lubim 
- Жданов!
Роман ринулся к нему, как только он перешагнул за порог конференц-зала, даже не успев прикрыть за собой дверь. Глаза метали молнии, не оставляя не милейшего сомнения в том, что их разговор с Катей был если и не подсмотрен, то точно подслушан. Весь, до единого слова. А и ладно. Андрей обошел обозленного Малиновского, который так и остался стоять лицом к двери, с ужасающим скрипом отодвинул ближайший стул и сел, хмуро уставившись вперед себя на полированную поверхность стола.
Рома приближаться к нему не спешил. Шустро отмахивал шагами у него за спиной километраж по пятачку перед входом, пару раз саданул кулаком по стене (Андрей не видел, но безошибочно идентифицировал природу глухого эха), а потом резко сел на краешек стола, вынудив убрать оттуда вытянутые руки, которые Жданов от безнадеги разглядывал последние две минуты, заполняя паузу от игры в молчанку. Поднял вверх глаза: так и есть - потирает ушибленную ладонь.
- Спрошу только об одном, - глухо заговорил Роман, плюнув делать вид, что нанесенная самому себе в порыве праведного негодования травма, для него важнее причины, по которой он совершил этот акт садо-мазохизма. - Ты вчера сбежал из гостиницы? Нет! - и не дожидаясь ответного движения Андреевого подбородка, прижал растопыренные пальцы к ушам. - Я не могу это слышать!
- Я?! - подскочил на ноги Андрей и чуть не запулил перекособочившимся от его экспрессии стулом куда подальше, но тут же передумал: подхватил падуна за кожанную спинку и аккуратно подвинул в сторонку, что б не мешался под ногами. Как бы он хотел кивнуть сейчас утвердительно, но ненасытная реальность гаденько нашептывала: факты - вещь упрямая, вгоняя голос в тяжелую мрачность. - Если бы, Малина. Если бы,..
- А кто тогда? - Роман глупо сморгнул, буравя взглядом Ждановское стуло-любие и вдруг практически завалился на пол, в последний момент, правда, успев выпростать конечности, чтоб окончательно не загреметь. - Она? Пушкарева?! - заорал он в неподдельном шоке, отбросив всяческие дипломатические реверансы.
- Тс-сс, не вопи, - Андрей еле извернулся, чтоб закрыть, несведущему пока о масштабах вероятной катастрофы, другу рот.
Так они и стояли лоб в лоб, каждый в своем раздрае: Малиновский ерошил волосы на макушке и поглядывал исподтишка, кажется, не до конца поверив Жданову, который в свою очередь, убрав ладонь от Ромкиного лица и по опыту зная, что больше никаких мер по успокоению того не понадобится, - только упрямо играл желваками на скулах.
- Ладно, Андрюх, не кроши эмаль, - Рома ободряюще тронул его за плечо, ни в чем не изменяя своему характеру: пребывать в сумрачном состоянии души не больше одной минуты и невесело усмехнулся. - Знаешь, это только шрамы украшают мужчину, а челюсть в стакане,..надеюсь нам не понадобиться.
- Ну, да если так пойдет и дальше, то нам не на что будет приобрести и самую дешевую, - поддержал Андрей нотку черного юмора в то время, как Ромка снова лихо оккупировал стол, подтянувшись на руках, чтоб устроиться с максимальным комфортом и сложил их потом на груди.
- Давай по порядку, я мальчик крепкий - выдюжу.
И он дал. Был лаконично краток, отметая цветастые фразы и лишние эмоции.
День рождения. Катина квартира. Подъезд. Тропинкина. Гостиница... И после паузы...
Кира. Ночь. Утренний приход на работу...
Рома пытался не перебивать, но знавший его как облупленного Андрей, прекрасно видел цену тому титаническому усилию, которым буквально приковывал себя Малиновский, словно прикипев пятой точкой к поверхности, на которой сидел: без ужаленных подскоков и оборотов вокруг своей оси, а главное - без оглушающих размышлизмов вслух, чему Жданов был особенно благодарен.
Да и вообще после трех-четырех предложений детали стали рождаться в памяти без напряга, но она, тем не менее, жадно кусочничала, хватая крохи из одного события и перенося их на другое, сминала цельное повествование, проглатывала сочные нюансы, оставляя собеседнику непаханное поле для фантазии, хотя по правде сказать ему и не нужен был в тот момент никто - только эти, старательно выстроенные леса, по которым карабкалось собственное, искореженное страхом перед будущим, понимание: он подошел к некой черте за которой - предел. Клуб вранья не может виться за ним бесконечно, иначе не мудрено расшибиться, падая с высоты.
Так увлекся внутренними страшилками, что даже не заметил "веревочной лестницы", вбрасываемой позабытым в пылу заново пережитых треволнений Ромкой:
- Жданов, рано нам пока в страну мирухлюндию. Ты лирику не разводи, давай разбираться по существу.
По существу - было бы неплохо. Андрей и сам понимал, что здесь нужен незамыленный взгляд со стороны. Вчерашний выброс адреналина стоил ему не только попорченных нервов, но и основательной потери в ориентирах, без которых глупо было бы вступаться в схватку с ситуацией, деля обиталище вокруг себя на позитивные или негативные зоны.
- Итак, - он прочертил ребром ладони по кромке стола зигзаг, а потом довольно ощутимо прихлопнул это место всей пятерней, будто вбивая решительное да в сиюминутно отринутое сомнение, и произнес ровно, без запинки. - Катя весь вечер нервничала и ждала звонка. И я практически убежден, что это никак не было связано с нашими планами.
- Практически? - на лице Романа отразился легкий скепсис, а правая бровь взметнулась вверх. - Подумай, Андрюха, не торопись. Ее папаша приволок тебя в дом, кишащий женсоветом и ты хочешь, чтоб девочка не перенервничала из-за этого? Может она таскалась с мобильником,..Во!.. - он вдохновенно половил пальцами воздух, потом радостно просиял, щелкнув ими, как по носу идее. - ... по инерции чтоли.
- Не городи ерунды, - Андрею не хотелось признавать, что в этом обьяснении - весь Ромка: его прищур, легкость по жизни, подчерк. Но заманчиво, черт побери, да и непоняток скопилось так много, что зацикливаться на чем-то одном было бы непозволительной роскошью, поэтому гоня из головы картинку Катиного вчерашнего срастания с телефоном, пошел на сделку с собственной интуицией. - Ладно, пусть так! Тогда как быть с обстановкой в Пушкаревских пенатах? тоже сбросить со счетов?
- Зачем? - Рома поежился, терпя на сей раз видимые неудобства перед конкретным фактом, а не размытыми ощущениями, как вопросом ранее, но так просто не дрогнул и здесь. Наоборот, перестал болтать руками по сторонам и оборонительно выставил одну из них вперед, как бы предвосхищая возможное сопротивление типа: "ты думай, что говоришь!". Все-таки они слишком хорошо друг друга знали. - Слу-уушай, а не позаимствовала ли наша Катенька денюжку с текущего расходника "Ника-моды"? Тебе когда в последний раз мисс Пушкарева предоставляла отчет по фирме?
"Ника-мода"?! - защекотал холодок по коже. - Ну, разумеется! элегантный гол в пустые ворота, он и сам любил ловчить в футболе.
- А то ты не знаешь! - Андрей не заметил, как огрызнулся, хотя в словах друга не было и намека на нападки, скорее интерес: неужели?
И тело сковала инертность, да так что тряхнуло реальным страхом: сейчас сделаю шаг и мои "не мои" ноги подкосятся, не выдержат тяжести. Так бывало с ним в ночных кошмарах; силишься побежать - и вроде бы ты не бесчувственная чурка, а суставы как приклеенные, и сердце отчаянно рвется наружу, не желая оставаться рабом чего-то дряхлого и безжизненного. Катя не чиста на руку до такой степени, что не погнушалась воровства, запросто подставила более внушительный куш под угрозу? Так она и не была готова к его визиту, не отсюда ли все последующие нервы, спровоцированные боязнью разоблачения?! Но кто он ей - марионетка - раскрыла бы карты, если таковые имеются, только и всего, если идешь на подлость, то рано или поздно надо быть готовой к любому повороту, и уж тем более не усиливать подозрения отказом в постели. Набрал в легкие воздуха, ступил - ничего. Ничего не стыкуется. И сердце корчилось под наковальней такого оголтелого прагматизма: откуда столько цинизма, Жданов? это же Катька, смешная и доверчивая, исключительными трудами которой тебя еще не поперли вон из президентского кабинета .
Неизвестно сколько бы он так прошатался из угла в угол, если б с разбегу не наскочил на полный любопытства зеленый взгляд, который неожиданно замаячил в поле его зрения, насмешливо пиняя тем, что на откровенный тет-а-тет обычно свидетелей не созывают.
- Ого! Умеешь ты армагедон изобразить. Не лицо, а посмертная маска Тутанхамона, тот тоже, говорят, отходил в мир иной в думах о грядущем, - Роман даже успел присвистнуть, пока моментом не нарвался на грубость.
- Да иди ты! - распалился Андрей злостью человека, которого застали врасплох. - Вообще ничего больше не скажу.
В доказательство того, что не шутит, отвернулся от доморощенного "нострадамуса" , облокотившись всем телом о спинку стула, чихвостя себя почем зря: Рома имел право обидеться, чего ради он должен расшифровывать его разнополюсные - плюс минус - криптограммы за нахмуренным взглядом. Но Малиновский не отстал - пристроился рядом, приспособив под локтями такого же кожанного соседа-двойника, отпрыска европейского мебельного дизайна.
- Андрей, не парься, - Рома миролюбиво пихнул друга в бок. - Ну, подумаешь, потратилась девушка немножко. Кстати, за свои труды и не в таких суммах могла с нас стребовать. Может, это тест на жлобство? - и немного отвлекшись от темы, мечтательно подмигнул. - Хотя я бы, например, приобрел тачку представительского класса вместо ванны. О, вот тебе и косвенное подтверждение того, что Катенька не подвластна мужскому влиянию извне. Хиленькое, правда, но лучше, чем ничего.
Роман торжествующе скрипнул стулом, мол: лихо я, попробуй опровергни, только Андрей не хотел лишних разочарований. Квартира Пушкаревых даже на беглый взгляд сторонних глаз выглядела слишком обжитой тем отшлифованным уютом, который достигается не одним годом, а их фирме-скороспелке всего пара месяцев отроду, и потом - на ремонт требуется время, а было ли оно у Кати? Но оспаривать не стал, в принципе перегорев с обсуждением. Ну, приведет он сейчас такой аргумент, который не сможет опровергнуть даже Ромка с его буйной фантазией. А дальше? Брать Пушкареву в заложницы и держать в зималетовском подвале?!
- На, глотни, - перед носом сбившегося с мысли Андрея, замельтешила плоская фляга с хлюпающими боками. Малина, фокусник, и откуда только извлек, разве что из кармана брюк. А уже взбодрившийся горючкой Роман, не спешил закручивать миниатюрную крышечку, уверенно приняв его молчание за знак согласия. - Давай-давай, а то без допинга запорешь интимное приложение наших высокоморальных откровений.
Только выпивки им не хватало!
- Нашел время, убери! - Андрей недовольным взглядом исподлобья проводил так и оставшуюся открытой фляжку, которую Роман водрузил на стол, демонстративно положив кругляшок закрывашки рядом, и хитрюще улыбнулся. Провокатор!
- Ну, если пациент сам отказывается от наркоза, - добавил, разведя руками, в притворном бессилии.
- Не дождешься, Малиновский, - не дал ему насладиться триумфом колкости Андрей и, ослабив давление на "крякнувший" стул, потянулся за оставленной приманкой, а перед тем как сделать глоток безапеляционно пригрозил. - Никаких подробностей.
- Хотя-бы скажи с какой формулировкой был отвергнут? - совсем не надеясь на ответ, все же полюбопытствовал Роман, понуро глядя, что за многообещающим с виду глотком продолжения не последовало: Андрей аккуратно ввинтил крышку на тонкую резьбу горлышка, как бы ставя на теме жирную точку. Все. Но ошибся.
Жданов задумчиво побарабанил пальцами по столу:
- Что-то типа: я не готова, Андрей Палыч.
Боясь спугнуть минутную слабость в порыве которой Андреем овладело откровение, Роман не стал ломиться по привычке в чуть приоткрывшуюся щелочку, а тихо сглотнул, ни слова ни произнеся стоящему с отсутствующим видом другу. Пусть сам.
- А хочешь начистоту? - вовремя отпущенная на самотек речь плавно принесла в своих омутах результат, Андрей встрепенулся и больше не напоминал Роману мумию. - Я не могу поделиться с тобой подробностями, потому что, мало что соображал в тот момент. Да и после - немногим больше. Вот так-то, Ром.
Сильно. Андрея и самого пробрал мороз. Неужели он и правда так думает?! Быстрее, надо обращать все фразы в шутку, но Ромин взгляд уже проникся серьезностью, которая отродясь там не задерживалась: он медленно сполз на стул, хотя ранее на него только опирался. Черт, ну кто тянул его за язык, как подобная чушь вообще пришла в голову?!
- Андрюх, - Ромка теперь смотрел снизу вверх, в своем преданном изумлении делаясь больше похожим на великовозрастного ученика младший классов, которому вдруг открылся путь решения задачки с подсказки старшего товарища. - Так может дело в так скажем,.. естественных причинах?
Он даже смутился произнести вслух слово "девственность".
- Как ты понимаешь, мне нечего добавить по этому поводу, - Андрей развел руками, хотел сострить, но вышло невнятно.
- Так надо проверить. Я знаю один способ, - ляпнул скороговоркой Роман, с энтузиазмом подбоченясь и включив привычного живчика на лице так, что Андрею даже стало жалко рушить этот щенячий оптимизм, но здравый смысл возобладал, и он насмешливо осадил Ромкин энергичный порыв такой же встречной энергией.
- Малина, может, я неясно выразился, но меня вчера послали куда подальше с этим самым способом. Все. ПрОехали! - стараясь вложить в голос как можно более выразительные интонации, на которые только был способен, сорвался на сиплый пафос и закашлялся, постучав себя по грудной клетке. Роман же спокойно переждал его агонию, проигнорировав очевидный недвусмысленный контекст и все-таки толкнул безусловно бредовую (Андрей нисколько не сомневался) мысль.
- Так- то ты о классике, а я - о новаторской идее, - Ромка сделал паузу, вернув другу сторицей позорные минуты душевного оцепенения, и лукаво пожурил, снова окунувшись в свою стихию. - Не идешь ты в ногу со временем и с новейшими глянцевыми разработками, Жданыч, все норовишь по старинке.
Если б так долго не мешкал, Андрей в секунду приструнил бы распоясавшегося трепача, но тот оказался проворней: вскочил еще до того, как договорил фразу, удалившись от него на безопасное расстояние - теперь их разделял стол.
- Не порти имущество, - Малиновский с тревогой глядел на то, как Жданов серьезно примеряется сигануть через препятствие и уже кусал губы с досады за крен в область подколок, не представляя как вернуть беседу в прежнее русло. - Выслушай вначале, потом будешь добивать.
- Даю тебе минуту. Время пошло, - Андрей убрал руку со столешницы. В конце-концов что он теряет, а так - хоть не скучно.
Почувствовав перемену настроения по ту сторону, Роман расправил плечи.
- Чтоб ты знал, опытные люди давно научились различать грани и оттенки женских хм-м,.. - он запнулся, -...особенностей организмо-устройства. Правда, с той целью чтоб ненароком не залететь на эти самые особенности. Сам понимаешь: лишние детали - лишние проблемы.
- Нет, не понимаю, - безапеляционно обрубил Андрей, закваска показалась ему отталкивающей, несмотря на Ромкин деликатный политес. И кто эти "опытные люди", не иначе, как вечно молодящийся папашка Малины, мчащийся в ногу с современностью, возникающий и исчезающий в жизни сына переливами крайней нужды: либо поиздержался, либо выставила очередная пассия. Кстати, и неустроенность Романа - от него, нахватался дурацких теорий, теперь шарахается, как матрос во время шторма: из одной койки в другую.
- Короче, хочешь верь, хочешь не верь, но если есть хоть смутные подозрения, что можешь оказаться нежелательным первопроходцем. Да! - обиженно повысил голос, не ожидая что Жданова так перекосит от сугубо мужского откровения. - Нужно легонько провести у нее вот тут, - Роман повернулся к Андрею боком и, задрав вверх левую руку, потыкал себе по ребрам. И все сосредоточено. Без тени улыбки. Запрокинув голову, чтоб видна была реакция визави. - Здесь. Видишь? И наблюдаешь, настоящая женщина никогда не станет дергаться в отличии от целомудренной...
- Прекрасный совет, - не дожидаясь финального аккорда, наигранно увлеченно "одобрил" Андрей. - А потом группируешься перед тем, как получить хук справа и летишь, вспоминая все о женской эмансипации.
- Во, дурак! - печать азарта на Ромином лице поблекла, уступив сухой строгости. Он срочно занял несуразно застывшие руки стряхиванием несуществующих пылинок со свитера, усиленно делая вид, что нисколько не задет недоверием, даже сарказмом друга. - Между прочим на практике опробованная мудрость.
- Не смеши, - Андрей урезонил Ромку, вернув на грешную землю. - На ком тебе экспериментировать? Зималетовские бабочки и птички давно вышли из подопытной категории.
- Чтоб ты хотел знать, она училась в девятом классе, - сварливо начал Малиновский, но сам собой сменил гнев на милость и мечтательно причмокнул. - Мариночка,..так трогательно взбрыкнула.
- Так ты еще и извращенец!
- Не дождешься, Жданов! - в расстройстве отбивая ладони, Рома прошелся по ткани брюк, как давеча по шерстяной вязке. - Я то был тогда в восьмом, биологичка заболела - классы и совместили.
- И как? - Андрей помимо воли улыбнулся, предвидя возможный ответ. - Удостоверился?
- Облом. Ее на следующий день перевели в другую школу, не успел, - он покрутился вокруг, что-то разыскивая, потом махнул рукой, сунул в карман брючины забытую на столе фляжку и направил свои стопы к выходу. Андрей заметил: старательно избегал при этом встретиться с ним взглядом, ну правильно - наплел чушь. - Я пойду.
Жданов кивнул: пусть идет, охолонет в одиночестве и даже не стал останавливать видя, что в задумчивости Ромка свернул не в коридор, а прямехонько в президентский кабинет, но в следующий момент обтянутый красным торс метнулся назад и прижался к внутренней створке двери, отчаянно указывая в пространство, откуда только что и вернулся.
- Что? - опешил от неожиданности Андрей, которого Малиновский обдал вихревым потоком.
- Там! - Рома прошипел, тряхнув шевелюрой на дверь. - Тропинкина,.. только что прошмыгнула от твоей Дездемоны-Пушкаревой. Представляю, о чем шепталась эта парочка.
Черт! - на Андрея словно рухнула каменная глыба - вместо того, чтоб слушать пустой треп, надо было идти к Кате и еще раз обговорить общую линию стратегии. Сейчас - поздно!
Роман последний раз ткнул ему в спину ладонью, шепотом скомандовав:
- Иди! - и клятвенно приложил уже стиснутые в кулак пальцы к груди. - А я пробегусь по отделам, если что - будем брать всех разом. В курилке.
Андрей тоскливо прикинул шансы на тихое разрешение нависшей проблемы, все-таки, Катя- стойкий боец, вполне способный выдерживать натиск противника, т.б. что он состоял всего из одной давящей единицы - Машки Тропинкиной, но кто знает, какие планы таит сама Пушкарева: может ей как раз на руку зародить хотя бы слух о неуставных отношениях между президентом и его помошницей?
Дверь в каморку была открыта; там царила гробовая тишина, даже по обыкновению не стрекотал компьютер, и Кати, с того места, куда аккуратно ступая, подобрался Андрей - не было видно. Ушла? Похоже. Эта любопытная горгона ее за собой утянула к своим, изнывающим в ожидании новостей, головам: ведь им наверное тоже не терпится разгадать головоломку, почему в квартире погас свет, если начальник из гостеприимного дома еще не уехал.
От мысли, что он находится здесь в одиночестве и дышать стало свободнее: на нет и суда - нет. И все же посетить каморку придется, хотя бы для очистки совести: был, искал, не застал - увы.
Катя стояла к нему спиной, поднявшись на цыпочках и задрав руки вверх, - что-то водружала или наоборот пыталась достать с полки, расположенной над уровнем ее миниатюрного роста. Получалось у нее, видимо, неважно, потому и не заметила появления начальника в пылу сосредоточенной увлеченности.
Сейчас правильней всего было бы просигнализировать о своем приходе из президентского кабинета: кашлянуть или там уронить лежащую на столе папку, пошуршать бумагой - в общем произвести как можно больше шума, чтоб вынудить Катю саму обратить на него внимание. Но Андрей не двинулся с места, загипнотизированно разглядывая, как то опускается, то поднимается на талии Катин вязанный пиджачок в такт усердным движениям, и отчаянно беззащитным кажется открывшийся изгиб тела, а какой-то чертик внутри нашептывал: удобный случай - проверь чего там битых четверть часа внушал Малиновский. И он протянул руку, даже не поняв, до чего именно дотронулся: до талии или выше? На ней было столько разнородной одежды и вся эта смесь обрушилась между пальцами тактильным пленом. Плотная шерстяная ткань, шелк, крупная вязка, Андрей лихорадочно рассмотрел, что угодил куда то в стык, где соединяется юбка, блузка, а сверху нависает пиджак. Все-таки талия - гулко сокращался в груди часовой механизм сердечной мышцы - и надо бы руку отдернуть, прервав эту чудовищную дурость, но зашарившие в поисках выхода пальцы оказались в ловушке. Он в бессильном ужасе видел, как вздыбливается ее пиджак, под которым орудовала его ладонь и это было последнее, что милосердно зафиксировал обезумевший взгляд перед тем, как вспыхнуть ярким сгустком острой боли.
На глаза навернулись слезы, Андрей поймал себя на том, что стоит с разинутым ртом не в силах ни вдохнуть, ни выпустить уже поступивший воздух из легких. В немом оцепенении рыбы, выброшенной волной на берег, а где-то в районе носа разгорается нешуточный пожар. Пожарище!
- А, че-еерт! - только и просипел, согнувшись пополам и прикрыв лицо ладонью.
- Андрей Палыч, - откуда-то сбоку запричитал перепуганный голос и Катя склонилась близко-близко к его повисшей к низу голове, запястье тронули ее ледяные пальцы. - Больно, да? Я не хотела, я нечаянно...
Наконец мутное от влаги зрение восстановилось, после того, как он основательно проморгался, дышать стало полегче да и расквашенный нос только тупо ныл, не получив, видимо, серьезных повреждений.
- Убъю, - мстительно промычал в ладонь Андрей, пробуя разогнуться, но сделал это слишком резко, отчего перед глазами снова сверкнула разноцветная радуга. И он зашатался, перехваченный цепкой Катиной рукой под локоть.
Она, чуть не плача, подтолкнула его к стулу.
- Меня? Но за что? Вы же сами подкрались!
- Да причем здесь вы, Катя! - довольно нелюбезно гаркнул Андрей, хотя от помощи не отказался. Сел на стул и запрокинул голову. - Я о Малиновском.
- Понятно, - совершенно неуверенным голосом покладисто согласилась Катя и завозилась рядом, то выдвигая, то задвигая ящики стола. Вид у нее при этом был такой, словно ее только что вздернули на эшафоте за нанесенные увечия, несовместимые с жизнью по меньшей мере половине человечества. Руки заметно дрожали. Покопавшись так пару минут, она извлекла небольшую пластиковую коробочку.
Аптечка - догадался травмированный Андрей, но вида, что наблюдает за ней полуприкрыв глаза - не подал. И точно: Катя уже раскладывала на столешнице пластинки пластыря и какой-то бутылек с прозрачной жидкостью. Лечить его вздумала, даже забавно.
- Андрей Павлович, повернитесь пожалуйста к свету. Надо продезинфицировать, - теперь она смотрела в упор.
Он поерзал под ее взглядом, настолько тот был серьезным: приготовилась, будто хирург, выбирающий инструменты для ампутации. Злится, только сдерживается? еще бы! в Штатах за такую вольность можно запросто загреметь по статье, слава богу - мы в дикой России, живущей инстинктами. Полез - огреб по полной, они квиты.
Пока размышлял о судьбах отечества, Катя склонилась совсем близко. Андрей чувствовал щекотное дыхание на своем лице, там где касалась кожи смоченная в растворе ватка. Закусила нижнюю губу. Он чутко проследил за движением рук, которые небрежно бросив на стол уже ненужные медикаменты, вдруг вернулись и обхватили его голову с обеих сторон, легонько пройдясь подушечками пальцев по щекам:
- Все в порядке. Царапин нет.
Ее выдал голос. Как же ее выдал голос!
- Сначала испугалась тебя, потом - испугалась за тебя.
И все равно их поцелуй начался с ее изумления. С полного оглядки Катиного взгляда: можно? Невероятная девушка!
Но Андрей уже потянул ее на себя, по-мужски отринув словесные объяснения в пользу конкретных действий. Губы отозвались сразу, руки с лица перекочевали в волосы, дернули и, подчиняясь их воле, ему пришлось бы запрокинуть голову еще выше, не извернись он под более удобным углом.
Какое-то время целовались безотрывно.
Андрей вспыхнул мгновенно, как-будто к огню поднесли сухой хворост, хотя всегда считал себя ценителем тонкой прелюдии, чтоб прежде некая игра без спешки и суеты. Он не был любителем бесшабашности на начальном этапе еще с той поры, когда в подростковом возрасте его осадила какая-то девчонка, попеняв отсутствием опыта и сдержанности, что отличает настоящего мужчину от озабоченного гормональным всплеском мальчишку. Имя той давней подружки безвозвратно кануло в лету, но, запомнивший мучительный стыд организм, больше не сбоил, свято следуя отпечатанному в закромах памяти правилу.
В чертовом кабинете даже днем было скудное освещение, и Андрею приходилось вглядываться в ее лицо, довольствуясь настольной лампой. Много ли увидишь?
Катя тем временем остановилась. Шумно перевела дыхание, уперлась ладонью ему в плечо. Потом вдруг прочертила большим пальцем по его подбородку, захватывая линию припухших губ и снова прижалась к ним, целуя такими же горящими губами.
Отпущенное на волю возбуждение стрелой кольнуло в виски, растворив море плавкого желания в паху. Он пружинисто распрямился, больше не опираясь на спинку стула, обхватил Катю поверх колокола юбки, зажав ее ноги между своих коленей и уткнулся щекой в неровно вздымающийся, как после выматывающей пробежки, живот, оказавшийся как раз на уровне его лица, а потом резко потянул вправо, заставив присесть.
Стул качнуло. Не совсем удачно приземлившаяся ему на колено Катя и вовсе сместила центр тяжести, дополнительным весом увеличив амплитуду качания. Колесики скрипнули и их повело на сторону, чуть провезя на своих механизмах занятых друг другом седоков.
Андрей терпеть не мог дискомфорта, но в ту конкретную минуту - он его просто возненавидел. Невозможно высвободить руку, чтоб без этой поддержки не упала Катя; ей никак не расположиться по иному, чтоб не порушить хлипкий балланс; им запрещено сдвигаться отсюда, потому что на расстоянии вытянутой руки - враждебная территория. И если перемещаться - то вместе, а вместе - они не могут, иначе придется прерваться. Как ни крути - коллапс. Катя обняла его за плечи, а другой ладошкой проникла за расстегнутый ворот рубашки, тронула кожу. Он мотнул головой. Ему было неудобно тянуться к ее лицу, которое вдруг стало ускользать, уклоняться. Теснота сковала обручем, неудовлетворенное желание жгло, близость - только усиливала лихорадку и обоим стало понятно, что без смены положения уже не обойтись.
Андрей попробовал встать, но далось ему это не с первой и даже не со второй попытки, грузно породив полную неразбериху. У Кати свалились очки, тренькнули об пол. Разбились? Никто и не собирался проверять и уж тем более осторожничать, чтоб ненароком не раздавить линзы.
Рука, которой он все это время поддерживал девушку практически на весу, совсем онемела, поэтому пришлость управляться одной, но они все-таки поднялись, неизвестно каким образом добравшись до стола, как к последнему островку надежности в этом мире, а беспечно пущенный в одиночное плавание стул раздавал им за это реверансы, бешенно крутясь, пока не столкнулся со шкафом, громко прервав этой роковой встречей свой скоротечный танец свободы. Бум!
Ни Андрей, ни Катя ни за что не оторвались бы друг от друга, чтоб отследить судьбу офисной мебели, если б не водопад из ярких и довольно плотных бумажных квадратиков, который буквально обрушился на их головы за тем громыхающим стыком. Кажется потолок в каморке "одурел" от предстоящих праздников и решил забросать хозяев гигантским конфети. Вовремя.
- Что это? - Андрей растерянно поймал медленно парящую цветастую летунью, угодившую прямо между их головами. Открытка!
А в следующую секунду из его объятий рванулась Катя, даже толкнула, т.к. он крепко прижимал ее к себе. Опустилась на колени, тихонько всхлипнув:
- Ой, мамочки, - и не мешкая стала сгребать рассеянный по всему полу скарб. Наверняка наощупь, потому что очки на носу так и отсутствовали.
Андрей же еле сдержался, чтоб не психануть. Прилив возбуждения еще пульсировал на пике, затмевая все на свете, кроме того, что Катя больше не с ним, но и быстро отрезвил. Ему пора прочищать мозги, как подростку: дверь каморки - нараспашку, президентский кабинет - не заперт, добро пожаловать! - хоть Кира, хоть весь Совет акционеров, хоть рука об руку зималетовский десант секретарш!
Пока Катя сгорбленно шелестела подобранными открытками, Андрей воровато занялся одеждой: расправил воротник рубашки, понуро висящую на тоненькой нитке пуговицу с пиджака оторвал и сунул в карман - видимо зацепился, эх! давно пора было ее пришить, она и так уже болталась на честном слове, оттого и костюм не носил, а сегодня просто схватил впопыхах.
В голове булькала и варилась, оставаясь сырой, каша: а если бы Катя не отвлеклась тогда на его...оригинальное рукоблудие вместо приветствия и хорошо закрепила бы открытки там, куда и собиралась их ставить до чего бы у них сейчас дошло? хотя глупо об этом спрашивать! если бы не его первоначальная дурость, то он бы не полущил щелчок по носу - и ничего бы вообще не закрутилось...или?..
- Кать, да брось ты это, - Андрею надоело видеть только ее спину, потому как складывалось впечатление будто она избегает его взгляда или даже стыдится своего недавнего сумасшествия. Думать об этом было неприятно. Может она стыдится не самой ситуации, ведь никто дуло к виску ей не приставлял, а того С КЕМ отчаянно довелось забыться. А открытки? его творчество? А Ромка еще уверял, что такие как Катя хранят любовные послания у себя под подушкой, чтоб все время находились под рукой, а она вишь - на верхнюю полку...Тоже мне знаток женского племени!.
Если бы под ногами нашлось хоть что-нибудь пригодное для того, чтобы пнуть - Андрей не задумываясь сделал бы это, но ничего такого не находилось, только открытка в руках. Его ли? Он глянул на картинку с внешней стороны: какой-то пейзаж. Хоть убей, но ни один рисунок из приподнесенных Кате призентов не вспоминался, потому что ему ни разу не пришла в голову мысль рассматривать картинку, он просто тупо переписывал текст, который подсовывал Малина. А и ладно, ну кого еще в наш век смс и электронки может развлечь идея написания открыток? только президента компании "Зималето" и его неуемного дружка, но все же перевернул тыльной стороной: Катрин! - гласил мелкий убористый подчерк с очень заметным уклоном влево.
Катрин!!!
Остальной текст абракадаброй уплыл из поля зрения, т.к. свои очки он посеял еще раньше Кати, наверное, в конференц-зале и читать без них естественно не мог. Однако того, что разобрал вполне хватило: это чей-то чужой подчерк, чье-то чужое послание и чуждое ему обращение: Катрин. Это Катька - то? Екатерина Пушкарева?!
- Андрей Палыч, давайте сюда. Мне, - Катин голос дрогнул виновато и слишком уж просительно. Она держала в руках внушительную стопку своего буквально упавшего на голову добра и тянулась за последним экземпляром, который отяжелял его ладонь.
Андрей протянул злосчастную листовку.
- Держите, Катя. - Она действительно была ему ни к чему. И разборок "по поводу" - он устраивать не собирался.
Катя благодарно выхватила открытку, присовокупила ее к остальным и спешно пристроила в нижний ящик стола. Андрей же тем временем наклонился за какой-то блеснувшей штукой возле шкафа и поднял с пола Катины очки, которые видимо интересовали ту в самую последнюю очередь, но перед тем, как вернуть пропажу хозяйке, сухо задал вопрос, с которого собственно и должно было начаться их общение:
- Кх-м,.. Я видел в вашем кабинете Тропинкину. Катя, что вы ей сказали?
- Как и договаривались, - ее лицо пошло красными пятнами. - Сказала: вышла вас проводить,.. якобы родители слишком устали, а у нас накопились неотложные произвоственные вопросы, ради которых вы и заехали ко мне домой. Сказала про соринку в глазу,.. и вообще...
Он недоверчиво хмыкнул:
- И как думаете, поверила?
- Никаких сомнений.
От того, как рьяно она произнесла эту фразу, Андрея словно кипятком ошпарили. Ах, так значит! парочка дурацких объяснений - и вот уже Тропинкина не сомневается, что все именно так и было. АтличнА!
- Катя, - подозрительно прищурился он, - кажется вы мне что-то не договариваете.
- Ну,.. - она запнулась и поискала глазами по сторонам какую-то точку опоры, наконец обнаружила царапину на столе - туда и уставилась. - Я сказала, что после поехала на свидание со своим женихом,.. с Николаем.
- С Зорькиным? И-иии,.. продолжайте, Катя, продолжайте. Мне тоже не терпится послушать, - неизвестно какой бес его провоцировал, но проговорил он это сладчайшим тоном, только что не расплылся в улыбке.
И, конечно, нарвался на соответствующую реакцию.
- Андрей Палыч, я не обязана перед вами отчитываться в делах, которые касаются лично меня, - звонко отчеканила она, теперь уже не избегая взгляда.
Скажите пожалуйста, оскорбилась!
- Разумеется, Катенька, вы же у нас выше всяческих подозрений!
От грохота с которым захлопнул двери, запросто могла обрушиться стена. Но устояла. К черту, ему все равно: пусть это здание, с компанией и его обитателями летит в тар-тарары! - а он едет в Лондон, а оттуда - на Мадагаскар. К лемурам! Только бы подальше отсюда...
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
могла сходу, могла не разворачиваясь, могла не прицеливаться,.. арт-подготовка 
На это мой муз и расчитывает, ибо покусился на самое-самое в НРК... теперь вот выдерживает психологию 
Серьезно? Эх, надо было меленько поразбивать и выставлять каждый день по чуть-чуть 
