|
21.
Аня тихо плакала, закрывшись в ванной. Зачем закрылась? Муж давно уже ушел на работу, в квартире было тихо – она даже музыку сегодня не стала включать, а ведь так любила подобрать под настроение мелодию и подпевать любимым песням. Наверное, большинство женщин Москвы, знакомых с Андреем, сочли бы ее полной дурой, - внушала она сама себе, - ну какой повод плакать? А она сидит на бортике ванной и не может остановиться. И разреветься не может, так – пародия на нормальную истерику, поводов для которой – два. Первый – утренний секс. Все было замечательно, нежно, томно, изматывающее прекрасно, но перед кульминацией, глядя на мужа широко открытыми глазами, она поймала его взгляд и… он будто удивился, увидев ее рядом. Одну сотую минуту был в его глазах не то испуг, не то удивление, потом он закрыл глаза и стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи. Он пытался отвлечь ее, а в душе у Ани пожарной сиреной взвыла паника. Ничего не значащий взгляд, но он так хорошо укладывался в общую картину: все по отдельности – слова, поступки, жесты, взгляды - можно было бы списать на усталость, на работу, на что-то еще, но вместе… Неужели Верочка была права, и у Андрея кто-то появился? Зачем? Зачем ему еще кто-то? Неужели две женщины так отличаются, неужели другая может дать ему больше? Зачем? И почему он это скрывает? Умудренные люди говорят, что пока скрывает – значит любит, не хочет расстраивать. Слабое утешение, что ни говори…
Второй повод выглядел тонкой белой полоской бумаги и лежал рядом – на краю раковины. Задержка семь дней. В поездке Аня почти не думала об этом, но потихоньку, в аптечном пункте аэропорта, пока Андрей ждал багаж, она купила тест на беременность. Сегодня решила проверить, и пока ждала положенные пять минут, все гадала – как реагировать. Еще месяц назад она бы, сжимая кулаки, приговаривала: «только бы да, только бы да», но сегодня, измучившись подозрениями, она не знала – обрадуется ли она. А что, если она забеременела? Что тогда? Как она скажет Андрею? А вдруг ей снова придется увидеть это выражение замешательства на его лице. И пусть потом, взяв себя в руки, он будет клясться, что рад и счастлив, но сможет ли она забыть это? Нет, не сможет. Так же, как уже не может игнорировать все эти маленькие изменения в его поведении. И его «Люблю» больше не примиряет с действительностью.
Смахнув полоску теста в мусорную корзину, вытирая слезы, Аня пошла одеваться. Натянула джинсы, привычно поправляя карманы и обнаружила в заднем карточку Воропаева. Еще полдня она то подходила к телефону, то порывалась выбросить карточку в мусорное ведро и все же – позвонила. Он не удивился, предложил встретиться завтра. Оставалось дожить до завтра. Провести вечер с мужем. Могла ли она подумать, что ее будет так пугать перспектива остаться с Андреем наедине? Она знала – она будет смотреть на него, гадать, о чем он думать, и не сможет спросить. Ну почему другие женщины могут устроить полновесный скандал, разбить о голову неверного супруга тарелку, бурно порыдать, обвиняя благоверного во всех грехах, а потом выслушать нелепую ложь и успокоиться? Почему она тянет до последнего, а когда правда открывается уже не может делать вид, что все хорошо? Почему?
Анна взялась за работу, но и это не помогло - все казалось мелкими незначительным, наброски – пошлыми, идеи – банальными. Что в ней не так? Почему Андрей… Стоп-стоп, - уговаривала она себя, - еще ничего не известно. Возможно, надо с ним поговорить? Нет, не скажет он ничего! Все равно не скажет – была уверена Аня. Вечером она сбежала: позвонила Андрею в последний момент, и рванула на дачу к Вере. Муж удивился, стал расспрашивать, и Аня порадовалась, что говорит с ним по телефону, и он не видит ее лица – она бы выдала себя с головой.
А вот от Веры скрыть свое состояние, предсказуемо, не удалось. Хвала небу, Верочка не стала расспрашивать, и они долго сидели и вспоминали прошлое. Уже когда Игорь тактично в двадцать пятый раз напомнил, что неплохо б и поспать, когда с Андреем разговор дался уже легче – спасибо выпитому, и когда они все же решили укладываться, Аня, словно невзначай, сказала, глядя на чернеющее небо:
- Я завтра встречаюсь с Сашкой.
Вера замерла рядом с лестницей на второй этаж. Медленно повернулась, подошла к подруге и обняла ее за плечи:
- Зачем? – в ее голосе явственно проступало неодобрение.
- Я устала, я хочу узнать хоть что-то. Я так больше не могу. И еще… я сегодня тест на беременность делала, - Аня несколько раз глубоко вздохнула, - ничего.
- Расстроена?
- В том-то и дело – что нет. А должна же! А я только облегчение испытала. Это ужасно! Ужасно! – она уткнулась Вере в плечо, закрыв лицо руками.
- Это не ужасно. Это всего-навсего жизнь. Не переживай ты так! Все, что касается дел сердечных, так или иначе устраивается, если не уподобляться упертым ослам.
- Ты думаешь? – Аня вытерла щеки. – Наверное, у меня ПМС, настроение скачет…
- Пошли спать… И все же, не встречайся ты с Воропаевым.
- Я знаю, ты его на дух не выносила, Верочка, - они уже поднимались по лестнице, и Аня обращалась к Вериной спине, - но он не будет врать.
- Ну не знаю, хорошо ли это… - задумчиво ответила Вера, останавливаясь у дверей в спальню. - До завтра. - Подружки поцеловались и разошлись по комнатам.
***
Андрей позвонил Роме и оба друга вместо того, чтобы ехать на работу, отправились в знакомый тир. Малиновский не стал расспрашивать Андрея – и так было понятно, если Жданов решил вспомнить былое и полупить по мишеням – дело серьезное. Он спокойно дождался, когда Андрей сам спросит.
Они рассматривали мишени, и Рома невольно залюбовался аккуратным рисунком, который получился – стилизованное сердце на положенном месте. У Андрея пули продырявили в основном лоб нарисованного злодея, несколько ушло в «молоко».
- Теряешь былую легкость, - не смог удержаться Рома.
- Ром, а ты путал имена?
- В смысле?
- В смысле, занимаясь сексом с одной, вспоминал другую.
- Нет, ты же знаешь – есть стандартное правило - никаких имен. Рыбки, зайки, козочки – мир фауны так разнообразен и позволяет избежать неприятностей… - Рома помолчал, - я даже боюсь спрашивать, чем продиктован твой вопрос. Пожалей меня, скажи, что интерес твой носит исключительно теоретический характер.
Андрей вернул на место наушники, перезарядил пистолет и стал палить с таким зверским выражением лица, что Роме ничего не оставалась, кроме как повторить действия Жданова и вскинуть пистолет.
Разговор возобновился около машин, когда Рома закурил, а Андрея стал нервно выхаживать рядом.
- Ты мне все больше напоминаешь Жданова двухлетней давности, и мне это совсем не нравится. Твой внеплановый приезд, твои вопросы… Это появление Пушкаревой… Стоп, друг, - Рома отбросил сигарету, - а не ездил ли ты случайно вчера на работу?
Андрей остановился и хмуро посмотрел на друга.
- О-ёёёё! – Рома схватился за голову, - Палыч! Что ж ты творишь! Ты там, конечно, встретил свет Катерину Валерьевну? – Рома отвернулся. - Я даже не хочу знать подробностей.
- А я их и не собираюсь тебе рассказывать, - усмехнулся Андрей.
- Жданов, вот честно – лучше бы ты завел себе любовницу! Ты что – не понимаешь…
- Понимаю, Ром, я уже давно большой мальчик и все прекрасно понимаю.
-Тогда что ж ты творишь?
- Малина, а слова «чувства» тебе о чем-нибудь говорит?
- Ну ты еще скажи, что это я виноват! Давай, давай! Напомни мне про инструкцию! Как хорошо, когда есть козел отпущения!
- Не ерничай! Мне не легко, но я не собираюсь устраивать того безумия, которое было…
- Да? А что ты делаешь сейчас? Судя по твоим вопросам, вы с Катериной вчера не звездами любовались, и даже если ничего не было, в кровати с женой ты думаешь о другой – прости, не надо быть пророком, чтобы понимать, чем все это кончится.
- Да? И чем? Чем это может кончиться? – ощерился Андрей. – Тебе-то что?
- Мне? А ты не забыл, я твой друг. Может, что-то я делал не так, но я в первую очередь, думал не о себе, а о тебе.
- А может, ты думал ЗА меня? Может, как друг, ты дашь мне возможность подумать самостоятельно?
- Ах, вот как? – всплеснул руками Малиновский.- А кто, позволь спросить, прибегал ко мне с криками: «Что делать?». Что-то я не припомню, чтобы ты мечтал проявить инициативу. А теперь, оказывается, я просто серый кардинал какой-то.
Андрей запустил пятерню в волосы, разворошил стильную прическу «волосок к волоску» и стал походить на огромного грустного взъерошенного щенка.
- Палыч! – Роман примирительно вскинул руки, - ну что мы делим? О чем мы? Скажи – ты что, всерьез решил оставить семью и Аню?
- Ничего я не решал. Нет. Не так – я решил, что ничего не хочу менять в своей жизни, меня все устраивает, но, видишь ли, я решил, а жизнь меняется без моего желания. Я словно попал в сильное течение и мне не выбраться: за один уступ уцеплюсь, за другой… но меня…
-…несет?
Андрей кивнул.
- Это как рецидив гриппа, так бывает. Переболеешь и все. Жар пройдет, наступит апатия. Тебе просто надо какое-то время продержаться Ты привыкнешь, что Пушкарева есть, и перестанешь так остро реагировать.
- Я надеюсь. Единственное, чего я боюсь, что, пока я болею, может пострадать Аня.
- Уф! – Рома вытер со лба воображаемый пот, - я боялся, что ты скажешь: «Катя».
- А Катя и так уже страдает, - с невеселой усмешкой сказал Андрей.
- Ты еще начни себя винить.
- Ром, какая разница, кто в этом виноват! Она страдает, ты понимаешь?
- Понимаю, сейчас достану платок и начну вытирать слезы. И не смотри на меня так, Палыч. Она уехала САМА. Ты пытался е остановить? Пытался, а она упрямо сделала по-своему! Сделала? Так за ошибки надо платить.
- Дай тебе Бог, Ромка, никогда не совершать таких ошибок.
- Я застрахован, - гордо ответил Ромка, - у меня пламенное, но железное сердце, его разбить невозможно.
- Иногда я думаю, что ты киборг, - серьезно заметил Андрей.
Ближе к концу рабочего дня Андрея стала мучить необходимость ехать домой. Он все никак не мог себе простить секундной слабости. Как же так получилось? Они занимались любовью, и он помнил – каждое мгновение помнил, что рядом с ним Аня, но когда кровь уже стучала в висках и приходилось сдерживать себя, чтобы продлить их обоюдоострое удовольствие, он открыл глаза и… не смог сразу понять с кем он и почему рядом… Господи, Аня! Он целовал ее, вонзаясь сильнее и сильнее, в который раз подтверждая их право друг на друга, но успел заметить, как блеснул в ее глазах страх понимания.
И потом, после занятия любовью, она была как-то по-новому тиха и спокойна. Провожая его на работу, не смотрела в глаза. Ничего не произошло ведь. Правда? Тогда почему так страшно идти домой. Звонок от Ани, которая спокойно и даже весело (делано весело – не упустил случая поизмываться внутренний голос) поставила его перед фактом своего отъезда к Верочке, взволновал и одновременно успокоил. Почему она уехала? Заподозрила, подозревает? Видит все-таки? Как хорошо, что уехала. Не надо притворятся, можно прийти в себя и получить передышку перед… Перед чем? Уже дома, доедая разогретый в микроволновке кусок вчерашнего мяса, Андрей решил, что, что бы то ни было, он будет отпираться. Он не хочет, и не будет даже обсуждать этого с Аней. Ромка прав, это как грипп, это просто надо пережить…
_________________ Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что – редко и не со всеми. Но это не значит – ни с кем и никогда(с)https://litnet.com/ru/lina-palen-u412431
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Я не пойму, зачем это Сашке надо? Если Аня уйдет от Жданова, Кира вновь воспылает надеждой на воссоединение с Андреем. 
чтобы Жданчику жизнь медом не казалась....... 
не выдержала узнать о прошлом мужа - значит, опять проблемы в отношениях с Андреем. А Саша решил все рассказать ей... 
).
Когда же ей станет легче? 
А пока работать, работать и работать! Правильно. Надо хоть как-то отвлечся.
