Вот...запятые и прочее поправлю завтра, сегодня силов нет...
Вторая часть главы будет, наверное, не раньше понедельника - у нас очередное нашествие гостей
21.
Аня увидела Сашу сразу же, как только вошла в ресторан. Он сидел за лучшим столиком, словно он – король, а вокруг его верные подданные. Только Воропаев умел есть мясо с видом утомленного властью и заботой о делах государственной власти самодержца. Анна полавировала между столиками и, кивнув в качестве приветствия, села напротив жующего Александра. Тот кивнул ей и, дожевав, спросил, будет ли она что-нибудь заказывать. Аня без раздумий согласилась: день выдался нервный, и она еще ничего не ела.
Утром, позвонив Андрею, и убедившись, что он уже уехал на работу, она вернулась домой, сама себе напоминая вора. Не хотела видеть мужа до разговора с Воропаевым. Понимала, что это глупо, но нашла сто причин для своих действий. Вопреки ожиданиям, дома стало только хуже. Она приняла ванну, тщательно накрасилась и выбрала платье – простое и не кричащее, но очень элегантное и дорогое. Алекс такое оценит. Пусть в прошлом осталась ее любовь к нему, но показать, как он был слеп, не оценив такое сокровище - ее, хотелось. До обеда оставалось время, и Аня решил скрасить его шопингом, но вместо этого проторчала в совершенно непредсказуемой пробке. Сидение в машине как нельзя лучше способствовало дурным мыслям, и в ресторан девушка вошла уже изрядно взвинченная. Про себя отметила невозмутимый вид Воропаева и не смогла не позавидовать: вот с кого все, как с гуся вода.
Она ошибалась. Сохранять невозмутимый вид Александр умел, но и он нервничал. Виной тому был вчерашний разговор с Кирой.
После работы, вернувшись домой, он по привычке запер дверь, убрал ключ в карман, повернулся и увидел Киру, стоявшую в коридоре – руки скрещены на груди, плечом подпирает стену и взгляд такой… несчастный.
И опять вспомнились ее слова про невольницу.
Он посмотрел на нее, потом улыбнулся и пробасил:
- Кир! Почему не одета? Погода замечательная, прогуляемся до итальянского ресторанчика. Там великолепное ризотто подают, а какая там ветчина пармская – пальчики оближешь!
На лице Киры вспыхнула улыбка, и она, ни слова не говоря, ушла в свою комнату.
Алекс понимал, что рискует. Он боялся, но с этим страхом надо было что-то делать. Он не может держать ее взаперти. Риск, что она сорвется и опять начнется канитель с виски был огромный, но, тем не менее, он надеялся, что случившееся между ними вчера каким-то непостижимым образом изменит, или уже изменило их жизнь, перерисовав линии судьбы на ладонях.
Вечер прошел великолепно. Ни он, ни она ни разу не упомянули спиртное. И хотя сомелье настойчиво предлагал им Бургундское, они вежливо отказались и ограничились минеральной водой и свежевыжатыми соками. За ужином начали обсуждать итальянские фильмы, плавно перетекли на итальянскую же оперу и по дороге домой решили, что неплохо было бы навестить Италию самолично: оба были как-то в Риме, но Рим – это еще не вся Италия, в которой каждая провинция - это своя особая история и колорит.
Вечер обещал стать иллюстрацией к сладкому любовному роману: Алекс растопил камин, уселся на пол, облокотившись на кресло, Кира устроилась рядом, и незаметно получилось, что она сидит в его объятьях. Оба смотрели на языки пламени и молчали.
- Тебя что-то тревожит?- спросила Кира, когда молчание по всем законам должно было перерасти во что-то другое – или в поцелуй ли в разговор. Она выбрала второй вариант.
- Я завтра встречаюсь с Аней. Помнишь, была у меня такая рыженькая?
- Нет, не помню, - резко ответила Кира.
Алекс обнял ее крепче:
- Она теперь госпожа Жданова. Ты видела ее на показе… Если заметила, - Как он и ожидал, Кира слегка дернулась, но вырываться из его объятий не стала.
- Зачем ты с ней встречаешься? И зачем рассказываешь мне.
- Я обещал, что Жданову не поздоровиться? Пора вступать в игру.
- Ты собираешься увести у Жданова жену? – явное неудовольствие в голосе.
Сашка еле удержался, чтобы не спросить: «Ревнуешь?».
- Нет, она меня не интересует, и ты это знаешь, - слова подкрепил делом: поцеловал в щеку, в висок, дождался, что она чуть повернет голову и оставил поцелуй на губах, в который раз поражаясь, что, дожив почти до сорока лет, не знал, что такой невинный поцелуй может действовать на него как сильнейшее возбуждающее средство: из-за запретности или из-за того, что он действительно любит? Не стал разбираться, с трудом, но продолжил:
- Видишь ли, она даже не знала, что я акционер «Зималетто». Я думаю, она и десятой доли правды о своем ненаглядном не знает, а это неправильно, ведь так? Но я тоже не знаю много…
-Что ты хочешь от меня? – Кира сняла руку брата со своего плеча, отодвигаясь от него, - я не хочу вспоминать.
- Но ты хотела отомстить, - он вернул руку на место, притянул Киру к себе и зашептал: - Расскажи, я скажу ей, я сделаю так, чтобы она сделала нужные выводы. У Жданова будет не жизнь – ад. Я знаю Аньку, она из правильных. Она не сможет его простить, но она как кошка привязчива – она не сможет его оставить. Представать, что их ждет…
- А если он решит вернуться к Пушкаревой?
- Андрей и решится? Эти слова нельзя ставить рядом, - рассмеялся Алекс.
- Хорошо, я расскажу… - Кира тяжело вздохнула и начал говорить. Ее голос звучал глухо, надломлено. Брат ее не перебивал, хотя несколько раз хотел вставить едкие замечания, а несколько раз потрясти сестрицу за плечи и проорать ей в лицо: «Почему ты мне ничего не сказала?». Понятно – почему. Знал бы все – размазал бы Жданова по стенке, убил бы, задушил своими руками.
Он слушал, стараясь не пропустить ни одной детали: про инструкцию, про тот разговор Киры и Андрея, когда он признался, что любит Катю… Несколько раз Кира замолкала, прижимая руку тыльной стороной ладони ко рту. И расплакалась, когда вспомнила про свое свадебное платье. Она плакала у него на плече, как маленькая девочка, он гладил ее по волосам и уговаривал: «Ну, ну… все уже в прошлом. Я не дам тебя никому обидеть. Не плачь»
- Сашка… Сашка! Я же тогда так испугалась, я решила, что совсем-совсем ненормальная. Это так ужасно было! Никому я не нужна – ни тебе, ни ему…
- Мне ты нужна, - он повернул так, что она смотрела ему в глаза, - ты мне нужна. Кир…
Она вытерла слезы:
- Уффф… я пойду, умоюсь, - она поднялась на ноги, Алекс вскочил следом:
- Я с тобой.
- Сашка, - он остановила его, уперев пальчик в грудь, - мне, как ни странно, стало легче. Наверное, Господь нас осудит, но… я как заново родилась вчера. А сейчас… ну, это плач змеи по старой коже. Мне она не нужна. Прощание с прошлым состоялось. Я ничего с собой не сделаю. И пить… пить я не буду – нет смысла…теперь…
- Может, и Жданова оставим в покое?
- Нет, - она остановилась на пороге, - мы же должны восстановить справедливость. И почему ты должен хранить его секреты? Если он что-то скрывает от жены, то… то сам в этом виноват, – она сказала это спокойно, но в ее голосе звучала неприкрытое торжество.
Сашка сел в кресло. Огонь в камине давно погас, угли чернели, изредка вспыхивая красноватыми бликами. Алекс думал о том, что он чертовски, просто чертовски устал за последние несколько лет. И появилось желание не ходить завтра ни на какой обед, но он знал – пойдет. Доводить дела до конца – хорошая традиция, и не стоит ее нарушать.
И вот сейчас перед ним сидит Анна…
- Знаешь, если бы я надумал жениться, взял бы в жены тебя, - сказал Сашка, когда Аня сделала заказ, и официант оставил их в покое.
- Это комплимент?
- Конечно, - Алекс вытер салфеткой губы, бросил небрежно на стол, - ты красива, умна, но, что значительно более интересно – ты женщина до мозга костей. Ты вся такая… ммм… уютная, что ли, к тебе приятно возвращаться. Тебя приятно гладить – как кошку. Жданов - молодец, хоть раз в жизни он сделал правильный выбор.
Она молчала, чувствуя, как краска заливает щеки и как уши начинают совсем не изящно полыхать огнем.
- А ты не изменился, - постаралась она сказать как можно спокойнее, - все такой же… правду-матку в глаза.
- В отличие от твоего мужа я не люблю врать. Вот для него это вторая натура.
- Не замечала…
-Тогда почему ты здесь?
- Ты прав, я пойду, - она сделала попытку встать, но Алекс поймал ее за руку:
- Подожди… прости, я не хотел тебя обидеть, честно. Знаешь, если бы я не был закоренелым одиночкой, я бы никогда не отказался от тебя. Но со мной ты бы не была счастлива и сейчас ты это понимаешь. И, тем не менее – ты осталась в моем сердце…
Она поморщилась, но села на место.
- Брось Саш, сентиментальные фразы не твой конек.
- Ты права, - широко улыбнулся он, - но я не вру. Я желаю тебе добра.
- Это-то и пугает, - тихо, еле слышно сказала она: - Я сама не знаю, почему решила поговорить именно с тобой…
- Наверное, потому, что твоя интуиция тебя никогда не подводила, и ты подсознательно понимаешь, что Андрюшенькины друзья тебе ничего не расскажут, его родители – тем боле, а другие – менее близкие ему люди наплетут такого, что никогда не узнаешь – где правда, а где вымысел.
- А ты?
- А я его враг, но я не намерен врать. Я играю в открытую. Если я привру – ты быстро узнаешь об этом, так что резона врать мне нет.
- Хорошо, давай оставим в стороне вопрос, почему ты это делаешь…
- Ты считаешь, у меня своя корысть?
- В любом вопросе, всегда, ты помнишь о своих интересах, Сашка. Но, так случилось, что наши интересы сейчас совпадают и ты прав – несмотря ни на что – я тебе верю.
- Вот и хорошо, ты пока кушай, а я расскажу, что знаю. Я изложу факты, а выводы ты будешь делать сама.
Анна кивнула. Официант сгрузил на стол необъятных размеров тарелку, на котором сиротливо лежал кусок мяса. Сразу было понятно – изрядную долю сил повар затратил на украшения своего шедевра: как и в большинстве пафосных ресторанов, еда тут предназначалась не для удовлетворения насущных потребностей организма, а скорее для эстетического удовольствия.
- Факт первый, - начал Воропаев, - Жданов сделал предложение Кире как раз в канун решающего Совета. Или он или я должен был стать президентом. С перевесом в один голос – Кирин, победил он.
- Это еще… - начала Аня, но Саша покачал головой:
- Выводы ты будешь делать сама. Факт второй: Кира готовится к свадьбе и счастливой семейной жизни, а Андрей, не стесняясь никого – меня в том числе, гуляет с модельками. Каждый вечер – новая. Не знаю, может они говорили о великом, но…- Алекс развел руками. - Факт третий. Он берет на работу секретаршу – мышь серую, страшную, как смертный грех, но умную, как Эйнштейн. Пару раз я с ней пообщался и стал, знаешь ли, Жданову завидовать – надо же найти такого спеца. Я все это время подозревал, что Андрей нечист на руку, но доказательств у меня не было. И представь, а это уже факт номер четыре, в марте, по прошествию полугода после начала эры президентства твоего мужа, выясняется, что «Зималетто» банкрот, и фактически принадлежит некой «Никамоде». А директор этой самой «моды» - серая мышка, Андрюшина секретарша – Катерина Валерьевна Пушкарева. Не буду утомлять тебя подробностями – скандал был ужасный. Эта Пушкарева уезжает, все сходят с ума: что было с Павлом, я даже не буду говорить, так вот, она возвращается – воплощение красоты: просто Золушка после плотного общения с феей. Пушкарева становится и.о. президента, а Андрей рядовым сотрудникам.
- Я… я ничего не понимаю, - Аня комкала салфетку, позабыв про еду.
- Сейчас поймешь, Алекс склонился над столом. – Я сам долго думал, что же случилось на самом деле? Так вот – очередной факт. Кира сама видела писульку, составленную Малиновским, в котором был детально расписан план по совращению Пушкаревой. Далее я не претендую на абсолютную правильность изложения, но… ты можешь сама спросить, как было на самом деле у своего мужа. Я думаю, что все сложилось следующим образом. Катерина, не избалованная вниманием противоположного пола относилась к Андрею с… ммм… как как-то сказала Кира, как Лепорелла к своему хозяину. Помнишь милую новеллу Цвейга? Так вот, поначалу Андрей не сомневался в порядочности своей услужливой секретарши и с легкостью оформил на нее документы, фактически вручив ей «Зималетто», а потом почему-то заволновался, усомнился: наверное, по себе судил. И вот, у Андрея и Ромы родился милый планчик – пусть Пушкарева будет уверена, что Андрей влюблен в нее. Разрабатывал план, конечно, Малиновский – сам Жданов не мог придумать ничего дельного - как нюней был, так и остался, без письменных инструкций друга - никуда, даже в койку к собственной секретутке! Жданов, согласно плану, начинает охмурять нашу простушку, та влюбляется без памяти – окончательно и бесповоротно, но в какой-то момент находит у неудавшихся Штирлицев переписку и узнает, что, увы и ах, Андрею противно с ней быть и все это он делает только из-за «Зималетто». Представляешь, какой это должен был быть удар? Но Пушкарева крепкий орешек, она решила отомстить и – вуаля – акционерам представлен отчет о реальном положении дел, невесте – во всей красе показан ее жених. Потом, я уже говорил, Пушкарева уезжает, Кира дает Жданову отставку, Андрей страдает, - Александр сказал это с сарказмом, - не по Кире, по Ка-те.
Аня смотрела на Воропаева, не смея оторвать взгляд. Он гипнотизировал ее, как удав кролика перед решающим броском.
Но эта пигалица его не простила, - уже спокойнее, почти лениво продолжил Александр, – уехала в Питер, а Андрей погоревал-погоревал и женился на замечательной девушке - Анечке
Воропаев замолчал, жадно вглядываясь в лицо Анны.
- Скажи, - спросил он тихо, и Аня невольно вздрогнула – так холодно, страшно звучал его голос, - что ты предпочтешь? Чтобы твой муж оказался подлецом, который ради денег совратил молоденькую дурочку, заставив пройти все круги ада и довел до того, что она сама же его заложила. Или тебе хочется, чтобы оказалось, что он на самом деле любил ее и вся эта история с письмом – стечение нелепых обстоятельств?
- Какая разница? - спросила Аня, порывисто взяла со стола бокал с водой, осушила почти наполовину.
- Какая? – Алекс откинулся на спинку стула и улыбнулся - довольно, сыто. - Большая Анечка, большая. Дело в том, что не так давно Катерина Пушкарева вернулась в Москву, – он замолчал, наслаждаясь произведенным впечатлением, и нанес решающий удар, - она же организовывала показ для «Зималетто». Они плотно сотрудничают… с Андреем… Я видел их вместе…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Ну, прямо курица-наседка. За своим бы курятником смотрел.
Восхищаюсь вами,Пален 
