Лена, с Днём рождения!!! 
Всего тебе самого хорошего, чтобы всё сбывалось, и сил на всё хватало! 
4.
- Ещё один совет. Я точно знаю. Новая коллекция начнёт продаваться и станет легче. Начнём выплачивать кредиты…
- Всё зашло слишком далеко, Кать.
- Не говори так. Не смей. Всё получится.
- Я не должен был втягивать тебя.
- Да, - проговорила она еле слышно, но с заметным скептицизмом. – Пошёл бы ко дну, а я следом.
- Следом? – Жданов усмехнулся. – Нырнула бы следом?
- Нырнула бы. Ты же знаешь.
Андрей в темноте руку её нащупал и к себе на грудь положил. И вполне искренне проговорил:
- Что бы я без тебя делал?
- Всё хорошо. – Катя придвинулась к нему, а рука поднялась вверх, по его груди, плечу, и Пушкарёва указательным пальчиком коснулась подбородка Андрея. – Не может быть плохо.
- Ты, оказывается, оптимистка.
- А как же.
Катя щекой к его плечу прижалась. Замолчали, каждый о своём думал. Андрей, скорее всего, о «Зималетто», а Катя вот о нём. Всё о нём и о нём. С утра, с того момента, как просыпалась и глаза открывала, и до самого вечера, пока не засыпала, по-прежнему в мечтах о нём. Уже несколько дней подряд после работы приезжали к Жданову, дома Катя появлялась всё позже, потому что кроме секса, в их с Андреем отношения вернулась потребность говорить друг с другом. Лежали после в темноте и негромко переговаривались, в основном проблемы «Зималетто» обсуждали, но они обсуждали, наконец, перестав отмалчиваться, как чужие. А родителям Кате приходилось врать, говорила, что над отчётами просиживает, что все в «Зималетто» перед показом работают больше, что это необходимость, вот поэтому она и возвращается не раньше десяти вечера, а то и позже, а сама глаза прятала. Боялась, что догадаются и её ложь, не столь уж и изощрённую, раскроют. Особенно, удивлялись тому, что её вечерами начальник до дома подвозит. Точнее, это мама удивлялась, а вот отец в этом ничего странного не видел.
- Он же мужчина, вот и привозит её домой, - говорил он. – Попробовал бы не отвозить. Я ему дочь свою, в конце концов, доверяю. А он её добротой пользуется. Работает чуть ли не сутками на это «Зималетто».
Катя сейчас об этом вспомнила и улыбнулась в темноту. Не удержалась и губами к плечу Андрея прижалась. Он странно вздохнул, пошевелился, а потом свободную руку за голову закинул. Катя на локте приподнялась, словно в темноте лицо Жданова увидеть могла.
- Ты спишь?
- Нет, - тут же отозвался он и следом пожаловался: - Я теперь вообще не сплю. Я думаю, как кредиты отдавать.
Катя поневоле рассмеялась и голову к его груди склонила.
- Не смейся. Который час?
Голову подняла, чтобы увидеть электронные часы на полке над кроватью.
- Девять.
- Ещё побудешь?
- Недолго.
- Хорошо, хоть недолго. – Андрей её обнял и в макушку поцеловал. – Просто полежи со мной. А то ты всегда торопишься убежать сразу.
Катя спорить не стала, рядом с ним прилегла, и даже когда Жданов на них одеяло накинул, просто Андрея обняла, потому что он этого хотел. А ещё у неё была цель. Она хотела, чтобы Андрей уснул. Он в последнюю неделю на самом деле выглядел очень уставшим, и с каждым днём это было всё заметнее. Говорил, что не спит. А если спит, то ему всякие ужасы снятся.
- Какие ужасы? – в первый раз не поняла Катя.
- Налоговая. И Воропаев.
Может, кому-то это и показалось бы смешным, но только не Кате. Она на Андрея смотрела и беспокоилась всё больше. Вечерами он расслаблялся, становился более спокойным и оттого казался сонным, да и засыпал бы скорее всего, после такой-то эмоциональной и физической встряски, но каждый раз заставлял себя взбодриться, чтобы Катю домой отвезти. И отказывался вызвать ей такси.
- Я сам, - настаивал он.
А отговорить его, ей ни разу не удалось. Зато сегодня собиралась схитрить. Полежит с ним, как он просит, подождёт, пока Жданов заснёт, а потом тихонько из постели выскользнет и уйдёт. Доедет до дома на такси, подумаешь, ужас какой. А Андрей пусть спит, ему нужно отдохнуть.
На бок повернулась, позволила Андрею обнять её, так как ему хотелось, почувствовала, как он подбородком в её плечо упёрся, и по руке его погладила. Пусть спит.
Жданов к её спине прижался, минуту дышал спокойно, а потом вдруг голос подал, поинтересовавшись:
- Ты чувствуешь?
Катя тихо рассмеялась.
- Что?
- Ну, не знаю. Скажи мне.
- Ты мне в ухо сопишь.
Он головой помотал.
- Нет, не это.
Катя снова на спину перевернулась, и теперь его дыхание касалось не щеки, а её губ. Руку подняла и по волосам Андрея провела. В темноте с ним было просто и легко, а когда взгляд его встречала, всё менялось, к сожалению. Но сейчас-то опять спасительная темнота, и стесняться нечего. Почти.
- Ты бы поспал, Андрюш.
- Я не собирался спать.
- А ты поспи. Немного.
Жданов быстро её поцеловал.
- А смысл?
- Чтобы ты в один прекрасный момент не упал без сил.
- Какие ты вещи говоришь, Катерина. А если упаду, кто в этом будет виноват? Знаешь?
- Да. Налоговая и Воропаев. – Локтем ему в грудь упёрлась, достаточно сильно и, наверное, болезненно, потому что Андрей всё-таки чуть отодвинулся. И послушно опустил голову на подушку.
- Ладно, ладно, - заворчал он. – Я попробую, и ты убедишься, что я не могу.
- Хорошо. Я задержусь до половины одиннадцатого, и проверю… как ты не можешь.
Не зря она паузу сделала перед последними словами, знала, что Жданов над ними посмеётся, и он на самом деле фыркнул, а Катя его кулачком по груди стукнула.
- Закрывай глаза. Ты как маленький.
Он повозился, устраиваясь поудобнее.
- Так и быть, уговорила. Я всё равно не усну, но если вдруг…
- Я разбужу тебя через час, - пообещала Катя. И ногой его ногу от себя оттолкнула. Андрей снова рассмеялся, а потом носом о её висок потёрся.
- Катя…
- Молчи.
Андрей замолчал, ещё пару минут возился и вздыхал – точно, как маленький, Катя же только улыбалась, наслаждаясь каждым мгновением, благо он её улыбки видеть не мог. А она сама даже дышать боялась, лежала тихонько и ждала, когда он заснёт. И только одними губами прошептала: «Я тебя люблю».
Кажется, сама задремала. И даже не задремала, а заснула. Когда Андрей на бок перевернулся и рукой её обнял, она рядом с ним подозрительно быстро пригрелась, ещё некоторое время с собой боролась, а потом всё-таки глаза закрыла. Решила, что полежать она вполне может и с закрытыми глазами. Жданов спал, в этом сомневаться уже не приходилось, снова прижался к ней, но на этот раз без всякого умысла, рукой тяжёлой накрыл, а от самого жаром тянуло. Что удивительного, что Катю тоже в сон стало клонить? В ту минуту она была спокойна и даже, можно сказать, что счастлива. И время у неё ещё было. Немного, но было. А потом глаза открыла, словно её кто-то толкнул, и не сразу поняла, где находится. Темнота, хоть глаз выколи, Андрей рядом, спит себе спокойно, рука на её груди, и так тепло, удобно, приятно, и просыпаться совсем не хочется. Но надо. Потянулась, сонные глаза потёрла, а Андрей от неё отодвинулся. Его будить Катя не собиралась, и Жданов очень кстати от неё отстранился, даже руку убрал. На локте приподнялась, на часы снова глянула, совершенно не рассчитывая увидеть на электронном экране что-то страшное, да так и замерла, пытаясь уложить в сознании всего три цифры. Три! 2:07.
- О Господи, - вырвалось у неё, и уже не думая о стеснительности, включила ночную лампу над головой.
Андрей голову от подушки приподнял, разбуженный её восклицанием, сонно заморгал, не понимая, что происходит.
- Кать...
Катя села, огляделась, не зная, чем прикрыться.
- Два часа ночи, Андрей! Мы заснули!
Он лицо ладонью потёр, заставляя себя проснуться, а потом глаза поднял и только Катю взглядом проводил, когда она с кровати вскочила, как была, обнажённая, и в ванную кинулась. Жданов ещё на минуту в своих мыслях потерялся, только на дверь ванной смотрел, что за ней закрылась. Затем перевёл взгляд на часы. Действительно, два.
В ванной происходило что-то серьёзное, что-то упало, Катя ахнула, а Жданов на кровати сел и головой помотал, стараясь сбросить с себя остатки сна. К двери подошёл, брюки застегнул, и дверь легко толкнул. Та открылась, но тут же захлопнулась прямо перед его носом.
- Не входи!
Андрей зачем-то посмотрел на потолок.
- Катя, мне кажется, что тебе лучше остаться у меня.
- Что?
- Поверь, так будет лучше.
- Родители, наверняка, с ума сходят! – Она волновалась и невольно повышала голос.
- Вот именно, - согласился Жданов. – А ты ещё и явишься среди ночи вся такая виноватая.
- Виноватая? Я не…
- В зеркало на себя посмотри.
Возникла пауза, но Катя тут же попыталась его подловить:
- Ты меня не видишь!
Андрей улыбнулся, продолжая смотреть на дверь.
- Зато ты себя видишь. Давай позвоним… Я позвоню, - исправился он, - и поговорю с Валерием Сергеевичем.
- О чём? – Катя явственно насторожилась.
- Я что-нибудь придумаю, - пообещал Андрей, и даже усмехнулся. – В конце концов, что я, врать не умею? Скажу, что мы застряли где-нибудь за городом, что у нас была встреча, и… что-нибудь сломалось!
- Часы, телефон и машина, - печально проговорила Пушкарёва из-за двери.
- Почему нет?
Дверь, наконец, открылась, Катя вышла, полностью одетая, вот только в глаза ему уже не смотрела. Оделась и тут же превратилась в Катю-Пушкарёву-на-работе.
- Я поеду домой. И всё, что ты придумал, родителям и скажу. Сама.
Жданов невесело хмыкнул, стараясь не слишком пристально на неё смотреть, чтобы не смущать.
- Ты из-за родителей уезжаешь или чтобы со мной не оставаться?
Катя мимо него проскользнула к двери.
- Из-за всего.
- Ясно.
Что ему было такого ясно, Андрей сам не понял. Только за Катей взглядом следил, а потом за ней из спальни вышел.
- Хорошо, я сейчас оденусь и отвезу тебя.
- Я вызову такси. – Она, не глядя на него, бодро улыбнулась и даже телефонную трубку ему продемонстрировала. Номер набрала, а Андрей запротестовал:
- Не надо такси.
- Надо. – И заговорила с диспетчером.
- Ты зачем это всё делаешь? – спросил он, когда она телефон выключила.
- Что?
- У меня стойкое ощущение, что ты пытаешься всё испортить. Сегодня был замечательный вечер, а ты…
- Уже ночь, Андрей. – Катя пустым взглядом гостиную оглядела, потом словно опомнилась и вышла в прихожую.
- То есть, всё делим на часы? Час, два – а потом расходимся в разные стороны?
Она в сумку свою вцепилась, искала в ней что-то, а после его слов повернулась и в упор на Жданова посмотрела. Она уже была другой, собранной, рассудительной и серьёзной, и от него отдалилась. Или очень хотела в этом преуспеть. Они взглядами встретились, Андрей ждал от неё каких-то слов, и пусть не объяснений, но хотя бы простого ответа, но Катя глаза опустила и вместо этого мобильный телефон свой, который из сумки достала, продемонстрировала.
- Тридцать шесть звонков из дома. Родители меня убьют.
Тридцать шесть, это, конечно, было слишком. Поэтому Андрей и не стал ей больше ничего говорить, настаивать, свитер надел и спустился её проводить к такси. Старался держаться спокойно, хотя и чувствовал, как недовольство шевелится в груди, подобно клубку змей. Сравнение не слишком удачное, но Жданов на самом деле чувствовал, как они шевелятся внутри, иногда мешая дышать. Ему не хотелось Катю отпускать. Правда, сейчас это уже была не просто Катя, а Катя Пушкарёва, по привычке на себя напустила официоза, отгородилась от него, и теперь мало напоминала ту Катю, какой была ещё несколько часов назад, когда успокаивала его, обнимала тёплыми руками и смеялась, когда он пытался ногу на неё закинуть и под себя её подмять, чтобы поближе была. Тогда темно было, а в темноте жила какая-то другая Катя, рядом с которой было тепло и уютно, и Андрею казалось, что именно тогда она становилась самой собой, но как только включали свет, тут же возвращалась в свои скорлупки и отгораживалась ото всех всеми возможными способами. И это, если честно, начинало его напрягать. Жданов всё отчётливее понимал, что он что-то делает не так, не хватает ему чего-то существенного, чтобы Катю заставить жить полноценно, из-за ширмы, за которую она с такой настойчивостью цеплялась, вытащить. Правда, не до конца понимал, для чего ему всё это нужно, раз уж у него «план», но хотелось.
А Катя даже не подумала его на прощание поцеловать, или сказать что-то, в машину села и дверцу сразу захлопнула. И тогда уже на Жданова прощальный взгляд кинула. И нервно сглотнула. Андрей выглядел недовольным, стоял, сунув руки в карманы куртки и хмурился. Серьёзно так хмурился. Она его чем-то расстроила. Просто замечательно кончается вечер.
А ведь он предложил остаться у него на всю ночь. Предложил!..
Из вежливости.
Катя очки сняла и осторожно потёрла глаза. Спать хотелось ужасно. А ещё плакать. Она с каждым днём всё отчётливее понимала, что Андрей её не любит. Сказка закончилась, сумасшествие закончилось, когда он её за руки держал и в глаза говорил: «Люблю». Андрей Жданов, настоящий Андрей Жданов, не мог такого сказать практически незнакомому человеку, и уж тем более не такой, как она. Узнав его получше, Катя это поняла. Для него это было влияние момента и виски. Сейчас Катя, обдумав всё пятнадцать раз, припомнив их встречи, вдруг осознала, что почти всё время их зарождающихся отношений, Андрей пил. У него был стресс, он разругался с Кирой, ему нужна была помощь и поддержка, а ещё, чтобы кто-то его любил. Невзирая на всё, что он натворил. В тот момент, кроме неё, этого никто не мог ему дать. А уж то, что дальше получилось… Случайность. Вспыхнула страсть, а страсть недолговечна. И это нужно принять, ей в первую очередь. Скоро всё закончится, и она останется со своей любовью, а Андрей вернётся в свою привычную жизнь. А вот Кате ещё только предстоит понять, как она дальше жить будет. Без него, но с воспоминаниями.
- Ты что же делаешь? Ты о родителях думаешь? Мы же с ума сходим!
Катя на своём диванчике сидела и с тоской поглядывала на часы, которые показывали три часа ночи. А отец разошёлся в своём возмущении, и успокаиваться, кажется, не торопился.
- Папа, прости, так вышло. Мы были за городом, со связью проблемы, и машина тоже… - Ложь выходила какая-то неудачная, из уст Жданова всё звучало намного логичнее и достовернее.
- И куда это вы ездили, интересно? – едко поинтересовался Валерий Сергеевич, поглядывая на дочь с претензией. – Аномальная зона какая?
- Я не знаю! – Катя умоляюще посмотрела на мать. – Я очень хочу спать, мне на работу через несколько часов вставать! Пожалуйста…
Елена Александровна взяла мужа под локоть.
- Правда, Валера. Уже ночь глубокая, а ей вставать рано.
- Да? – Он опять к дочери повернулся. – Твой Андрей Палыч мог бы тебе и выходной дать, раз таскает по ночам на всякие встречи! Я вот ему позвоню завтра!..
- У нас показ скоро, - повторила Катя уже привычное оправдание.
- Показ, дорогая моя, не отменяет Трудовой кодекс, а Жданов об этом забыл, кажется.
Катя кивнула, сил, на спор с отцом, не осталось, а когда родители из её комнаты, наконец, вышли, на подушку упала, не раздеваясь, и одеяло на себя натянула. Закрыла глаза и поклялась себе, что никогда не будет вспоминать, как это – спать рядом с Андреем. Просто спать.
На следующий день вернулись Кира и Роман Дмитрич. Малиновский, вообще, был первым, кого Катя увидела, выйдя из лифта. И почувствовала сильный и неприятный укол в сердце. Рома улыбался, разговаривал с Викторией, а Катя медленно втянула в себя воздух, стараясь успокоиться. Но думала совсем не о Малиновском, а о Кире. Она вернулась.
- Привет, Маш, - негромко проговорила она, подойдя к ресепшену. – Я последняя?
- Да нет. Во всяком случае, Жданова ещё нет, так что не волнуйся. А ты что, проспала?
- Немного, - призналась Катя и заставила себя улыбнуться. Голову повернула, услышав звонок, остановившегося на их этаже лифта, и улыбка тут же исчезла.
- Кира Юрьевна, вы вернулись! – воскликнула жизнерадостная Тропинкина.
- Да, Маша, я вернулась. Доброе утро! – Воропаева лучезарно улыбнулась, одаряя своей улыбкой всех вокруг. А потом покрепче ухватилась за локоть жениха, который даже не вспомнил о манерах, и ни с кем не поздоровался. Только на Катю быстрый взгляд кинул и тут же отвернулся.
- Кира! – Клочкова бросилась к подруге, обниматься, а Катя, едва не натолкнувшись на Малиновского, быстрым шагом направилась к двери.
Рома ей вслед удивлённо посмотрел, но тут же странную Пушкарёву из головы выкинул, и рассмеялся, подходя к другу.
- Все вернулись, все счастливы! Палыч, ты счастлив, что я вернулся?
- Безмерно, - проговорил тот тускло.
- По тебе не видно, - шепнул ему Малиновский, воспользовавшись тем, что Кира разговаривает с Викторией и слышать их не может. – В чём дело? Проблемы?
- Я к ним уже привыкать начинаю.
- О-о. – Рома с тревогой заглянул другу в лицо. – Ну, ничего. Дядя Рома приехал, ты сейчас ему пожалуешься, и он всё решит.
- Не уверен, что дяде Роме это под силу, - всё-таки съязвил Жданов. К Кире повернулся и сообщил: - Я у себя в кабинете.
- Хорошо, Андрюш. Я попозже зайду.
Ромка за ним не пошёл, застрял где-то по дороге, но Андрей даже рад этому был. Прошёл через пустую президентскую приёмную, в кабинет вошёл и тут же прислушался. Тишина, только какие-то шорохи из каморки. Жданов заглянул и увидел Катю. Она уже успела снять пальто и теперь шарф на шее разматывала, а когда его присутствие почувствовала, руки её замерли.
- Привет.
Она молча кивнула, даже не подумала обернуться.
- Что дома?
- Отец со мной не разговаривает, - сообщила она невесело, но Жданов всё равно улыбнулся, бодрость имитируя.
- Он просто ещё злится.
- Обещал тебе позвонить и напомнить про Трудовой кодекс.
- Да? Надо почитать… ради интереса.
Шутить не получалось. Андрей рукой в дверной косяк упёрся и за Катей наблюдал. А потом у него вырвалось что-то вроде оправдания:
- Она утром приехала, Кать. Я не знал.
- Хорошо.
- Что хорошо? – разозлился он.
- Что я ночевать не осталась. Это ведь хорошо?
Андрей не знал, что ответить. В дверях ещё потоптался, потом вышел и дверь в каморку закрыл. Ох уж эти женщины, как же с ними трудно. Со всеми.
Неизвестно куда провалился Малиновский по дороге в его кабинет, но первой появилась Кира. Вошла тихо, без стука, также тихо за собой дверь прикрыла и улыбнулась. Андрей за ней наблюдал, стараясь при этом выглядеть не слишком подавленым. Плечи расправил, вздохнул глубоко, а после раздвинул губы в подобие улыбки. Воропаева тем временем к его столу приблизилась, и к Андрею наклонилась. Выглядела при этом очаровательно, с огоньком во взгляде и тёплой лукавой улыбкой на губах.
- Милый, - позвала она, словно он на неё внимания не обращал.
Жданов брови приподнял, глядя на невесту в некотором удивлении.
- Отчёт принесла?
Кира смешно затрясла головой.
- Нет, себя. И подарок.
Многозначительное «себя» Андрей предпочёл мимо ушей пропустить.
- Мне подарок?
- Конечно, тебе. – Её рука появилась из-за спины, и Кира показала ему картонную коробку с фирменным логотипом. – Галстук тебе купила. Думаю, тебе понравится. Ты такие любишь.
Жданов на кресле откинулся.
- Очень мило с твоей стороны.
- Да, - согласилась Кира. – Я вообще такая, милая. А ты молодец, и подарок заслужил.
Андрей не сразу понял, в чём подвох.
- Молодец?
- Ты хорошо себя вёл. Пока меня не было. Все вечера дома провёл. – Кира жестом фокусника достала галстук из упаковки, не замечая тяжёлого взгляда Андрея. – Как тебе? Нравится? Ты же любишь в полоску. И цвета приятные, не яркие.
- То есть, ты считаешь, что я вёл себя хорошо и заслужил подарок? Что ж ты галстук-то купила? Захватила бы пачку собачьего печенья.
Кира тут же руки опустила, и взгляд её заледенел.
- Ты зачем мне это говоришь? Не надо меня обижать.
Он глаза опустил, на самом деле почувствовав вину.
- Прости.
Кира продолжала сверлить его взглядом.
- Что с тобой происходит, Андрей? Что ещё случилось?
- Ничего не случилось. – И снова повинился. – Прости. Я не хотел, просто настроение…
Кира смягчилась, руку ему на плечо положила, потом галстук накинула.
- Он к глазам твоим подходит.
- Спасибо.
Она кивнула. Сделала шаг, заставила Андрея ещё от стола отодвинуться, и к нему на колени присела. Обняла за шею.
- Андрюш, я соскучилась, правда. Я когда уезжала, злилась на тебя, но за эти дни столько всего передумала
- И что же? – Андрей руки на подлокотники кресла положил, не рискнув Киру обнять. И в глаза ей не смотрел, разглядывал её губы, как они шевелятся, когда она говорит.
- Я не права, что обижалась на тебя. Я раньше почему-то думала, что став президентом, ты успокоишься. А разве сейчас можно успокаиваться? Сейчас работать надо. – Провела ладонью по его волосам. – Ты стараешься, а я этого не ценю.
Да уж, он старается. Жданов на мгновение глаза закрыл. А когда Кира губами к его губам прижалась, оттолкнуть её не посмел.
- Устроим себе романтический ужин? – зашептала она ему, когда отстранилась. – Ну, пожалуйста, пожалуйста! Я так по тебе соскучилась.
Андрей едва заметно кивнул.
- Я что-нибудь вкусное приготовлю, что ты любишь.
Ещё раз кивнул.
- Только ты постарайся не задерживаться.
Жданов пообещал, чувствуя себя подозрительно некомфортно.
- Это как? – удивился Малиновский, когда Андрей ему рассказал.
Жданов пожал плечами.
- Сам не знаю. Просто чувство такое… неудобства, что ли?
- Чего неудобного-то? Ты с ней четыре года живёшь.
- Вот и я думаю.
Ромка на стуле развалился, и ноги на стол закинул. Благо стол был его, на ждановский бы не посмел.
- А я тебе скажу, в чём дело. Тебе Пушкарёва вкус испортила.
Андрей уставился на друга, не мигая. Потом сказал:
- Дурак ты.
- А что, не так? После того, как ты с Катенькой достаточно близко пообщался, сам не свой стал. Всё о чём-то думаешь, всё о чём-то беспокоишься. Этично – не этично. Тебе о деле надо думать, а ты о чём думаешь?
Андрей по кабинету Малиновского прошёлся, остановился у кресла, постоял немного столбиком, призадумавшись неожиданно, потом сел и сообщил:
- С ней происходит что-то не то. А я не знаю, как ей помочь. Совсем не знаю.
Рома легко махнул рукой.
- Нашёл проблему! Женишься – и она сразу успокоится, будет счастлива. А то думает он, чем ей помочь! Чудак-человек.
Андрей брови сдвинул.
- На ком – женишься?
Малиновский удивился.
- На Кире, конечно.
- А я тебе о Кате говорю!
- О Кате? У неё-то что может происходить?
Жданов только губы недовольно поджал. Говорить с Ромкой сразу расхотелось. А Малиновский к тому же разулыбался.
- Кстати, надеюсь, ты по достоинству оценил мой вклад в общее дело? Какой я тебе материал подобрал! Одно удовольствие работать!
- Да, особенно инструкция впечатлила, - подтвердил Андрей. – Большей гадости я ещё не читал.
- Почему это – гадости? – обиделся Рома. – Я старался.
- Я заметил.
- Так ты ей следовал?
- С ума сошёл, что ли? Выкинул.
- Ну и дурак. Я там каждый шаг расписал…
- Я не нуждаюсь в твоём инструктаже, Малиновский. Я сам справлюсь.
Рома ноги со стола снял и выпрямился.
- Правда? – натурально ахнул он. – А кто совсем недавно ныл: не хочу, не буду, не заставите?
- И прав был! Не надо было всё это затевать!
- А что ты кричишь? Не кричи, не надо. Обстоятельства так сложились, и ты лучше меня это знаешь. Я понимаю, что тебе тяжело, неприятно, но…
- Дело не в этом. – Андрей взглядом в него упёрся. – Дело в том, что это бесчестно. Она не заслужила этого.
Малиновский только головой покачал.
- Что ж, тут не поспоришь. Тебя Катенька точно не заслужила.
- Это я её не заслужил.
Рома глаза к потолку возвёл.
- Начинается. На светлую голову и чистые помыслы повёлся! Вот только не такие уж они у неё и чистые.
- Да?
- Да, - уверенно кивнул Рома. – Она спит с почти женатым человеком. Так что, уже не святая.
- Она думает, что любит меня.
Малиновский заинтересованно приподнял одну бровь.
- Она думает?
Андрей отвернулся.
- Так было бы лучше. Если бы просто думала. Или жалела.
- Тебя есть за что пожалеть, это точно. Особенно, Кате Пушкарёвой.
Жданов головой покачал.
- Ты ничего не понимаешь, Ромка. Это он виноват, тот парень. Он её спугнул тогда, он её не понял.
Рома с готовностью кивнул и даже усмехнулся.
- А ты понял. Ты же у нас психотерапевт. Лечишь застарелые любовные раны и обиды. Только не пойму, с каких пор.
- Если она узнает, что это всё обман, ради денег…
Малиновский предостерегающе вскинул руку, и Андрей поправил:
- Ради «Зималетто».
Тот кивнул.
- Пусть так. Ради «Зималетто». Но она всё равно… не переживёт.
- Переживёт. Переживёт, Андрюха! И повзрослеет. Ей это и нужно.
Андрей невесело усмехнулся.
- Малиновский, ты понятия не имеешь, что ей нужно.
Рома подозрительно прищурился, глядя на друга.
- Андрей, откуда столько сомнений вдруг?
- Это не сомнения. Это совесть, Малиновский.
- Ах, совесть! И я, наверное, в твоих раздумьях ещё и самый виноватый, да? Вот только я не просил тебя в дебри души Пушкарёвой лезть. Девочка и без того влюблена была, раз уж решилась на такое, считай, подсудное дело, и всё что от тебя требовалось, это немножко ей подыграть. Подыграть, Андрей! Чтобы она себя самой счастливой ненадолго почувствовала и мысли глупые в её голове не возникали. А ты что сделал?
Андрей подошёл к окну, и к Ромке спиной повернулся.
- Что?
- Тебе показалось мало её за руку держать, ты внутрь полез, видимо, узнать захотелось из чего девчонки сделаны. Такие, как наша Катенька. Да? Вникать в её жизнь начал. Тебе зачем это надо?
- Я просто стараюсь, - Андрей сделал паузу, подбирая правильное слово, - быть естественным.
- Старается он… Перестарался ты, вот что. Вот скажи мне, ты чем эти дни занимался?
Жданов угрюмо молчал, а Рома расстроился.
- Я всё тебе оставил – игрушки, конфеты, открытки. Всё детально расписал. От тебя лишь требовалась дарить ей эти безделушки каждый день и улыбаться проникновенно. Всё. Всё, Жданов! А ты что устроил? Ты опять с ней спал, да?
Андрей кулаки сжал, и к Малиновскому повернулся разозлённый.
- Я тебе рассказал не для того, чтобы ты меня поучал!
- А для чего?
Жданов снова промолчал, не найдя правильного ответа, а Рома наблюдал за ним придирчиво.
- Жалко тебе стало девочку, да? Понимаю. Несчастная девочка, неустроенная, а вот зависит от неё много. И правильно, что ты об этом помнишь. Вот только и о Кире забывать не стоит. От неё ведь тоже многое зависит, и это благодаря ей ты – президент. Она против брата пошла, а всё ради тебя. И если что, если мы, в итоге, не выкрутимся, опять от неё же будет зависеть, от её голоса…
Андрей вдруг улыбнулся, правда, криво.
- Если не выкрутимся, Ромка, от Киры уже ничего не будет зависеть.
Малиновский не ответил, но заметно скис.
Сегодняшний день был последним в рабочей неделе. А это означало, что после работы они разойдутся в разные стороны и не увидятся два дня. И даже вечер – не их. Этим вечером Андрей будет с Кирой, у них будет романтический ужин, свечи, какие-то важные слова после разлуки, и ему не понадобится выключать свет. Катя когда об этом думала, у неё сразу всё из рук валилось. Она весь день просидела в своей каморке, делала вид, что не слышит разговора Андрея с Кирой, что не обращает внимания, когда он приходит и уходит, дверями хлопает в раздражении, по телефону на кого-то рычит. Только на часы смотрела, никак дождаться не могла, когда уйдёт. В этот вечер никакой сказки, а уж тем более чуда, не произойдёт. Не предусмотрено на сегодня подвига ради неё, ни для кого, а уж тем более для Андрея Жданова. И он тоже целый день с ней почти не разговаривал. И, кажется, вообще злился на неё. Но может это к лучшему?
- Чем займёшься в выходные?
Катя одевалась у открытой двери каморки, в зеркало на себя смотрела, и не ожидала, что Андрей к ней обратится. Если честно, надеялась, что уйдёт без всяких слов, просто молча. Ей так было бы легче, не смотреть перед этим на Андрея и не думать о нём и Кире.
Надела беретку и плечами пожала, по-прежнему не отрывая взгляда от своего отражения.
- Спать буду. Надо отдохнуть.
Андрей улыбнулся, на стуле откинулся, продолжая за Катей наблюдать.
- Это правильно.
В его голосе Пушкарёвой послышался намёк, кинула на него быстрый взгляд и тут же отвернулась, когда сердце удар пропустило. Взяла со стола свою сумку, свет выключила и вышла в кабинет. Закрыла за собой дверь.
- Я пойду, Андрей Палыч. Всего доброго.
Он не спускал с неё взгляда. Подумал сказать, что лучше бы с ней поехал, куда-нибудь, куда угодно, но не к Кире, но в последний момент себя остановил. Но Катя ведь даже не догадывалась, как ему с некоторого времени тяжело общаться с невестой. Полдня вот размышляет, как себя вести будет и что говорить. А ещё вопросом задаётся – хватит ли ему терпения разыграть романтику, как Кире того хочется.
Не выдержал, из-за стола вскочил, и прежде чем Катя успела дверь открыть, остановил её. Одной рукой в дверь упёрся, а Катю к себе развернул. Она не сопротивлялась и не спорила, просто стояла и ждала развития событий. И опять глаза в пол опустила. Из-за этого Жданов разозлился и тихонько её встряхнул.
- Катя.
- Я уйти хочу.
- Почему?
- Потому что тебе нечего мне сказать, - еле слышно, но от этого не менее напряжённо проговорила она. – Ты только всё испортишь.
Он пальцы, сжавшиеся на её плече, разжал.
- Да, наверное. Но мы не увидимся два дня.
Катя слабо улыбнулась.
- Возможно, это к лучшему.
- Ты так не думаешь.
- Думаю. Думаю.
Жданов кивнул. Посмотрел на свою руку, которой в дверь упирался, а потом Катю осторожно к стене притиснул. Только одно движение, даже не агрессивное, а Пушкарёва тут же глаза на него вскинула и посмотрела предостерегающе.
- Отпусти.
Он снова кивнул, но с места не двинулся.
- Андрей, отпусти, - снова попросила она, уже тише и более знакомо. Рукой ему в грудь упёрлась, когда Андрей к ней наклонился, и уже совсем в губы прошептала: - Вдруг кто войдёт?
- Не войдёт.
Жданов сначала слегка коснулся её губ, потом ещё раз. Затем подбородок Катин приподнял и поцеловал уже по-настоящему. И дверь перестал держать как раз в ту секунду, когда Катя на поцелуй ответила. К себе её прижал, руками обхватил, чувствуя, как она его за шею обнимает. А потом застонал ей в губы негромко, когда Катя за его волосы больно уцепилась. Голову поднял, взгляд её встретил, а она шепнула:
- Отпусти.
Андрей тяжело дышал, на губы её чуть покрасневшие смотрел, а Катя повторила также тихо:
- Отпусти. Кира в приёмной.
Жданов руки осторожно разжал и прислушался. Действительно услышал голос Воропаевой. На Катю посмотрел, а она опомнилась гораздо быстрее него, от страха, наверное. Поправила свой берет, губы вытерла, потом на цыпочках приподнялась и его волосы пригладила. И прежде чем Андрей успел что-то сказать, ускользнула от него, дверь открыла и вышла. А Жданов только голос её негромкий в приёмной услышал:
- До свидания, Кира Юрьевна.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
В самом деле, почему Жданов мог использовать Катьку, а она его - нет...от него, в конце-концов, не убудет 
А Жданов...ну, собственно, благодаря Кате, я думаю, он начнёт не привычным мужским местом думать, а ещё и головой...ну, для чего-то же она у него выросла 
уже читаю
Ни грамма водевильности, Малиновский не придуривается, а на самом деле страшно боится, а уж Андрей-то... Как еще на ногах держится. Катерина зато - на 5 с плюсом 
Пока Андрей эгоистично скрашивает себе жизнь за счёт Кати,не задумываясь о последствиях...
И неважно, что у него нет объяснения этим переменам!
Спать надо ночами 