Ну ладно, вот.
Вообще-то я уже пишу дальше.
Вот он все карты и раскрыл. Никудышный из него разведчик. Нервы ни к черту.
Не совершил ли он непоправимую ошибку?
Ладно. Ничего страшного. Он просто не выдержал, не мог уже видеть перед собой эту фальшиво сочувственную, озабоченную рожу. Реально тошно стало.
Как этот гад быстро сориентировался! Вселенский заговор против них! И Катя главная интриганка!
Хитрая сволочь!
Сейчас он побежит к Кате жаловаться на самодура Жданова, который ни с того ни с сего его уволил. Только потому, что он, ее Ромочка, не сдержался (ну не мог уже в себе хранить!) и признался ему, что любит Катеньку. А Жданов психанул, решил, что такого не может быть, что он, Ромочка, что-то такое нехорошее замышляет, деньги какие-то у него забрать хочет... Ну не нелепица ли? Бред полный! Вот этот Жданов, совсем уже на своих деньгах свихнулся, не понимает, дурак, что кроме денег есть на свете что-то гораздо более важное и светлое, и чистое, и доброе - любовь, счастье, радость обладания друг другом, взаимное доверие - как раз то, чем судьба одарила их с Катенькой.
Именно так. Скорее всего, Малиновский напоет ей именно это. Вряд ли он в открытую склонял ее к обману. Не успел еще наверно, не осмелился. Все-таки у Кати принципы и убеждения порядочного человека. Были. И он это знает. Тут медленно надо, постепенно. Убеждая постоянно в своей вечной любви. И предложение нужно сделать - девочка растает окончательно и можно будет сказочные картины их совместного рая расписывать (подкрепленного уже имеющимися (ах, как здорово!) в ее распоряжении денежками).
A вообще, проще всего жениться - и Катюше угодить (честно, благородно) и деньги уж точно никуда не уплывут, общий карман будет.
Не дошло же у них еще до свадьбы? Бедный президент Зималетто надеется, что не дошло.
Он теряет время, лежит тут, уставившись в потолок, неизвестно сколько!
Еще не поздно, время есть. Нужно просто Малиновского опередить. Раскрыть ей глаза на него, объяснить...
Вскочил с кровати так быстро, как позволяли ноющие ребра.
Надо ей позвонить прямо сейчас! Вызвать сюда, поговорить! Пока Малиновский не успел ее обработать, пока не выработал новую линию поведения. Он ей, конечно, уже о произошедших событиях рассказал, но что делать дальше, наверно, еще не придумал. Нужно застать ее врасплох.
- Катя, добрый день.
- Андрей Палыч, как хорошо, что Вы позвонили! Как Вы себя чувствуете?
Ну конечно, его здоровье прежде всего!
- Спасибо, Вашими стараниями неплохо. Я хотел извиниться перед Вами за вчерашнее и поблагодарить за помощь.
- Ну что Вы, Андрей Палыч, не за что. Вам уже лучше, да?
- Да, терпимо. Но я все-таки побуду сегодня дома, не стоит мне на люди показываться в таком виде. Вы же без меня справитесь? Как там у вас дела?
- Всё в порядке, не волнуйтесь. Все работают. А Роман Дмитрич с Вами? Он тоже почему-то не пришел на работу, мне даже спросить о Вас было некого...
Разумеется, Роман Дмитрич тебе нужен, чтобы о бедном Жданове разговаривать. Нет, то, что он не приходил может и правда, но звонил-то он тебе точно.
- Я один, Кать, Малиновский ушел. Могу я вас попросить... У Вас еще много дел на сегодня?
- Нет, не очень. А что?
- Вы не могли бы приехать ко мне домой ненадолго? Проведать больного, так сказать.
- Конечно, Андрей Палыч, я приду вечером. Обязательно!
Интересно - голос такой будто она очень обрадовалась. Ну актриса!
- Нет, Катенька, приезжайте прямо сейчас. Пожалуйста.
- Что-то случилось? - теперь в ее голосе явно звучала растерянность и тревога.
Ну что ты, конечно ничего не случилось. Все замечательно! Или Малиновский еще ничего не сказал? Вряд ли. Ладно, будем играть в несознанку. Не по телефону же правду-матку резать.
- Нет, нет, все в порядке, я просто хотел бы кое-что обсудить, это срочно, а сам я не могу приехать...
- Хорошо, я скоро буду, - пауза. И смущенно, - Может, Вам что-нибудь купить из продуктов? У Вас есть, что кушать?
Ах, какая трогательная забота! С ума сойти! И голосок даже задрожал!
- Ну что Вы, Катя, ничего не нужно! Еще не хватало, что бы Вы мне продукты из магазина таскали! Просто приезжайте и все. Я Вас жду.
Он пригласил ее к себе домой. Позвал. Сам. Раньше такого никогда не было...
Она сможет снова побывать там. Вчера с перепугу, да еще и в присутствии Малиновского она ничего как следует не рассмотрела, не успела поздороваться ни с его домом, ни с полюбившимися, уже привычными вещами. Она вообще вчера чуть рассудок не потеряла от испуга за него. Забылась и чуть не выдала себя, показав, что знает его дом, как свой собственный. Малиновский сразу насторожился. Дотошный он все-таки и наблюдательный. Нужно только надеяться, что он все же не придал значения увиденному.
Андрей сказал, что хочет о чем-то поговорить...
Конечно, он зовет ее по делу...
Но к чему такая срочность? Что могло еще произойти за эти несколько часов? А может, ему плохо? Малиновский ушел, они ведь в ссоре, с Кирой он тоже поругался, лежит там один в пустой квартире - избитый, голодный...
Она все-таки кое-что ему купила. Фрукты, сок... Она ведь идет проведать больного, ведь можно...
- Проходите, - Андрей принял у нее бананы с апельсинами (притащила таки!), помог раздеться.
Ух ты, как она на него смотрит! С ужасом и состраданием. Глаза огромные, слезами налились, дышит тяжело, грудь вздымается под тонкой кофтой.
Где ж ты, девочка, играть-то так научилась? Или людей на следующий день после драки никогда не видела? А может, тебе меня все-таки жалко? Хоть немножечко?
- Андрей Палыч, Вам очень больно?
Хорошо спросила – прерывающимся, взволнованным шепотом.
- Что, очень страшный? - усмехнулся бесшабашно разбитыми губами. - Не бойтесь, все со мной нормально, мне не впервой. Заживет, как на собаке.
Сделал приглашающий жест рукой.
- Проходите в комнату.
Катя прошла пару шагов по гостиной и остановилась. Оглянулась рассеянно, будто неосознанным движением погладила спинку дивана. Выражение лица ее было странным. Осматривала стены так, словно вспоминала что-то, словно вернулась после долгого отсутствия в хорошо известное место.
- Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?
- Нет, что Вы, не нужно, - встрепенулась, засуетилась, принялась рыться в своей необъятной сумке, - я вот Вам еще сок яблочный принесла. Свежевыжатый. Полезный.
- Спасибо. Не стоило Вам тащить... - понес все это добро на кухню. Шел тяжело, с трудом переставляя ноги. Боль в ребрах вроде усилилась. Под ее взглядом, что ли? Катя, как приклеенная, шла за ним. Мягкое, удобное кресло в центре гостиной ее почему-то не привлекло.
- Так как там дела в Зималетто? - спросил, чтобы не молчать, одновременно выкладывая фрукты в вазу.
- Хорошо. У Вас встреча была назначена с представителями "Макротекстиля" сегодня на три, я отменила. Беляев звонил по поводу оборудования, я сказала...
Бодрый доклад был прерван на самом интересном месте звоном разбитого стекла. Потянувшись за бокалами к висячему шкафчику, он, видимо, неловко повел плечом и от пронзившей боли не смог удержать бокал в руке. Осколки осыпали всю раковину.
- Андрей Палыч, осторожнее! - Катя подскочила к нему и, подхватив под локоть, забормотала, - Ну что же Вы делаете! Мне ведь ничего не нужно, что же Вы угощение готовите! - подвела его, скрутившегося в три погибели, к табуретке.
- Сейчас, сейчас пройдет. Потерпите...
Боль была настолько резкой, что он даже не мог говорить.
- Мне кажется, нужно помассажировать. Может, я попробую? - предложила она неуверенно.
Он сумел только утвердительно кивнуть головой.
Катя, немного замявшись, склонилась над ним, осторожно расстегнула несколько пуговиц на рубашке, покраснела и, старательно отводя взгляд от открывшейся, покрытой синяками, обнаженной груди, несмело начала массаж плеча. Круговые движения были сначала легкими, почти невесомыми, потом она стала слегка надавливать на мышцы. Пальцы ее были прохладными, мягкими и слегка дрожали.
- Сейчас будет легче, - приговаривала, - у папы иногда ногу сводит, тогда тоже массажировать нужно...
Андрей в изнеможении прикрыл глаза. Ощущения были приятными, боль действительно отступала, а волосы ее немножко щекотали ему щеку.
Что ж за болван он такой!
Она снова стоит на его кухне и жарит ему гренки. Так, как он любит. Так, как это было у них по утрам когда-то еще совсем недавно и в то же время бесконечно давно.
Ей очень захотелось его покормить. Он выглядел таким уставшим, замученным, даже каким-то несчастным... Когда плечо, наконец, отпустило и пальцы ее еще горели от ощущения его гладкой кожи, она импульсивно, не задумавшись, выпалила свое предложение приготовить ему что-нибудь поесть. И покраснела при этом нещадно. Она всегда краснела в самый неподходящий момент.
Он удивился. Смутился даже.
- Ну что Вы, - пробормотал, - Вы впервые у меня в гостях, это я должен Вас угощать, а Вы возитесь со мной, как с инвалидом...
- Но Вы же нездоровы! Вы вообще ели сегодня?
Улыбнулся обескураженно.
- Вы знаете, кажется, нет. Как-то не до того было... Да и холодильник у меня, по-моему, пустой.
- У Вас найдется хлеб и несколько яиц? Я пожарю Вам гренки. Это очень вкусно - с медом. Вы любите гренки?
Он любил, она знала это.
Андрей непроизвольно сглотнул.
- Да, очень, - рассмеялся, - откуда Вы знаете?
Она солнечно улыбнулась в ответ и поправила выбившуюся прядь волос,
- Угадала. Я тоже очень люблю.
А потом они ели вместе. Для нее это были самые вкусные в мире гренки и самый вкусный в мире мед. Андрей ел жадно, быстро, не переставая хвалить ее кулинарные таланты. А она могла смотреть, как он ест...
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Как же теперь помирятся? И самое главное, когда будет следующая прода? 
Прогнал Андрей Рому и чего-нибудь ещё сейчас про них с Катей нафантазирует. Нет бы прислушался, чего там друг сказать пытается, так нет. Одни эмоции у него только. 
Ждём продолжения 
