|
В честь ужжжасного тырнета глава не отредактирована. Обязательно перевыложу.
За очепятки приношу извинения:)
24.
– Это ужасно! Я – уродина! – Катя смотрела на себя в зеркало в мастерской Милко. – Ольга Вячеславовна, это же ужас, да?
– Глупости, Катюша, – Уютова вытащила несколько булавок, повернула ткань, подколола, – даже модели, с которыми мы давным-давно работаем, носы морщат на первых примерках, всем все не нравится. В том-то и гений Милко, что он даже в выкройке может увидеть будущий шедевр. Поверь, Катя, костюм будет сидеть отлично.
– На мне ничего не может сидеть отлично, это исключено, – уверенно заявила Катя.
От эскизов и планирования их команда перешла к делу: были закуплены ткани, Милко гонял закройщиц, Ольга Вячеславовна – моделей, Катя вела тяжелые переговоры с поставщиками фурнитуры, Рома с Кирой готовили рекламные акции, Андрей поспевал сразу везде. Он фонтанировал идеями, был добродушен, закрывал глаза на мелкие прегрешения сотрудников, почти не орал на Вику. Катя наслаждалась, глядя на него, и гордилась им. Ей нравилось смотреть, как он ведет переговоры, как умело он настаивает на своем, как его иллюзорная мягкость вмиг оборачивается сталью. Ей нравилось наблюдать за ним, за живостью его движений, за тем, как перекатываются мышцы под тонким джемпером. Она замирала, видя, как он лихо, совсем по-мальчишески, перепрыгивает через стол. Она видела: ему нравилось жить, ему нравилось придумывать, ему нравилось добиваться своего. А Кате нравилось быть к этому хоть немного причастной.
И она, конечно же, не смогла ему отказать, когда он потребовал, чтобы часть коллекции шилась именно на нее.
Милко был бы не Милко, если бы не устроил показательное выступление, но Андрея было уже не остановить, он отвел Маэстро в сторону, сказал какие-то волшебные – не иначе – слова, и Милко согласился. Хотя и ворчал и закатывал глаза, встречая Катю в своей мастерской. Катерина с удовольствием бы сказала Милко, что тоже не получает ни малейшего удовольствия от этой затеи и не верит в успех этой части предприятия, но не могла. Не могла подвести Андрея. И поэтому прилежно приходила к Уютовой по первому зову. И вот, на очередной примерке не выдержала: она действительно выглядела ужасно в этом непонятном чехле, вся утыканная булавками. А может Милко решил посмеяться над ней? Доказать Андрею, что на такую, как она, вообще что-то приличное сшить невозможно? Ведь маме всегда приходилось что-то делать с купленными для Кати вещами: немного распускать в бедрах, убирать в талии, переставлять пуговицы на пиджаке…
– Ох, Катя-Катя. Какая же ты – уродина? Что ты выдумываешь? Что же ты такая умная, все знаешь, а про себя – совсем ничего? – тихо спросила Уютова.
– Ничего?
– Ты видела себя? По-настоящему?
– Я? Я смотрюсь в зеркало, я вижу…
Ольга усмехнулась:
– Я была как ты. Влюбилась в одного человека, но решила, что его недостойна, что не пара: не такая худенькая, не такая хорошенькая… Пряталась от себя, от него, вот он и женился на другой. Как же я плакала… а потом смирилась. И только когда много лет прошло, поняла, что все это неважно: внешность, фигура... Мы могли бы быть счастливыми…
– Вы же говорили, что покой важнее.
– А я все до сих пор сама с собой на эту тему спорю. Повернись-ка, – перекалывая очередные булавки, велела Уютова. – Ты, Катя, себя не любишь, а это неправильно. И не знаешь себя, а это уж совсем никуда не годиться…
Ты сама себя не знаешь.
Эти слова почему-то больно задели, засели в голове.
А ведь правда – что она о себе знает? Крутится, как белка в колесе, в тщетной надежде забыть Андрея. Идут дни, а чувство не проходит, только становится другим, будто глубже и темнее, а оттого только страшнее. И все труднее делать вид, что все хорошо. Что – труднее! Почти невыносимо. И дом кажется после «Зималетто» душным и унылым: старая мебель, темные стены, вечные плакаты, а «Зималетто» после дома – чужим и холодным: вычищенным до блеска, ненастоящим. Мир грез, мир чужих снов.
Где же тогда ее место, если везде ей неуютно?
***
– Я не знаю себя? – Катя смотрела на себя в зеркало, на этот раз в маленькое зеркальце, которое с недавних пор она носила в сумке, вместе с новыми духами, аромат которых, увы, никто не оценил.
Катя сняла очки – все расплылось перед глазами. Она никогда, никогда не видела себя без очков. А вот правда – что она о себе знает? Раньше ей казалось, что все. Как же иначе, но вот теперь. Расскажи ей кто-нибудь еще несколько месяцев назад, что она будет влюблена без памяти в чужого мужа – рассмеялась бы. Права Ольга Вячеславовна – ничего ты, Пушкарева, про себя не знаешь! И знать не хочешь, боишься. Ты даже не знаешь – какая ты на самом деле, без очков… Вот может, с этого и надо начать?
И впервые идея попробовать линзы ей показалась не такой уж и пугающей.
– Я решила купить линзы, – сообщила Катерина вечером Зорькину.
– Зачем тебе?
– Просто так. А что?
– Ты же всегда говорила, что это пустое, что это – глупости.
– А теперь я так не думаю.
Коля помолчал, вздохнул, сделал пару шагов по комнате: туда-сюда:
– Ка-атька, я же вижу, что-то происходит. Что-то нехорошее. Все видят. Новая работа, все понятно, но уже времени прошло много, а все только хуже.
– Что хуже? – раздраженно поинтересовалась Катя.
– Что? Вот сейчас – чего ты нервничаешь? Что я такого сказал? На Даньку стала прикрикивать, никогда такого не было. Отцу или не отвечаешь, или сквозь зубы. Мать избегаешь. У нас секса, – Колька понизил голос, – давно уже не было!
– Я устаю и я… И мне… мне надоело! Я взрослая женщина, я деньги зарабатываю, а должна все время перед всеми отчитываться! – повышая голос, ответила Катя. – Почему?
– Да перед кем отчитываться? Все интересуются твоей жизнью, потому что любят, волнуются, а ты...
– Нет, Коленька, все хотят меня контролировать, и…
– И Данька?
– Коля! Это… это…
– Да делай линзы, не линзы, что хочешь, делай! – Коля махнул рукой, – но это твое «Зималетто», оно… ничего хорошего не будет, Катька, уж поверь мне, – и Коля ушел на кухню. Катя дернулась за ним, но остановилась, присела на кровать. Она все равно ничего не сможет ему объяснить. Слишком далеко все зашло, слишком плотно, сам того не зная, вошел в ее жизнь Андрей. Не вытравишь.
***
Она и подумать не могла, что выглядит вот так…
Запершись в ванной, Катя долго примеривалась, а потом быстро – Пушкарева ты или нет? – надела линзы. Тонкая пленочка легла на место, Катя поморгала, привыкая, потом открыла глаза и уставилась на себя в зеркало.
Нет, конечно же, она не оказалась красавицей, но дело было даже не в этом. Из зеркала на нее смотрел другой человек, которого Катя не знала.
– Я ничего о себе не знаю, – повторила она, продолжая изучать свое отражение.
Это было странно – видеть себя такую. Глаза, не окруженные оправой, выглядели совсем иначе. Беззащитно.
Колька постучал в дверь:
– Катерина, ты там жива? Или уснула в ванной?
– Я сейчас, через секунду, уже все, – Катя поспешно сняла и убрала линзы в контейнер, тот – в сумку, намазалась кремом. Слава Богу, Колька не караулил под дверью. Катя бросила сумку под вешалку.
– Что так долго? – Коля подвинулся, освобождая ей место рядом. Она легла, даже не заметив, что старается всеми силами ненароком не коснуться мужа.
– Коль, а какая я без очков?
– Какая? Нормальная. Такая же, как в очках – Катя Пушкарева. А что?
– Ничего, Коль, спи, завтра тяжелый день.
– Будто у нас легкие бывают, – Зорькин повернулся к ней спиной и запыхтел.
Катя сделал вид, что не заметила.
***
– Катя… – Андрей сбился с мысли, – вы без очков.
– Да, вот решила попробовать, – Катерина смущенно улыбнулась.
– Вам идет, – он уткнулся в документы, забыв, что хотел ей сказать. Катя прошла мимо него в каморку.
Андрей посмотрел на закрытую дверь, задумался.
Он, как и Милко, имел наметанный глаз, и стоило ему один раз увидеть Катю в еще только собранном на «живую» нитку костюме, как он тут же представил, как она будет смотреться в готовом. А потом вспомнил ее глаза, ее лицо, когда он тогда, после Совета пошел за ней… Да, Кира, определенно, будет в растерянности: с одной стороны, еще чуть-чуть, и Катя будет теперь выглядеть более чем прилично, с другой – жена получит еще один повод волноваться за верность супруга.
– А у Кати, между прочим, отличная фигура, – заметил Андрей, обедая с Малиновским за несколько дней до этого.
– Да? Присутствовал при примерке? – хохтнул Малиновский…
– Почти… Что ты о ней вообще думаешь, Малина, только серьезно!
– Серьезно? Я бы с такой связываться не стал…
– Твои эстетские запросы…
– А дело даже не в них. Видишь ли, Жданов, даже если бы она была дико красивой, не стал бы. С такими, как Катя, всегда дело может обернуться хуже, чем думаешь. Это с модельками все просто: вечный бартер и никаких обид, они тебе молодое, красивое тело, ты им контракт, ну или там обед-ужин, деньги, в конце концов. А нашей Катерине нужно все. Ты смотри – замужем, ребенок есть, должность неплохая. Она умеет устраиваться. Она же с красным дипломом закончила?
– И даже в академ не уходила.
– Вот! Стальная леди.
– Разве плохо?
– А что хорошего? Я вот не люблю быть дичью. Катька – прирожденный охотник, мне кажется…
– Ты не так давно говорил, что мы отличная пара, ну, если не брать в расчет ее внешность, – напомнил другу Андрей. – Что же получается? Меня в роли дичи ты видишь?
Рома отложил приборы, откинулся на спинку и внимательно посмотрел на Жданова:
– Ты меня пугаешь такими разговорами, Андрюх. Одно дело – пошутить, совсем другое – если ты серьезно. Нет, отчасти ты прав – что это за секретарша, если не спит с шефом? Вику я уже забронировал, тем более, что она подруга Киры, а вот переспать с Катей – подпитать ее преданность? Но с другой стороны…
– Малина, уймись, никто ни с кем не собирается спать. Просто… она не идет у меня из головы. Нет, не как женщина, а как собирательный образ нашей потенциальной покупательницы.
–Аааа, ну да, – Роман усмехнулся, – конечно. Ладно, Андрэ, ты только анализом потребностей этой потенциальной покупательницы шибко не увлекайся.
Рома был прав – он слишком увлекся процессом разгадывания загадки по имени Катя. Надо было переключиться на другое, и тут, так некстати, она пришла без очков!
– Катя!
она поспешно вышла из каморки. Уже в очках.
– Мне нужна ваша помощь, Катя, – сказал Андрей, пролистывая ежедневник. – Что Вы думаете о нашей… затее?
– Все должно получиться, вот, я посчитала…
– Вы сами бы купили подобную одежду?
– Я не…
– Вы видели эскизы.
– Андрей Павлович, я не умею… Я уже говорила, что…
– У нас никак не решится вопрос с рекламой. Роман Дмитриевич завернул уже с десяток идей. Виноградова его скоро прибьет... Все не то! Мы привыкли работать в другом сегменте. Отдых, развлечения… Мне кажется, мы что–то упускаем, и я хотел бы поговорить с вами… неформально. Вы поможете мне? Расскажете – чем живете?
Она вздохнула тоскливо.
– Один вечер. Всего один вечер. Завтра? А сегодня можете уйти пораньше, чтобы семья… муж чтобы…
– Да, конечно, – Катя склонила голову, – разве я могу вам отказать?
_________________ Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что – редко и не со всеми. Но это не значит – ни с кем и никогда(с)https://litnet.com/ru/lina-palen-u412431
Последний раз редактировалось Palen 26 авг 2011, 15:08, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
интересно, а здесь когда-нибудь прода появится
