Это не правило, это исключение
11.
Понимая, что делает не дело, следующим утром, придя на работу, Андрей всё равно первым делом отправился в кабинет Зорькина. Знал, что тот всегда приходил вовремя, никогда не опаздывал, и поэтому уверенно прошёл мимо пустующих секретарских столов, совершенно не удивившись, что женсовета на рабочих местах ещё нет, коротко постучал и сразу вошёл в кабинет. Зорькин в удивлении замер, на него глядя, затем осторожно на своё кресло опустился, папочку, что перед ним лежала, ладонями погладил, и обстоятельно поздоровался:
- Доброе утро, Андрей Палыч. Вы сегодня рано.
- Да? Не спалось.
- Что-то случилось?
В этом месте Андрей замялся, соображая как бы подоходчивее Николаю Антоновичу объяснить свою просьбу, и чтобы желаемое от него получить, не упрашивая и ничего не объясняя. К столу прошёл и беглым взглядом оглядел «творческий» беспорядок.
- Да нет, ничего не случилось. – И как бы невзначай подвинул к Зорькину чистый лист бумаги. – Николай Антонович, ты напиши мне Катин адрес новый.
Зорькин посмотрел на лист, потом на Жданова, затем вообще отвернулся, обдумывая.
- А вам зачем?
- Появились некоторые вопросы…
- Задайте их мне.
Жданов костяшками пальцев упёрся в стол.
- Мне нужно встретиться с ней лично.
Зорькин кашлянул в сторону, явно не знал, что предпринять. Через минуту решил:
- Я напишу вам номер её телефона, вы позвоните, договоритесь с ней…
Андрей сдвинул лист бумаги прямо ему под нос.
- Адрес, Зорькин. Пиши адрес.
Жданов смотрел на него в упор и пальцем по бумаге постучал. А Коля от такого напора распереживался и даже возмущаться стал вслух.
- Адрес-то вам зачем, - проговорил он, беря ручку. – Вот не понравится Кате это. Вы что, собираетесь к ней домой ехать?
- А я её больше нигде поймать не могу, - не моргнув глазом, соврал Андрей, с удовольствием наблюдая за тем, как рука Зорькина по бумаге скользит. – Кстати, она… одна живёт?
Николай удивлённо посмотрел.
- А с кем ей ещё жить?
Андрей подбородок вперёд выдвинул, глядя в окно за спиной Зорькина, и постарался спрятать облегчённую улыбку.
- Ну, мало ли. Написал?
- Написал, - недовольно пробормотал Коля, и листок с адресом ему протянул. Правда, пальцы разжал не сразу, всё ещё сомневаясь в правильности поступка. А Андрей пристально посмотрел и брови вскинул. Коля вздохнул и руку убрал.
Андрей из его кабинета вышел очень довольный, а Коля только-только на кресле откинулся, раздумывая о том, что сделал, как телефон зазвонил. Зорькин трубку снял и нервно облизал губы, услышав голос Пушкарёвой.
- Коля, ты уже на работе?
- Да. Пришёл недавно, вот отчёты смотрю…
- Очень хорошо, - перебила его Катя, отчётами совершенно не заинтересовавшись. – Коля, у меня к тебе дело. Точнее, просьба. Если к тебе Жданов придёт, в смысле, Андрей, и спросит… - Она замялась. – Если обо мне начнёт спрашивать, ничего ему не говори! Не вздумай ему адрес мой дать или телефон, понял?
Коля потёр кончик носа, и протянул:
- Э-э… Катя.
Она тут же насторожилась и переспросила безжизненным голосом:
- Что?
- Тут такое дело… Слушай, а что ему от тебя надо? – очень живо поинтересовался он.
А Катя догадалась.
- Ты дал ему мой номер.
- Адрес, - быстро и коротко ответил Зорькин, а Катя даже застонала вслух.
- Коля, что ты наделал?!
- А что? Он сказал, что у него к тебе дело. Иначе что ему от тебя надо?
Катя молчала, ответить не пожелала, а если честно, просто слов не нашла, распрощалась и трубку повесила. Губу закусила.
- Катя, что случилось?
Она от своих мыслей очнулась, заставила себя взбодриться и Юлиане заулыбалась.
- Ничего, всё хорошо. – По привычке начала бумаги на столе перебирать, пытаясь своё волнение спрятать. – Я уже почти закончила.
- К Мише в ресторан поедешь?
- Да, надо.
Виноградова прищурилась, её разглядывая.
- Какая-то ты нервная. Вчера что-то произошло? Со Ждановым поговорила?
- Поговорила, - и призналась, и одновременно соврала Катя. А Юлиана проявила живейший интерес, подошла ближе.
- И что?
- Да ничего. Ничего хорошего.
- Приставал?
Катя изумлённо посмотрела и решительно покачала головой.
- Нет. Мы поссорились. Слегка. – Почувствовала, как щёки розовеют, глаза вниз опустила, и добавила: – Не хочу об этом говорить. И вообще о Жданове говорить не хочу.
- О-о, - Виноградова многозначительно головой качнула. – Вижу следы искреннего раскаяния на твоём лице.
Катя очень постаралась документы не измять.
- Пусть так. – Она из-за стола поднялась и сумку взяла. – Юлиана, я поеду, меня Миша ждёт.
Из офиса выскочила, а на улице, вместо того, чтобы отправиться на стоянку такси, за угол здания завернула и там остановилась. Сумку на плечо, кожаную папку с документами подмышку, и реально пыталась передохнуть. На небо посмотрела, потом себе под ноги, глаза закрыла, и лицо подставила лёгкому весеннему ветерку. Вот только внутри жар, который никак не утихал. Как Зорькин ей сказал, что сдал Андрею все адреса и явки, так Катя и закипела изнутри. Ведь Жданов не просто так спрашивал, значит, собирается ей визит нанести. А ей это разве нужно? Насколько спокойнее было жить, зная, что он не в курсе, где её искать. Да и вообще она несколько месяцев пыталась себя уверить в том, что Андрей и не думает её разыскивать. А сейчас она жутко взволнована и теперь хоть домой не ходи. Как ей поступить, если он всё-таки решит к ней прийти? У неё же не хватит сил его прогнать. В том смысле, что физических. Слов, чтобы спорить с ним, ей всегда не хватало.
Необходимо признать, что она его боится. Вчерашняя сцена в кладовке наглядно показала, что повод для этого есть, и даже не один. Не может она перед ним устоять. Жданов ей назло поступал, и поцеловал, чтобы доказать ей свою власть над ней, а она у него на шее повисла, и этим подозрения и насмешку Андрея вызвала. Да ещё слово-то какое подобрал – голодная! Прозвучало так пошло, и обидело, и смутило, а Андрей так серьёзно смотрел на неё, видно его этот факт очень сильно заинтересовал. И Кате за себя неудобно было, что поддалась ему, и на самом деле почувствовала себя голодной, соскучившейся по нему, и тоска отступила ровно в тот момент, когда Андрей её поцеловал. Он, конечно, вряд ли тосковал, как она, но по-прежнему её хотел, и это, как Катя не старалась противиться этому чувству, горячило кровь. Даже показалось, что за один поцелуй, она Жданову многое может простить. Правда, длилось это предательское чувство совсем недолго, только то время, что Андрей рядом был, и она его руки на своём теле чувствовала. А после противно стало, и тон его её отрезвил, и взгляд, и собственное ответное желание превратилось в нечто некрасивое и постыдное. И вот об этом Катя постарается не забыть. А ещё о том, как трудно было после Мише в глаза смотреть. Повторяла про себя, что она предательница, а на возбуждённую дрожь, по телу прокатывающуюся, старалась внимания не обращать. А позже, в постели, крутилась с боку на бок, а на уме совсем не страдания, не тоска, не упрёки к самой себе. В памяти всплывали их с Андреем встречи, ощущения, взаимный жар, и хотелось глаза закрыть и закричать. А затем решиться и номер его набрать, попросить приехать… Каждый раз, как в мыслях до этого решения своей проблемы добиралась, в ужасе замирала и тут же приказывала себе на Жданова разозлиться. Что у неё, поводов мало? У неё причин столько, что впору его возненавидеть, а она мечтает о нём в темноте. Не о Мише, не о его поцелуях, нежных и приятных, но не более того, а о Жданове, о его руках, натиске, фантазии. И с этим ей никто не поможет справиться, даже Юлиана, с её рассудительностью и богатым опытом.
- Он обманывал, он предал, он ничего не попытался сделать, чтобы всё исправить. Он четыре месяца не вспоминал о тебе, - твердила себе Катя этим утром в тишине квартиры. Специально говорила вслух, надеясь на больший эффект. – А у тебя в голове одни… - Подумала, прежде чем продолжить, и закончила в отцовском духе: - Постыдные мысли!
На работу пришла с твёрдым намерением об Андрее Жданове не думать, правда, не получилось, а уж как узнала, что ему теперь её адрес известен, затряслась, как осиновый лист. Вот только страхом эту дрожь никак не назовёшь. Катя очень старалась другое объяснение своим чувствам найти, но в голову лезло только одно слово – предвкушение. Она его ждёт!
Невероятно просто.
Катя была напряжена, каждый нерв, словно, обнажился, и в голову ничего не шло, особенно работа. Приехала в «Мармеладофф», там работа шла полным ходом, заканчивали декор зала, на кухне Миша разбирал новую посуду, а Катя за столиком в углу зала устроилась, и тоже работать пыталась. Хотя бы пыталась! Но цифры и буквы перед глазами прыгали, и она часто на свой телефон поглядывала. Всё гадала: может, ей стоит самой Жданову позвонить, возможно, поругаться с ним, специально, чтобы ему больше не приходило в голову искать с ней встречи? Что ж, можно сказать, что это выход, вот только где смелости взять, чтобы набрать его номер и с Андреем заговорить?
Миша присел на соседний стул и Катю за плечи обнял. Ткнулся носом в её щёку.
- Люблю, когда ты в ресторане. Мне спокойнее.
Катя натужно улыбнулась.
- Да?
Он попытался поймать её взгляд.
- Ты какая-то напряжённая. Что-то случилось?
Завертела ручку между пальцев.
- Нет. Просто… голова с утра болит. Может, от шампанского?
- Может, - согласился Миша. И с улыбкой предложил: - Хочешь мороженого? И всё пройдёт.
Она всё-таки рассмеялась.
- Я же не маленькая, Миша!
- Правда? – вроде бы удивился тот. – Я тоже не маленький, но мне помогает.
- Не хочу мороженого, - отказалась Катя.
- Мы сегодня ужинаем у твоих родителей, ты помнишь?
Катя мысленно застонала, глаза отвела и кивнула.
- Конечно.
- Катя, - позвал Борщёв, и ей пришлось на него посмотреть. А Миша наклонился и коснулся губами его губ. Сначала только легко коснулся, Катя в первое мгновение хотела отодвинуться, но опомнилась вовремя, а после глаза закрыла. Глупо, конечно, было надеяться, но шанс ведь был? Был. Шанс, он всегда есть. В зале никого, все куда-то разошлись, или их намеренно оставили одних, всем уже было известно, что они пара, и можно было воспользоваться моментом и поцеловаться. Миша целовал её, как всегда осторожничая, а Катя зажмурилась, крепко, и от этого перед глазами жёлтые круги пошли, а вот волнения или удовольствия так и не появилось. Разозлилась на саму себя, за шею Мишу обняла и поцеловала по-своему. Но отстранилась уже через минуту, испугавшись своего порыва. Вот что о ней Миша подумает?
Что именно он подумал, Катя так и не узнала, когда они глазами встретились, Борщёв ей улыбнулся, тепло так, но взгляд слегка ошарашенный, что есть, то есть. Жданова вот поцелуем с толка не собьёшь. Хотя, кого с кем она сравнивает? У Миши опыта Жданова точно нет. Это Андрей с Малиновским каждую мало-мальски привлекательную женщину в своём окружении знают, а Миша, он другой, он чем-то её саму напоминает. Спокойствием, мягкостью, осторожностью. Вот он для неё подходящая партия, а не Жданов, с его несдержанностью и неуёмностью. Разумом она это понимает, а вот как телу объяснить?
Катя невольно нахмурилась. Уже не разум говорит, теперь тело главное!
Миша прядь волос с её щеки убрал и за ухо заправил. Ещё раз губами Катиных губ коснулся. И рассмеялся чуть слышно.
- Ты чего нахмурилась?
Пришлось опять врать.
- Кто-нибудь может войти.
- Может, - согласился он. Его ладонь легла на её шею, погладила, а Катя постаралась выбраться из-под его руки. Улыбнулась смущённо.
- Миша.
Борщёв рассмеялся, явно довольный произошедшим из-за стола поднялся, только в лоб Катю поцеловал.
- Всё хорошо, родная.
Он ушёл, а Пушкарёва, в расстройстве, бросила ручку, которую так в руке и сжимала, на стол. Огляделась с опаской, всё-таки надеялась, что их никто не видел. Собственные чувства смущали, да ещё Мишино «родная». Жданов ей таких слов никогда не говорил, она для него не родная, а любит она всё равно его! Дура? Да.
Записку с Катиным адресом, Андрей спрятал в нагрудный карман пиджака, и весь день ощущал странное жжение в том месте, кожа просто горела. Он несколько раз принимался ладонью грудь тереть, не понимая, что происходит, но не помогало. Ясно было одно – сегодня вечером он к Кате поедет. Выгонит она его или нет, там видно будет, но он всё равно поедет. У него со вчерашнего вечера чувство такое, что он что-то до конца не довёл. Даже спал плохо, с боку на бок ворочался, и если мозг искал ещё какие-то отстранённые причины и доводы, то тело точно знало, чего хочет. А телу своему Жданов привык уступать, поэтому и за адресом к Зорькину прямо с утра отправился, и знал, что к Кате этим вечером обязательно поедет. И плевать ему на её поклонников. Хоть хоровод их пусть будет.
Правда, Андрея не оставляли опасения, а не окажется ли он третьим лишним, явившись к ней. Зорькин хоть и сказал, что Катя одна живёт, но ночевать может не одна, с этим Михаилом. Эта мысли неприятно щекотала нервы, но в то же время Андрей понимал, что будь он на месте Борщёва, то точно далеко бы не ушёл. И мучиться от этих мыслей начинал, пытаясь только на секунду представить, что Катя не с ним, а с этим поваром. Как у них всё происходит? Он сам столько сил приложил, чтобы Катя к нему привыкла, чтобы не боялась: ни его, ни того, что с ними происходит. И теперь невыносимо было думать, что она всё это другому отдала. Да, его хочет, в этом он вчера убедился, но сердцем с кем? Он ведь уже привык, что и любит она его, хоть и не говорит об этом. Но так смотрела, так прикасалась к нему всегда… А теперь он лишний?
А о кавалере её думал всегда с неизменным пренебрежением. По его виду не скажешь, что он точно знает, как вести себя с женщинами, а уж тем более проблемы их решать. Вот что Катя могла в нём найти? Юлиана пыталась ему рассказать обо всех достоинствах Борщёва, а Андрей только посмеивался, правда, зловеще. И милый-то он, и добрый, и терпеливый, и талантливый, но самое главное, с Катей у них всё хорошо. И родителям её он нравится. После этого заявления Жданов зубами заскрипел. Вот того, что она Мишу этого к родителям поведёт, знакомить, он не ожидал, честно.
Да ещё и изменилась, под Мишу своего подстраиваясь. Это больше всего задевало. Платье, каких раньше и в помине не было в её гардеробе, причёска новая, правда, пряди вьющиеся сохранила, как ему нравилось, но Катя сняла брекеты и даже очки. Очки! Наверное, это ради выхода в свет, но сам факт!.. И всё ради какого-то непонятного парня, которого знает всего ничего, но чем-то он сумел её зацепить настолько, что она решила покончить со всеми своими страхами, и измениться для него. А Андрею предлагала со стороны за всем этим наблюдать? Вряд ли у него на это выдержки хватит. Ему просто необходимо всё проверить самому, рассмотреть со всех сторон, а лучше потрогать. Но за это право, кажется, придётся драться. И вот сейчас Андрей пытался решить – нужно ему всё это или нет. Но в итоге пришёл к выводу, что всё не так просто. Было совершенно ясно, что если даже и решит, что не нужно, этим вечером он к Кате всё равно поедет. Слишком его к ней тянет. И в голове постоянно крутится дурацкое: «Эх, Катя, Катя…». Откуда он это взял? И ведь с чувством таким произносит, что у самого мороз по коже.
Утром у него состоялся неприятный разговор с родителями. Мама вовсю сокрушалась, говорила, что он решил жизнь свою загубить, и она не понимает почему.
- Ну, нельзя же так, - говорила она и смотрела с непониманием. – Ты Киру уже измучил. И нас с отцом тоже. Никого не жалеешь! Что я должна людям говорить?
- А почему им обязательно нужно что-то говорить? – вышел из себя Андрей. – Это моя жизнь, мама! Даже не твоя, и точно не Кирина. Я могу сам решить?
- Тебе тридцать один год, Андрей. Уже давно пора решить!
- Не пора, - противился он. – Если бы было пора, я бы почувствовал. А я чувствую только то, что не хочу жениться… на Кире. – Заметил, как мать опасно прищурилась, и добавил: - Не сейчас.
- А когда? – Маргарита руками развела и беспомощно посмотрела на мужа.
Пал Олегыч кончиком ручки по столу постучал, к сыну приглядываясь.
- Ты просто боишься, Андрей.
- Нет, папа. Я просто не хочу.
Маргарита на стул села, выглядела расстроенной.
- И что нам с тобой делать? Ты хоть понимаешь, как Киру обидел?
- Понимаю. Но лучше уж сейчас, чем потом… когда поздно будет.
Мать так взглянула на него, что Андрей словами своими реально поперхнулся. И, конечно, понял, что именно её волнует, но отцу об этом, наверняка, не говорит, знает, что тому её мысли не понравятся. И Андрей мысленно с ней соглашался, да и в разговорах тоже, но чтобы поступить правильно, как мать хотела, нужно было через себя перешагнуть, а у него не получалось.
И вину перед Кирой он чувствовал. Она утром даже не зашла к нему в кабинет, не позвонила ни разу, а когда они в коридоре случайно столкнулись, попыталась сбежать. Но Андрей её догнал, и они вместе зашли в её кабинет. Кира тут же отошла от него на почтительное расстояние, чтобы он ни в коем случае не мог её коснуться, а Жданов взмолился:
- Кира! Не веди себя так.
- Как? – Воропаева глазами на него сверкнула, и руки на груди скрестила, словно защищалась от него.
- Я понимаю, ты вправе на меня обижаться, но я тебе правду сказал. Я не хочу сейчас жениться. Это не ко времени. И дело не в тебе, - решил немного слукавить он.
Кира посмотрела на него со злой усмешкой.
- Я знаю, что не во мне. Дело в тебе! Сколько ещё это будет продолжаться, вот скажи мне? Сколько ещё ты будешь надо мной издеваться?
- Я не издеваюсь.
- Нет? А когда надо мной знакомые смеются, это нормально? Все знают, что ты гуляешь, что я тебя прощаю постоянно, всё жду чего-то, чуда, наверное, а ты даже жениться на мне не хочешь. Правильно, зачем? Тебя и так всё устраивает!
- Дело не в этом.
- А в чём тогда, Андрей?!
- Я должен быть уверен, что хочу этого. Чтобы всё серьёзно. А я пока этого не чувствую.
- Ты не чувствуешь? А то, что чувствую я, хоть в какой-то степени тебя интересует? То, чего я хочу, на что надеюсь…
- Я знаю, чего ты хочешь, - сказал Жданов, глядя на неё открыто и от Кириного взгляда не уворачиваясь. – Ты хочешь крепкий брак, мужа… идеального. А я, на данный момент, не уверен, что смогу соответствовать.
- Любящего, - поправила его Кира, а Жданов непонимающе моргнул.
- Что?
- Я хочу любящего мужа. Этого ты мне тоже дать не можешь?
Он молчал, молчал, наверное, слишком долго, потому что Кира горестно кивнула и указала ему на дверь. И Андрей ушёл, понимая, что поступает неправильно. Кира была сильно расстроена, смотрела на него с отчаянием, и ждала, что он вернётся, и примется просить у неё прощения, Андрей был в этом уверен. Но он ушёл, нанеся тем самым Воропаевой почти смертельную обиду. И даже знал, где и когда ему это аукнется.
Вот такой вышел день. Не слишком удачный, прямо скажем. А вечером приехал по адресу, что ему Зорькин дал, и несколько минут сидел в машине, раздумывая. Не о том, зачем приехал, а о том, что Кате будет говорить. Как объяснит свой приезд. Правда, с объяснениями ему пришлось повременить, Кати дома не оказалось. Андрей вошёл в её подъезд, на нужный этаж поднялся, и долго в дверь звонил. Потом на пролёт вниз спустился и остановился у окна, не зная, радоваться ему тому, что её дома нет и бежать отсюда, или расстраиваться из-за того, что настрой на важный разговор зря пропадает.
Хотя, что важного он мог ей сказать? Признаться, что четыре месяца о ней думал, как ни старался из головы выкинуть? И что даст это его признание? Он сам для себя не может до конца сформулировать, что ему от Кати Пушкарёвой нужно. Чтобы рядом была? Привязать её к себе, запретить уходить, чтобы ему хорошо было? А в ответ что? Что он может ей отдать, кроме себя самого? А ей ничего не нужно от него, она даже прощать его не хочет, разве что только секс, а это весьма зыбкая связь. Но всё-таки связь, а не тихое поскуливание в стороне и подсматривание за тем, как она свою жизнь строит. Неправильно, а он сказать ничего не имеет права. И не объяснить даже самому себе, почему для него это так важно – чтобы Катя была счастлива и поступала верно. Ведь он на самом деле знает, как для неё правильно, на уровне ощущений, но знает. И это так непривычно, знать что-то очень личное о другом человеке, настолько личное, что словами не объяснишь.
А она: Миша, Миша!.. Ну какой, к чертям, Миша?
Он так и стоял в подъезде, смотрел на улицу через не слишком хорошо вымытое окно, мимо него люди проходили, поглядывали с подозрением, а Андрей продолжал стоять, и только на часы время от времени кидал хмурый взгляд. Десять вечера. Где она?
А у Кати день тоже выдался далеко нерадостный, из-за всех этих переживаний, связанных со Ждановым. А в довершение ко всему, вечер у родителей, и опять многозначительный взгляды, красноречивые улыбки, и мама с папой чересчур понимающие и серьёзные. Мама даже принарядилась ради визита Миши. Всё обсуждали что-то, очень живо, словно знакомы сто лет, про ресторан говорили так, будто это семейный бизнес, не меньше, и семья Пушкарёвых к открытию «Мармеладофф» имеет непосредственное отношение. Колька больше молчал, только ел, и на Катю поглядывал с насмешкой, а она откровенно томилась. За наряд свой от отца лёгкий нагоняй получила, он джинсы на девушках никак не любил, а Катя покивала молча, как послушная дочь, и знала, что к совету любимого папы не прислушается. Новые джинсы ей очень нравились.
А сейчас мечтала побыстрее оказаться дома, одной, чтобы не пришлось больше ни с кем разговаривать, и Мише улыбаться не нужно было бы. Она просто ото всех устала, и от Борщёва тоже. Уже ничего не хотела проверять, что-то доказывать, себе или кому другому, ей просто нужен был покой.
- Спасибо, что подвёз, - сказала она Мише, когда он машину у её подъезда остановил. Чувствовала неловкость из-за того, что снова собирается сбежать, и очень боится, что он решит в гости к ней напроситься на ночь глядя.
- Вечер был замечательный.
Пушкарёва кивнула.
- Да.
- Мама твоя постаралась, стол был прекрасный.
Ещё одна вынужденная улыбка, а рука уже на ручке двери.
- Миша, я пойду. Я очень устала сегодня, прямо без сил.
Он разглядывал её в полумраке автомобильного салона. Было видно, что с силами собирается, чтобы что-то важное ей сказать или предложить, и Катя этого перепугалась, дверь открыла и из машины поторопилась выйти. Борщёв вышел вслед за ней, автомобиль обошёл, и кивнул, на Катю глядя.
- Иди, конечно. Я вижу, что ты устала.
Катя ладонь к прохладной щеке прижала.
- Правда? Это уже видно?
Миша улыбнулся.
- Немного. Выспишься, и всё пройдёт, - заверил он её. А потом наклонился, чтобы её поцеловать. Кате сил не хватило даже для того, чтобы ответить ему как должно. Просто стерпела его поцелуй, но Борщёв не обиделся, наоборот мягко рассмеялся. Подтолкнул её к подъезду. – Иди, отдыхай. Не буду тебя мучить.
Катя осторожно улыбнулась, не веря, что ей так легко позволяют сбежать.
- Пока?
Миша ей кивнул.
- Пока, милая.
Милая, она всё-таки милая. Хоть и бросила его у самой черты уже в который раз.
Рукой ему махнула и поспешила в подъезд. Уже закрывая дверь, услышала, как машина мимо проехала. Катя вздохнула с облегчением. Правда, поднявшись по лестнице на пару этажей, порадовавшись, что остался последний пролёт и она дома, глаза подняла и едва не споткнулась. Жданов у окна стоял, точнее, сидел на самом краешке подоконника, руки на груди сложены, и на неё смотрел, сверху вниз. Головой качнула, словно глазам своим не верила, и продолжила по лестнице подниматься, стараясь больше с Андреем взглядом не встречаться. Он же её взглядом сверлил, а она под ноги себе смотрела и думала о том, что этот день никогда, наверное, не закончится.
Андрей за Катей наблюдал, внутренне кипел от увиденной минуту назад сцены у подъезда, оттого, как она с Борщёвым целовалась, за руку держалась, прощаясь, и они всё никак не могли пальцев разомкнуть, чтобы разойтись. Андрею в тот момент очень хотелось окно открыть и кинуть на голову более удачливого соперника что-нибудь тяжёлое. Никогда не считал себя способным на убийство, а сегодня эта вера в нём пошатнулась. А всё из-за Кати Пушкарёвой. Вот где ему выдержки взять? А сейчас она и вовсе мимо него шмыгнула, как будто он чужой и незнакомый, и к своей двери направилась. Даже не оглянулась ни разу.
Не получив официального приглашения, Жданов решил, что он вполне может обойтись и без формальностей, от злосчастного подоконника отлепился наконец, и за Катей направился. Она к тому моменту уже успела ключи из сумки достать, дверь отпирала, и Андрей только заметил, как её спина напряглась, когда она его близкое присутствие почувствовала. Неужели на самом деле рассчитывала, что он останется в подъезде постоять, как влюблённый школьник? За этим пусть к повару своему обращается, а он, Жданов, на подростковую стеснительность уже давно не способен.
В квартиру вошли всё также молча, сначала Катя, а затем Андрей следом шагнул, и дверь за собой захлопнул. Повернулся, замки поразглядывал, и поинтересовался:
- На ключ запирается? Давай ключи.
Вот тут Катя не выдержала и поинтересовалась:
- А ты уходить не собираешься?
- Да я ещё не вошёл толком. – И руку за ключами протянул.
Катя взглядом в его спокойное лицо упёрлась, а сама кипела от негодования, и даже скрыть этого не могла. Но после недолгой паузы связку ключей в его протянутую ладонь всё-таки сунула. И сразу ушла, скинув туфли и задвинув их ногой под стул.
Жданов дверь запер, тёмную, неуютную прихожую поразглядывал, оценил высоту потолков, а потом прислушался, пытаясь понять, что Катя делает. Она затихла где-то в глубине квартиры, видно, разозлилась на него не на шутку, и Андрей не сразу, помедлил для собственного успокоения, но отправился за ней. Попутно квартиру разглядывал, заглянул в большую комнату, хмыкнул в некотором удивлении.
- Что-то не верится, что такую квартиру кто-то решился сдать, - сказал он, входя на кухню. Катя как раз воду в стакан наливала, кинула на него быстрый взгляд и гордо отвернулась. Стала пить маленькими глотками. – Мебель – сплошной антиквариат.
- Это квартира моей тёти, - не выдержала Катя. – Я живу здесь временно.
- Ясно. – Он плечом к дверному косяку привалился и наблюдал за ней, с всевозрастающим удовольствием, ничего не мог с собой поделать. После целого дня гнетущих мыслей и бессмысленных вопросов к самому себе, всё, наконец, встало на свои места и сразу стало как-то легче дышать. – Караулишь, значит, семейные ценности.
- Можно и так сказать.
- Целый список требований получила, наверное. Как за чем ухаживать, когда цветы поливать, сколько раз в месяц влажную уборку проводить. – Катя кинула на него недоумённый взгляд, а Жданов улыбнулся. – А последним пунктом – мужчин не водить, так?
Она тут же вспыхнула, разозлилась, а он рассмеялся, и тут же повиниться решил.
- Прости.
- Не прощу, - отрезала она. – Что тебе нужно? Ты зачем пришёл?
Андрей опустил буйную головушку.
- Вот как раз в подъезде стоял и думал об этом.
- Да? Лучше бы ты об этом подумал, прежде чем мой адрес у Коли требовать.
- А я не требовал, я просто попросил.
- Ну конечно, - не поверила она. – А он сразу дал!
- Почти сразу.
- Предатель, - еле слышно проговорила Катя и отвернулась.
Андрей от косяка отлепился, к столу прошёл и сел, совсем рядом с Катей, коленом даже её ноги касался.
- Где вы так долго были? Я час назад приехал.
- Мы ужинали у моих родителей, - сказала она, с некоторым чувством самодовольства.
Стрела попала в цель, Жданову на самом деле неприятно стало.
- Ясно. Семейная жизнь начинается.
- Не твоё дело. – Пушкарёва странно выдохнула, словно в один момент почувствовала безмерную усталость. – Андрей, уходи. Тебе не нужно было приезжать.
- Я знаю.
- Знаешь? Тогда зачем приехал?
- Потому что захотел. – Он сидел и разглядывал её тело под тонкой туникой. Сидел к ней так близко, что мог голову наклонить и носом в Катин бок уткнуться. И она не отодвигалась, то ли не замечала, волновалась, то ли таким образом пыталась показать ему своё безразличие. – Утром проснулся и первая мысль: Зорькин знает, где тебя искать. Что я мог сделать с этим? Я пошёл и взял у него адрес, и думал весь день, как приеду к тебе вечером. Катя…
- Я ничего не хочу слышать, - с намёком на панику проговорила она.
- У тебя на самом деле с ним серьёзно?
Катя быстро облизала губы, но всё же набралась смелости и на Жданова посмотрела.
- Если я скажу – да, ты уйдёшь?
Андрей взглядом с ней встретился и неожиданно усмехнулся.
- Вряд ли.
- Ты же знаешь, что у меня не хватит сил тебя выгнать, зачем ты это делаешь?
- А ты не выгоняй.
- А если я не хочу, чтобы ты здесь был?! Это неправильно, понимаешь? А ты всё делаешь мне наперекор!
Он коснулся её, и Катя отскочила в сторону. Посмотрела с ужасом, а в Жданове, кажется, любопытство проснулось. Смотрел на неё, как на игрушку, и разве что пальцем к себе обратно не поманил. Катя знала этот его взгляд, чересчур игривый, это означало, что разговаривать с ним сейчас бесполезно, он уже не слышит ничего, и думает только о… Пушкарёва сглотнула.
- Катя, я не прошу тебя меня прощать, - проговорил он негромко. – Я знаю, что не сможешь. Но я ведь не за этим пришёл. И пришёл не просто так, тебе это тоже нужно. Я предлагаю сделку, - выпалил Андрей и сам себе удивился. Сделка? Ну, хотя бы сделка! Катя Пушкарёва выгодные сделки очень уважает, ему ли не знать?
Катя на шаг отступила и на Жданова теперь смотрела насторожено.
- Какую ещё сделку?
- Приятную во всех отношениях, для нас двоих. Даже условий никаких, полная свобода действий. Ведь он здесь не ночует, я правильно понимаю? – Взглянул выразительно и одну бровь приподнял.
А Катя покраснела, когда поняла, что именно Андрей ей предлагает. Правда, не от смущения, просто такой сильный жар накатил, что едва терпела. Но всё-таки постаралась взять себя в руки.
- Уходи, я тебя прошу. Уходи!
- Ладно, не кричи. – Жданов сник. – Просто хотел предложить тебе решение нашей общей проблемы.
- У меня нет никакой проблемы, - чеканя слова, отрезала Катя.
Жданов глаза на неё поднял и невинно улыбнулся.
- Правда?
Катя ещё на шаг отступила.
- Если я, по глупости, позволила тебе затащить меня в тёмный угол, то это совсем не значит…
- Это очень много значит, Катя. Я тебе нужен. Твой молодой человек, кажется, не справляется.
Катя рукой угол стола нащупала.
- Ларина вернулась, я видела вчера. Иди к ней… решать проблемы.
- Зачем мне Ларина? Если бы я хотел Ларину, я бы здесь сейчас не сидел.
Он говорил с ней таким тоном, ехидство в голосе проскользнуло, и у Кати от обиды слёзы на глаза навернулись. Хотела уйти, но Андрей успел её поймать и обнял за талию, голову назад откинул, чтобы лицо её видеть, и искренне решил извиниться.
- Прости меня. Я не это хотел сказать, правда. – Она сглотнула, но на него по-прежнему не смотрела, хоть и не отталкивала. – Да, наверное, он лучше меня. В чём-то… А я не чуткий, и с юмором у меня, как оказалось, беда. Просто я не знаю, что тебе говорить. Кать, я тебя хочу. Это честнее, но также пошло. Но я думать ни о чём другом не могу, меня уже сутки трясёт. А ты хочешь меня в таком состоянии за дверь выставить? – Он всё же попытался улыбнуться.
- Ты хоть понимаешь, что ты мне предлагаешь? – тихо спросила она.
- Да, - Андрей уверенно кивнул. – Одна ночь, а завтра утром я уйду. Никаких сделок.
- Я не могу, Андрей.
Он криво улыбнулся.
- Знаю, что не можешь. Я всё про тебя знаю. Поэтому и предлагаю сделку, хоть тебе и не нравится это слово. Ты не можешь, но я тебе нужен. – Жданов её живота коснулся, и Катя снова нервно сглотнула. – А я сделаю так, что завтра утром ты проснёшься довольной жизнью.
Катя слушала его, не веря до конца, что он может всерьёз предлагать такое, да ещё столь спокойным тоном. Правда, Андрей изображал спокойствие, она чувствовала, как его рука, что у неё на животе устроилась, подрагивает. Но всё равно… Он говорит, что знает её, но если знает, как может всерьёз думать, что она, любя другого, может лечь в постель с ним? Только ради того, чтобы удовольствие получить. Вот только она не любит Мишу, а любит человека, который и предлагает ей «сделку». Он смеет ей такое предлагать и не скрывает, что это лишь договор, и ничего более. А ночь кончится, и он вернётся к Кире, а ей придётся поехать к Мише, он ждёт её утром. Разница лишь в том, что напряжение отпустит, и её не будет бить током при любом прикосновении, от неутолённого желания.
Андрей гладил её, ладонь мягко двигалась по Катиному животу, вверх-вниз, вверх-вниз, и от его ладони тепло расходилось во все стороны, как от солнышка. В каждую клеточку проникало, и приятно щекотало, мешая думать и сопротивляться.
- Катя, Катя. – Жданов зашептал и щекой прижался туда, где только что его рука была. – Я, правда, соскучился по тебе. Помнишь, как всё было? Только у нас с тобой.
- Хватит. Я так устала от твоего вранья.
- Я не вру. – Он голову поднял. – Почему ты думаешь, что я вру? У тебя с ним также? Скажи мне правду. – Катя молчала, но губу закусила, а Андрей кивнул. – Вот видишь. Если у тебя не получается, то почему ты думаешь, что у меня по-другому?
Пушкарёва глаза опустила.
- Что за откровения, Андрей?
Он неожиданно смутился, Катя по его лицу видела, что слова подбирает, что Жданову было несвойственно. Обычно за словом в карман никогда не лез.
- С тобой нельзя по-другому.
- Я не поняла, это комплимент?
Андрей руки на её спину положил, но они тут же спустились ниже, легли на её бёдра.
- Ты пытаешься меня отвлечь?
Глаза у него в этот момент были почти чёрные, взгляд завораживающий, не отпускал, и Катя поняла, что уже не борется и не сопротивляется, причём уже давно. Только вопросы ему задаёт, ответы на которые уже ничего не могут изменить. Андрей всё равно этой ночью останется здесь, а она даже радоваться этому боится, просто ждёт, когда ему надоест её уговаривать. Жданов молчал, видимо у него доводы закончились, руками по её телу провёл, а потом принялся пуговицы на её кофте расстёгивать. Одну за одной, снизу вверх. До груди дошёл, взгляд задержался на ярком бюстгальтере, а потом метнулся вверх, с Катей глазами встретился. Она дышала глубоко и нервничала, на щеках румянец проступил, яркий и выразительный, и посмотрела вдруг умоляюще, словно он мучил её. Жданов вдруг сам сглотнул, заволновавшись.
- Иди ко мне, - попросил он очень тихо и вниз её потянул, на колени к себе усадил.
Целовались, как безумные, Катя Жданова за плечи обнимала, а он руки её отвёл на секунду только для того, чтобы шёлковую кофту с неё снять. Она на пол упала невыразительной кучкой, а пальцы Жданова сразу за застёжку бюстгальтера зацепились. Он на Катю набросился, от губ спустился к шее, потом к груди, Катю практически уложил на своих руках. А потом опомнился, рывком её поднял и к груди прижал. По голой спине гладил, в плечо целовал, потом волосы её взъерошил.
- Вот по этому я и скучал… - Чуть отстранился, чтобы в лицо ей взглянуть. – В спальню или хочешь чего-то новенького?
Катя задохнулась, к Андрею прижалась, стесняясь немного своей наготы, грудь рукой прикрыла, но всё равно нашла в себе силы возмутиться:
- Ты с ума сошёл? Это тётин стол, за ним ещё муж её, профессор, обедал, а ты…
Андрей рассмеялся.
- Ладно, не будем смущать тётю. – Поднялся, Катю на руках удерживая. Правда, когда в спальню вошёл, тоже нашёл чему удивиться. Например, дубовой двуспальной кровати на столбиках, тоже, наверняка, антиквариат. – Вот это кровать…
- Молчи, - попросила Катя и сама его поцеловала.
Он на постель её уложил, прямо поверх атласного покрывала, а сам поднялся и несколько секунд смотрел на неё, а Катя, в конце концов, не выдержала, лежать перед кем-то полуголой, даже если это Жданов, было непривычно, и несильно его ногой по коленке ударила. Андрей заулыбался. Снял пиджак, потом рубашку, Кате показалось, что слишком медленно пуговицы расстёгивает, а когда за пряжку ремня взялся, она вдруг расслабилась и нервничать перестала. Из-за чего нервничать? В данный момент у неё всё хорошо, и даже больше, - замечательно.
Андрей джинсы с неё с такой лёгкостью стянул, на пол кинул, и над Катей навис.
- Свет?..
- Оставь.
Свет её сейчас мало волновал. Катя на Андрея смотрела, чувствовала вес его тела на себе, дыхание, он щекой о её кожу тёрся, и Катя ощущала лёгкое покалывание, от отросшей за день щетины на подбородке Жданова. Как же она скучала по нему. Вот по такому жаркому, по такому порывистому, и такому смелому. Он с такой жадностью её целовал, что свет попросту мерк перед глазами, и с реальностью можно было проститься. Разве можно было в чём-то раскаяться? Или отпустить его? Ведь знала, что именно так будет. И долгожданное освобождение, без лишних сомнений, никакого смущения, навстречу ему выгнуться и с благодарностью принять поцелуй, и шепнуть: «Люблю»… Нет, это мысленно, не вслух. Хотя, кто поручится? Контролировать себя почти невозможно.
Андрей поцеловал её в непослушные губы, носом о её щёку потёрся, а когда голову устало опустил, выдохнул ей в плечо вполне удовлетворённо. Катя его по спине ладошкой гладила, неторопливо, словно смаковала каждое движение. Добралась до волос и пальцы запутались в них.
- Тебе тяжело? – спросил Жданов негромко.
- Хорошо.
Он голову повернул, они глазами встретились, но тут же губами к её губам потянулся. Снова. Катя улыбнулась, а когда Андрей отодвинулся, языком по припухшим губам скользнула и под руку Жданова нырнула, когда он на спину перевернулся. Одной рукой её обнял, а другую за голову закинул, и снова вздохнул. Он так вздыхал довольно, что поневоле смешно становилось. Катя голову ему на плечо положила, ладонь ему на грудь, чувствовала, как Андрей подбородком в её макушку упирается, и она зажмурилась от счастья. Прямо за открытой дверью спальни, справа, стояли напольные часы, и можно было слышать их громкое, тяжёлое тиканье. Катя вдруг задумалась о том, сколько времени прошло, - час, полтора?
- Двадцать минут, - сказал Андрей, а Катя даже испугалась. Голову подняла и на Жданова посмотрела. Тот брови вздёрнул. – Что? Ты спросила, сколько времени прошло. Двадцать минут. – И улыбнулся совершенно озорно.
Катя волосы с лица убрала.
- Я спросила?
- Ты спросила. – Он потянул её наверх, на себя, и голову её руками обхватил. – Поцелуй меня.
Катя в его глаза смотрела, и гадала, что ещё она вслух сказала. И что он услышал.
- Катя, - позвал Жданов чуть слышно, заставил её наклониться. Он по её губам языком провёл, а Пушкарёва всё взгляд его не отпускала. Но Андрей был спокоен, у него было игривое настроение, и его явно ничего не смущало. Если бы он на самом деле услышал… вряд ли остался бы равнодушным к её признанию. Обрадовался бы тоже вряд ли, а вот смутился или разозлился бы точно. Катя решила все страхи отбросить и наклонилась к нему. Ничего она ему не говорила, иначе мир бы уже рухнул им на головы.
- Тебе хорошо со мной? – спросил он позже. Катя даже удивилась, как ему сил хватает ещё какие-то вопросы ей задавать.
- Ты же знаешь.
Андрей усмехнулся, лежал за Катиной спиной и сверху её разглядывал, приподнявшись на
локте.
- А ты всё равно скажи.
Она пошевелилась.
- Хорошо.
- По-другому скажи. – Его рука скользнула под её руку, легла поперёк живота, потом к груди поднялась. – Скажи.
Катя закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, которые его рука дарила. Он только дотронулся, а она уже продолжения ждёт.
- Мне с тобой хорошо, Андрюш. Честно-честно.
Жданов губами к её плечу прижался. А Катя почувствовала, как он улыбнулся, и шепнул ей:
- Я знаю.
Она ногой его пихнула, и он рассмеялся.
Уснули поздно, точнее, Катя даже не могла точно сказать, когда она, наконец, уснула. Только неожиданно глаза открыла, голову от подушки подняла и поняла, что в комнате темно, она лежит, укрытая одеялом и Андрея рядом нет. Катя руку протянула, по пустой соседней подушке ладонью провела и вдруг поняла, что проваливается куда-то в обнимку с отчаянием. Его нет. Во рту сразу стало сухо, горько, а когда, наконец, поняла, что в соседней комнате не темно, туда свет с кухни проникает, смогла воздуха немного вдохнуть. Сразу вернулись слух, ощущения, услышала шум воды, льющейся в душе, и Катя без сил на подушку прилегла. Вот что ей с собой делать? Тело ныло, - и от усталости, и от полученного удовольствия; в голове – туман и гул, трудно собрать воедино и принять реальность, вернувшуюся к ней после забытья, а ей ничего из этого не нужно, страх оттого, что Андрей мог уйти, обжёг и настоящую рану на сердце оставил. Катя лежала в темноте и чутко прислушивалась к тому, что в квартире происходит. Вдруг он на самом деле решит уйти? Когда дверь ванной хлопнула, в одеяло вцепилась, не зная чего ждать. Но Жданов по квартире прошёл, ступал осторожно, и свет за собой везде выключал. Когда он в дверях спальни показался, Катя под одеялом сжалась и зажмурилась, хотела спящей притвориться. А Андрей к кровати подошёл, едва ли не на цыпочках, послышался шорох, Катя так поняла, что он полотенце на пол бросил, и лёг. Пушкарёва совершенно некстати подумала, что слава богу, что тётя никогда не узнает, что он здесь ночевал и чем они на её кровати занимались. За это ей точно не оправдаться никогда. А Андрей тем временем на бок повернулся и рукой её обнял, поцеловал в ухо.
- Чего не спишь? – шепнул он.
На Катю вдруг такое облегчение накатило, что она даже заулыбалась совершенно глупо, ничего не могла с собой поделать. На спину перевернулась, и носом в плечо Андрея уткнулась.
- Я сплю, Андрюш.
Жданов на спину перевернулся, а Катя к нему придвинулась и обняла его, по-хозяйски, словно право на это имела, а не украла его снова, для себя, на несколько часов. Единственное, что радовало – её время ещё не истекло.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И правильно, не так удачу - лап-лап - приманивают.
Встреча Кати и Андрея просто за душу берёт 
Ты с двух флангов меня атакуешь, что ли?