Я сегодня поработаю почтальоном Печкиным
Прода. Катя на работе и сама не может выложить.
12.
Андрей приехал уже следующим вечером, словно они ни о чём не договаривались, а ведь Жданов сам сказал: одна ночь. И Катя наутро сбежала от него, чтобы не прощаться, просто уехала, оставила на кухонном столе какую-то глупую записку и попросила, уходя, дверь захлопнуть. Он захлопнул, а вечером приехал, и у Кати язык не повернулся попросить его уйти. Понимала, что ввязывается в опасную игру, в круговорот, и вырваться из него будет ой как не просто, а это значит снова ложь, а она ненавидела врать и не умела этого делать, сразу краснела. Правда, пока обходилось, про Жданова её никто не спрашивал, и ей удавалось хранить свою тайну. Что он у неё ночует, почти каждую ночь. Хотя, почти – это, конечно, некоторое преуменьшение проблемы, то есть, снова ложь, потому что Жданов ночевал у неё каждую ночь. Катя уже поняла, что с Кирой у него что-то не то, может, поругались, но у неё смелости не хватало начать вопросы ему задавать. Они о чём угодно говорили, только не о личной жизни друг друга. Андрей звонил ей прежде, чем приехать, и хотя не спрашивал о Мише, а Катя ничего не говорила, но неизменно сама его приглашала к себе. Говорила просто: приезжай, а Жданов, наверное, думал, что она за пять минут до этого Борщёва выпроводила. Катя никак не могла избавиться от ощущения грязи в их отношениях, и недомолвки эти вечные, но желание быть рядом всё пересиливало – и стыд, и невозможность, и страх быть разоблачёнными. Иногда так хотелось пожаловаться кому-нибудь, но Катя знала, что признаться не сможет, ведь после признания всё может закончиться, а она ждала Андрея, каждый вечер ждала его прихода, чтобы с ним поговорить, накормить его ужином, узнать какие-то новости, а потом лечь с ним в постель. Дело даже не в сексе, дело в том, что он засыпал рядом с ней, и просыпался рядом с ней. Это было так удивительно, почти фантастично, иногда ловила себя на мысли, что придумала себе всё это, такого не может быть, всё закончилось уже давно, а то, о чём она каждый день думает, лишь её мечты, но приходил вечер и Андрей приезжал. Ходил по её, точнее, тётиной квартире, что-то делал, о чём-то с ней разговаривал, звонил кому-то по работе, а сам за Катей наблюдал, а иногда подмигивал ей. За такие вечера, рядом с ним, можно было многое отдать. Она начала терять голову, и боялась, что это становится заметно. Глаза прятала ото всех, от прямых разговоров уходила, и теперь панически боялась оставаться с Мишей один на один. Он обнять её пытался, а она из его рук выворачивалась, отговорки пустые придумывала. А когда Борщёв поцеловать её хотел, стыд как раз и накрывал, с головой. Он осторожно к ней прикасался, бережно, а её обжигало, и в памяти Жданов, и они вдвоём этой ночью, или этим утром, и в её памяти всё слишком живо, а тут Миша, и смотрит на неё так проникновенно, с любовью… Из-за его любви Катя больше всего себя виноватой чувствовала. И понимала, что с Мишей надо поговорить. Напрямую. Вот только слова правильные подберёт, сможет вдохнуть поглубже и сосредоточиться только на Мише, а не на Жданове, и поговорит. Обязательно.
- Коля, а что Жданов с Кирой? – как-то решилась спросить она у Зорькина. Сама никак не могла ответ на этот вопрос найти, чего уже только не передумала, а у Андрея спросить смелости так и не набралась. Предыдущим вечером всё ходила вокруг да около, на Андрея со значением поглядывала, но так и не заговорила о главном.
Зорькин глянул несколько удивлённо, потом плечами пожал.
- Да ничего. Говорят, поссорились.
- Кто говорит?
- Ну, кто… Женсовет.
- А-а. – Катя заходила по комнате, не зная, куда деть свою нервозность. А Зорькин хмыкнул.
- Говорят, она ему предложение сделала.
Катя остановилась и к Коле повернулась.
- Что?
- Представляешь? А он отказался.
- Как отказался?
- А вот так. Сказал, что не готов. – Коля откровенно рассмеялся.
- Ну, Жданов…
- Вот-вот. Ну, Жданов. Но надолго ли его хватит, Кать? Как раз до следующего совета. Или через один. Как только Пал Олегыч решит уйти, так и всё. Это все понимают, и Кира Юрьевна тоже.
Катя глаза в пол опустила, осторожно сглотнула. Вот он, камень преткновения. Андрей если и будет выбирать, то не между нею и Кирой, и между нею и «Зималетто». И кто победит? Или она снова время и события опережает? Будет ли Андрей выбирать?
У них отличный секс, даже она, с её минимум опыта это понимает, что не просто так всё, но что дальше? Когда время выйдет, он уйдёт, а ей даже по частям себя не собрать будет. Она позволила втянуть себя в этот водоворот, не особо сопротивлялась, а сейчас уже никакие доводы рассудка не работают. В голове только одно: ей нужен Андрей Жданов. Она думает об этом, и на душе так неприятно становится, жуткая беспомощность накатывает, а ещё горечь и страх. Никогда не думала, что попадёт в такую ситуацию. Мама всегда ей сказки о любви рассказывала, что всё будет прекрасно, семья будет крепкая, муж любимый, а о ворованных ночах никогда ничего не говорила. И о том, что врать придётся, скрывать ото всех, тоже.
- Кать, ты меня слышишь?
- Слышу.
- Так вот, я полтора часа с ним разговаривал. Ты представляешь, чтобы Сорокина кто-нибудь полтора часа выдержал? А я выдержал.
Катя в зеркало на себя посмотрела, провела расчёской по волосам, и улыбнулась.
- Ты прямо герой.
- А то. – Жданов за дверью ванной комнаты ходил, что-то делал, Катя его шаги слышала, даже стук чашки о стол уловила. Андрей приехал лишь двадцать минут назад, голодный, но при этом довольный и полный впечатлений от прошедшего дня. – А он мне всё про проценты, про сроки, начал припоминать, как мы с выплатой кредитов тянули. Гад.
- Так и сказал тебе, прямо в глаза? – искренне поразилась Катя.
- Конечно, сказал. Думаешь, он промолчит? Но я ему тоже напомнил, как мы ждали неделю, когда деньги на счета поступят, и это перед самым показом! И я ему тогда ничего не сказал, словом не попрекнул.
- Правильно.
- Правильно?
- В том смысле, что сказал.
- А-а.
Катя расчёску отложила, и пояс халата развязала. Включила в душевой кабине воду и руку под струи сунула, проверяя температуру.
- А отец не верил, что я с Сорокиным договориться смогу, - Андрей многозначительно хмыкнул и ванную заглянул, остановился в дверях, за Катей наблюдая. Она как раз в душевую кабину вошла и голову назад откинула, лицо подставляя под струи воды, пригладила в момент намокшие волосы. Жданов голову на бок склонил, почувствовав жгучий интерес ко всему происходящему.
- Ты ему сказал? – громко спросила Катя, шум воды перекрикивая.
- Да. – Андрей важно кивнул. Чашку с остывающим чаем на край раковины поставил, и принялся пуговицы на рубашке расстёгивать. Разделся так быстро, что Катя даже головы повернуть не успела, а он в душевую кабину вошёл и её обнял. Катя дёрнулась, обернуться хотела, но Андрей губами к её шее прижался, руки по мокрому телу заскользили, а Катя только в ладони его вцепилась. В первый момент попыталась их разжать, но почти тут же сдалась.
- Андрей.
- Тихо. Я соскучился за целый день.
Когда он говорил, что скучает по ней, у неё последние силы для сопротивления заканчивались, так всегда было.
Повернулась, потянулась к нему, даже на цыпочках приподнялась, и за плечи обняла. Ладонь по его мокрой коже скользила, тёплая вода сверху лилась, немного отвлекая и смазывая ощущения от прикосновений Андрея, а он её к себе крепко прижал. Рука вниз опустилась, а Катя в его плечо уткнулась, глаза закрыла, чувствуя, как внутри что-то дрожит в ожидании его прикосновения. Только за Жданова и держалась, если бы не он, просто-напросто упала бы к его ногам. Через несколько минут он её за волосы взял, голову повернул и поцеловал в непослушные губы, ловя её стон. Вода прямо на лицо лилась, Катя её вкус чувствовала, тёплый и немножко хлористый. Руку подняла и лейку чуть в сторону отвернула. А ладони у Андрея горячие, горячее, чем вода, они по Катиному телу бесстыдно гуляли – по груди, по животу, по ягодицам. Катя его целовала, выгнулась, когда он её наклонил, а она губами к его груди прижалась. И услышала, как Жданов судорожно втянул в себя воздух, когда её ладонь по его животу вниз скользнула. А вода всё лилась, капли звонко ударялись о кафель, и Катя невольно ко всему этому прислушивалась. Чувствовала только Андрея, а слышала шум воды, он мысли путал, и казалось, что на этот раз точно никого кроме них во всём мире. Замкнутое пространство, льющаяся сверху вода, и они вдвоём, разгорячённые и потерявшие голову.
Кате казалось, что она всё контролирует, и если Андрей тяжело дышал и от неё не отрывался, то она всё понимала. Глаза открывала и сразу реальность к ней возвращалась, пусть и не слишком чёткая. Но она отслеживала каждое их движение, на самом краю сознания всё-таки обосновалась мысль о возможной опасности, и когда Жданов её крутил, как хотел, она обязательно одной рукой за стену держалась, но в какой-то момент вдруг поняла, что провалилась куда-то, а потом на поверхность вынырнула и теперь надышаться никак не может. И вода эта: на долю секунды показалось, что тонет. Стон вырвался, уж очень пикантный, но Пушкарёва могла бы поклясться, что это от беспомощности и удивления, вот только вышло не слишком похоже, и поняла, что Жданов её к стене прижимает, а она ногтями за швы между плитками цепляется. Царапает, задевает, а Андрей ей на ухо дышит, с надрывом, и рука снова по её телу забегала, словно очнувшись. Ещё сильнее навалился на неё, ненадолго, Катя щекой к гладким плиткам прижалась, и только краем глаза заметила руку Жданова, когда он ею в стену упёрся. От стены оттолкнулся, словно у него сил не было просто так выпрямиться, назад подался и Катю за собой потянул, прижал её спиной к своей груди, обнял за плечи и голову откинул, несколько секунд стоял и не дышал, когда вода прямо ему на лицо лилась. Катя щекой к его руке прижалась, которой он её обнимал.
Андрей её мокрые волосы на макушке пригладил, в подставленную словно специально для поцелуя щёку поцеловал, и проговорил довольно:
- Разрумянилась.
Она ещё больше покраснела, по крайней мере, щёки защипало сильнее, и ничего не ответила. А Жданов с полки гель для душа достал и в ладонь себе налил немного, провёл ею по Катиному телу. Она лицо вытерла, смахивая воду, а затем к Андрею лицом повернулась. Его ладони прошлись по её груди, растирая мыло, и Жданов наклонился, чтобы Катю поцеловать.
- Всё хорошо? – шепнул он, а она головой качнула.
- Моему маникюру совсем не хорошо.
Андрей улыбнулся. Затем ещё раз поцеловал, и Катя на секунду у него на шее повисла.
Он первым из душа вышел, и её любимое розовое полотенце забрал, а Катя дверь душевой кабины приоткрыла и крикнула Жданову вслед:
- Полотенце мне другое принеси!
- Принесу.
Она одна осталась, когда он из ванной вышел, и к стене привалилась, к которой совсем недавно он её прижимал. Ненадолго закрыла глаза. Чувство было такое, что это не круги, а жизнь перед глазами вертится и всё обороты набирает, скоро уже не остановишь эту карусель, Катя в этом была уверена.
Вот как об этом можно было кому-то рассказать? Да она со стыда сгорит.
Когда из ванной вышла, закутанная в тёплый халат, Андрей в гостиной по телефону разговаривал. Устроился в кресле с высокой прямой спинкой, у окна, ноги вытянул и выглядел не слишком довольным. Катя невольно приостановилась, прислушиваясь к его разговору, поняла, что он с Пал Олегычем разговаривает, который два дня назад вместе с Маргаритой Рудольфовной в Лондон улетел, и тогда уже тихо, стараясь внимание Жданова не отвлекать, прошла к двери спальни. Голос Андрея и сюда проникал, даже через закрытую дверь, и до Кати долетали некоторые слова и фразы, и она даже расслышала, как Андрей слова подбирал, пытаясь объяснить, где он в данный момент находится. По тому, как старался, Катя решила, что это он уже перед матерью оправдывается. Маргариту этот вопрос волновал намного больше, чем Пал Олегыча. Маргарита за Киру переживала, а Андрей всё отговорки придумывал. А Катя боялась дать Жданову понять, что всё это слышит, подмечает, и главное, что её это расстраивает. Ведь не должно, по определению, не должно расстраивать. Вот и улыбалась ему, продолжая притворяться, что её его проблемы никак не касаются.
Надела футболку, лёгкие домашние брюки, и пообещав себе, что больше к разговору Андрея прислушиваться не будет, дверь плотнее закрыла и устроилась на постели, по-турецки поджав под себя ноги. Взяла с тумбочки папку с материалами по новому проекту, которые для неё специально подобрала Юлиана, и только на потолок посмотрела, не зная, откуда ей ещё терпения взять, когда Жданов в соседней комнате голос повысил. Волосы в хвост забрала, и решительно открыла папку, а когда Андрей в спальне всё-таки появился, заставила себя ему улыбнуться.
- Родители?
- Да. – Андрей сказал это несколько неуверенно, и на Катю кинул пытливый взгляд. А Пушкарёву угораздило как раз в этот момент на него глаза поднять, и замерла, словно пойманная за чем-то неприличным, правда, заставила себя отвлечься от возникшего в душе смятения, в который раз подумав, что так и не может до сих пор привыкнуть к домашнему Жданову, без его любимых костюмов, галстуков и деловитости. Вечерами теперь видела его в джинсах и футболках, абсолютно не шикарных, и он по её квартире ходил, не кричал и не суетился, даже когда работал. Устраивался за профессорским столом с ноутбуком или бумагами, и мог не один час провести за работой, что Катю даже удивляло. В «Зималетто» Андрея постоянно дёргали, он куда-то бежал, бумажную работу бросал, не доделывая, и Кате раньше в голову не приходило, что он вечера может вот так проводить. Её всегда убеждали, что все вечера у Андрея Жданова заняты, и чем-то более интересным, чем перебиранием бумажек. К тому же Пушкарёва не подозревала, сколько в нём на самом деле терпения, и даже степенности. В такие моменты, сидя за старым дубовым столом, устало потирая переносицу, но продолжая вглядываться в экран компьютера, щурясь, он ей Пал Олегыча напоминал. Как-то серьёзнее становился, а когда бумаги в сторону откладывал и компьютер выключал, сразу начинал улыбаться, превращаясь в знакомого, привычного Андрея. К нему живость возвращалась, в глаза озорство и лукавство, и невозможно было поверить, что он десять минут назад ругался по телефону с поставщиками или даже Милко. А Катя всё это теперь каждый вечер видела, и когда Андрей не замечал, наблюдала за ним, с большим интересом, пыталась всё запомнить, не зная, сколько ещё дней, вечеров, часов у неё в распоряжении. Как оказалось, когда влюбилась в него, несколько месяцев назад, когда боготворила и считала идеалом, даже не представляла, какой он на самом деле. Теперь уже и вспомнить чётко не могла, во что же именно она влюбилась. Просто посмотрела и пропала? Больше ведь ничего о нём не знала, а вот сейчас могла бы долго говорить об этом человеке. Столько мелочей, привычек, пристрастий, столько всего, что иногда кажется, захлебнуться может от переизбытка ощущений в мыслях о нём. И сейчас как никогда чётко осознавала своё зависимое положение: она его любит. Со всеми его достоинствами, недостатками, даже со всеми его проблемами, - любит. И не знает, что будет делать, когда всё закончится. Когда Андрею надоест эта игра в семейную жизнь?
Жданов на кровать рядом с ней сел, уже привычно её к себе потянул и поцеловал, потом ещё раз, а Катя тихо рассмеялась, и оттолкнула его от себя, испугавшись, что через стиснутое горло может вырваться что-то вроде рыдания. Ей нужна была минутная передышка.
- Подожди, Андрюш. Я работаю!
Андрей откинулся назад, локтём на подушку опёрся.
- А-а, - глубокомысленно протянул он, и с интересом в её папку заглянул. – И что ты делаешь?
Катя с тоской уставилась на фотографии в своих руках.
- Смотрю.
Жданов странно хмыкнул, и Катя через плечо на него оглянулась, сурово сдвинула брови.
- Что ты смеёшься?
- Не смеюсь, - замотал он головой, а когда кулачком по боку получил, заулыбался. И нетерпеливо рукой махнул. – Ладно, показывай, что там у тебя.
Катя снимки в кучку собрала, назад сдвинулась, чтобы к Андрею поближе быть, и начала рассказывать:
- Мне Юлиана целую стопку дала. Туристическая компания, они каждый год празднуют свой день рождения, каждый год хотят что-то новое. Это уже пятый год, Андрюш! Вот снимки за каждый год… По-моему, всё уже было, что ещё нового можно придумать?
Андрей на снимки смотрел всего несколько секунд, взгляд на Катю перевёл, на её профиль посмотрел, понял, что она не на шутку расстроена, и спросил:
- Кать, зачем ты этим занимаешься?
Она упрямо выпятила нижнюю губу.
- Это моя работа.
- Нет.
Пушкарёва посмотрела возмущённо.
- Это так ты мне помогаешь?
Жданов её обнял одной рукой.
- Но тебе же это не нравится.
- Нравится. Просто я ещё не до конца привыкла.
Он головой качнул.
- Ты упрямая.
- Да, - не стала спорить она, а Андрей улыбнулся. Но всё же добавил:
- Ты отличный экономист, и ты любишь цифры. Гораздо больше, чем вот это всё, - он пальцем по снимкам постучал. – У Юлианы нет для тебя работы по профилю?
- Есть. Но её не так много.
- Тогда уходи.
- Но я не хочу уходить! Юлиана очень хороший человек, она мне помогла в трудный момент, и я…
- И ты ей благодарна.
- И это тоже.
- Но это не твоя работа, я же знаю.
Катя руку его шутливо оттолкнула.
- Ты слишком много знаешь.
Он бретельку майки с её плеча спустил и поцеловал.
- Про тебя я знаю всё.
- Не зазнавайся, пожалуйста.
Андрей рассмеялся.
- Меня сюрпризы ожидают?
Катя игриво дёрнула плечиком.
- Кто знает.
Жданов пальцем по её щеке провёл, чуть влажную прядь волос задел, а Катя легко сдула её со щеки, снова сосредоточившись на снимках.
- Кать, - тихо позвал он.
Она бровь приподняла, правда, не на него не посмотрела.
- Давай завтра ко мне поедем ночевать.
Посмотрела.
- Зачем?
- Я скучаю по камину.
На её лице появилась растерянность, моргнула, а после уже вспыхнула. И обиделась на его улыбку. Но когда Андрей её обнял, спорить не стала, и легла рядом с ним, положила голову ему на грудь. Пальцы за низ его футболки ухватились, приподнимая. Жданов губами к её лбу прижался. В груди, у самого сердца, так тяжело стало, но одновременно тепло, и думать ни о чём не хотелось, ни о каких проблемах, из-за которых у них только вечера на двоих, а дни – врозь.
- Поедем?
- Я не думаю, что это хорошая идея.
Снимки у Кати из-под бока вытащил и положил на тумбочку рядом с кроватью.
- Почему? Какая разница…
- Есть разница, и ты знаешь. – Катя щекой к его груди прижалась. – Вдруг Кира решит…
Андрей тут же разозлился.
- Она не решит, Кать!
- Откуда ты знаешь?
- Она вообще со мной не разговаривает, - признался он.
Катя его слова обдумала, после чего осторожно кивнула.
- Вот именно. И когда решит ситуацию исправить…
- Хватит, а.
Катя отодвинулась от него. Хватит, так хватит.
- Ты зачем это делаешь? – Андрей снова на локте приподнялся и теперь смотрел на неё сверху вниз, с большой претензией. – Не хочешь, так не хочешь. Не поедем. Но не надо… меня виноватым во всём делать.
Катя на постели села и ноги вниз спустила. Пригладила волосы.
- Я этого не делаю.
- Конечно.
Она повернулась к нему лицом.
- Я ничего не делаю, Андрей! По-моему, всё ясно, разве нет? Это ты всё придумал!
- Отлично! – Он ошарашено качнул головой, уставившись на Катю. – Всё-таки я!
Пушкарёва не выдержала и глаза опустила. В который раз почувствовала себя в ловушке. Вокруг стены каменные и не выбраться. И страшит только одно – что выбираться не хочется. Силы иссякли, и она сдалась, просто ждёт, как ситуация разрешится, и даже готова принять кару и смириться с последствиями. Ведь не зря говорят, что всё на свете имеет свою цену, особенно счастье и удовольствия. У Кати уже давно появилось стойкое ощущение, что с каждым прожитым днём рядом с Андреем, долг её растёт.
- Он тебе не нужен, - зашептал ей Жданов, когда они спать легли и свет выключили. Долго молчали до этого, обиженные и взбудораженные неожиданной ссорой, и даже оказавшись в кровати, друг от друга в первый момент отодвинулись. Но вскоре Андрей к Кате придвинулся, обнял её, сжавшуюся под одеялом, и прямо на ухо ей прошептал: - Не нужен.
Пушкарёва глотала слёзы, потом принялась мокрые щёки углом одеяла вытирать.
- Не решай за меня.
- Не решаю. – Андрей тихо говорил, почти шёпотом, но в тёмной, затихшей квартире большего и не требовалось. – Но он ведь, правда, тебе не нужен. Когда ты с ним встречаешься? Днём, в ресторане? – Его рука под одеялом добралась до Катиного плеча и погладила его, затем несильно сжала. Жданов почти неслышно протянул: - Катя. – Его губы коснулись её тёплой и влажной щеки. – Ты врёшь мне. И я ведь знаю, что ты врёшь, но позволяю тебе врать. Неужели ты думаешь, что я позволил бы…
Катя на спину перевернулась и шумно выдохнула.
- Миша здесь не при чём.
- Да?
- Ты сам это знаешь. И ты сейчас просто мучаешь меня, только не знаю зачем. Чего ты хочешь? Чтобы я с ним не встречалась? Я не могу этого сделать, я с ним работаю.
- Я не об этом говорю!
- Я знаю! Знаю, что не об этом. Но дело ведь не в этом. Дело в том, что ты и я… - Катя глубоко вздохнула, понимая, что запуталась в словах и мыслях. – Дело в том, что сейчас я владею компанией твоей семьи. Все всё знают, и общаться со мной никакого желания не имеют. А когда я подпишу бумаги, то и вовсе превращусь… в неприятное воспоминание. Ничего не изменится, понимаешь? Если только хуже станет. – Она пальцем его в грудь ткнула. – А тебе не об этом надо думать. Ты должен стать президентом, когда Пал Олегыч решит уйти. Ты. А не Воропаев.
Андрей её лица в темноте видеть не мог, но даже рад этому был. Слушал её, весь напрягся, даже рука, на которую он опирался, заныла. Жёстко усмехнулся.
- Любым способом?
- Нет любых способов, Андрей. Есть всего два, ну может, три, если повезёт. И не притворяйся, что для тебя это неважно. Важно, я знаю. И виноватой в твоём промахе я оказаться не хочу.
Жданов руку с подушки убрал и лёг.
- Ты так всё усложняешь, - пожаловался он.
Лежали, плечо к плечу, в темноту смотрели, потом Катя руки в замок сцепила, пристроив их на своей груди.
- Я знаю, что я не буду работать у Юлианы. Не сейчас, но когда-нибудь я пойму, что мне нужно двигаться дальше. Я почти знаю, что я буду делать, когда пойму это, куда пойду, и как будет складываться моя жизнь и карьера. А вот когда… - Сглотнула. – Когда о тебе думаю, ничего не знаю и не вижу. Я просто не представляю, как… после всего, что было…
Они ни разу об этом не говорили. Андрей боялся этой темы, вообще старался не вспоминать о прошлом. Жили одним днём, одним вечером, когда он приезжал и с поцелуя у дверей всё начиналось. Даже о следующей встрече никогда не сговаривались. Жданов переживал каждый раз, что позвонит Кате на следующий день, а она скажет, что занята, что не одна, что приезжать не нужно, а она в свою очередь не переставала думать о том, что вот на следующий день Кира решит с Андреем помириться, и тот уступит, причём поступит совершенно правильно, но от этого не менее болезненно для неё. И весь этот страх от бесконечного вранья, которое, как казалось, прекратить уже невозможно. Оно замкнулось вокруг них, окружило, пряча ото всех, но не переставая мучить. А вот сейчас Катя об этом упомянула, и сразу стало тяжело дышать, обоим. Андрей виноватым себя почувствовал, а Катя тут же раскаялась, но поздно. И подумалось, что с этих её слов начнётся падение вниз. Как она переживёт?
Молчали, боясь произнести хоть слово. Вдруг ошибутся, и тогда вниз полетят быстрее и точно не спасутся. Безнадёжность, беспомощность и всё тот же страх. Но Андрей всё-таки Катю обнял, осторожно, и не сразу, только через несколько минут. Она у него под боком устроилась, в подушку уткнулась и дышала сдавленно. Еле слышно, но Жданову удавалось улавливать тихие вдохи. Он сам на бок повернулся, и Катю своей рукой накрыл. Не поцеловал, во рту странная горечь присутствовала, и он не осмелился. В те минуты, перед тем, как заснуть, он был уверен, что всё плохо. А вот проснувшись утром, несколько мгновений на потолок над головой смотрел, мысли спросонья лениво заворочались в голове, потом рукой по Катиному бедру провёл, и уже после почувствовал её руку на своей груди и ногу, перекинутую через его ноги. Снова погладил и глубоко вздохнул. За окном уже солнце вовсю, Андрей сощурился, кончик носа потёр и глянул на часы, после чего почувствовал блаженное облегчение, когда понял, что ещё слишком рано. Просто солнце теперь вставало рано, лето ведь почти. Так что ещё можно спать, спать…
Катя чуть шевельнулась, тоже вздохнула, и её ладошка поползла по груди Андрея к плечу. Он поймал её своей рукой и чуть сжал. И вдруг сейчас, припомнив свои невесёлые мысли перед сном, и глядя на солнечные лучики, пляшущие по полу у кровати, Жданов подумал, что на самом деле всё не так и плохо. Особенно, когда просыпаешься рядом с любимой женщиной, и она, не смотря на все ваши ссоры и обиды, доверчиво прижимается к тебе, словно защиты от всех своих ночных кошмаров у тебя ищет. Всё не так плохо…
Андрей осторожно перевернул Катю на спину, позабыв, что всего пару минут назад спать собирался, губами к её шее прижался, и почувствовал, как она потягивается в его руках. У неё вырвался довольный вздох, обняла его, правда, руки ещё слабые, рассеянно по его спине заскользили, а глаза так и не открывала. Жданов голову поднял, чтобы Кате в лицо посмотреть, заметил подрагивающие веки, но просыпаться она никак не желала. Он к её губам прижался, попытался их языком раздвинуть. После слабого сопротивления ему это удалось, поцеловал, а когда отстранился, Катя глаза открыла, заморгала и тихо спросила:
- Вставать пора?
Он улыбнулся.
- Ещё не пора.
Она расслабилась, снова потянулась и глаза закрыла, когда Жданов нетерпеливо откинул в сторону одеяло и принялся её целовать. Тёмные волосы щекотали Катин подбородок, когда он её грудь целовал, проводя языком у ажурного края ночной рубашки, потом Андрей подол её сорочки наверх потянул, и Пушкарёва послушно приподнялась и руки подняла. Голову повернула, чтобы на часы посмотреть, но Андрей пальцами её подбородок зажал, повернул, и Катя на его поцелуй ответила.
Это было похоже на продолжение сна. Вроде и проснулась, но под натиском Жданова глаза снова закрыла, словно покачивалась в приятной полудрёме, и кроме Андрея – его прикосновений, сбивчивого дыхания, горячей кожи, и реакции своего тела на него, больше ничего не было. Утренний секс всегда был чуть ленивым, невозможно было быть порывистым, даже излишне страстным, всё медленно, без намёка на нетерпеливость, и всегда инициатива исходила от Андрея. Он Катю обычно будил, целовать начинал, а она окончательно просыпалась уже позже, поначалу просто принимала его ласки, смакуя, и не торопясь впитывала в себя начало нового дня. И когда уже сдерживаться становилось невозможно, когда тихих томных стонов Жданову становилось мало, Катя сама начинала его торопить, и видела, как глаза Андрея в этот момент загораются – довольно, победно и чуть хищно.
Он на неё навалился, практически вжал её в кровать, и лицом в Катину шею уткнулся. Дышал со свистом, а она волосы Андрея перебирала, облизала сухие губы. Смотрела в стену за плечом Жданова остановившимся взглядом, и чуть задыхалась, чувствуя, как сердце колотится, после пережитого. Андрея до сих пор ногами обнимала, а он, наконец, зашевелился, приподняться попытался, правда, ещё раз поцеловал её, и ещё раз, губы скользнули по её ключице, а затем всё же отодвинулся от неё. Рядом лёг и одеяло на них натянул. Катя рядом с ним клубком свернулась, такая тёплая была, разомлевшая, и очень уютная. Жданов решил её не трогать, надеясь, что она уснёт, слишком рано, чтобы что-то говорить, руку на её подушке вытянул, а Катя щекой к его ладони прижалась.
Всё на самом деле не так плохо.
- Посмотрела, конечно, - говорила Катя кому-то негромко, замолчала на несколько секунд, затем с некоторой заминкой добавила: - Есть у меня пара мыслей, но надо всё получше обдумать…
Андрей на спину повернулся, глаза рукой потёр, а уже после попытался их открыть. Тут же заморгал от яркого солнечного света, который, кажется, весь точно на кровати сосредоточился, даже жарко было. Рукой от него загородился, покосился на часы, затем снова на Катю уставился. Она стояла к нему спиной, перед открытым шкафом, в одном нижнем белье, и по телефону разговаривала. Андрей взгляд на её ярких трусиках в полоску остановил, потом обратил внимание на два платья, разложенные на кресле. Почесал колючий подбородок.
- Ну, как я буду вам по телефону объяснять? – продолжала Катя. – Вот приеду в офис… - Последовала трагическая пауза, после чего созналась: - Да, я ничего не придумала. Но вы же знаете, что у меня проблемы с фантазией. Вот расчёты сделать!..
Жданов усмехнулся и перевернулся на живот, закрыв голову руками. Подглядывал за Катей через небольшую щёлку. Заметил, что она обернулась на него, услышав шорох, и тут же с Юлианой торопливо прощаться начала.
- Скоро приеду, - пообещала она и телефон отложила. А после поинтересовалась: - Ты проснулся?
Жданов что-то неразборчиво пробурчал, а Катя сообщила:
- Восемь, Андрюш. Мне пора на работу.
Шумно вздохнул, тем самым выражая своё недовольство. Голову повернул, чтобы Катю лучше видеть. Она стояла перед креслом в раздумьях, платья разглядывая.
- Жёлтое, Кать.
Она обернулась, не расслышав, что он сказал. Переспросила:
- Что?
Андрей руками загораживаться перестал и зевнул.
- Жёлтое, говорю.
Пушкарёва снова на платьях сосредоточилась, руки в бока упёрла, но уже через несколько секунд кивнула, и даже плечами едва заметно пожала, тем самым давая понять, что спорить с ним не собирается. Ненужное платье снова в шкаф определила, а жёлтое с плечиков сняла.
- Ты не опоздаешь? – спросила она, придирчиво разглядывая своё отражение.
- Успею. – Жданов не удержался и снова зевнул. А когда Катя подошла, рот поспешно закрыл. Рукой её ноги обнял, а Катя наклонилась, чтобы его поцеловать. Поцелуй вышел крепче и длиннее, чем она ожидала. Смеясь, руки Андрея оттолкнула и выпрямилась.
- Всё, мне пора.
- Пообедаем?
- Я не знаю. Позвони.
- Позвоню, - чуть зловеще пообещал он, а Катя улыбнулась шире.
- Завтрак на столе. Пока.
- Пока, - пробормотал он, но Кати в комнате уже не было.
Как кстати он сделал ключи от этой квартиры, подумал он, чувствуя лёгкое возбуждение. Ведь раз у него теперь есть ключи от дома Кати Пушкарёвой, то всё на самом деле не так плохо?
День выдался суматошный, и думать о том, что они вчера с Андреем друг другу в темноте наговорили, было совершенно некогда. Хотя, после утра, проведённого в его объятиях, и вовсе не хотелось. Не стыковались как-то вчерашняя обрушившаяся на неё безнадёга и сегодняшняя нега после занятия любовью. Всё это завязывалось в узел с именем одного и того же человека, и Кате было нелегко с этим смириться. Многое бы отдала, чтобы в их с Андреем отношениях не было никаких проблем. Ведь у них бывает всё хорошо, просто хорошо, вот как сегодня утром, и улыбаться хочется, и счастливой себя чувствуешь, а потом какое-то неосторожное слово, и всё начинает рушиться на глазах. И везде Жданов, Жданов, все мысли невольно вокруг него крутятся, неважно – радуется она или страдает. Что-то между ними происходит, каждый день происходит, но проблемы и не думают решаться. Они с Андреем стоят на месте, или того хуже, кругами ходят.
- О чём ты думаешь?
Катя голову вскинула и несколько испуганно на Юлиану взглянула.
- Что?
Виноградова повертела в воздухе рукой.
- У тебя лицо такое… воодушевлённое, что ли.
- Вот уж нет, - фыркнула Пушкарёва. – Никакого воодушевления, это точно.
Юлиана смотрела на неё пристально, и Катя на стуле заёрзала, не выдержав её взгляда. В документы глазами уткнулась. Стало жарко, и Пушкарёва к своему ужасу поняла, что краснеет. Опустила голову ниже, всё ещё надеясь спастись.
- Пообедаем? – спросила Юлиана позже. На часы кинула выразительный взгляд.
Катя очень аккуратно принялась складывать бумаги.
- Нет, у меня встреча. На обед запланирована.
- Отдыхать надо иногда, – наставительно проговорила Виноградова. – По собственному опыту тебе говорю. И работать, и отдыхать, и влюбляться. Всё надо уметь.
- Влюбляться?
- Конечно. Когда влюбляешься, сразу такой прилив сил ощущаешь, да и вообще, это полезная вещь. Вся расцветаешь. Вот как ты.
Катины руки замерли, она с опаской на начальницу посмотрела.
- Я расцветаю?
- С каждым днём всё больше. Я за тебя рада.
Смущённо кашлянула.
- Спасибо, Юлиана.
Она удивлённо вздёрнула брови.
- Мне-то за что? Спасибо скажи тому, кто так старается.
- Обязательно, - в полном замешательстве пробормотала Катя. И мысленно себя поторопила, с Андреем они должны были встретиться через сорок минут в новом ресторане недалеко от офиса Виноградовой. Они некоторое время назад обнаружили этот ресторан, в небольшом переулке, и время от времени туда заезжали пообедать, не боясь, быть пойманными. Ресторан был небольшой, специализировался на итальянской кухне, нешумное семейное заведение, Кате с Андреем там нравилось. Они ни разу не встретили там ни одного знакомого. А вот сегодня не повезло.
Катя приехала первой, заняла столик у окна, улыбнулась уже знакомой официантке, принимая у той меню, а потом услышала знакомый смех, и напряглась. Осторожно повернула голову, и с трудом сглотнула. Чуть в стороне, через два столика, сидели Кира с Викой, и смеялась именно Клочкова. Уж её-то смех не спутаешь. Катя отвернулась от них, никак не могла с волнением справиться, и не сразу сообразила, как действовать. Отослав официантку, достала телефон и, торопясь, по памяти, номер Жданова набрала.
- Я уже приехал, - сообщил он, вместо приветствия, как только ответил. – Ты здесь?
- Не заходи, - выдохнула она в трубку.
- Что?
- Не заходи в ресторан! – Тут же кашлянула в сторону, губы рукой прикрыла, когда поняла, что сумела обратить на себя ненужное внимание.
- Почему?
- Стой там, я выйду, – едва слышно проговорила она и отключилась. Из-за стола поднялась, послала официантке, направившейся к ней, немного виноватую улыбку, пошла к выходу, но поймала на себе взгляд Воропаевой. Та что-то Виктории сказала, и Клочкова резко оглянулась, на Катю уставилась, недоверчиво. Обе пристально разглядывали её, стало неприятно, Катя внутренне поёжилась, но заставила себя вежливо кивнуть в знак приветствия. Кира тоже кивнула, но с некоторым превосходством и скользнувшей по губам усмешкой.
Андрей ждал её у входа. Сразу руками развёл, выражая своё недоумение, когда она вышла.
- Что?
Катя подошла и под руку его подхватила.
- Там Кира с Клочковой. Я их не сразу заметила.
Жданов сразу как-то подобрался, губы поджал, а Катю за талию приобнял и повёл к машине.
- Пойдём, - отрывисто проговорил он, а Пушкарёву его тон неприятно кольнул. Они сбегали от глаз его невесты. Но она за Андреем пошла, даже не подумав поспорить, и в машину села, стараясь, чтобы Андрей её испортившегося вмиг настроения не заметил.
Пообедали в другом ресторане, вот только всё больше молчали. Андрей завёл разговор об очередном визите в банк, чтобы хоть что-то рассказать, а Катя только кивала, не в силах избавиться от горечи. Она просто бурлила внутри, наружу лезла, и портила вкус еды. Катя вилкой в тарелке ковыряла, понимая, что не может больше съесть ни кусочка.
- Пойдём? – предложил Андрей минут через пятнадцать. Катя с облегчением согласилась.
Правда, просто так не расстались. Долго целовались в машине, словно на вечность расстаются. Только телефонный звонок заставил их друг от друга оторваться. Звонил Малиновский, сходу начал Андрея какими-то проблемами загружать, а Катя губы красила, глядя в зеркало, и чувствуя ладонь Жданова на своём колене. Он его гладил, сжимал, и было понятно, что нужно уходить, иначе он её попросту не отпустит, растеряв остатки разума.
- Пойду, - одними губами прошептала Катя, придвинувшись к нему. В щёку поцеловала, едва коснувшись, а Андрей к её губам потянулся, продолжая слушать Малиновского. Пушкарёва головой качнула, отказываясь от ещё одного поцелуя, из машины вышла и рукой Андрею помахала. Пока через стоянку шла, два раза оглянулась, но машина стояла на прежнем месте. Улыбалась и снова рукой махала. А когда вошла в кабину лифта, улыбка с её лица сползла, уступив место панике. В голове, как пульс, одна мысль билась: ей сил не хватит отдать Андрея Кире. Она попалась.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
пусть чинят! за что я им вообще плачу, если на свой любимый сайт захожу через непонятно какие уловки? 
