|
25.
Он почему-то сразу понял, что она все знает. Или не все, но многое. Достаточно для того, чтобы вот сейчас все и решить – окончательно и бесповоротно. Но ванна, даже такая комфортная, как у них – не лучшее место для выяснения отношений.
Андрей поднялся, аккуратно, боясь, что она начнет опять вырываться, поднял Анну на руки, пинком распахнул дверь, постоял, размышляя, куда пойти – в спальню или в гостиную и решил, что диван в гостиной – самое то.
Сел, Аня дернулась, высвобождаясь, но он обнимал крепко, что-то шепча в ее влажные волосы. Так они и сидели, Аня все плакала и плакала, не отнимая рук от лица, а он, покачивал ее, убаюкивал на своих коленях. Когда она затихла, он отважился спросить снова:
- Анют, ты мне расскажешь? Мы же всегда со всем справлялись, и теперь справимся, правда? Расскажи. Тебя кто-то обидел?
- Ты обидел, только ты. Пусти, - она разомкнула его объятья, встала, отводя глаза, - не смотри на меня, я некрасивая сейчас.
- Ты красивая, - сказал он мягко, протягивая к ней руку.
- Подожди, - она подошла к столу, в сторону полетели бережно хранимые рисунки. Наконец, она нашла блокнот, перелистала и, подойдя вплотную к Андрею, протянула ему. - Вот. Почему ты мне не сказал, что это… она? Почему? Почему не остановил, когда я тебе рассказывала в самолете? Ты же узнал ее на рисунке, да? Почему ты молчишь? Ты… ты бросишь меня? – последнее слова она прошептала, всхлипнула – жалобно, по-детски. И тут же осела безвольно к его ногам, заглянула в глаза. – Андрюш… Что же мне делать?
- Анька, - он сполз с дивана, сел рядом с ней, обнимая, - что ты придумала? Расскажи же, что случилось?
- Я сама во всем виновата, но ты так переменился и я… мне… ой, не знаю… как тебе рассказать! Ты меня не простишь!
- Я тебя? За что?
- Я не должна была лезть во все это, мы так хорошо жили, а теперь… как же я без тебя? Я не могу без тебя! Не могу! – и снова слезы.
- Я обещаю, я не буду сердиться, только объясни, что все-таки случилось?
Она прижалась к нему и замотала головой:
- Не могу…
- Хорошо, - он вздохнул тяжело, - ты что-то узнала о Кате?
- Угу…
- Тебе кто-то что-то рассказал, да?
- Угу.
- И ты почему-то решила, что… что я тебя брошу. Почему?
- Ты изменился. Как раз она тогда приехала. Вы с ней работаете, а ты не сказал! Я же помню, как ты переживал, еще тогда, когда мы только познакомились. Я помню, ты рассказывал о женщине, которую любил. Ты сказал, она уехала навсегда, а она вернулась. Вернулась, чтобы отнять тебя у меня! – она заплакала снова.
- Ань, никто никого не отнимает. Да, она вернулась, но мы… мы в нормальных отношениях просто.
Он не хотел громоздить новую ложь, но просто не мог добить дрожащую в его руках Аню. Она была так напугана, раздавлена и что – ударить сейчас? Возможно, кто-то, наблюдая это издали, находясь вне ситуации, с легкостью стал бы рассуждать о правдивости, о том, что нельзя рубить собаке хвост по кускам, что сейчас трудно, зато потом будет хорошо. Но одно дело говорить об этом, а совсем другое сделать тот самый контрольный выстрел, взведя курок. Он не мог. И почему-то был уверен, как никогда, что поступает правильно.
- Давай-ка спать, все завтра решим, хорошо?
- Дааа, - прохлюпала она. – Ты меня любишь?
- Конечно, люблю! Глупая ты моя. Почему ты мне не веришь? – он тронул пальцем ее лоб, провел линию по переносице, к губам, поцеловал, и она, неуверенно положила руки на его плечи, потом обняла со всей силой.
- Я тебя очень-очень люблю, Андрюш, и знаешь… я думала, что я принципиальная, но я… я глупая баба просто и хочу простого глупого бабского счастья. С тобой.
- Ты не глупая, ты хорошая, - он отнес ее в спальню, помог снять халат, уложил в кровать, укрыл одеялом и только собрался встать, как Аня схватила его за руку.
- Посиди со мной, пожалуйста!
Он кивнул, и она улыбнулась вымученной, грустной улыбкой.
Андрей сидел, смотрел на нее, засыпающую, измученную долгой истерикой, и не смел вытащить свою ладонь из-под ее щеки. Когда ее дыхание стало ровном, разгладилась морщинка между бровей, он высвободил руку и пошел на кухню. Сделал себе чай, и, глядя на танец чаинок через прозрачный бок чашки, отчаянно давил в себе желание выйти на балкон и завыть, что есть силы.
Теперь-то в чем он провинился? Почему ему отказано в спокойной жизни? Наверное, он – наилучшая иллюстрация к тезису о благих намереньях. Хотел жить без лжи – пожалуйста, с каждым днем ее все больше и больше…
Он взял чашку и вышел на балкон. Свежий ветер, напоенный ароматами весны, дарящий призрачные, неясные надежды, кружил голову. Забыть бы обо всем и как в юности взять и наперекор всем тревогам поверить, что все само собой как-то образуется. Поверить, что все будет хорошо, что перед тобой еще столько возможностей, что несовершенных ошибок больше, чем совершенных.
Беззаботность. Вот что мы теряем прежде всего в жизненных передрягах, приобретая опыт, который скрипучим старческим голосом напоминает нам, что «если неприятность может случиться, то случиться обязательно», что «беды ходят стаями» и так далее…
Отдав должное философским думам, Андрей, не без внутреннего сопротивления, вернулся к насущным проблемам. Что же узнала Аня? По всей видимости, об измене не знает, да и откуда? Что тогда? Видела Катю? Возможно, тогда понятно, зачем звонила Катерина, правда, не понятно, почему ничего не сказала, когда он был у нее. Пойди, пойми этих женщин! Даже лучшие из них способны превратить жизнь в филиал преисподней. А может, кто-то «удружил» и показал фотографии Катерины? Вопросы без ответов. Завтра. Завтра они с Аней спокойно поговорят, без истерик, без скандалов. Обязательно поговорят.
Идею позвонить Катерине и узнать хоть что-то у нее Андрей отринул по двум причинам: во-первых, было уже поздно, во-вторых, не хотелось впутывать ее в свои семейные проблемы. И так узел завязался – не размотать вовек.
Андрей допил чай, проверил, спокойно ли спит Аня, и побрел в душ. Долго ожесточенно терся мочалкой, словно хотел вместе с грязью смыть с себя заботы. Побрился, усмехаясь, что ночь любви ему не светит, но от привычки ложиться в постель с женщиной гладко выбритым уже, пожалуй, не избавиться.
Благоухающий, свежий, чистый улегся в кровать, чувствуя себя на редкость мерзко и мечтая об одном – спать без сновидений. Но поспать не удалось. У Ани поднялась температура, и она металась по кровати, комкая в кулаках шелковые простыни. Ее то бросало в жар, то било в ознобе. Хорошо, в памяти телефона предусмотрительная Аня вбила номера эскулапов, за деньги готовых приехать куда угодно и по любому поводу.
Врач, ровесник Андрея, успокоил бледного от усталости и испуга Жданова, сделал Анне пару уколов, сам посмотрел домашнюю аптечку и оставил на прикроватном столике нужные лекарства и инструкции – когда и что пить. «Банальная простуда», - сказал он, но на прощание припугнул возможностью осложнений, в случае не соблюдения рекомендаций. Ане стало легче, и она спокойно уснула. Андрей, сидящий в ее ногах, упал на спину, поперек кровати и сам не заметил, как провалился в тревожный сон.
Утром он проспал.
Мобильный играл бодрый марш Тореадора раз в пятый, когда Жданов открыл глаза и попытался сориентироваться – где он находится, глянул на часы и с ужасом понял, что рабочий день в разгаре. Проигнорировав телефон, кинулся к Ане. Жена спала, тихонько посапывая. Влажные волосы на лбу лежали смешными кудряшками, а на лице такое забавное решительное выражение. Он улыбнулся, осторожно поцеловал ее в лоб.
- Что тебе, Малиновский, неймется, - Андрей перезвонил другу, попутно заправляя кофеварку.
- Тебе тоже сейчас так занеймтся, - тон друга заставил Жданова оставить в покое неподдающуюся кофеварку, а Рома, между тем, продолжал: - у нас тут прямо с утра, Палыч, маски-шоки. В твоем кабинете заседает премерзкий тип, напоминающий прищепку – такой же тощий, и безликий. Финансового откачивают девочки, Милко откачивают… а, впрочем, – не важно. Короче, все ждут тебя, а пока мальчики в масках носят в свои машины наши процессоры.
- Черт! – а он еще вчера себя успокаивал, что «хоть на работе все тихо-спокойно». – Черт!
Андрей колебался доли секунды, потом позвонил Верочке. На его счастье, о чем Вера ему и сообщила, она как раз была в Москве по каким-то важным делам, но ради Аньки была готова эти самые важные дела отложить и приехать, минут так через сорок.
Андрей перезвонил Малиновскому, пообещал скоро появиться, быстро собрался и оставшееся время просто бродил по квартире, в бешенстве оттого, что ничего не может поделать. Это было похоже на липкую паутину – чем больше дергаешься, тем больше запутываешься, еще чуть-чуть – и будешь представлять собой деликатесное блюдо, а потом от тебя и вовсе останется только оболочка – все силы и душу высосут пресловутые «обстоятельства».
Вере, появившейся на пороге, Андрей велел звонить в случае необходимости.
- Как Анна? - спросила Верочка, стягивая кроссовки.
- Спит, я только что смотрел. Пусть спит, у нее день был тяжелый, да и ночь…
- У тебя, я смотрю, тоже?
Андрей бросил взгляд в зеркало: темные круги под глазами, сам бледный… Красавец! Но самое печальное – глаза пойманного пса, которого ведут на живодерню. Мда. Надо взять себя в руки. Шавки, ожидающие его появления на работе, чуют чужую слабость за версту - загрызут и не поморщатся. Но зато за него дикая злость, которая должна, в конце концов, найти выход…
***
Аня проснулась и первым делом позвала Андрея. Но вместо мужа перед глазами появилась довольная Верочка:
- Проснулась, спящая красавица? Чаю хочешь?
Анна села в постели и тут же получила в руки огромную чашку с чем-то отдаленно напоминающим чай. Правда, аромат, исходящий от напитка, на корню рубил желание ЭТО пробовать.
- А где Андрей?
- А! – Вера беззаботно махнула рукой, - у него какие-то траблы на работе. Не бери в голову.
- На работе? Ты уверена?
- А ты – нет? – Вера присела на край постели, поближе к Ане. Анна отдала подруге напиток, который та с видимым удовольствием пригубила.
- Вер… у меня такое происходит…
- Почему меня это не удивляет? Я говорила – не встречайся с Воропаевым.
- Да, ты была права… Но это еще полбеды. Помнишь, я тебе как-то рассказывала о том, что у Андрея была любовь, но там что-то не сложилась и так далее.
- Смутно что-то такое помню, - уставившись в потолок, сказала Вера. – А что?
- А то, она, эта его любовь, вернулась. И знаешь, я уверена, там… там все живо. И у нее, и у него. Она… она та самая, с показа. Сейчас, я покажу, - Аня весьма резво для болеющей вскочила с кровати, сбегала в гостиную и вернулась с альбомом. – Вот…
Вера долго рассматривала рисунок:
- Тебе не кажется, что иметь в доме портрет «бывшей» своего мужа, это… ммм… несколько странно?
- Да я же до вчерашнего дня не знала, что это она!
- Теперь-то знаешь, - пожала плечами Вера. – Но ты давай, по порядку, все с начала. Времени у нас много, так что…
И Аня рассказала в подробностях, про встречу с Сашей, про визит в агентство, про то, как, выйдя из офиса Виноградовой, пошла гулять по городу, про то, как ревела, потому что так отчетливо поняла - ее счастье хрупко, и может разбиться в любой момент. Она рассказывала, как дождь хлестал по ее лицу, как она заблудилась, забрела на какую-то стройку, упала, сломала каблук, как шла босиком, едва не падая от усталости, как оказалась дома, благо ноги, не надеясь на голову, невероятным образом все это время вели ее в нужную сторону.
- … я вошла, а он такой испуганный стоит. Вот чего он боялся? Что я не приду, или надеялся, что не вернусь?
- Анька, прекрати! Он переживал, вон, не уехал, пока не сдал тебя мне на руки, хотя на работе что-то случилось! Для него же работа всегда было святое, а он сидел, твой покой берег. Любит он тебя.
- Любит… - Аня сжалась в комок, обняла руками колени, - а знаешь, я вчера решила, что не хочу и не буду играть в благородство. Меня, пока я шагала под дождем, пару раз мысли о том, чтобы прийти, собрать вещи и уйти, посещали, но потом я подумала: какого черта? Андрей мой муж, почему я должна уходить? Почему я должна благословлять эту женщину? Что такого хорошего она сделала мне или Андрею? Со мной он был счастлив, я знаю, а с ней – только страдал.
- Ты намерена начать военные действия?
- Он не бросит меня, - сказал Аня твердо. – Жалость, знаешь, иногда сильнее любви.
- Анька… - Вера покачала головой, явно не одобряя подругу. - Ты понимаешь, что собираешься делать?
- Прекрасно понимаю. Я собираюсь бороться за свое счастье!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Ситуация очень сложная, и Аня своей "борьбой" её не разрулит... Что ещё Катя после встречи с Аней надумает, да и Андрей окончательного решения не принял... 
Борьба - дело тяжёлое, не потянет Аня (ИМХО), и хитрости я в ней не вижу. О прежней жизни придётся забыть, это точно. А вот мучиться будут все трое 