|
- Кира! – произнося имя подруги, Клочкова усиленно акцентировала «и». – Да я собственными ушами слышала, как женсовет говорил, что эту сумочку Пушкарёвой подарила Маргарита Рудольфовна!
- Что ты пристала ко мне с этой сумочкой? Может быть, Маргарита купила её себе, потом решила, что она ей не нравится, вот и подарила Пушкаревой.
- А то, что Пушкарёва стала по-другому одеваться, тоже ничего не значит?
- Она, наконец, уяснила, где работает.
- Кира! Ты так спокойно обо всём этом говоришь? Уже одно то, что Андрей взял её с собой в Лондон…
- Вика! Хватит! - Воропаевой хотелось как можно скорее прекратить разговор: она чувствовала, что в словах Клочковой содержалось зерно истины, но признавать это было больно и неприятно.
Но Виктория припасла ещё один козырь для доказательства своей правоты:
- Уже половина одиннадцатого, а их ОБОИХ ещё нет в Зималетто!
- Они поехали в банк или на какую-нибудь деловую встречу, - устало сказала Кира. – И мне нет никакого дела ни до Жданова, ни до его секретарши.
- Его секретарша – это я! – с вызовом ответила Виктория.
До Клочковой бывшей невесте Андрея точно не было никакого дела, что она и продемонстрировала, отвечая на звонок по телефону и совершенно игнорируя находящуюся рядом Викторию. Гордо тряхнув копной чёрных волос, Клочкова одарила возмущённым взглядом ту, которую считала лучшей подругой, и вышла из кабинета…
Мария Тропинкина мечтала об очень богатом, молодом и красивом муже. У Виктории Клочковой запросы были значительно скромнее – она удовольствовалась бы очень богатым, на худой конец – просто богатым, и даже не им самим, а его деньгами. Викуся проучилась десять лет в средней школе и два года в МГИМО, поэтому она твёрдо знала, что вода в чайнике заканчивается быстрее, чем в водопроводном кране, бензин в бензобаке иссякает раньше, чем в бензоколонке, а хрустящие бумажки в кошельке испаряются молниеносно, если оторваны от своего главного источника – успешного бизнесмена. Правда, те состоятельные и предприимчивые мужчины, с которыми жизнь сталкивала Клочкову в последнее время, скорее походили на запечатанные колодцы – никто из них не стремился облагодетельствовать вечно нуждающуюся Вику. Попытка женить на себе Малиновского или уехать в Милан и вести там безбедную жизнь за счёт Воропаева провалилась из-за ненавистного бабсовета. И Пушкарёвой… Именно её Вика и считала причиной всех своих последних неудач. И даже счастливый билет в виде визитки финдиректора Никамоды, врученный ей этим самым директором в лифте пару дней назад напоминал об очкастой Катьке-всезнайке: Вике удалось подслушать разговор Тропинкиной и Кривенцовой, из которого следовало, что Николай Зорькин, смотревший на Викторию, как восьмиклассник на звезду эстрады, является бой-френдом Пушкарёвой. Теперь-то Клочкова понимала, на чьи деньги Катерина обновила гардероб, и это просто бесило Викторию. Плюс ко всему Жданов, которого Викуся считала всеядным и беспринципным бабником, стал уделять своей помощнице ещё больше внимания, даже взял её с собой в заграничную командировку, чего ранее не случалось. Восстановить справедливость – вот задача, которую поставила перед собой Клочкова на ближайшее время. Жданова – Кире, утёртый нос – Пушкарёвой, деньги Зорькина – Викусе!
Слова Клочковой не оставили Кирюшу равнодушной. Вот уже два дня она грызла себя за совершённую, как она думала, ошибку. Более того – из последнего своего разговора с Маргаритой Рудольфовной Воропаева поняла, что лишилась союзницы в лице матери Андрея. Вопреки обыкновению, Жданова не выразила радости, услышав голос будущей, вернее, несостоявшейся невестки, была с нею предельно холодна, осведомилась о погоде в Москве и делах в компании, а потом, сославшись на неотложные дела, повесила трубку… Это озадачивало и огорчало одновременно. Раньше, после размолвок Андрея с невестой, Марго всегда принимала сторону Киры и старательно наставляла сына на путь истинный. В чём причина такой разительной перемены в отношениях, Кирюша могла только догадываться… Возможно, госпожа Кытманова поведала своей подруге Маргарите о совместном ужине Киры и Никиты. Но что такого могла увидеть Ольга Никаноровна? Ужин как ужин… И вечером раньше тоже не случилось ничего, что могло бы подпортить безупречную репутацию Кирочки… Кажется… Разве что кто-то видел её с Никитой в машине… Но кому нужно было вглядываться, что происходит за лобовым стеклом одного из автомобилей, припаркованных у ресторана? Да и вообще, по сравнению с тем, что вытворяет Жданов, эти Кирюшины развлечения – просто невинная детская забава (тем более, что отношения с Минаевым не клеились – Никита не предпринимал решительных шагов, а Кира ещё сама не разобралась в своих чувствах и желаниях)… Вывод напрашивался один – Андрей настроил мать против своей невесты. Теперь уже бывшей…
- Кира, что сейчас было! - Клочкова влетела в кабинет и едва успела затормозить перед столом. – Роман звонил Андрею! В коридоре! По мобильному!
- О да, такого раньше не случалось, - с сарказмом проговорила Кира.
Викуся отдышалась, наклонилась к подруге и, пристально глядя ей в глаза, негромко сказала:
- Трубку взяла Пушкарёва. Я не знаю, что эта мымра ответила Роману, но он в лице поменялся.
- Может быть, с Андреем что-то случилось? - встревоженно спросила Воропаева.
- Да ничего с ним не случилось. Малиновский был удивлён, очень удивлён, а это значит…
- Это ровным счётом ничего не значит, - Кире не терпелось избавиться от назойливой доброжелательницы. – Ты мне работать мешаешь!
- Я беспокоюсь о тебе! Неужели ты так просто отдашь его этой…
- Вика, не надо обо мне беспокоиться! Я сама о себе позабочусь! Не хочу больше ничего слышать ни о Жданове, ни о Пушкарёвой, ни о твоём Малиновском…
Услышав свою фамилию, Рома, направлявшийся в свою «резиденцию», резко свернул в сторону и припал ухом к двери кабинета Воропаевой (Амура и Шурочка отбыли на внеплановое заседание в курилку). Кира и Виктория ещё некоторое время препирались. Клочкова пыталась убедить подругу в том, что у Жданова с Пушкарёвой роман, а бывшая невеста Андрея отказывалась в это верить, утверждая, что, как Катерину ни ряди, она всё равно останется закомплексованной дурнушкой. В конце концов, Воропаева дала понять Виктории, что разговор окончен, и Ромка быстренько ретировался в свой кабинет…
Кирюшей овладело трудно преодолимое желание что-нибудь разбить, чем-нибудь шмякнуть об стену и на кого-нибудь накричать. Остатки здравого смысла подсказывали ей, что обвинять во всех своих несчастьях нужно себя, обожаемую. Но такова уж сущность безрассудной любви к себе – она слепа, глуха и туповата. Убедившись, что Шуры и Амуры на рабочих местах нет, Воропаева поклялась себе, что сегодня же устроит им выволочку по первое число, но чуть позже. Первым делом надо разобраться с тем, кто слишком рано начал праздновать свободу…
Как и следовало ожидать, Жданов не брал трубку… Ну что ж… Она разберётся с ним на месте преступления, ей не впервой.
Ромка, услышав в коридоре решительные шаги Воропаевой, попробовал ещё раз дозвониться до Жданова. Не достигнув желаемого результата, он схватил с вешалки куртку, убедился, что ключи от машины в кармане, и пулей выскочил из кабинета. Пробегая мимо ресепшена, он поинтересовался у Маши, которая (о, чудо!) сидела на своём рабочем месте: куда пошла Кира Юрьевна? Удостоверившись, что Воропаева, в пальто и с сумочкой, только что села в лифт и уехала, Малиновский поспешил на автостоянку…
Роман, попадая в пробки на дорогах, почти никогда не нервничал. Где-то в глубине души он их даже любил, потому что именно в пробках Малиновского посещали самые удачные, по его мнению, идеи. Вот и сейчас ему пришла в голову очень своевременная мысль: если он не успеет предупредить Жданова, то это может сделать другой человек, которого от дома Андрея отделяет всего двадцать минут дороги, притом такой, на которой пробки случаются редко.
Ромка был уверен, что Жданчику нужно непременно сообщить о грядущем визите Воропаевой, а в том, что она направлялась к Андрюхе, Малиновский не сомневался, как и в том, что ключи от квартиры Жданова Кира не вернула. Если у Палыча с Пушкарёвой всё так прекрасно начинается, то Катерине вовсе необязательно присутствовать при очередном скандале своего возлюбленного с его бывшей (Бывшей!) невестой, а тем более стать жертвой этих разборок.
Мысленно поблагодарив изобретателя сотовой связи, Ромка нашёл в мобильнике номер Зорькина и нажал на кнопку вызова:
- Николя, привет!.. Катерина себе новый телефон не купила?.. Жаль… Тогда для тебя есть дело на тысячу долларов… Что значит «мало»?.. Да это присказка такая!.. Не собираюсь я тебе платить… Зорькин, ну ты и меркантильный!.. Между прочим, речь идёт о спасении твоей подруги… Ничего с ней не случилось. Пока… Помнишь, где Жданов живёт?.. Да, Катя у него… На деловую встречу поехали? Ты точно знаешь?.. Ах, родители сказали… Так вот, друг мой, эта деловая встреча проходит в квартире Жданова. А Кира Юрьевна Воропаева тоже хочет в ней поучаствовать. Но все вопросы решили уже без неё. Только ей об этом пока знать не полагается… Ну и что, что Катька тебе об этом не говорила? Мне она тоже ничего не говорила… И Жданов ничего не говорил. Они у нас с тобой вообще неразговорчивые какие-то… И телефоны у Жданова сегодня тоже неразговорчивые. Так что тебе придётся ломиться, стучать, кричать и требовать, чтобы открыл… Я в пробке сижу, а тебе двадцать минут до Андрея… Даже ближе?.. А ты где?.. С кем?!.. А… может, это и к лучшему… Тогда лучше не стучи и не кричи. Постарайтесь задержать Киру в подъезде. А ещё лучше – сделайте так, чтобы она уехала… Придумай! Ты же умный…
Звонок Малиновского застал Николая в одном из бутиков, в котором он, под чутким руководством гениальнейшего Милко, выбирал себе галстуки. Дело в том, что пару часов назад господина Вукановича покинула муза. Желая отомстить изменщице, Маэстро постановил, что до вечера в мастерской не появится. И когда она, осознав свою ошибку, вернётся (а Милко был уверен, что непременно вернётся), то пусть почувствует, каково это – быть покинутой в разгар рабочего дня. Чтобы не терять время даром и послужить госпоже Красоте (которая, как свято верил наш Кутюрье, спасёт мир), Великий Дизайнер решил продолжить работу над гардеробом Коленьки, на что тот с радостью согласился…
Начиная с восьми тридцати утра, Зорькин тяжко трудился на благо Никамоды, а значит, и Зималетто, и благодаря собственной смекалке, а также счастливому случаю, ровно в 10.00 сорвал солидный куш – 300 тысяч долларов. Подсчитав, сколько из этих денег достанется ему (добрейший Павел Олегович распорядился, чтобы полтора процента от выигрышей на бирже перечислялись Николаю в качестве премиальных), прикинув, когда он сможет расплатиться за любимую машинку, Колька с чистым сердцем отправился по магазинам тратить честно заработанные денежки.
Покупка галстуков в компании эксперта по модной одежде Милко Вукановича оказалась делом хлопотным, требующим колоссальных нервных затрат. В третьем бутике, непосредственно перед примеркой тридцать третьего галстука, Колька мысленно взвыл (завывать вслух он не стал из уважения к гениальнейшему из дизайнеров) и умоляюще посмотрел на девушку-продавщицу, как бы прося её о помощи. Та истолковала Колькин взгляд по-своему и положила перед ним ещё штук пять «удавок»… Спасение пришло неожиданно. В виде спецзадания от Малиновского…
- Я не понимаю! Какое ещё закрытОе совещание? Почему у Жданова в квартире? – недоумевал Маэстро.
- Потому что он заболел.
- А вдруг это зАразно?
- Нет, это точно не заразно… он подвернул ногу, - на ходу сочинил Колька.
Милко вспомнил, какие у Жданова ноги, и с сожалением сказал:
- Это плохо…
- А ещё… - Коля замялся. – В общем, приедет Кира Юрьевна, но… ей не надо участвовать в этом совещании.
- Какое страннОе совещание! ФинансОвый директор Никамоды в нём может участвовать, а директор отдела продаж не может…
Коленька пожал плечами:
- Это не я так распорядился.
- А впрочем, - задумчиво проговорил Милко. – Кирочка стала такая нервная… Кто знает, что там опять придумАл Жданов? Наверное, ей лучше об этом нЕ знать… А я прослЕжу за тем, чтобы моих рыбок опять не Одели в целлОфан…
Когда Кира позвонила во второй раз, Катя положила мобильный Жданова в карман его пальто и больше не обращала внимания на треньканье. Домашний телефон молчал. Катенька на всякий случай хотела его выключить, но обнаружила, что хозяин квартиры, по-видимому, сделал это раньше. Девушка осторожно села в кресло и стала разглядывать безмятежно спящего Андрея. Он улыбался во сне и был похож на большого ребёнка. Катюше очень хотелось провести рукой по чёрным волосам, прикоснуться губами к щеке, но она сдерживала себя, боясь его разбудить. Жданов заворочался и, не просыпаясь, перевернулся на спину. Взору Катеньки открылась мускулистая грудь, видневшаяся из-под расстегнутой до половины рубашки. Мысли девушки стали постепенно отдаляться с привычной для неё целомудренной дорожки и возвращаться не желали, чем очень смущали Катеньку. Поняв, что в данный момент проводить с ними воспитательные беседы совершенно невозможно, она решила найти себе более полезное занятие. Например, собрать разбросанные тома Энциклопедии…
Когда последняя стопка фолиантов уже была уложена, запел дверной звонок. Катюша обеспокоенно посмотрела на Андрея. Убедившись, что он продолжает спать, Катя поспешила к двери…
- ПушкАрёва! Ты уже здесь?
- Доброе утро, Милко, - поздоровалась Катенька, с удивлением глядя на гостей.
- Добрый день!
- Привет! – Колька по-хозяйски прошёл в прихожую. – А где больной?
- А откуда вы знаете, что Андрею Палычу нездоровится?
- Малиновский позвОнил и сказал, что Жданов подвЕрнул ногу.
Катюша не успела рассказать Роману о вывихнутой ноге и прекрасно помнила об этом, но выяснять подробности не стала.
- Говорите, пожалуйста, тише, - попросила она. – Андрей Палыч спит.
- Ему постАвили обезболивАющий Укол, да?
- Нет, Андрей Палыч отказался вызывать врачей.
- И это правИльно! У них такие ужаснЫе халатИки, что от одного их вида можно забОлеть… Пока не началось это совещание, Милко сделАет больному презИденту кОмпресс, - с этими словами Вуканович отправился на кухню.
- Так что со Ждановым? – тихо поинтересовался Коля.
- Ногу подвернул, - предельно серьёзно ответила Катерина.
Пришла очередь Зорькина удивиться – в кои-то веки соврав, он сказал правду.
- О каком совещании говорит Милко? - осведомилась Пушкарёва. – Андрей Палыч ничего такого не планировал… Мы собирались на деловую встречу, но… В общем, пришлось отложить.
Коля сделал вид, что поверил.
- Совещание – это версия для Милко, - пояснил он. - Телефоны не отвечают, Малиновский сидит в пробке, вот он поручил мне предупредить тебя и Жданова, что сюда едет Кира Юрьевна.
- Зачем? – вырвалось у Катеньки.
- Откуда мне знать? Может, она поняла, что поспешила, и хочет вернуть себе статус невесты… А что это ты так помрачнела?
- Я не помрачнела, - возразила Катенька, отворачиваясь от друга. – Мне уже пора… В Зималетто…
- ПушкАрёва! Мне нужна бумага и ручка. Я напишу тебе, что надо кУпить в аптеке, – заявил Милко, вновь появляясь в прихожей. - У Жданова ничего нет для моего чудеснОго кОмпресса!
- Кате на работу надо. Я схожу в аптеку! – вызвался Коленька. Ему вовсе не хотелось присутствовать при разборках Жданова с бывшей невестой.
- Кате надо на работу! А совещание – это не работа? А сходить за лекарствАми для больного шефа, это не работа? – возмутился Вуканович.
- Я сейчас же схожу. Вот, - Катя протянула Милко листок из блокнота и ручку.
- Я с тобой, - заверил её Николай.
– А тебя, мой друг, я пока буду учить правИльно завязЫвать галстуки, - с довольным видом сообщил Кутюрье. Коленька обречённо вздохнул…
Катенька уже принесла не только лекарства и бинты, но также охлаждённую курочку, картофель и пачку вафель (Вафли предназначались для оголодавшего Кольки), чем заслужила одобрение Вукановича. Когда Милко уже колдовал над кастрюлькой странного светло-зелёного раствора и попутно давал ценные указания Пушкарёвой насчёт приготовления обеда, а Зорькин гипнотизировал курицу, томящуюся в духовке, входная дверь открылась и в квартиру ворвалась Кира Юрьевна. Следом за ней вбежал вечно жизнерадостный Малиновский с криком: «Где этот симулянт?». Маэстро и Зорькин выглянули из кухни. При виде их госпожа Воропаева изменилась в лице (по цвету оно стало напоминать недоваренный бальзам Милко).
- Кирочка, тебе плохо? – поинтересовался заботливый Кутюрье.
Ни слова не отвечая, Кирюша ринулась в гостиную.
- Что здесь происходит? – возопила она при виде лежащего Жданова. Тот, некстати разбуженный, непонимающе смотрел на неё, пытаясь понять: это кошмарный сон или ещё более кошмарная реальность?
- Кира? Что ты тут делаешь?
- Я ещё раз спрашиваю: что здесь происходит?
Андрей огляделся, вспомнил недавние события и изрёк:
- Хороший вопрос. Врываешься с утра пораньше…
- Уже почти полдень!
- Это дела не меняет. Я не обязан перед тобой отчитываться.
Воропаева сбавила тон, но быстро сдаваться не собиралась:
- Вот как ты заговорил?
- А что тебя удивляет? Ты сама этого хотела.
- А ты и рад!
- Заметь, не я это сказал.
- Что ты наговорил обо мне Маргарите Рудольфовне?
- Я? Маме? – изумился Андрей. – С чего ты взяла?
- Она не отвечает на мои звонки.
- Возможно, у неё есть на это свои причины.
- А ты? Ты больше ничего не хочешь мне сказать? - «праведный» гнев Кирочки постепенно сменялся растерянностью.
- Кирюш, но ведь это не я к тебе пришёл.
- Мне уйти?
- У тебя, наверное, ещё много работы на сегодня, - Жданов выдал невинную улыбку.
Собрав остатки гордости (слишком много было слушателей в коридоре), Воропаева развернулась и пошла к выходу.
- Кира! – позвал Андрей. Она с готовностью обернулась.
- Ключи от моей квартиры оставь, пожалуйста, - негромко попросил Жданов…
Ключи Кирюша швырнула на тумбочку в прихожей. С размаху. Демонстративно. Пусть все знают, что это ОНА бросила жениха…
Андрей отправился на поиски Кати и нашёл на кухне всю честнУю компанию.
- Друзья мои, сколько вас, - ошарашенно произнёс он.
- Сейчас будет ещё больше, - угрюмо сообщил Колька, только что закончивший разговаривать по телефону. – Сюда едет Валерий Сергеевич…
_________________
- А на той планете есть охотники?
- Нет.
- Как интересно! А куры там есть?
- Нет.
- Нет в мире совершенства! - вздохнул Лис... ( Антуан де Сент-Экзюпери)
Последний раз редактировалось Jelizawieta 01 мар 2011, 23:41, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо 
Представляю - в первую ночь в НРК Катя выходит из душа, а Жданчик почивает аки младенец... после папиного зелья 
