималетто», чтобы везти дочку в аэропорт.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Проглотила все сразу!
